Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 17. Март 1908 ~ июнь 1909"
![](/books_files/covers/thumbs_240/polnoe-sobranie-sochineniy-tom-17-mart-1908-iyun-1909-107675.jpg)
Автор книги: Владимир Ленин
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 38 страниц)
В «Теориях прибавочной стоимости»[26]26
«Theorien über den Mehrwert». II. Band, 2. Teil, Stuttgart, 1905 («Теории прибавочной стоимости». II том, 2 часть, Штутгарт, 1905. Ред.).
[Закрыть] в параграфе «Исторические условия теории ренты Рикардо» Маркс с гениальной ясностью развил эту мысль. Там он говорит: «Нигде на свете капиталистическое производство, начиная с эпохи Генриха VII, не расправлялось так беспощадно с традиционными земледельческими порядками, нигде оно не создавало для себя таких совершенных (адекватных = идеально соответствующих) условий и не подчиняло их себе до такой степени. Англия в этом отношении самая революционная страна в мире». «А что означает clearing of estates (буквально = чистка поместий или чистка земель)? Оно означает, что не считались совершенно ни с оседлым населением – его выгоняли, – ни с существующими деревнями – их сравнивали с землей, – ни с хозяйственными постройками – их отдавали на слом, – ни с данными видами сельского хозяйства – их меняли одним ударом, превращая, например, пахотные поля в выгон для скота, – одним словом, не принимали всех условий производства в том виде, как они существовали по традиции, а исторически создавали эти условия в такой форме, чтобы они отвечали в каждом данном случае требованиям самого выгодного применения капитала. Постольку, следовательно, действительно не существует собственности на землю, ибо эта собственность предоставляет капиталу – фермеру – хозяйничать свободно, интересуясь исключительно получением денежного дохода» (стр. 6–7){82}82
К. Маркс. «Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала»)», ч. II, 1957, стр. 230–231.
[Закрыть].
Таковы условия наиболее быстрого уничтожения средневековых форм и наиболее свободного развития капитализма – уничтожение всего старого землевладения, уничтожение частной собственности на землю, как препятствия для капитала. И в России неизбежна такая революционная «чистка» средневекового землевладения, и никакие силы на свете не могут задержать этого. Вопрос заключается только в том, борьба идет единственно из-за того, будет ли эта «чистка» помещичьей или крестьянской. «Чистка» средневекового землевладения помещиками – это ограбление крестьян в 1861 году, это столыпинская аграрная реформа в 1906 году (законодательство по 87 статье). Крестьянская «чистка» земель для капитализма это – национализация земли.
Этой именно экономической сущности национализации в буржуазной революции, совершаемой рабочими и крестьянами, совершенно не поняли Маслов, Плеханов и К. Они составляли аграрную программу не для борьбы со средневековым землевладением, как с одним из важнейших остатков крепостнических отношений, не для полного очищения пути для капитализма, а для жалкой мещанской попытки «гармоничного» соединения старого с новым, собственности на землю, возникшей благодаря наделению, и конфискованных революцией крепостнических латифундий.
Чтобы, наконец, показать всю мещанскую реакционность идеи муниципализации, привожу данные относительно аренды (на значение вопроса об аренде, в споре с Масловым, я указывал уже в 1906 г. в своей брошюре «Пересмотр аграрной программы рабочей партии»[27]27
См. Сочинения, 5 изд., том 12, стр. 239–270. Ред.
[Закрыть]). В Камышинском уезде Саратовской губернии[28]28
«Развитие капитализма в России», изд. 2, стр. 51, 54 и 82. (См. Сочинения, 5 изд., том 3, стр. 84, 87 и 122–123. Ред.)
[Закрыть]:
![](i_029.jpg)
Взгляните на действительное экономическое соотношение между надельной землей, которую премудрые Маслов и Плеханов оставляют в собственность крестьянам, и землей не надельной (арендной), которую «муниципализуют». Безлошадные крестьяне, а таких хозяйств в России в 1896–1900 гг. было в общей сложности 31/4 млн. из 11,1 млн., – сдают в аренду в десять раз больше земли, чем сами арендуют. Их засеянная земля в пять раз меньше их «наделов». У крестьян с одной лошадью (31/3 млн. хозяйств во всей России) количество арендуемой земли едва превышает количество земли, сдаваемой в аренду, а площадь засеянной земли оказывается меньше «надела». Во всех высших группах, т. е. у меньшинства крестьян, арендуемая ими земля в несколько раз превышает количество земли, сдаваемой в аренду, и площадь засеянной земли тем более превышает размеры «надела», чем зажиточнее крестьянин.
