Текст книги "Чудовище магнитного полюса. Приключения знаменитого сыщика Макса Пипсена"

– Сам пока не знаю, просто ляпнул сдуру…

– Учти, Пипсен, только ради нашей старой дружбы я знакомлю тебя с материалами дела. Это служебная тайна, как ты понимаешь. А ты частный сыщик и не входишь в круг лиц…

– Перестань, это лишнее, – детектив замахал на копа рукой, – Ты старый оперативный волк, я тебя знаю, и хрен бы меня подпустил на пушечный выстрел к этому делу, если бы не чувствовал, что от этого может быть толк и, возможно, воз сдвинется наконец с мертвой точки. Я прав…?

– Ну, где-то близко… Ты знаешь, сегодня начальство дало добро на кратковременный отдых нашей группе, возможно, поняв, что от загнанной лошади толку будет мало. Так что после нашего разговора я иду домой и заваливаюсь спать.

– Согласен, дружище, тебе пора отдохнуть. Хреново выглядишь. Хорошо, что ваше начальство стало слегка соображать, вам крупно в этом повезло.

– Повезло, это точно…, – Маас криво усмехнулся, – Знаешь, что сегодня сказал мне шеф? Ты (в смысле, я) получаешь от меня выволочку за дело и выходишь с совещания в мокрой рубашке, а вот я (в смысле, он) получаю чертей вообще непонятно за что и выхожу с совещания от министра с мокрым галстуком.

– Не переживай, так было всегда, у нас такая же хреновина творилась, хоть и в Америке. Одна и та же система.

Кстати, когда было первое убийство…? Да-да, все сходится… Да нет, это я про себя…

Слушай, я вот изучил эти фото с прекрасными незнакомками и подумал: что в них общего? Маньяк всегда клюет на какой-то определенный признак будущей жертвы, это азы криминалистики.

– В том то и дело, что мы не нашли ничего общего, как ни пытались. Честно говоря, дела об убийствах были объединены в одно только после третьего случая. Кроме скальпирования жертв абсолютно ничего похожего.

Посуди сам. Первая потерпевшая – пожилая женщина, гулявшая вечером с собачкой по набережной. Была задушена. Вторая -студентка, получила нож в спину около двери своей квартиры днем. Третья вообще иностранная туристка, убита ударом чего-то тяжелого в висок на аллее в парке. Вчерашний случай– проститутка, перерезано горло. Все убитые разного возраста, телосложения и социального статуса.

Даже цвет волос у всех разный– можешь себе представить?

– Вот именно! – сыщик поднял верхний палец, – Вы ищите сходство– и не находите, потому что его здесь нет в привычном понимании. А вот то, что их действительно объединяет– как раз полное различие, или полная непохожесть, если тебе угодно.

– Объясни, я не понял.

– ОК. Все убитые-женщины. Но при этом абсолютно разные, да и способ убийства не повторяется, что уже совсем нетипично для серийного убийцы. Изнасилований не было…? Следовательно, сексуальный мотив исключаем. Остается скальпирование. Очень странные сувениры собирает наш маньяк, впервые с таким сталкиваюсь. Но: при этом он выбирает женщин с разным цветом волос – это же очевидно!

– И что из этого следует?

– Пока только то, что я сказал. Ты согласен? Хочу тебя спросить, Хенрик: я не увидел в деле заключения экспертов по предполагаемому орудию скальпирования.

– Заключение во втором томе дела, вот оно. Таак… Это по орудию убийства, не то… Группы крови…

Вот по твоему вопросу. Только эксперты не смогли точно определить, чем преступник срезал волосы. Что-то типа плотницкой стамески, но очень острое и необычной формы. Надрез четкий, но при этом неглубокий. Я тебе перевел смысл того, что здесь написано.

Микрочастицы в ранах жертв не обнаружены. Очевидно, стерильное орудие.

Пипсен удовлетворенно кивнул и, достав из кармана рабочий блокнот, раскрыл его на странице с рисунком и показал Маасу:

– Я думаю, кожу с волосами срезали вот таким инструментом.

………………………………..

