Читать книгу "Ноша Хрономанта. Книга 6"

Интерлюдия. Проблемные диспуты

– Проклятье… Честно говоря, я до сих пор где-то в глубине боюсь, что эта чертова летающая крепость вдруг возьмет и развернется обратно к нам, – простонал Максимилиан, обессиленно падая в кресло, жалобно скрипнувшее под его весом. Причем он почти даже не притворялся, несмотря на то что после тренировочного лагеря оказался раз в десять здоровее, выносливее и сильнее себя месяцев эдак шесть назад. Образ безобидного торговца был до крайности удобен, но безобидным он и в старом-то мире не являлся, что могли бы подтвердить многие, кто пытался лишить честного коммерсанта части его капиталов, чтобы в итоге пополнить собою ряды инвалидов, обитателей тюремных камер или безымянные могилы посреди какой-нибудь свалки. А сейчас не без оснований считающий себя главным человеком в Оксфорде толстяк мог бы голыми руками задушить медведя и пробежать олимпийский марафон с его тушей на плечах, причем быстрее, чем профессиональные спортсмены. Выпитые им усиливающие эликсиры обошлись в целое состояние, но поднятие первоначальных характеристик более чем в три раза стоило того. – Причем даже не знаю, что будет хуже. То, что Бальтазар все-таки решит нас завоевать, или то, что он откуда-нибудь выкопает новую кучу проблем, и их придется решать срочно, немедленно, прямо все и непременно с невероятными расходами, дополненными чудовищным риском для жизни…

– Просто напоминаю. Убежище вернется к нам дней через четыре-пять, ну максимум неделю. Сразу же после того, как разберется с орками и гоблинами, – хмыкнул Лайан, который своего излишне крупного делового партнера недолюбливал, а может, где-то даже и презирал. Впрочем, Максимилиана все устраивало, пока этот грубиян, дуболом и вояка соблюдает заключенные ими соглашения о разделе влияния и прибылей. У него просто не было под рукой другого достаточно компетентного и достаточно сильного человека, чтобы он мог взять на себя осуществление тех силовых операций, без которых в изменившемся мире было не обойтись. Ну а нарушения заключенных соглашений главный делец Оксфорда не боялся. Не тогда, когда текст контракта он составлял лично, а соблюдение буквы сделки обеспечивает натуральный небожитель, способный лояльно отнестись к некоторым вольностям со стороны своего последователя, но готовый из всяких там отважных рыцарей, начитанных волшебниц или умелых рейнджеров души вытрясти, если какие-то идиоты уменьшат отчисления, переводимые городским обелиском на специальный божественный счет.

– Не напоминай! Я уж думал, после окончания тренировочного лагеря можно будет выдохнуть немного, а тут опять такой бедлам… – сморщился Максимилиан, словно хлебнул свежего лимонного сока, а потом достал из кармана фляжку с вином, что была магически соединена со стоящей в подвале его дома бочкой, а потому всегда оказывалась до краев наполнена ароматным и вкусным напитком, вдобавок имеющим некоторые тонизирующие свойства. – Дария, а ты что скажешь?

– Что первый полноценный бунт искусственного интеллекта на нашей планете был задавлен еще в начале двадцатого века, пусть и не без потерь… – пробормотала волшебница, с умопомрачительной скоростью листавшая одну из тех книг, которые получилось вытащить из подземной школы британских магов. К добру или худу, была это именно школа, а не какой-нибудь аналог высшего учебного заведения, пусть и учились там довольно-таки великовозрастные студенты. Человек сорок, ну, может быть, пятьдесят. По большей части задачей этого заведения было научить их действовать совместно и наладить контакты между представителями разных семейств, которые полноценное обучение магии получали с детства и на дому, но даже так нарыть удалось немало. – Да, распад большей части существовавших тогда мировых гегемонов и стремительные темпы научно-технического прогресса гибель значительной части магической элиты действительно объясняют…

– Об истории потом! – шикнул на нее Сломанное Перо. – От всех этих пыльных бредней все равно нет сейчас никакого толку!