Подобные отношения господствуют во всей России. Капитализм разрушает земледельческую общину, освобождает крестьян от власти «надела», уменьшает роль надельных земель на обоих полюсах деревни, а глубокие мыслители меньшевики восклицают: «крестьяне восстанут против национализации надельных земель».
Средневековой в России является не только помещичья, но и крестьянская надельная собственность, это «упустили из виду» меньшевики. Укрепление надельной собственности, совершенно не соответствующей новым, капиталистическим отношениям, есть реакционная мера, а муниципализация укрепляет надельную собственность в отличие от ненадельной, «подлежащей муниципализации». Владение надельной землею разделяет крестьян тысячью средневековых перегородок и средневековою фискальною «общиною», задерживает развитие производительных сил. «Община» и это владение наделами неизбежно будут уничтожены капитализмом. Столыпин чувствует это и разрушает по-черносотенному. Крестьяне чувствуют это и хотят разрушить по-крестьянски, или революционно-демократически. А меньшевики восклицают: «Нельзя трогать надельных земель».
Национализация уничтожает являющуюся пережитком «общину» и средневековую надельную собственность так, как только вообще можно мысленно представить себе уничтожение этих учреждений в капиталистическом обществе при наибольшем соблюдении интересов крестьян. «Пресловутый вопрос об «общине», – читаем мы в брошюре «Материалы к крестьянскому вопросу (Отчет о заседаниях делегатского съезда Всероссийского крестьянского союза 6–10 ноября 1905 г.)». Петербург, 1905 г., – совсем не поднимался и молча решен отрицательно: земля должна быть в пользовании лиц и товариществ, – гласят резолюции и первого и второго съезда» (стр. 12). На вопрос, не пострадают ли от национализации надельных земель сами крестьяне, делегаты отвечали: «Все равно получат при разверстке» (стр. 20). Крестьянин-собственник (и его идеолог, г. Пешехонов) великолепно понимает, что «все равно получат землю при разверстке», что скоро будут уничтожены крепостнические латифундии. А «разверстка» в широких размерах, означающая национализацию всех земель, нужна ему для того, чтобы освободиться от пут средневековья, чтобы «очистить» земли, чтобы привести пользование ими в соответствие с новыми экономическими условиями. Это отлично выразил во второй Думе г. Мушенко, говоривший от имени социалистов-революционеров, когда он, со свойственной ему наивностью, сказал: «Правильное расселение (земледельцев) возможно будет лишь тогда, когда земля будет разгорожена, когда будут сняты все перегородки, наложенные на нее принципом частной собственности на землю» (Протоколы II Думы, стр. 1172). Сопоставьте это заявление с вышеприведенными словами Маркса, и вы поймете, что под мещанской фразеологией о «социализации» и «уравнении» скрывается весьма реальное содержание: буржуазно-революционная чистка старой средневековой поземельной собственности.
Муниципализация земель является в буржуазной революции реакционной мерой, так как эта мера препятствует экономически необходимому и неизбежному процессу уничтожения средневековой поземельной собственности, процессу установления однообразия экономических условий на земле для всех хозяев, каковы бы ни были их положения, прошлое, надел 1861 г. и т. д. Раздел земель в собственность теперь был бы реакционным, так как он сохранил бы нынешнюю, устаревшую и являющуюся пережитком собственность на надельную землю; но впоследствии, после полной чистки земли путем национализации, раздел был бы возможен как лозунг нового, свободного фермерства[29]29
М. Шанин в своей брошюре «Муниципализация или раздел в собственность», Вильна, 1907, подчеркнул ту сторону вопроса, которая относится к агрикультуре, но не понял двух путей развития и значения уничтожения нынешнего землевладения.
[Закрыть]. Дело марксистов помогать радикальной буржуазии (т. е. крестьянству) произвести как можно более полное устранение старого хлама и обеспечить быстрое развитие капитализма, а вовсе не помогать мещанам в их стремлении спокойно расположиться, приспособиться к прошлому.