– Поразительно! – воскликнул полицейский, вскакивая с места, – Но откуда ты мог узнать? Мы не давали в прессу никакой информации по этому поводу.

– Просто догадался, – ответил детектив, убирая блокнот на место, – А рисунок я скопировал из одной умной книжки, посвященной изобразительному искусству.

– Может, у тебя есть и другие идеи, Макс.…?

– Идеи есть, но пока оставлю их при себе. Сегодня вечером, сразу после того, как ты отправишься спать после трудовой вахты, я планирую встретиться с одним человеком. После этого, как я надеюсь, это странное дело прояснится окончательно.

– Надеюсь, ты не собираешься предпринимать ничего противозаконного?

– Ты прямо как прокурор. Не беспокойся, моя лицензия пока не жмет мне подмышку. Просто побеседую с одним типом о странностях жизни, может, попью с ним чайку– и все. Завтра у тебя на столе будет полная картинка.

Хенрик Маас смотрел недоверчиво, Макс Пипсен отвечал ему детской обезоруживающей улыбкой.

– Наша помощь тебе не понадобится? – спросил полицейский, когда сыщик, пожав ему на прощанье руку, двинулся к выходу.

– Нет, спецназ в данном случае будет неуместен. Ненужный шум, гам, стрельба… Мы все будем делать аккуратно.

Кстати, Хенрик, какое у тебя звание? Все забываю спросить, а на двери не написано.

– Лейтенант.

– Надеюсь, уже в ближайшие дни ты станешь капитаном, – сказал детектив и вышел из кабинета.

……………………….

Около уже знакомого пятиэтажного дома Пипсен остановился и опять внимательно всмотрелся в окно мансардного этажа. Он было все так же темно, как и в прошлый раз.

После этого он зашел в подъезд и проверил показания водяного счетчика– довольная ухмылка осветила непроницаемое лицо сыщика.

Не пользуясь лифтом, он поднялся пешком на последний этаж– оттуда на мансарду вела узкая винтовая лестница.

Дверь мастерской скульптора была единственной на этой площадке, что было неплохо в свете предстоящих мероприятий.

Пипсен прикинул размеры мастерской. На глаз выходило, что студия была достаточно велика.

Он всмотрелся в верхнюю щель над дверью: его зубочистки там не было.

«Вот ты и попался, голубок,» – промурлыкал Макс и нажал кнопку звонка. Потом еще и еще раз– по ту сторону двери стояла тишина. Звонок не работал, или же был отключен.

Пришлось извлекать звук из самой двери, оказавшейся не столь массивной, как могло показаться с первого взгляда.

Пипсен негромко постучал костяшками пальцев, сопроводив это действие почти ласковой просьбой:

– Сим– сим, откройся, и тебе ничего не будет.

Убедившись, что ответа нет, Макс решил сменить тактику:

– Открывай сейчас же, сукин сын, или я разнесу твою конуру в щепки!! – заорал он в замочную скважину и загрохотал кулачищем по дверной коробке.

С потолка посыпался мел.

Когда стихли раскаты его голоса, по ту сторону двери послышался негромкий голос:

– Мой не говорить английски…

– А мой не говорить голландски. Вот и пообщаемся на языке глухонемых.

Повисла пауза, похоже скульптор соображал, какое из двух зол для него меньшее.

– Вы кто…? – наконец раздался его голос.

– Я частный сыщик, по поручению твоей жены, засранец. Хочу с тобой поговорить и сразу уйду.

Щелкнул замок и детектив перешагнул порог тускло освещенной студии.

Из-за открывшейся двери на него смотрел изможденный небритый человек, отдаленно напоминающий свое фотографическое изображение.

………………………………………

– Вас действительно прислала Анна? – спросил скульптор, не сводя с вошедшего взгляда горящих глаз.

Оказалось, что его английский был очень даже хорош.

– Нет, Фантомас, – проворчал сыщик, проходя в комнату и осматриваясь.

Помещение представляло собой типичную обстановку для жизни и творчества, как ее представлял детектив.

