Текст книги "Ритуальное цареубийство – правда или вымысел?"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ritualnoe-careubiystvo-pravda-ili-vymysel-159003.jpg)
Автор книги: Владимир Большаков
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
«Дело прочно, когда под ним струится кровь…»
История создания Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК), от которой ведет свою родословную вся советская репрессивная спецслужба ЧК-ОГПУ-НКВД-КГБ весьма примечательна. И месяца не прошло после Октябрьского переворота, как б декабря 1917 года Совет народных комиссаров (СНК, Совет министров у большевиков. – В.Б.) рассматривал вопрос «О возможности забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе». Заметьте– только о «возможности»! И что тут было так волноваться по поводу того, что госслужащие решили воспользоваться своим правом на забастовку, за которое так упорно боролись российские революционеры всех мастей, включая большевиков?!
А тут было принято решение создать «чрезвычайную комиссию» для «выяснения возможности борьбы» с такой забастовкой путем «самых энергичных революционных мер». На пост председателя комиссии была предложена кандидатура Феликса Дзержинского. «Железный Феликс» увидел в этом шанс создать свою машину «революционного» террора. Он учел, что за неделю до этого обсуждения 1 декабря 1917 года ВЦИК (Всероссийский центральный исполнительный комитет) рассмотрел вопрос о реорганизации Военно-революционного комитета и образовании вместо него отдела по борьбе с контрреволюцией. 7 декабря (20-го по новому стилю) Дзержинский на заседании СНК сделал доклад уже не о возможной забастовке государственных служащих, а о задачах чрезвычайной комиссии, которая по его проекту получала право «производить аресты и конфискации, выселять преступные элементы, лишать продовольственных карточек, публиковать списки врагов народа». Вот когда появился этот зловещий термин. На том памятном заседании Совнаркома, где было принято решение о создании ВЧК, Дзержинский, по воспоминаниям Троцкого, выступил с такой речью: «Революции всегда сопровождаются смертями. И мы должны применить сейчас все меры террора, отдать ему все силы! Я требую одного– организации революционной расправы!» (цит. по: Гуль Р. Дзержинский; см. также: Из истории Всероссийской чрезвычайной комиссии (1917–1922). Сб. док. М., 1958, № 144). Его ВЧК и стало организацией расправы не только над всеми инакомыслящими, но и над всем русским народом, а красный террор – методом управления страной на долгие годы. СНК во главе с Лениным, заслушав Дзержинского, с его предложениями по наделению нового органа чрезвычайными полномочиями согласился. Именно по предложению Ленина было принято постановление, подтверждавшее непосредственное подчинение ВЧК Совнаркому, а не ЦИК, как предполагалось изначально: «Совет народных комиссаров признает, – говорилось в постановлении, – что какие бы то ни было изменения постановлений комиссии Дзержинского, как и других комиссий, назначенных Советами, допустимы только путем обжалования этих постановлений в Совет народных комиссаров» (ЦГАОР СССР. Ф. 130. Оп. 1. Д. 1. Л. 31-об. См. также: В.И. Ленин и ВЧК. Сборник документов (1917–1922). М., 1987. С. 23–27).
ВЧК, таким образом, с самого начала стала одновременно и политическим, и карательным органом исполнительной власти. Эта роль ВЧК – ОГПУ – НКВД – КГБ оставалась неизменной все годы существования системы государственного чекизма.
![](i_002.jpg)
Семья купца Поленова. Расстреляна ЧК в 1918 году. Вся, включая детей
Отметим еще один немаловажный аспект: новая спецслужба начала свою работу с нуля. Сотрудников царской охранки и полиции туда не брали. В ЧК пришли опытные революционеры, вчерашние налетчики и террористы, но в том, что касается правоохранительных органов и разведки, все они, включая самого Дзержинского, были невеждами и в лучшем случае – дилетантами. Профессиональные навыки им заменяли правовой нигилизм и пресловутое «классовое чутье». Ожидать справедливости в общечеловеческом понимании этого термина от «рыцарей революции» из ЧК было наивно. Дзержинский считал: «Работники ЧК– это солдаты революции. Право расстрела для ЧК чрезвычайно важно (выделено мной. – 8.6.)». Ленин и другие лидеры революции согласились и с этим. И многие потом за это поплатились собственной головой. С февраля 1918-го – заметьте, задолго до официального объявления «красного террора» – на основании декрета СНК «Социалистическое отечество в опасности» чекисты получили чрезвычайные полномочия и право применять высшую меру без суда и следствия (вплоть до расстрела на месте). Только 5 сентября 1918 года это «право» ЧК было подтверждено постановлением СНК «О красном терроре». Руководство партии большевиков и СНК, государство, принимавшее человеконенавистнические законы, дали своей карательной системе (куда, кстати, входили и прокуратура, и суды) право на полный правовой беспредел.