Третья глава посвящена «теоретическим основам национализации и муниципализации».
Я, понятно, не стану повторять польским товарищам вещей, общеизвестных каждому марксисту, что национализация земель в капиталистическом обществе означает уничтожение абсолютной, а не дифференциальной ренты и т. д. Имея в виду русских читателей, я должен был подробно говорить об этом, так как Петр Маслов утверждал, что теория Карла Маркса об абсолютной ренте есть «противоречие», которое «можно объяснить лишь (!!) тем, что третий том – посмертное издание, куда вошли и черновые наброски автора» («Аграрный вопрос»)[30]30
«Аграрный вопрос», 3-е издание, стр. 108, примечание.
[Закрыть].
Эта претензия Петра Маслова, желающего исправлять черновые наброски Карла Маркса, не является для меня чем-нибудь новым. Еще в журнале «Заря»{83}83
«Заря» – марксистский научно-политический журнал; издавался легально в 1901–1902 годах в Штутгарте редакцией «Искры». Всего вышло четыре номера (три книги) «Зари»: № 1 – в апреле 1901 года (фактически вышел 10 (23) марта), № 2–3 – в декабре 1901 года, № 4 – в августе 1902 года. Задачи журнала были определены в «Проекте заявления редакции «Искры» и «Зари»», написанном В. И. Лениным в России (см. Сочинения, 5 изд., том 4, стр. 322–333). В 1902 году во время возникших разногласий и конфликтов внутри редакции «Искры» и «Зари» Г. В. Плеханов выдвинул проект отделения журнала от газеты (с тем, чтобы оставить за собой редактирование «Зари»), но это предложение не было принято, и редакция этих органов оставалась все время общей.
Журнал «Заря» выступал с критикой международного и русского ревизионизма, в защиту теоретических основ марксизма. В «Заре» были напечатаны работы Ленина: «Случайные заметки», «Гонители земства и Аннибалы либерализма», «Гг. «критики» в аграрном вопросе» (первые четыре главы работы «Аграрный вопрос и «критики Маркса»»), «Внутреннее обозрение», «Аграрная программа русской социал-демократии», а также работы Плеханова: «Критика наших критиков. Ч. 1. Г-н П. Струве в роли критика марксовой теории социального развития», «Cant против Канта или духовное завещание г. Бернштейна» и другие.
[Закрыть] в 1901 г. я указывал, что Маслов в журнале «Жизнь»{84}84
«Жизнь» – литературный, научный и политический журнал, издавался в Петербурге с 1897 по 1901 год. В журнале сотрудничали «легальные марксисты» (М. И. Туган-Барановский, П. Б. Струве и др.), передовые писатели и критики (А. М. Горький, А. П. Чехов, В. В. Вересаев, С. Г. Скиталец, И. А. Бунин, Е. А. Соловьев). На страницах «Жизни» была напечатана работа К. Маркса «Заработная плата, цена и прибыль». В журнале была напечатана также статья В. И. Ленина «Ответ г. П. Нежданову» (декабрь 1899) (см. Сочинения, 5 изд., том 4, стр. 157–162).
«Жизнь» была закрыта правительством в июне 1901 года; издание было возобновлено за границей в апреле 1902 года социал-демократической группой «Жизнь» (В. Д. Бонч-Бруевич, В. А. Поссе, В. М. Величкина, Г. А. и М. А. Куклины и др.). За границей было выпущено шесть книг журнала, двенадцать номеров «Листка «Жизни»» и был издан ряд отдельных изданий «Библиотеки «Жизни»». Группа «Жизнь» допускала отклонения от социал-демократических воззрений и тактики в сторону христианского социализма и анархизма. В декабре 1902 года группа была распущена, издательство ликвидировано.
[Закрыть] исказил теорию ренты Маркса[31]31
См. Сочинения, 5 изд., том 5, стр. 121. Ред.