Везде следы художественного беспорядка, из мебели только провалившийся диван и покосившийся стол с колченогим стулом. На столе хрюкал остывающий чайник, на потертой скатерти виднелись остатки недоеденного ужина. В углу примостился маленький холодильник. Запах стоял специфический, ни на что не похожий.

Окно студии оказалось наглухо задрапировано плотной портьерой, исключающей проникновение какого-либо света на улицу.

Пипсена удивило, что в комнате отсутствовали признаки ваяния: заготовки, готовые скульптуры, а также материалы для их изготовления.

Впрочем, отгадка могла быть весьма простой. Поскольку помещение занимало всю площадь мансардного этажа, а данное помещение было небольшого размера, то наверняка имелось другое крыло, соединенное со студией, где наверняка и находилась сама мастерская.

Только подумав об этом, Макс заметил ширму в дальнем углу студии, которая сливалась со стеной и при достаточно тусклом свете сразу была незаметна. Он шагнул в эту сторону и увидел небольшой столик, на котором были разложены профессиональные инструменты скульптора. Они были идеально чистые и сверкали, как в операционной, что особенно бросалось в глаза на фоне окружающего беспорядка.

– Что вам угодно? – раздался голос ван Бека за спиной Пипсена, рассматривающего орудия его творчества.

– Да вот, хотел полюбоваться твоими работами. А их здесь почему-то и нет. Представь миру свои творения, или, на худой конец, позволь только мне насладиться твоими шедеврами.

– Я намерен вызвать полицию и сообщить о незаконном проникновении с применением насилия, – хмуро ответил скульптор.

В его голосе появился металл, лицо приобрело жесткие очертания. Выражение глаз стало угрожающим. В-общем, он уже не походил на того испуганного и жалкого человека, который открыл дверь несколько минут назад.

– Вот это правильно, вызывай. А то полиция уже сбилась с ног и не может отыскать тебя уже третью неделю.

…………………………..

Сказанные слова произвели на хозяина мастерской ужасное воздействие. Он сразу как-то съежился и как будто стал меньше ростом. Плечи опустились, руки повисли вдоль туловища.

Скульптор неловко проковылял к стулу и, едва не промахнувшись, уселся на него.

– Что вам известно…? – чуть слышно проговорил он, не поднимая головы.

– Примерно то же, что и тебе, Джек– потрошитель местного розлива. Думал, что самый умный, да? Зачем теток порешил и оставил без причесок, какая блажь влезла в твою башку?

Детектив грозно нависал над сгорбленной на стуле фигурой.

Нажав на кнопку диктофона в кармане, он ждал ответа.

Пауза затягивалась, ван Бек, кажется, впал в прострацию и не слышал вопроса.

– Я к тебе обращаюсь, сучий потрох! – сыщик повысил голос и уже собирался отвесить скульптору хорошую оплеуху, но этого не потребовалось.

Неожиданно тот поднял голову и начал произносить монолог монотонным голосом, лишенным всяких модуляций:

– Это трагедия всей моей жизни. Я любил Анну с того момента, как увидел ее впервые. Словно удар грома поразил меня. Я сразу понял, что это женщина– моя судьба, мой идеал, и я не смогу без нее жить. Какая это была красавица– не могу описать. Мне легче выразить это в скульптуре, что я потом и делал. А какие у нее были волосы в то время– Бог ты мой! Длинные, шелковистые, они спускались волнами на ее плечи.

Мы прожили много лет, а я все это время был влюблен в нее, как в первый день. Только недавно я понял, что она лишь принимала мою любовь, в душе презирая все это время. Конечно, я неудачник, Родена из меня не получилось. Ни денег, ни славы, одни честолюбивые надежды. А она всегда была практичной: строила свою карьеру и достигла видного положения в городском муниципалитете. Я же остался все тем же несчастным лузером, как и много лет назад.

У меня открылись глаза на все это, когда с ней случилось несчастье. У Анны нашли онкологию. Она прошла курс лечения и полностью потеряла свои волосы, все такие же роскошные, какими были во время нашего знакомства.

И тогда мой внутренний голос сказал: Эрик, это твой шанс, теперь твоя очередь доказать, чего ты стоишь.