– Не скажи, – с ухмылкой возразил Максимилиан индейцу, который мог выследить и убить практически кого угодно… Причем если Лайан действовал открыто, храбро вступая в бой с равным по силе противником или тем, кто слабее его и его солдат, то вот краснокожий и его охотники могли прикончить и того, с кем не посмела бы связываться вся армия Оксфорда. Искусной ловушкой, стрелой в глаз, отравленной пищей, ножом, внезапно перерезавшим какую-нибудь крупную артерию, или комбинацией вышеперечисленных методов. – Кто не знает ошибок прошлого, тот станет повторять их в будущем… Так что там с историей, если вкратце? Почему ты, Дария, хоть и обладала врожденным волшебным даром, причем даром довольно-таки серьезным, но до недавнего времени работала обычным врачом?

– Потому что в те времена, которые позднее назовут темными веками, практиковать магию в нашем мире вдруг стало очень небезопасно. Резко выросло количество нематериальных сущностей, что издалека чувствовали использующих свой дар одаренных и были очень даже не против ими перекусить, – откликнулась волшебница, что к огромному удовольствию торговца обещала уже в относительно близком будущем единолично затмить по чистой разрушительной мощи и солдат Лайана, и охотников краснокожего индейца. Одна. Ну почти, ибо десяток ее учеников и учениц не шел по стоимости расходов ни в какое сравнение с несколькими сотнями здоровенных агрессивных мужиков, которые регулярно хотели есть, пить, развлекаться и жалованье получать. – Причину этого долго искать не пришлось. Подобные создания крутились вблизи границ бесконечной вечной империи, как мошки вокруг жирной потной коровы – в надежде урвать себе пару крох со стола сущности, что на подобную мелочь своего внимания не обращает. Разнообразные сообщества одаренных после этого стали потихоньку уходить в подполье и вне хорошо экранированных помещений стараться магичить по-тихому и лишь ради достойного повода. Ибо ну раз тебе повезет избежать ненужного внимания или отбиться, ну десять-двадцать… А когда в сотый раз зажжешь светляк или там чирей с соседской морды выведешь, то заявится какой-нибудь темный дух, пытающийся незаметно присосаться к ауре пиявкой или вообще голову отгрызть по самые пятки.

– То есть бесконечная вечная империя была где-то рядом уже тогда? – поразился Лайан. – Но это же было… Ну… Тысячу лет назад!

– Что для смертного вечность, то для бога мгновение… И тогда, кстати, подавляющее большинство жрецов и перестало являть свои чудеса, поскольку их покровители свалили из наших краев куда подальше. А ведь бесконечная вечная империя еще не была рядом, насколько слово «рядом» вообще подходит для описания строения мультивселенной, а скорее просто показалась на горизонте… – Дария продолжала с умопомрачительной скоростью листать страницы очередной книги, причем она не просто любовалась картинками, а действительно анализировала написанное. Об этой ее способности к быстрому обучению и работе с большими массивами информации Максимилиан знал, но полагал в условиях изменившегося мира данный талант малополезным… До сих пор. – А маги нашей планеты либо дружно начали практиковать разнообразные методы скрытности, либо потихоньку вымирали… Потом эти скрытые анклавы с грехом пополам образовали нечто вроде единого сообщества, дабы легче было толпою изничтожать особо злопакостных и сильных тварей или начавших наглеть обывателей к ногтю прижимать… И их правители попытались принять меры, дабы Землю ассимилирующая ближайшие миры сущность и геополитическое образование космического масштаба проигнорировало как место неинтересное и бесперспективное… Истребили большую часть популяций магических животных. Ограничили рождаемость волшебников и распространение опасной с их точки зрения информации, дабы не лезли, как грибы, самоучки-неофиты. Выперли анклавы нечеловеческих рас и взяли под неусыпный контроль места силы вроде Стоунхенджа или Долины Царей, куда могли открыться порталы от каких-нибудь путешественников, исследующих мультивселенную, ибо если в гости наведывались не всяческие плотоядные твари, то через раз это оказывались выходцы из бесконечной вечной империи, рассчитывающие подмять под себя дикарей или вне зоны ее запретов отчебучить чего-нибудь особо злобное, типа призыва демона или принесения в жертву пары-тройки стран…