Член Петроградского военно-революционного комитета, руководитель Бюро комиссаров ВРК, в июле– ноябре 1918 года возглавлявший ЧК и Военный трибунал, первый официальный историограф советских спецслужб Мартын Лацис утверждал: «ЧК – это не следственная коллегия и не суд… Это боевой орган партии будущего, партии коммунистической. Она уничтожает без суда или изолирует от общества, заключая в концлагерь. Что слово – то закон. Нет такой области, куда не должна вмешиваться ЧК». Совнарком облекал эту карательную риторику в декреты и постановления. Органы госбезопасности получали все большие полномочия. И власть ЧК становилась всеобъемлющей.
Активные аресты по политическим мотивам, проведенные ВЧК накануне и после Учредительного Собрания, стали предметом острых разногласий между Наркоматом юстиции, во главе которого стоял левый эсер И.З. Штейнберг, и ВЧК, которую возглавлял Ф.Э. Дзержинский.
Позицию СНК по вопросу о взаимоотношениях ВЧК с другими государственными органами определял В.И. Ленин. Он категорически не признавал ни за Наркоматом юстиции, ни за Наркоматом внутренних дел права вмешиваться в дела «Комиссии Дзержинского», которой предписывалось лишь извещать эти наркоматы «об арестах, имеющих выдающееся политическое значение» (см.: В.И. Ленин и ВЧК. Сборник документов (1917–1922). М., 1987. С. 23–27, 29–31). Что ни слово у Ленина о красном терроре, то песня! Дракула – сосунок по сравнению с этим ненасытным красным вампиром.
Левые эсеры настаивали на введении в состав ВЧК представителей от их партии, которая в тот период состояла в правительственном блоке с большевиками.
![](i_003.jpg)
Ленин выступает с речью в Петрограде, на Дворцовой Площади, 19 июля 1920 г. Снимок сделал известный фотограф Виктор Булла в день открытия 2-го конгресса Коминтерна
В январе 1918 г. четверо левых эсеров вошли в состав коллегии ВЧК, где оставались до июля 1918 г. Товарищем председателя ВЧК стал левый эсер В.А. Александрович, имевший такие же полномочия, как и Дзержинский. По мнению большинства исследователей, левые эсеры оказывали сдерживающее влияние на репрессивную деятельность Комиссии, особенно в отношении политических противников. Под их воздействием, например, 18 марта 1918 г. было принято решение о недопустимости провокаций – использование секретных сотрудников допускалось только в борьбе со спекуляцией. Впоследствии коммунисты и это решение отменили.
23 февраля 1918 года ВЧК направила во все Советы радиотелеграмму с рекомендацией немедленно организовать в районах чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией, по примеру Петроградской ЧК, если таковые еще не организованы. Одной из первых была образована Московская ЧК. Вслед за ней стали создаваться отделы и комиссариаты по борьбе с контрреволюцией в других городах. 12 июня 1918 года I Всероссийская конференция ЧК приняла «Основные положения об организации чрезвычайных комиссий». В августе 1918 года в Советской республике насчитывалось 75 уездных чрезвычайных комиссий. К концу года было создано 365 уездных ЧК. Сеть организованного красного террора была наброшена на всю Россию. Постоянно расширяющийся круг задач и полномочий ВЧК предопределил появление в ее структуре, наряду с отделами по борьбе с контрреволюцией и преступлениями по должности, целого ряда новых структурных подразделений. В августе 1918 г. для борьбы с «враждебными элементами» на железнодорожном и водном транспорте был образован Транспортный отдел. В декабре 1918 г. для производства обысков, арестов и наружного наблюдения создан Оперативный отдел. В январе 1919 г. сформирован Особый отдел, на который постановлением ВЦИК от 21 февраля 1919 г. возлагалась «борьба с контрреволюцией и шпионажем в армии и флоте». На местах при губернских Чрезвычайных комиссиях создавались особые отделы (фронтовые и армейские), подчиненные непосредственно Особому отделу ВЧК. В их задачи входила активная борьба с контрреволюцией не только на фронте, но и в тылу. Работу этого отдела курировал, как член ЦК РКП(б), И.В. Сталин, которому начальник Особого отдела ВЧК М.С. Кедров делал еженедельные доклады. В сентябре 1919 г. в структуре ВЧК появился Экономический отдел, в задачи которого входило ведение борьбы с «экономическим шпионажем, вредительством и диверсиями» в народном хозяйстве. В декабре 1920 г. на базе одного из отделений Особого отдела был организован Иностранный отдел. Особо следует сказать о Секретном отделе ВЧК, названном впоследствии Секретно-политическим. Его сформировали в феврале 1919 г. специально для борьбы с «антисоветскими партиями, политическими группами и организациями», а также для слежки за интеллигенцией и духовенством. Все вышеназванные отделы ВЧК в дальнейшем стали традиционными структурными подразделениями центрального аппарата советских органов госбезопасности, поскольку сфера их интересов оставалась неизменной со времен существования ВЧК. (См.: Книга для учителя. История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР. Глава 2.)