Скульптор замолчал. Опять повисла пауза.

– Ну и что, ты доказал? – спросил Пипсен, чтобы подтолкнуть продолжение исповеди.

– Однажды вечером, уже поздно, я брел по набережной, как вдруг увидел впереди женщину, которая шла в этом же направлении. Я принял ее за Анну…

– Странная метаморфоза зрения, – перебил его детектив, – Твоя супруга в то время уже носила яркий парик, а первая жертва была темноволосой с проседью.

– Да, да, да!!! – с неожиданной яростью заорал ван Бек, вскакивая. Кривой стул от резкого толчка опрокинулся, но он не обратил на это внимания. Глаза его вылезали из орбит, лицо перекосила гримаса бешенства.

– Это была она, я ее узнал! Я бросился ей на спину как тигр и опрокинул на землю. Вокруг все потемнело, но мой мозг работал четко, и я точно знал, что нужно делать. Мои пальцы сами сжали ее шею– и вскоре все было кончено. Я должен был доказать, что я не ничтожество, что я выше ее и достоит ее любви, а не презрения.

Мне нужен был символ моей победы, флаг, который я должен был продемонстрировать Анне, и она бы сразу признала мое превосходство над ней.

В кармане моей рабочей куртки лежал стек*, я его вытащил и, задрав волосы вверх, прочертил линию через всю голову. Оставалось отделить скальп и продемонстрировать его Анне.

…………………………..

*Стек– инструмент для деталировки и обработки материала скульптором. Имеется много разновидностей разных форм, включая подобие острого ножа, напоминающего хирургический скальпель.

……………………………

– Так это была не Анна? – попытался попридуряться сыщик, убедившись, что имеет дело с сумасшедшим, – Болезнь на букву Ш– шизофрения, все так и есть…

Скульптор не обратил внимание на его реплику, он был во власти демона, несущего его разум к безумию.

– Она ничего не поняла, я даже не успел достать волосы, чтобы она их примерила, – Анна кричала, что я ей изменяю и выгнала меня прочь. В тот момент я едва не лишился чувств, но, выйдя на улицу, я понял, в чем моя миссия и что мне нужно делать.

Я стал воином справедливости, я вышел на тропу войны…

– Ну, смысл ясен. Остальное расскажешь следователю, а мне сейчас некогда выслушивать интимные подробности твоих похождений, – подвел итог Макс, – Еще я бы хотел взглянуть на твою коллекцию скальпов. Они в той комнате, за ширмой…?

Не дождавшись ответа, он пересек комнату и, отодвинув в сторону ширму, оказался в другом помещении, уже без окон.

Вспыхнувшая на потолке лампочка осветила мастерскую. Среди прочего, в самом центре, Пипсен сразу увидел пять женских бюстов, на четырех из которых были натянуты скальпы из волос разного цвета: темно-русого с проседью, каштанового, белого и черного. На последнем, пятом бюсте, скальп отсутствовал.

«Он еще не успокоился, этот чокнутый, – заключил сыщик, делая снимки портативным фотоаппаратом, – Пора его стреножить, пока еще не поздно.»

Обернувшись на шаги сзади, сыщик поразился видом резко изменившегося лица скульптора.

Теперь на него смотрел в упор маньяк, во взгляде которого не было ничего человеческого. Само лицо превратилось в застывшую жуткую маску. Все это производило довольно зловещее впечатление.

Детектив был не робкого десятка и покидал всякое, но даже ему стало не по себе.

– Что вы здесь делаете, кто вы такой, – казалось, голос раздавался из могилы, а не исходил от живого человека.

– Я представитель телерадиокомпании, снимаю про вас кино, – сымпровизировал Макс, не вполне уверенный в правильности своего поведения, – Очень интересная коллекция париков, это будет интересно для наших зрителей. Но одного здесь не хватает, почему бы это…?

– Я собирался закончить мою коллекцию сегодня ночью, думал найти рыжеволосую. Но ты сам сюда пришел, это знак свыше– и я решил снять твой скальп, чтобы сэкономить время. Его у меня уже почти не осталось.

