Читать книгу "Воздушная разведка. Книга первая."

– Командир, – услышал я в динамиках шлемофона голос штурмана. – Это румыны. Там их опознавательные знаки.

– Понял, заходим с хвоста.

Я уже развернул машину и набрав скорость, смог поднять высоту, да, ещё выше встал, нагоняя румын. А там уже свалка шла. Парни, что успели раньше подняться, четвёртая эскадрилья, спикировали сверху на румын. Все кто поднялся и набрал достаточную высоту, атаковали румын, как бешенные. Правда, полтора десятка «СБ» в стороне круги наворачивали. Вот у них уже совсем мала высота. Набирали. А мы, нагнав «Хейнкели», выбрав один, стали обстреливать с хвоста. Строй парни уже разбили и стали работать по противнику, что драпал прочь. Стрелок кстати тоже немало пострелял. И по нам лупили и мы. Румыны, вываливая бомбы, благо в чистое поле, не к нашим, уходили к своим, причём два с дымами. Достали их наши стрелки и штурманы. Наш сбитый уже горел на земле.

– Командир, – сдавленно сообщил штурман. – Я ранен.

– Понял. Парни, держитесь. Иду на таран.

Тот «Хейнкель», что штурман обстреливал, получая ответных плюх от стрелка, всё никак не падал, хотя дымил левым мотором, интересно, у нас тоже левый дымил, повреждённый, вот снижаясь, тот чуть ниже был, и набрав скорость, движки снова на форсаж, рубанул по хвосту винтом правого двигателя. Аккуратно, не хочу, чтобы мы пострадали. Тряхнуло здорово, да так, что наша машина, неуправляемая, сорвалась и стала падать вниз вместе со сбитым «Хейнкелем». А так как бой сменился, и шёл над Тирасполем, мы падали на город. В стороне, оставляя чёрный дымный след, падал ещё один румын. Кто-то из парней сбил. Остальных наши «СБ» гнали прочь.

Парни матерились, слышал по внутренней связи, та ещё работала, а я, подрабатывая педалями, и штурвалом, с трудом смог вывести машину из пике. Почти в штопоре были, и выпуская шасси, велел радисту сообщить на аэродром, что у нас раненый. Идём на аварийную посадку. Тот подтвердил, сообщив, что «Хейнкель» упал в городе, его покинул один румын, на парашюте опускался. Там наши, примут. Сбили мы троих, неплохо. Наши конечно тоже повреждений нахватались, но вроде потерь нет. А тут радист радостно воскликнуло, во время передачи на аэродром. Кто-то из наших повторил таран, сбив ещё один «Хейнкель», правда, что дальше, не видели, мы сели. Поле большое, поперёк полосы заходили, на манёвры просто не было ни сил не возможности, оба мотора стояли, хорошо шасси штатно вышло. Ещё штурман молчал. Это беспокоило. Так и сели. Потрясло, но тормоза работали штатно, притормаживая, скидывал скорость, пока не замерли. Посмотрел на моторы, левый густо дымил, как бы не полыхнул, поэтому приказал стрелку выбираться. Мы вместе, с подбежавшей толпой бойцов и техников, вытащили тело штурмана. Жив, хоть и тяжело ранен. Две пули в грудь словил. Как раз машина подъехала, загрузили, стрелок руками рану закрывал, останавливал кровотечение, и вот к санчасти. А я, отбившись от толпы, машину тушили, мотор полыхал, побежал к штабу. Тут схватив за руку воентехника, попался на пути, и указал на «Миги», что стояли в стороне:

– Товарищ воентехник. Что с истребителями? Снаряжены?

– Заправлены, – кивнул тот. – Вооружение на месте. Заряжено.

– Приготовить одну машину.

– Но… – начал было тот.

– Выполнять! – рявкнул я, и рванул дальше.

То, что противник повторит налёт, к собаке не ходи. Также я очень хотел попробовать «Миг», думаю справлюсь, хотя в мемуарах было описано что машина довольно сложная. А у штаба комиссар меня в охапку и обнял, дергающегося в бессмысленных попытках вырваться. Тот кричал, радостно, из штаба дивизии позвонили только что, там своими глазами бой видели и мой таран. Номера машины рассмотрели. Правда, румын рухнул на окраине, есть пострадавшие и повреждённые дома частного района, пожары стояли, но тут война, ничего не поделаешь. Я же доложился комполка о сбитых, что первый «Хейнкель» сбит штурманом в лобовой атаке. Второй да, мой. Так что посадили рапорт писать, моего механика уже направили другую машину готовить, из свободных, где пилота нет. Что я приказал «Миг» снарядить для вылета, комполка сообщил. Тот удивился, даже он слышал насколько сложная машина, но я махнул рукой, говоря уверенно, что справлюсь. Так что рапорт был написан, и пусть мы бомбардировщики, не имеем лётных учётных карточек истребителей, сбитого за мной записали, и второй за штурмана. А так два сбитых за экипажем. Штурман плох, уже шепнули, на операционном столе, операция идёт, уверен, что Юля там, поэтому не отвлекал. Комполка был согласен, повторный налёт будет, поэтому и готовили матчасть к эвакуации. Кстати, сказал ему, что «пешки» смогу отогнать. Пусть пока укроет их. Или рассредоточит, а я по одной потом перегоню. Если что, связной самолёт есть, на нём меня сюда обратно из-под Херсона. Тут по прямой чуть больше двухсот километров, не так и далеко. Часть самолётов кстати уже перегнали, а те что были в бою и получили повреждения, садились тут у нас. Семь машин село, пока я рапорт писал. Дважды, переписывать пришлось. Так что, завизировали и оформили. Кстати, всего румыны пять бомбардировщиков потеряли, мы один. Тот что второй таран выполнил, рухнул, благо там экипаж благополучно покинул машину. Скоро привезут на аэродром, им уже готовили свободную машину. А тут как-то их не хватать стало. Вспомнив что я про «пешки» говорил, Иванычу приказали готовить одну под меня.