С первых лет революции чекистский карательный корпус стал весьма влиятельной силой. С ним не могли не считаться. Его боялись даже руководители партии и Советского государства. В 20-е годы, как мы уже знаем, в партии еще ставился вопрос об ограничении полномочий ЧК, но всякий раз безуспешно. В.И. Ленин сделал заявление о полной поддержке и защите структуры, «подвергшейся за некоторые свои действия несправедливым обвинениям со стороны ограниченной интеллигенции… неспособной взглянуть на вопрос террора в более широкой перспективе» (Ленин и ВЧК… с. 122). «Орган революционной расправы» был поставлен вне критики по распоряжению самого Ленина. ЦК РКП(б) по его предложению издает Постановление от 19 декабря 1918 года, юридически закрепив запрет любой критики в отношении деятельности ВЧК: «На страницах партийной и советской печати, – говорилось в этом документе, – не может иметь место злостная критика советских учреждений, как это имело место в некоторых статьях о деятельности ВЧК, работы которой протекают в особо тяжелых условиях» (Ленин и ВЧК… с. 133).
Террор ЧК вызвал всеобщее недовольство и едва не привел к краху Советской власти уже в первые годы ее существования. Даже после окончания гражданской войны в стране не прекращались крестьянские восстания. То и дело вспыхивали антикоммунистические мятежи. Страну постигла невиданная разруха. Россия вымирала, и этот страшный процесс только ускорял непрекращающийся красный террор. Казалось, что объявление НЭПа, на что большевики пошли вынужденно, чтобы удержать власть в стране, заставит заплечных дел мастеров из ВЧК-ГПУ хотя бы на время умерить пыл. Не тут-то было. Заместитель председателя ОГПУ Генрих Ягода в своем докладе «ВЧК-ГПУ. Историческая роль и задачи», озвученном в 1923 году, говорил: «ГПУ отличается (от ВЧК. – В.Б.) лишь конкретными своими задачами в условиях новой экономической политики… Частный капитал должен был получить гарантию своего правового существования… В связи с этим переходом на путь определенной законности должна была измениться и борьба с нашими врагами, процесс наказания и обезвреживания их… НЭП… изменил облик наших врагов и выдвинул новых. НЭП оживил контрреволюционные элементы, загнанные в подполье, которые начали проводить контрреволюционную работу, используя легальную возможность; НЭП возродил враждебный нам класс– буржуазию». Это было прямое указание на возобновление политических репрессий, которые и в ходе НЭПа оставались неотъемлемой частью большевистской государственной доктрины. На XII Всероссийской конференции РКП(б) председатель Петросовета Григорий Зиновьев (расстрелян в 1936 году) подтвердил это вновь от имени руководства партии: «Если вы меня спросите, что произошло нового на политической арене Советской России за этот год, я скажу: новое заключается в том, что антисоветский лагерь перестраивается по-новому… Он использует каждую щелку в новом этапе нашей революции, чтобы использовать в своих целях нашу советскую легальность… Меньшевистская и антисоветская вообще формула гласила так: “Вслед за экономическими уступками дайте нам политические уступки”. Мы ответили на это на XI съезде: “Отступление в области экономики останавливается”. По вопросу о политических уступках мы с самого начала заняли определенную и ясную линию. Но теперь нам мало этого ответа… Мы должны сказать более ясно: “В области политической наше наступление продолжается”».
Между тем по марксистской схеме диктатура пролетариата по мере утверждения революции должна была со временем перейти в «народное самоуправление». Ну а при «народном самоуправлении», как предполагалось, в подавлении просто не было бы никакой нужды.