Меня зовут, мне пора уходить.

– Эрик, дружище, это всегда успеется. Пройдем в комнату, угостишь меня кофе, поговорим за жизнь, а вот потом и действуй. Спешка только вредит делу, мне об этом было видение.

Сыщик молол этот бред, чтобы выиграть время и решить, как ему поступить. Он заметил в руке одержимого посверкивающее лезвие ножа и понял, что мирно решить вопрос уже не удастся.

При этом Макс находился в крайне неудобном для нападения положении: спиной к стене, между каменных истуканов– произведений этого чокнутого.

Из практики он знал, что сумасшедшие и припадочные в минуты обострения обладают просто невероятной силой и, чтобы их одолеть, нужно напасть внезапно, действуя на опережение.

Но у него для этого не было свободного пространства.

Во взгляде скульптора что-то изменилось, а возможно, это была только игра света. Он промычал нечленораздельное и отступил в соседнюю комнату спиной вперед.

Это и решило дело.

Детектив сразу воспользовался создавшейся ситуацией и, проскользнув вслед и получив свободу для маневра, сразу нанес сокрушительный удар, целясь противнику в челюсть.

Каким-то невероятным образом ван Бек сумел среагировать и слегка отклонился назад. Удар в результате пришелся в грудь.

Впрочем, этого хватило, чтобы опрокинуть скульптора навзничь.

Убедившись, что его соперник обездвижен и не подает признаков жизни, Макс отвернулся в сторону и, вытащив пейджер, заказал сообщение абоненту 112. *

………………………………..

112*– единый номер скорой помощи, полиции и пожарной охраны в Нидерландах и ряде других стран.

………………………………..

Дальнейшие события показали, что его действие оказалось ошибочным, о чем он потом долго сожалел.

…………………………………

Обернувшись на резкий звук, сыщик увидел, что сумасшедший скульптор, успев подняться с пола и встать на ноги, держит в руках открытую канистру, издающую резкий запах бензина. Около ее горловины плясал огонек зажигалки.

– Что ты делаешь…? – крикнул Пипсен, но окончание фразы заглушил громкий хлопок разрываемой взрывом канистры.

Пламя полыхнуло сразу во все стороны, мгновенно охватив фигуру безумного, и перекинулось на портьеры.

Детектив метнулся к входной двери. Ему сразу не удалось открыть замок, и он почувствовал спиной подбирающийся смертельный жар.

Дверь, наконец, открылась, и вслед за вылетевшим из нее Максом на лестничную площадку взметнулся язык пламени.

Изнутри горящей студии доносился душераздирающий рев и вой сумасшедшего скульптора, объятого пламенем смерти.

…………………………

Спустившись вниз по лестнице и выйдя на улицу, сыщик посмотрел на окно мансардного этажа– оно было ярко освещено огненными языками. В этот момент с громким хлопком вылетело стекло и пламя заплясало в проеме окна.

– Поломал всю игру, мудила недоделанный, – вздохнул Пипсен и передал по пейджеру новое сообщение на тот же номер.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ

– Впечатляет, – проговорил Уайт Чемберс после некоторой паузы, – Мистер Пипсен, у Вас несомненный талант рассказчика. Вы сами не пробовали себя в литературе? Мне кажется, это было бы интересно.

– Нет, я не чувствую никакой склонности к сочинительству. Просто иногда накатывают воспоминания – вот и вся причина моего красноречия. Я оказался в хорошей компании– отчего бы не колыхнуть атмосферу?

– А еще твое красноречие зависит от количества выпитого, – ввернула Элли, но, встретив тяжелый взгляд мужа, поспешила подсластить пилюлю, – Разумеется, ты был очень хорош, я заслушалась, милый. Отчего ты мне раньше этого не рассказывал?

– Ты сама ответила на свой вопрос: было мало выпивки. А в состоянии эйфории я бываю особенно разговорчив, ты не знала…?

– Не понимаю, Макс, почему Вы считаете дело апача своей неудачей, ведь Вам удалось разоблачить серийного убийцу, которого не могла поймать вся полиция Амстердама. Что из того, что он покончил с собой? Был достигнут главный результат– люди перестали бояться выходить на улицу, была разорвана цепь кровавых преступлений.