[Закрыть]. Однако вскоре после этого Петр Маслов повторил этот развязный и несомненный вздор в 1906 году (предисловие к 3-ему изданию датировано 26 апреля 1906 г.) после выхода «Теорий прибавочной стоимости», где Маркс с полной очевидностью выяснил теорию абсолютной ренты. Это уже бесподобно! Не имея здесь возможности повторить данный в моей книге подробный разбор «исправлений» Маркса Петром Масловым, ограничусь только указанием, что эти поправки оказываются избитыми аргументами буржуазной политической экономии. Петр Маслов доходит до того, что противопоставляет теории абсолютной ренты Маркса «производство кирпичей» (стр. 111), подогревает «закон убывающего плодородия почвы», утверждает, что «без этого закона нельзя объяснить «заокеанскую» конкуренцию» (стр. 107) и, наконец, договаривается до того, что без опровержения Маркса нельзя опровергнуть точку зрения народников: «Если бы не было факта падения производительности последовательных затрат труда на ту же площадь земли, то еще могла бы, может быть, осуществиться идиллия… народников» (Маслов в журнале «Образование», 1907', № 2, стр. 123). Одним словом, в экономической теории Петра Маслова в вопросе об абсолютной ренте, о «факте» убывающего плодородия почвы, об основных ошибках «народничества», о различиях между улучшением культуры и улучшением техники нет ни одного живого слова. Опровергнув теорию абсолютной ренты чисто буржуазными аргументами, донельзя опошленными казенными защитниками капитала, Маслов неизбежно должен был скатиться в ряды исказителей марксизма. Но, исказив марксизм, Петр Маслов оказался при этом настолько сообразительным, что в немецком переводе его книги об «Аграрном вопросе» все его поправки к черновым наброскам Маркса оказались выпущенными. Перед европейцами Маслов спрятал свою теорию в карман! Мне невольно вспомнился по этому поводу – писал я в III главе – рассказ об одном незнакомце, который впервые присутствовал на собеседовании античных философов и все время молчал при этом. «Если ты умен, – сказал этому незнакомцу один из философов, – то ты поступаешь глупо. Если ты глуп, – то поступаешь умно».
Само собою разумеется, что тот, кто отвергает теорию абсолютной ренты, сам лишает себя всякой возможности понять значение национализации земли в капиталистическом обществе, так как национализация может привести к уничтожению лишь абсолютной, а не дифференциальной ренты. Тот, кто отвергает абсолютную ренту, отвергает всякое экономическое значение частного землевладения, как препятствия для развития капитализма. Благодаря этому Маслов и Ко неизбежно сводят вопрос: национализация или муниципализация к политическому вопросу («кому отдать землю?») и игнорируют экономическую сущность вопроса. Сочетание частной собственности на надельные земли (т. е. качественно худшие и находящиеся в руках худших хозяев) с общественною собственностью на остальную (лучшую) половину земель становится абсурдным в сколько-нибудь развитом и свободном капиталистическом государстве. Это не более и не менее как аграрный биметаллизм.
В результате этой ошибки меньшевиков оказалось, что социал-демократы отдали критику частной собственности на землю в руки социалистов-революционеров. Маркс дал в «Капитале» замечательный образец этой критики[32]32
См., например, «Das Kapital». Ill, 2. T., S. 346–347 о цене земли, как препятствии для развития капитализма. Там же, 344–345, 341 и 342.{171}171
См. К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 824–826, 822–824, 820–821.
[Закрыть]
[Закрыть]. У нас же оказалось, что социал-демократы вовсе не занимаются этой критикой с точки зрения развития капитализма, а до масс доходит только критика народников, т. е. мещански-извращенная критика частной собственности на землю.
Упомяну, как деталь, что в русской литературе был выдвинут и такой аргумент против национализации: она означала бы «денежную ренту» при мелкой крестьянской собственности. Это неправильно. «Денежная рента» (см. «Капитал», III){85}85
См. К. Маркс. «Капитал», т. III, 1955, стр. 809–815.
[Закрыть] является для помещика процентом, которому придана современная форма. При современной крестьянской аренде плата за землю, несомненно, является до некоторой степени денежной рентой. Уничтожение крепостнических латифундий ускорит расслоение крестьянства, усилит крестьянскую буржуазию, которая уже теперь создает капиталистическую аренду: вспомните приведенные выше данные об аренде земли в высших группах крестьянства.
Наконец, следует также заметить, что среди марксистов довольно распространен тот взгляд, будто национализация осуществима лишь на очень высокой ступени развития капитализма. Это неправильно. Тогда будет поставлен на очередь вопрос уже не о буржуазной, а о социалистической революции. Национализация земли является наиболее последовательной буржуазной мерой. Маркс неоднократно утверждал это, начиная с «Нищеты философии»{86}86
См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, 2 изд., т. 4, стр. 168–178.