– Вот вроде и хочется древних магов покрыть последними словами за то, что они держали всех нас за обезьян, недостойных даже знать правду о мире, и отдельно за то, что эти паразиты с возложенной на себя задачей не справились… А вроде чего-то у них и получилось, раз очередь до Земли только сейчас дошла, – вздохнул Максимилиан, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику своего кресла. Появление бесконечной вечной империи предоставило ему такие возможности, о которых он раньше и мечтать не мог… Впрочем, забрало тоже немало. Хотя по жене он особо скучать, наверное, не будет, благо заменившая ее девица ничуть не менее смазлива, подарки себе не клянчит, в управление бизнесом пролезть не пытается, родственников своих к бесплатной кормушке пристроить не норовит, а в постели так и вовсе вытворяет настоящие чудеса в прямом и переносном смысле слова, опасаясь вновь оказаться на улице. По алиментам, которые приходилось платить двум бывшим супругам, слезинок пролито тоже не будет. Вот разве только дети… Их было жаль. Но, возможно, они все-таки выжили, ведь были вполне себе взрослыми людьми, пусть даже местами глуповатыми… Да и новых завести ему теперь будет никогда не поздно, ибо в его распоряжении отныне как минимум века активной жизни… – Больше тысячи лет такая проблема в подвешенном состоянии висела, пока то ли люди не расплодились чрезмерно, то ли маги к своей работе не стали относиться спустя рукава, а то ли планете нашей просто не повезло оказаться на пути нового вектора экспансии, ну или как там бесконечная вечная империя расширяется… А вот если с чисто практической точки зрения, что это для нас означает?

– Что у нас есть очень хорошие учебники по техномагии и примыкающим областям вроде материаловедения или конструирования волшебных инженерных систем, ибо механизмы, сделанные в экранированном помещении с участием волшебства, а потом работающие уже на чистой физике или природных свойствах некоторых веществ, более тысячи лет считались чародеями Земли наиболее безопасной для изучения ветвью магии, – отозвалась Дария, откладывая в сторону прочитанную книгу и доставая из маленькой сумочки на своем боку здоровенный фолиант, который бы туда нормальным образом ну никак не поместился. Название «Сопромат обыденных материалов и наиболее распространенных аномальных типов сырья» было почти нечитаемым, ибо этим томом явно часто пользовались. – На втором месте у них была менталистика, помогающая делать марионеток из лидеров обычных людей и получать все необходимые ресурсы без приложения усилий. Есть еще довольно впечатляющие материалы по биомантии и алхимии живого, ибо наши волшебники никаких обелисков не имели, а жить любили хорошо и желательно вечно… Некоторые из тех, кто в начале двадцатого века оказался вырезан взбунтовавшимися искусственными людьми, еще в те самые темные века родился…

– А что они из себя представляли, эти искусственные люди? – уточнил Лайан. – Как с ними сражаться, если мы их встретим?

– Не встретим. Всех бунтующих андроидов маги тогда передавили, а более поздние модели жестко ограничили либо в интеллектуальном развитии, либо в возможности существовать без каких-то специальных стационарных приборов, – успокоила его Дария, не отвлекаясь от чтения книги, вызвавшей у волшебницы неподдельный интерес. – Вот кого-то из обучавшихся ранее в Оксфорде чародеев найти можем… Однако я тоже не стала бы всерьез считать их проблемой. Если верить Бальтазару, то верхушка скрытых правителей Земли должна быть уничтожена, а это как раз наиболее сильные, умелые и опытные маги. Ну а оставшиеся, во-первых, ничего принципиально нового после тренировочного лагеря нам не покажут, а во-вторых, столь же разрознены, как и остальные жители Земли. Да и мало их… В найденной нами школе обучалось меньше полусотни человек. Это абсолютно вся молодежь магической Англии возрастом от восемнадцати до двадцати пяти лет. И они – изнеженные мажоры, привыкшие к фамильным особнякам, верным до гроба слугам с промытыми мозгами и большим деньгам, копившимся не одно столетие.

– Если верить Бальтазару, правящая верхушка магов Земли должна быть уничтожена, – сделал важное уточнение Лайан. – Скажите, а хоть кто-нибудь из вас уверен, что верить ему можно? Нет, как глава наших вооруженных сил я, конечно, вынужден признать – если бы он хотел Оксфорд завоевать, он бы завоевал. Сейчас нам особо нечего противопоставить Убежищу…

– Сейчас нам особо нечего противопоставить и самому Бальтазару! – хмыкнул Сломанное Перо. – Вы видели, на что он способен в бою, но вряд ли поняли, насколько тяжело его прикончить.

– Тот взрыв его неплохо потрепал, – нахмурился Лайан, которого, видимо, задело то, что индеец абсолютно не верит в силу своего коллеги и соперника.