По– моему, Вы слишком критичны к себе.

Сыщик подумал, вертя в руке пустой бокал.

– Возможно. Просто я привык доводить любое дело до конца, это главный принцип моей профессиональной деятельности. Разоблаченный преступник всегда должен понести наказание.

– Вот именно. А смерть– уже достаточно большая неприятность для виновного, и уж тем более наказание. Представьте, что Вам удалось бы передать в руки правосудия этого ван Бека– и что? Бьюсь об заклад: его бы отправили в комфортабельную психиатрическую клинику, чтобы он калорийно питался и дышал свежим воздухом во время прогулок.

Детектив ничего не ответил, но было заметно, что ему понравились выводы собеседника.

Писатель заметил это и решил добавить положительных эмоций:

– Мое мнение -а, я надеюсь, что мисс Грей меня поддержит, – это дело было расследовано блестяще и могло бы быть примером для начинающих сыщиков. Как Вы считаете, дружище Макс, в чем был залог Вашего успеха?

Пипсен подумал, потом ответил:

– Просто я посмотрел на всю эту историю под другим углом, чем это делали копы. К тому же мне повезло: сначала я искал сбежавшего мужа, а вышел на серийного убийцу. Так сошлись звезды. Немного наблюдательности и логического анализа – вот и весь секрет моего успеха.

Как говорится, дьявол скрывается в мелочах.

– Браво, браво, мой дорогой друг, – деланно похлопал в ладоши Чемберс, который, кажется, был уже навеселе, – Букет роз за Вашу скромность.

– Я бы предпочел бутылку хорошего бренди, – отозвался сыщик, оглядываясь на барную стойку.

– Вам стоит только пожелать, сегодня я– исполнитель желаний! – писатель дружески потрепал его по колену и щелкнул пальцами бармену.

………………………………….

– Вы тут всуе упомянули дьявола. А скажите, мой друг: Вам приходилось иметь дело с нечистой силой? Я имею в виду, по профессиональной деятельности.

Пипсен вспомнил о деле оборотня, но данное им непосредственным участникам этой трагедии обещание не позволяло распространяться о происшедшем кому бы то ни было.

– Всякое бывало, – ответил он неопределенно, опрокинув содержимое бокала себе вовнутрь и поймал недовольный взгляд супруги.

– Дорогая, я себя контролирую, не беспокойся. Когда еще так посидим…?

– Будешь храпеть как пьяный извозчик– отселю на соседнюю кровать.

Сыщик чмокнул Элли в щеку– она не отстранилась.

Это был хороший знак– и Макс приободрился.

– Так что насчет нечистой силы…? – напомнил писатель, проявляя явную заинтересованность в этом вопросе.

– Всплыла у меня в памяти одна история, даже не уголовное дело… Однако, весьма занимательная, и, в принципе, где-то связанная с нечистой силой.

Рассказать…?

Пипсен выдержал драматическую паузу и, полюбовавшись на нетерпеливые выражения лиц писателя и супруги, приступил к рассказу, названному им

Mariken van Nieumeghen*

………………………………………………..

*Mariken van Nieumeghen (нидер) – Марикен из Неймигена. Неймиген– город в Нидерландах, в провинции Гелдерланд.

……………………………………………………..

Стояло душное лето 2005 года.

Детективное агентство «Пипсен и Сыновья» переживало время небывалого подъема: слава и всеевропейская известность основателя фирмы способствовали наплыву огромного числа клиентов, желавших, чтобы их дело было расследовано прославленным детективом.

От многих предложений приходилось отказываться, а несостоявшимся клиентам терпеливо объяснять, что рабочая неделя не может состоять из семи рабочих дней, а в сутках, как правило, только 24 часа.

Пипсен нанял толковую секретаршу, которая умело разруливала подобные запросы, и при этом не настаивала на прибавке жалованья.

Наверное, ей было достаточно греться в лучах славы, отбрасываемых знаменитым сыщиком.