В марксистской «Утопии» не оставалось места ни национальным различиям, ни государственным границам. Человечество объединялось на базе «социальной справедливости» и все свои разногласия решало мирно, добровольно соблюдая все правила социалистического общежития. Ленин поэтому поначалу считал, что «сопротивление эксплуататоров «будет постепенно ослабевать» (надо понимать, по мере их физического уничтожения или «перевоспитания» в чекистских концлагерях вроде того, что действовал на Соловках), а значит, должна была ослабевать и необходимость в их подавлении. Он писал, что после победы революции классовая борьба постепенно сойдет на нет, что будущее коммунистическое общество, где все будет поделено «по справедливости», станет классово однородным. Государству, утверждал Ленин в своей канонической для членов КПСС работе «Государство и революция», предстояло постепенно «отмереть», как и демократии. На недоуменный вопрос отвечу, что и демократия, по мысли марксистов, есть не что иное, как подавление – либо подавление меньшинством большинства (буржуазная демократия), либо большинством меньшинства (социалистическая демократия). Иной трактовки демократии большевики не принимали принципиально. (См.: Ленин В.И. Государство и революция //Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. М.: Издательство политической литературы, 1974. Т. 33. С. 1–120.) И в этом следует искать «теоретическое обоснование» перманентного чекистского террора, который даже после победы в гражданской войне не ослаб, а стал усиливаться, достигнув своего апогея в сталинские годы.
После победы большевиков в гражданской войне и смерти Ленина в 1924 году стало ясно, что государство отмирать никак не хотело, так как революция превратилась в государство. Со всеми отсюда вытекающими. В партии в те годы развернулась борьба именно вокруг того, каким путем идти России дальше. Это была борьба не только за «чистоту марксизма», но прежде всего за власть.
Большевистские лидеры предлагали разные пути восстановления народного хозяйства: от опоры на Запад (Зиновьев) до создания трудовых армий (Троцкий). Особняком стоял Бухарин со своей теорией «социализма» мелких собственников (как в наше время сказали бы «среднего класса»), которая учитывала исторические и этнические особенности России, но в рамках известных бухаринских рекомендаций насчет переплавки в горниле революции «человеческого материала». Сталин считал, что помочь Советской России Запад, вопреки прогнозам Троцкого и Бухарина, не только не захочет, но и не сможет. В 1924–1934 годах экономическая ситуация в капиталистическом мире во многом напоминала ситуацию 1984–1994 годов в России. Запад погружался в безысходный кризис. Из него можно было выйти только двумя путями: за счет дешевой рабочей силы и дешевого сырья, которые можно было найти в колониях и в России. И путем новой мировой войны. Иного не было дано. Отсюда курс Сталина на опору на собственные силы, на «строительство социализма в одной стране», на «социалистическую индустриализацию», жестокую и принудительную коллективизацию сельского хозяйства.
Во время первой пятилетки именно ОГПУ возглавило кампанию по коллективизации. Ее задачи четко определил Сталин. Речь, по его словам, шла прежде всего о «ликвидации кулаков как класса». Сословный геноцид продолжался теперь уже в деревне. В «кулаки» чекисты записывали не только зажиточных, но и бедных крестьян, заподозренных в сопротивлении коллективизации, даже тех, кто регулярно ходил в церковь. Первые массовые аресты глав кулацких семей были произведены ОГПУ в конце 1929 года. Все они были расстреляны. Затем, в начале 1930 года, тысячи кулацких семей были согнаны на железнодорожные станции, погружены на платформы для перевозки скота и отправлены в самые глухие места Сибири, где их бросали на произвол судьбы, не заботясь о том, выживут они или нет. В этой операции по переселению около 10 миллионов крестьян и в организации колхозов ОГПУ помогали 25 тысяч молодых членов партии, так называемые «двадцатипятитысячники», которые по своей жестокости по отношению к «классовым врагам» нередко не уступали чекистским головорезам. Зверства в ходе этой операции творились такие, что даже некоторые чекисты не выдерживали. В воспоминаниях Исаак Дойчера есть рассказ о его встрече с уполномоченным ОГПУ, который вернулся после «раскулачивания» из деревни: «Я старый большевик, – говорил он мне со слезами на глазах, – я боролся против царя, потом воевал на Гражданской войне, неужели я делал все это для того, чтобы теперь окружать деревни пулеметами и приказывать своим солдатам стрелять, не глядя, в толпу крестьян? Нет, нет и нет!»