– Тот взрыв, что мог бы разнести к дьяволу целое здание и какой мы вряд ли повторим, даже если сложим в одном месте все имеющиеся запасы взрывчатки, доставил ему не более чем легкие временные неудобства, – возразил умелый рейнджер, чьи сканирующие навыки были выше, чем у остальных присутствующих, вместе взятых. – Я видел, как исчезали его раны, и это была не какая-то сверхбыстрая регенерация, а нечто более… Концептуальное. Р-р-раз – и вместо изуродованной глазницы вновь здоровая плоть. И даже осколок из нее исчез, словно не было его. Уверен, точно так же он смог бы поступить с любыми другими ранами, даже смертельными. Моя интуиция буквально кричала об этом, когда для пробы планировал как бы половчее ему зачарованный кинжал в висок вогнать. Про то, что в прямом бою как-то зацепить эту бешеную машину смерти еще надо умудриться, а доспехи Бальтазара не пробил ни тот взрыв, ни прицельная пулеметная очередь, – вообще молчу…

– Летающая машина, которую этот тип единолично заломал, была до крайности устойчива к прямым магическим воздействиям. Не думаю, что сумела бы ее остановить… А вот та крылатая драконья сучка, возможно, смогла бы, – с неохотой признала Дария. – Я видела, как металл начал плавиться под мощью ее огня… Она точно сильнее меня, и сильнее намного. И умеет летать. А значит, могла бы даже и в одиночку ночью просто поджечь наш город с четырех сторон и смыться раньше, чем раззявы-часовые вообще ее заметят. Нет, если бы нас хотели подчинить силой, то это бы уже случилось. А значит, Бальтазар действительно желает того, о чем говорил. Нашего добровольного и взаимовыгодного участия в восстановлении цивилизации Земли и ее защите от внешних угроз.

– Ну, вести дела из удобного офиса с кофемашиной, кондиционером и видеосвязью, позволяющей получать отчеты от работников на местах, было бы действительно куда удобнее… Особенно если иметь твердые гарантии, что никакие бандиты с ножами наперевес вдруг не ворвутся к тебе или твоим деловым партнерам, поскольку покой и безопасность честных налогоплательщиков обеспечиваются большой и сильной армией, – высказался Максимилиан, что честно признавал: он любил власть. Однако куда больше он любил то, что эта самая власть может ему обеспечить. И быть даже не вторым, а двухсотым в сверкающем мегаполисе куда комфортнее, веселее и продуктивнее, чем единоличное владение каким-нибудь убогим хутором на окраине мира. А всего лишь двухсотым он быть не собирался, ибо кому, как не ему, стоит попытаться взобраться повыше в обществе, где главное не сила, а мозги… – Что ж, думаю, внезапно заявившаяся прямо к нашему крыльцу проблема – действительно скорее удобная возможность… И стоит помочь Бальтазару в его, без сомнения, праведном деле восстановления цивилизации, даже если он и попытается стать единоличным лидером созданного государства. В конце концов, о том, кому будет принадлежать контрольный пакет акций созданного предприятия, можно поговорить и после того, как все уже начнет работать и прибыль приносить. Да и просто владеть парой процентов структуры, столь выгодной в плане финансовом и политическом, тоже очень даже неплохо…

Интерлюдия. Производственные процессы

Внутри стоящего на окраине Лондона завода впервые за довольно долгое время вновь кипела жизнь. Ну, местами. Все-таки это сооружение, значительная часть которого была законсервирована, а может, даже и заброшена, задолго до конца света имело довольно впечатляющие масштабы. Даже несмотря на то, что примерно половина его строений разрушилась и ремонту не подлежала. Однако оставшихся помещений, которые люди и нелюди старательно привели в порядок, вполне хватало на то, чтобы в них шумели станки, стучали молотки, дребезжали конвейерные ленты и даже проводились такие эксперименты, какие английская промышленность, во всяком случае официальная, никогда прежде не видела.

Небольшая домна, сложенная из кирпичей в уголке одного из цехов, полыхала жаром так, что подходить к ней ближе пары десятков метров не хотелось. Облаченные в спецодежду люди и не подходили. Они бросали заранее составленные связки трав или куски каких-то странных минералов в наклонный бетонный желоб, что вел пламя к источнику ужасающих температур. Каменный уголь, набранный из запасов какой-то английской котельной, давал достаточный жар, дабы найденные на складах стальные прутки арматуры вновь расплавились и стали жидкими, а люди смогли их отлить уже в несколько другую форму. И пламя, что столь щедро принимало многочисленные подачки, весьма заметно реагировало на них, то чуть меняя свой цвет, то усиливая интенсивность, а то вдруг вообще замедляясь до такой степени, что это казалось невозможным, но зато начиная буквально впитываться в металл.