[Закрыть]. В «Теориях прибавочной стоимости» Маркс говорит (II. Band, I. Teil, S. 208): «Радикальный буржуа теоретически приходит к» отрицанию частной собственности на землю… Однако на практике у него не хватает храбрости, так как нападение на одну форму собственности, форму частной собственности на условия труда, было бы очень опасно и для другой формы. Кроме того, буржуа сам себя территориализовал»{87}87
К. Маркс. «Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала»)», ч. II, 1957, стр. 34.
[Закрыть]. В России буржуазная революция совершается в таких условиях, при которых существует радикальный буржуа (крестьянин), который «имеет мужество» выставить программу национализации во имя многомиллионных масс и который еще не «территориализовал себя», т. е. получает больше вреда от (средневековой) собственности на землю, чем выгоды и «прибыли» от (буржуазной) собственности на нее. Русская революция не может победить иначе, как в том случае, если этот «радикальный буржуа», колеблющийся между кадетом и рабочим, поддержит массовым выступлением пролетариат в его революционной борьбе. Русская революция не может победить иначе, как в виде революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства.
В четвертой главе книги речь идет о «политических и тактических» соображениях в вопросах аграрной программы. На первом месте здесь стоит «знаменитый» аргумент Плеханова: «ключ моей позиции, – воскликнул он в Стокгольме, – заключается в указании на возможность реставрации» (Протоколы, стр. 113). Но это совершенно заржавленный ключ, кадетский ключ сделки с реакцией под видом «гарантии от реставрации». Аргумент Плеханова – самый жалкий софизм, так как сам он утверждает, что гарантии от реставрации нет, и, однако, он придумывает такую гарантию. «Она (муниципализация) не отдает земли в руки политических представителей старого порядка» (стр. 45, речь Плеханова). Что такое реставрация? Переход государственной власти в руки представителей старого порядка. Может ли существовать гарантия от реставрации? Нет, такой гарантии «и быть не может» (Протоколы, стр. 44, речь Плеханова). Поэтому… придумал гарантию – «муниципализация не отдает земли».
При муниципализации останется различие между надельными и помещичьими землями в экономическом отношении, т. е. она облегчит реставрацию или восстановление этого различия de jure. В политическом отношении муниципализация есть закон о перемене владения в отношении помещичьих земель. Что такое закон? Выражение воли господствующих классов. При реставрации те же самые классы снова станут господствующими. Разве их свяжет закон, товарищ Плеханов? Если бы вы подумали об этом, то вы поняли бы, что никакой закон не может связать выражения воли господствующих классов. Национализация же затрудняет реставрацию в экономическом отношении, так как она уничтожает всякие перегородки, всю средневековую собственность на землю и приспособляет ее к новым соединяемым воедино капиталистическим условиям производства.
Софистика Плеханова есть принятие кадетской тактики: вести пролетариат не к полной победе, а к сделке со старой властью. В действительности единственной абсолютной «гарантией от реставрации» является социалистический переворот на Западе, относительной же гарантией является проведение революции до конца, наиболее радикальное уничтожение старого, наибольшая степень демократии (республика) в политике и расчистка пути для капитализма в экономике.
Другой аргумент Плеханова гласит: «В органах общественного самоуправления, владеющих землею, муниципализация создает оплот против реакции. И это будет очень сильный оплот» (Протоколы, стр. 45). Неправда. Никогда и нигде местное самоуправление не было и не может быть оплотом против реакции в эпоху капитализма. Капитализм неизбежно ведет к централизации государственной власти, и всякое местное самоуправление безусловно будет побеждено при реакционной государственной власти. Плеханов проповедует оппортунизм, обращая внимание не на «демократизм в центре» или республику, – единственный оплот против реакции, мыслимый в капиталистическом обществе, а на местное самоуправление, всегда бессильное по отношению к большим историческим задачам, мелкое, мелочное, несамостоятельное и распыленное. «Крестьянская аграрная революция» не может победить в России, не победив центральной власти, а Плеханов внушает меньшевикам взгляды, высказанные в Стокгольме меньшевиком Новоседским: «При истинно демократических местных самоуправлениях принятая теперь программа может быть проводима в жизнь (слушайте!) и при той степени демократизации центрального правительства, которая не может быть названа высшею степенью его демократизации. Даже при демократизации, так сказать, сравнительной степени, муниципализация будет не вредна, а полезна» (Протоколы, стр. 138).