К началу марта 1930 года ОГПУ с помощью «двадцатипятитысячников» загнали более половины крестьян России в колхозы. Результат не заставил себя долго ждать. Паралич сельского хозяйства – прямое следствие коллективизации – усугубила резко возросшая продразверстка, за этим последовали засуха и неурожай 1932 года. Наступил самый страшный голод за всю историю Европы XX века, который впоследствии на Украине назовут голодомором. Но он поразил не только Украину – все прежде хлеборобные районы СССР. В 1932–1933 годы от голода умерло почти 7 миллионов человек. В партийных архивах было найдено вот такое воспоминание свидетеля этой трагедии: «Страшной весной 1933 года я видел, как люди умирают от голода. Я видел женщин и детей с вспухшими животами, кожа у них становилась синей, но они все еще дышали, хотя глаза у них были пустые, безжизненные. И трупы, трупы, мертвые тела в рваной овчине, на ногах грязный войлок, трупы в крестьянских хатах, на тающем снегу…».
Для того чтобы оправдать все те нечеловеческие жертвы, которые нация принесла, «строя социализм», Сталину нужен был прежде всего внешний враг. После этого найти врагов внутренних проблемы уже не составляло. К 1925 году и к очередному XIV съезду партии была сформулирована концепция «враждебного окружения». В «Кратком курсе истории ВКП(б)» под редакцией Сталина читаем по этому поводу: «Пока есть капиталистическое окружение, будет и опасность капиталистической интервенции…
…Чтобы уничтожить опасность иностранной капиталистической интервенции, нужно уничтожить капиталистическое окружение…
Из этого следует, что победа пролетарской революции в капиталистических странах является кровным интересом трудящихся СССР».
Доктрина, как видим, более чем прозрачная. Сталин также поставил на мировую революцию, как и Ленин. Об этом говорит не только его активная, в том числе и военная, поддержка коммунистов Испании в их борьбе против Франко и Гитлера, а также поддержка коммунистов Китая. Этот курс не исключал и территориальной экспансии, как показали действия СССР в 1939–1940 гг. (война с Финляндией, аншлюс Бессарабии, Западной Украины и Прибалтики). И все же, выдвигая свою теорию о построении социализма в одной стране, Сталин мировую революцию отодвигал на более далекую перспективу– когда созреет революционная ситуация.
А для того, чтобы она созрела, главную роль в тогдашних «горячих точках» Сталин отводил не своим военным, а эмиссарам НКВД-ОГПУ. Однако после поражения в Испании Сталин убедился, что прямая конфронтация с капиталистическим миром ему пока не по силам. В этом, кстати, одна из причин его попыток умиротворить Гитлера. К концу 30-х годов куда больше, чем на революционные выступления пролетариата, Сталин рассчитывал на мобилизацию на Западе симпатий как рядовых, так и влиятельных граждан, сочувствующих революционным переменам в России. Это в ряде случаев удалось, что позволило чекистам использовать их в качестве агентов влияния и своей агентуры. И это, надо признать, принесло сталинскому режиму куда большие дивиденды, чем революционные авантюры. Сочувствующие вроде Романа Ролана и Луи Арагона, Фейхтвангера, Сикейроса и Герберта Уэллса, Чарли Чаплина и Теодора Драйзера были резервом Сталина. Он его активно мобилизовал для своего пиара, чтобы скрыть от мировой общественности правду о репрессивном характере его режима и о тех чудовищных преступлениях, которые творились в концлагерях ГУЛАГа и на расстрельных полигонах НКВД. И именно через «сочувствующих» гэбисты добывали за рубежом военные секреты, в том числе секреты атомной бомбы, и другую разведывательную информацию.
После смерти Ленина Сталин, вопреки заветам «нашего учителя», объявляет, что по мере строительства социализма сопротивление классовых врагов будет нарастать. Страна была переведена практически на полувоенное, казарменное положение и еще не один год после смерти Сталина из него не выходила. Отсюда и все другое – от полувоенной организации управления партией и страной до террора против политических противников сталинистов и просто против инакомыслящих.
Концепция госбезопасности при этом строилась на доктрине внешнего врага + врага внутреннего, который внешнему помогает. Результат оказался поистине чудовищным – органы госбезопасности СССР принялись обеспечивать не безопасность своих сограждан, как это делается в любой цивилизованной стране, а безопасность государства от его собственных граждан. Конечно, для этого нужны были люди особого склада. И большевики их нашли.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?