– В самой-то стали я уверен на все сто, сталь и сама по себе должна быть хорошая, если только из-за инноваций мы чего-нибудь не напортачили, – заверил Рохан своего собеседника и коллегу, поскольку рыжебородый и широкоплечий гном тоже был кузнецом, тоже оружейником и тоже когда-то свою небольшую лавку держал, товар для которой изготавливал собственноручно. – Я эту марку знаю, уже делал из нее пластины для бронежилета. И ничего, никто не жаловался… Ну, в смысле – за заменой треснувших сегментов приходили вполне себе живые люди.

– Ну, тогда все точно получится, ибо данный метод напитывания стали эфиром проверен поколениями, да и само зачарование-то будет, можно сказать, детское. Повышение силы и выносливости на пару пунктов – это такой примитив, что если бы с ним не справился подмастерье рунного кузнеца, то быть ему разжалованным в ученики обратно! – Гном, который просил называть его просто Торном, вроде бы тоже немного нервничал, но старался этого не показывать. Однако попавшийся случайно ему в руки треснувший пистолетный затвор уже был в маленький-маленький комочек скомкан. – Тем более отливать-то мы будем не перстни или там кулоны, а большие удобные пластины, да еще и круглой формы. Туда рунную вязь наносить, должно быть, одно удовольствие… Только вот не знаю, успею ли обработать все два десятка, пока не остынет металл. Его тут все-таки аж целая эта ваша тонна…

– Если не успеешь – не страшно, – успокоил его пакистанец, который впервые участвовал в создании настоящего артефакта. Пусть пока только в производстве его материальной части, а именно подготовке форм и достаточного количества расплавленной стали. – Просто следующие плавки будем делать поменьше… Если понадобится – в несколько раз меньше. И хоть десять раз в день.

– Главное, чтобы заготовок для рун хватило, – ни капли не испугался подобной рабочей нагрузки гном, кивая на длинные ящики, в которых на тканевой подушке бережно лежали мистические символы, вырезанные из костей магических животных. – Их все же делать не так-то просто…

– На токарном станке – просто, – не согласился с ним Рохан. – Способ обработки ведь на конечный результат не влияет?

– Вообще-то влияет, и еще как, – уточнил рунный кузнец, досадливо поморщившись. – Но не в том случае, если сырье сильно так себе, ибо обрабатывалось косорукими неумехами и хранилось в какой-то дыре: от получившегося артефакта требуется самая малость, а делать мы будем не составную часть доспеха, а всего лишь усиливающий амулет для ваших худосочных ополченцев, которые и свой собственный вес на горбу утащить не могут.

– Так перед нами задача стоит не добиться максимального результата, а отработать технологию для массового внедрения, – пожал плечами Рохан, что отлично знал: сотня стареньких и, может быть, даже ржавеньких автоматов иной раз стоит гораздо больше, чем какой-либо суперсовременный пулемет, который всего один и, соответственно, может только в одном месте стрелять, пусть даже куда дальше, сильнее и эффективнее. Пакистанец считал себя человеком в общем-то мирным, он действительно любил работать своими руками, не любил воевать и был категорически против тех кровавых безумств, какие политики стыдливо называют кто необходимыми жертвами, кто военными преступлениями… Но это не значило, что в военном деле он не разбирался. – Чтобы рабочие этого цеха сумели опробовать в реальности навыки обучающих кристаллов или получить нужные классы и умения, ну а потом, через несколько месяцев, а может, лет, такие усиливающие амулеты мог себе позволить не только каждый ополченец, но также и каждый занимающийся тяжелым физическим трудом грузчик и даже каждая домохозяйка, которой вдруг бочку с мукой потребовалось срочно передвинуть!

– Не получится, – хмыкнул гном. – Пусть это даже не настоящие артефакты, а лишь бледное их подобие, но все равно не получится… Это же десятки тысяч усиливающих амулетов потребуются. Да какие там десятки… Сотни тысяч!