Двое опытных сыскарей, уволенным из местной полиции за пьянство и принятым в агентство по рекомендации, вполне сносно справлялись со своими обязанностями и просто рыли землю, когда удавалось взять след. Макс неуклонно следовал инструкции рекомендателей: платить им за выполненную работу, но никак не раньше, а то все пропьют и ничего не сделают.

В-общем, дела у Пипсена шли отлично, нервное напряжение, накопленное за время его героической эпопеи в Косово, давно спало, и перспективы дальнейшей жизни представлялись радужными.

Рабочий календарь пестрел новыми делами, водоворот жизни кипел и бурлил вокруг.

Однако, летом этого года Макс вдруг понял, что ему необходимо взять тайм аут и просто отдохнуть от этой гонки. Он внезапно вспомнил, что после возвращения из гаагского трибунала, где он в течение нескольких недель выступал в роли главного свидетеля по делу клиники Медиус, он ни разу не был в отпуске и не предоставлял отдыха своим сотрудникам.

«Все, хватит, пора взять паузу, – сказал себе детектив, – И заодно сменить обстановку.»

Это был один из его принципов, которому он неуклонно следовал: никогда не проводить отпуск в том месте, где живешь и работаешь. В противном случае это уже будет не отдых.

…………………………………………

Решение шефа уйти всей конторой в отпуск было встречено сотрудниками с энтузиазмом.

Лето стояло жаркое, природа манила людей из тесных и душных мегаполисов в свои объятия. Даже обычно холодное Северное море прогрелось до приятной для купания температуры.

Приняв решение, Пипсен в течение нескольких дней закончил текущие дела, рассчитался со своими работниками– и поехал домой, рассчитывая для начала как следует выспаться, а после спланировать предстоящие дни отпуска.

Дома его застал звонок. Телефон высветил номер одного из его бывших клиентов, которому он в прошлом году сослужил хорошую службу, вырвав из лап наркомафии его драгоценное чадо и вернув в лоно семьи.

– Алло, мистер Пипсен, – бодро зашелестело в трубке, – Это Франс Мартенс, Вы меня помните?

Услышав положительный ответ, звонивший оживился:

– Я очень рад, что Вы меня не забыли (…ага, забудешь, как же, достаточно вспомнить те притоны, где пришлось побывать и что там пережить…), я Вам безмерно признателен за то, что Вы сделали для нашей семьи…

Макс отвел трубку в сторону и неспешно почесал в ухе, потом переложил телефон в другую руку.

За это время ничего существенного собеседник так и не сообщил, продолжая витийствовать о делах минувших и о своей благодарности.

«Это пора кончать», – подумал Пипсен и прервал собеседника.

– Господин Мартенс, прошу извинить, но я бы предпочел перейти к сути. У Вас ко мне дело?

– Да, извините, я несколько увлекся. Как Вы, возможно помните, я живу в городе Неймиген (…не приходилось бывать? очень жаль, поистине прекрасное место…). Наш город один из древнейших в Европе, ему в этом году исполняется 2000 лет, готовится торжественное мероприятие по этому поводу.

Вы не хотели бы поучаствовать? Бургомистр города -мы дружим семьями, – уважаемый всеми Альфонс Верхувен, может прислать персональное приглашение, он бы очень хотел видеть такого знаменитого человека на нашем празднике. Будет много известных персон. Уверяю, Вы не пожалеете…

Что Вы говорите, уезжаете в отпуск…? Совершенно невозможно…?

Похоже, говорящий всерьез расстроился, голос его дрогнул.

Сыщик, считая тему исчерпанной, хотел было принести свои извинения, а заодно поздравить с предстоящим юбилеем города и закончить разговор, но вдруг услышал:

– Хорошо, мистер Пипсен, я скажу Вам вторую, главную причину моего звонка.

Дело в том, что одним из символов Неймигена является дева Марикен, которую, согласно легенде, соблазнил сам дьявол. Ее статуя стоит на центральной площади города.

Так вот, вчера на глазах Марикен появились кровавые слезы.

…………………………………

(Краткий пересказ истории Марикен из города Неймигена)

«Mariken van Nieumeghen.