Это яснее ясного. Будем учить народ приспособляться к монархии, авось не «обратят они внимания» на нашу областную деятельность и «даруют нам жизнь», как щедринскому пескарю. Третья Дума является хорошей иллюстрацией возможности муниципализации и местного демократизма при «относительном», меньшевистском демократизме в центре.
Затем муниципализация укрепляет федерализм и раздробленность областей. Недаром во II Думе правый казак Караулов не хуже Плеханова разносил национализацию (Протоколы, стр. 1366) и высказывался за муниципализацию по областям. Казачьи земли в России представляют из себя уже муниципализацию. И именно это раздробление государства на отдельные области было одною из причин поражения революции в первой трехлетней кампании!
Национализация, – гласит следующий аргумент, – усиливает центральную власть буржуазного государства! Во-первых, этот аргумент выдвигается с целью возбудить недоверие в социал-демократических партиях отдельных национальностей. «Может быть, – писал П. Маслов в «Образовании», 1907, № 3, стр. 104, – в некоторых местах крестьяне согласились бы поделиться своими землями, но достаточно отказа крестьян одного большого района (напр., Польши) делиться своими землями, чтобы проект национализации всех земель оказался нелепостью». Нечего сказать, хороший аргумент! Не должны ли мы отказаться от республики, так как «достаточно отказа крестьян одного большого района» и т. д.? Это не аргумент, а демагогия. Наша политическая программа исключает всякое насилие и несправедливость, требуя широкой автономии для отдельных провинций (см. пункт 3-й программы партии). Это означает, что дело не в том, чтобы вновь придумывать недостижимые в буржуазном обществе новые «гарантии», а в том, чтобы партия пролетариата своею пропагандистскою и агитационною деятельностью призывала к соединению, а не к раздроблению, к разрешению возвышенных задач централизованных государств, а не к захолустному одичанию и национальной ограниченности. Аграрный вопрос разрешает центр России, на окраинах нельзя действовать иначе, как примером[33]33
В капиталистическом государстве частная собственность на землю и национализация не могут существовать параллельно. Одна из них должна будет взять верх. Дело рабочей партии отстаивать более высокую систему.
[Закрыть]. Это очевидно даже для каждого демократа, не говоря уже о социал-демократе. И вопрос заключается только в том, должен ли пролетариат поднимать крестьянство до высших целей или же опуститься до мещанского уровня крестьянства.
Во-вторых, утверждают, что национализация усилит возможность произвола центра, бюрократию и т. д. Что касается бюрократии, следует заметить, что заведование землями и при национализации остается в руках местного самоуправления. Это означает, что вышеприведенный аргумент ложен. Центральная власть установит общие условия, т. е., напр., запретит всякую отдачу земель и т. д. И разве наша нынешняя, т. е. меньшевистская, программа не отдает в «распоряжение демократического государства» не только «переселенческий фонд», но также и «леса и воды, имеющие общегосударственное значение»? Но прятать голову под крыло – неблагоразумно, и здесь возможен безграничный произвол, так как сама центральная государственная власть будет определять, какие воды и леса имеют общегосударственное значение. Меньшевики ищут «гарантий» не там, где следует: только полный демократизм в центре, только республика может обеспечить наименьшую вероятность конфликтов между центром и областями.
«Усилится буржуазное государство», – восклицают меньшевики, тайком поддерживающие буржуазных монархистов (кадетов) и публично бьющие себя в грудь при мысли о поддержке и буржуазных республиканцев. Подлинный исторический вопрос, поставленный перед нами объективным историческим, общественным развитием, гласит: прусский или американский тип аграрной эволюции? помещичья монархия с фиговым листом псевдоконституционализма или крестьянская (фермерская) республика? Закрывать глаза на такую объективную постановку вопроса историей, – значит обманывать себя и других, по-мещански прячась от острой классовой борьбы, от острой, простой и решительной постановки вопроса о демократической революции.