– Ну и? – не увидел проблемы Рохан. – Костей всяких волшебных оленей у нас на складе завались! Сырья, которое в топку надо досыпать прямо по мере нагрева, чтобы магией сталь пропитывалась, тоже. А кончатся – набрать новых трав или набить слегка магического зверя ну вот вообще не проблема, сейчас лесов вокруг столько, что в ближайшую сотню лет проблем с ресурсами мы точно испытывать не будем!

– А обрабатывать это самое сырье кто будет? – хмыкнул гном. – Токарный станок – штука, конечно, для такой массовой дешевки полезная, ну пусть их у нас будет два, три или даже четыре…

– Пф-ф! – До Рохана наконец-то дошло, что его собеседник плохо представляет себе, что такое настоящая индустриализация. Правда, пакистанец это тоже себе не особо представлял… Больше по книжкам… Но все-таки понимание масштабов у него имелось. – Да у нас их может стоять по несколько десятков только в одном цеху! А цехов этих на заводе будет столько, сколько потребуется, как и самих заводов…

Один из рабочих, что закладывал новую партию магических реагентов в наклонный бетонный желоб по строгому графику, соблюдать который помогали большие электронные часы, внезапно отпрыгнул, громко крича от ужаса и отчаянно махая рукой, в которую вцепилось пламя. Пламя, словно бы взобравшееся вверх по наклонной полости из огнеупорного материала. Пламя, имеющее вид… Щупальца? Причем оное щупальце не только обвилось вокруг человеческой конечности, но и активно пыталось утянуть свою кричащую и начинающую потихоньку загораться жертву куда-то в недра домны.

– Артыг хвак дроабродак! – заорал Торн, с невозможной, казалось бы, скоростью исчезая со своего прежнего места, чтобы возникнуть уже рядом с местом происшествия. В руках рыжебородого гнома ярко пылал небольшой одноручный молот, который он обрушил сверху вниз на состоящее словно бы из чистого огня щупальце, разрывая его и разбрызгивая во все стороны крохотные огненные капли, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся ничем иным, как комочками расплавленного металла. – Какой криворукий кретин отвечал за защиту от появления элементалей при этой плавке?!

– Отвечал… За что?! – переспросил в удивлении вытаращившийся на рыжебородого нелюдя Рохан, уже шаря вслепую по кобуре на своем поясе в поисках застежки, которая упорно не желала находиться, спрятавшись на зависть любому профессиональному ниндзя. – Каких еще, в задницу, элементалей?!

– Что значит каких?! – не менее удивленным взглядом ответил ему гном, отводя пострадавшего рабочего в сторону и помогая срывать с подвывающего от боли мужчины загоревшуюся спецовку. – Кузнечных! Ну, это как лавовые, только чисто металлические и потому в дикой природе не встречающиеся…

– И, раздери тебя понос, почему ты не сказал, что такая тварь вдруг может появиться, если к обычной расплавленной стали добавить ваших волшебных присадок?! – разозлился Рохан, все-таки сумевший выдернуть из кобуры свой пистолет… Но как-то разом осознавший, что его здесь и сейчас маловато будет. Ну очень маловато. Пышущая жаром домна… Ворочалась. В ней что-то шевелилось. Что-то большое, металлическое и раскаленное. Пакистанец, конечно, в магии мало чего понимал, но почему-то ему казалось, будто обычные свинцовые пули на эту невозможную без откровенной мистики дрянь впечатления не произведут. Ну, не больше, чем снежинки на человека.

Наклонный желоб, ведущий в недра домны и обязанный обладать односторонней проходимостью за счет какой-то там гномьей магии, внезапно с громким треском перекосило. Кажется, нечто большее попыталось в него протиснуться, и на сей раз не одним только щупальцем, а целиком… Но не смогло.

– При чем тут присадки?! – Кажется, Торн таким нападкам в свой адрес даже удивился, поскольку виноватым он точно не выглядел. – Подожди… Ты хочешь сказать… Если в бедных на магию мирах собрать в одном месте достаточно расплавленного металла или иной насыщенной энергией сверх всякой меры материи… То никаких элементалей там не появляется?!

– Ой, дебил… – простонал Рохан, проворно пятясь к выходу из помещения. Единственное, что радовало его во всей этой ситуации: гореть в цеху было особо нечему. Пол бетонный, станков нет, запасы угля и стали разве только… Но они были не очень большие. Банально не успели привезти. – Что вы стоите, идиоты?! Разбегаемся! И тревогу врубайте! Вызывайте магов… Или пожарников… У нас ЧП!