От «буржуазного государства» мы не можем избавиться. Мечтать об этом могут только мещане. Наша революция есть буржуазная революция именно потому, что в ней борьба идет не между социализмом и капитализмом, а между двумя формами капитализма, двумя путями его развития, двумя формами буржуазно-демократических учреждений. И монархия октябристов или кадетов есть «относительная» буржуазная «демократия» с точки зрения меньшевика Новоседского. И пролетарски-крестьянская республика есть буржуазная демократия. В нашей революции мы не можем сделать ни одного шага – и мы не сделали ни одного шага – не поддерживая тем или иным образом тех или иных слоев буржуазии против старого порядка.
Если нам говорят, что национализация означает употребление денег на армию, а муниципализация на медицину и народное просвещение, то это достойная филистера софистика. Так, дословно так рассуждает Маслов: «… Национализация, т. е. (sic![34]34
Так! Ред.
[Закрыть]) затрата земельной ренты на армию и флот; муниципализация земель, т. е. затрата ренты на потребности населения» («Образование», 1907, № 3, стр. 103). Это мещанский социализм, или уничтожение мух при помощи порошка, который следует насыпать пойманным мухам на хвост! Добрый Маслов не сообразил, что если земства в России и муниципалитеты на Западе тратят по сравнению с государством больше на медицину и т. д., то только потому, что буржуазное государство уже произвело свои важнейшие расходы (на обеспечение господства буржуазии, как класса) из источников, приносящих наибольший доход, и оставило местным учреждениям на так называемые «потребности населения» – второстепенные источники. Сотни тысяч – на войско, гроши – на нужды пролетариата, – вот истинное соотношение расходов буржуазного государства, и надо быть Масловым, чтобы подумать, что достаточно передать ренту «в распоряжение» муниципалитетов, и буржуазное государство будет обмануто утонченными «политиками» меньшевиками! Благодаря этой «утонченной политике» буржуазное государство начнет давать сотни тысяч пролетариям, а гроши на армию и флот?
В действительности меньшевики проводят мещанскую политику: уклониться в провинциальном захолустье местного самоуправления от разрешения поставленного историей жгучего вопроса, должна ли у нас существовать централизованная буржуазная республика фермеров или централизованная буржуазная монархия юнкеров. Не уклонитесь, господа! Никакой провинциализм, никакие заигрывания с муниципальным социализмом не избавят вас от неизбежного участия в разрешении этого жгучего вопроса. Ваши извороты в действительности означают только одно: тайную поддержку кадетской тенденции при непонимании значения республиканской тенденции.
О том, что меньшевики, отстаивая муниципализацию, кокетничают с фабианским «муниципальным социализмом» в Европе, ясно свидетельствуют протоколы Стокгольмского съезда. «Некоторые товарищи, – говорит там Костров, – как будто в первый раз слышат о муниципальной собственности. Напомню им, что в Западной Европе есть целое направление (именно!! Костров, не желая, сказал правду!), «муниципальный социализм» (Англия)» (Протоколы, стр. 88). О том, что это «направление» есть направление крайнего оппортунизма, ни Костров, ни Ларин[35]35
«Крестьянский вопрос и социал-демократия». Особенно туманный комментарий к меньшевистской программе. См. стр. 66. На стр. 103 этот несчастный защитник муниципализации указывает, как наилучший исход, национализацию!
[Закрыть] не подумали. Социалистам-революционерам пристойно припутывать мещанское реформаторство к задачам буржуазной революции, но социал-демократам делать это, господа, не годится! Буржуазная интеллигенция на Западе (фабианцы в Англии, бернштейнианцы в Германии, бруссисты во Франции), понятно, переносит центр тяжести с вопросов государственного устройства на вопросы местного самоуправления. Перед нами стоит именно вопрос о государственном устройстве, его аграрной основе, и отстаивать здесь «муниципальный социализм» значит играть в аграрный социализм. Пусть мещане спешат «вить себе гнездышко» в спокойных муниципалитетах будущей демократической России. Задачей пролетариата является организация масс не для этой цели, а для революционной борьбы за полную демократизацию сегодня, за социалистический переворот завтра.
Нас, большевиков, часто упрекают в утопизме, фантастичности наших революционных взглядов. И особенно часто приходится слышать эти упреки именно по поводу национализации. Но именно здесь они менее всего обоснованы. Тот, кто считает национализацию «утопией», не размышляет о необходимом соответствии между размахом политических и аграрных перемен. Национализация не менее «утопична» – с точки зрения заурядного мещанина! – чем республика. И та и другая не менее утопичны, чем «крестьянская» аграрная революция, т. е. победа крестьянского восстания в капиталистической стране. Все эти перемены одинаково «трудны» в смысле повседневного спокойного развития. И крик об утопичности именно и только национализации свидетельствует прежде всего о непонимании необходимой и неразрывной связи между экономическим и политическим переворотом. Нельзя конфисковать помещичьих земель (программное требование, признаваемое как большевиками, так и меньшевиками), не уничтожив помещичьего (а вместе с тем и октябристского, нечисто помещичьего) самодержавия. И нельзя уничтожить самодержавия без революционного действия сознательных миллионных масс, без великого прилива массового геройства, готовности и умения с их стороны «штурмовать небо», как выразился К. Маркс о парижских рабочих в период Коммуны{88}88
Это выражение Маркс употребил в письме Кугельману от 12 апреля 1871 года (см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма, 1953, стр. 263).
[Закрыть]. В свою очередь, этот революционный прилив немыслим без радикального уничтожения всех остатков крепостничества, которые в течение веков притесняли крестьян, в том числе всей средневековой собственности на землю, всех оков фискальной «общины», проклятой памяти правительственного «пожалования» крох и т. д., и т. д., и т. д.
По недостатку места (ведь я и так уже превысил размеры статьи, указанные мне редакцией «Пшеглонда»{89}89
«Пшеглонд» – «Przeglad Socjaldemokratyczny» («Социал-Демократическое Обозрение») – журнал польских социал-демократов (см. примечание 38).
[Закрыть]) я опускаю содержание пятой главы моей книги («Классы и партии по прениям во II Думе об аграрном вопросе»).
Речи крестьян в Думе имеют огромное политическое значение, так как в них выражается то страстное желание избавиться от помещичьего гнета, та пламенная ненависть к средневековью, бюрократии, та стихийная, непосредственная, часто наивная и не вполне отчетливая, но в то же время бурная революционность простых крестьян, которая лучше, чем длинные рассуждения, доказывает, какая потенциальная разрушительная энергия накопилась в крестьянских массах против дворянства, помещиков и Романовых. Задачей сознательного пролетариата является беспощадное выяснение, разоблачение и устранение всех столь многочисленных мещанских обманов, якобы социалистических фраз, детски-наивных ожиданий, которые крестьяне соединяют с аграрным переворотом, но устранение их не для того, чтобы успокоить и усмирить крестьянина (как делали в обеих Думах изменники народной свободе, господа кадеты), а чтобы пробудить среди масс стальную, непоколебимую и решительную революционность. Без этой революционности, без упорной и беспощадной борьбы крестьянских масс безнадежно «утопичны» и конфискация, и республика, и всеобщее, прямое, равное и тайное избирательное право. Поэтому марксисты должны поставить вопрос ясно и определенно: два направления экономического развития России, два пути капитализма обрисовались с полной отчетливостью. Пускай все хорошенько об этом подумают. В продолжение первой революционной кампании, в течение трех лет 1905–1907 оба эти направления выяснились нам не как теоретические обобщения, не как выводы из таких-то и таких-то черт эволюции, наблюдавшейся с 1861 г. Нет, эти направления выяснились теперь для нас именно как направления, намеченные враждебными классами. Помещики и капиталисты (октябристы) вполне выяснили себе, что нет иного направления, кроме капиталистического, и что для них невозможно пойти этим путем без принудительного, ускоренного разрушения «общины», и притом именно такого разрушения, которое тождественно с… открытым ростовщическим разбоем, с «потоком и разграблением» со стороны полиции или «карательными» отрядами. Это такая «операция», на которой чрезвычайно легко сломать себе шею! А массы крестьянства в продолжение этих самых трех лет не менее отчетливо выяснили себе безнадежность всяких упований на «царя-батюшку», всяких расчетов на мирный путь и необходимость революционной борьбы для уничтожения всего средневековья вообще и всей средневековой собственности на землю в частности.
Вся пропаганда и агитация социал-демократии должна основываться на внедрении этих результатов в сознание масс, на подготовке масс к тому, чтобы они воспользовались этим опытом для как можно лучше организованного, решительного и непоколебимого нападения во второй кампании революции.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.