Наконец наши разродились, из штаба дивизии приказ пришёл о передислокации. На боевой вылет пока приказов нет. Зато узнал, что на базе нашего округа сформирована Девятая отдельная армия, и наша дивизия входит в её ВВС. Так что готовили машину, в грузовики грузили имущество, раненых вывозили. А я, присмотревшись, опция дальнего виденья помогла, рванул к «Мигу», его кстати готовили, два механика, что явно знали эти машины. Мой парашют при мне был, ремни на правом плече, нёс так. Добежав, с помощью одного механика накинул ремни и застегнул пряжки, парашют под задницей. Дальше забрался в кабину, и приказал «От винта». Мотор взревел, винт как серебристый круг, так что убрали упоры и сходу повёл машину на взлёт по свободной полосе. Забавно, творю что хочу, и никто и ничего не против. А потому что растерянность до конца не прошла, смотрели с недоумением за моими уверенными действиями и всё. Все что-то ждали. Я же стал набирать высоту. Слух не подвёл с запада подходила очередная партия самолётов. Впрочем, тут немцы, на «Юнкерсах». Видимо подстраховывали румын, и узнав, что тут налёт не удался, направили свой отряд. Причём, в этот раз с прикрытием истребителей. Две пары было. Вот в чём в чём, а как истребитель я был куда лучше, чем пилот бомбардировщика. Столько элементов высшего пилотажа знал, да, спортивного, но пару раз и мы участвовали в съёмках фильмов по этой войне, изучали и боевое маневрирование. Уйдя от атаки пары «мессеров», я продолжал набирать высоту. Оружие уже проверил, дав короткие очереди. Прицел выставлен на двести метров, как мне сообщили. Как сказал старший механик, в звании старшины, тут три крупнокалиберных пулемёта и два винтовочного калибра. Максимум, больше на эти машины не ставили. Пушки тем более. Рации нет, только приёмник. Пока немцы разворачивались, стараясь не потерять скорость, по ним зенитка била с аэродрома, я выровнял высоту и набирая скорость, хотя «Юнкерсы» выше, форсируя движок, потянул ручку штурвала на себя. Заходя на бомбардировщики снизу. Ну не успевал я подняться выше. А вторая пара, что на высоте была, отслеживая три «чайки» в стороне, проморгала мою атаку. На первую пару понадеялись, что меня пыталась нагнать. И хватило подъёма, чтобы сблизится на сто метров. Уже стрелки по мне били из пулемётов нижней полусферы, когда я ударил из всего что было, по выбранному «Юнкерсу».

Взрыв ошеломил не только меня, отшвырнув «Миг», что потерял скорость и стал уже падать хвостам вниз, но и сломало крыло второму бомбардировщику, что был ближе всех, и разметав остальных. Произошёл подрыв бомб. Собственно, на это я и рассчитывал. И бил именно по бомбовому отсеку. Повезло, достал. Это был мой шанс, и я его не упустил. А тут под дробный перестук пуль по бронеспинке, падая вниз и снова форсируя двигатель, хотя похоже пережёг его, тут они слабоваты, ненадёжны, но ушёл от второй атаки первой пары «мессеров». В стороне, кувыркаясь, падал второй «Юнкерс». А машина держалась, удивительно, но держалась. У немцев было всего девять «Юнкерсов» и четыре истребителя, потеряв два бомбардировщика, те не сказать, что растерялись, но ошеломлены были. Впрочем, те покрепче румын, строй снова сомкнулся, и не смотря на мои попытки подняться выше и снова атаковать, вниз посыплись бомбы. Ну не успевал я. А «Чайки» так и крутились в стороне. Не сближаясь. Отбиваясь от «мессеров», явно зацепив одного, стал не уверенно держаться за ведущим, нагнал уходящие Юнкерсы», и начал атаковать, отбиваясь уже от обеих пар «мессеров», а тут пулемёты смолкли. Всё расстрелял, до железки.

– А что б вас, – ругнулся я, и нагнав замыкающий «Юнкерс», рубанул его хвост винтом.

Срубил напрочь, тот стал падать. А вот я машину удержал и увёл в управляемое пике. К счастью, немецкие пилоты не стали преследовать, а нагнав своих, повели домой. Кстати, второй мой таран был над Кишинёвом, чуть в стороне. Вон до куда сбежали. На стекло бросало масло, температура за красной чертой, но пусть винт разбит, вроде кусок отколот, мотор ещё работал, вот и потянул к аэродрому на избитой машине, зажимая рану на ноге. Чуть выше бедра. Нет, не серьёзная, так, царапнула. К счастью, удалось вернутся, правда, шасси не вышло, что-то повреждено, садился на брюхо, рассчитав так, чтобы как замер, машинам не мешал взлетать и садится. Потрясло, но сел. Вот колпак открыть не смог, в клине. Прибежавшие механики, били инструментами итак разбитое бронестекло, пока не стронули и не сдвинули назад. Вот и вытащили. Ну и качать. Правда, быстро успокоились, командир БАО прибежал, увидел, что у меня галифе в крови, и на носилки, хотя я говорил, что сам дойду. И до санчасти. Некоторые воронки ещё дымились, часть самолётов повреждены. Но приметив Иваныча, помахал рукой и тот нагнав носилки, выслушал меня:

– Как «пешка»?

– В порядке. Заправлен. Генка уже осматривает пулеметы.

– Хорошо. Сам займёшь место штурмана, с нами летишь. Вещи и оружие не забудь, ну и бомбовый отсек пуст, сколько можешь втиснуть из оружейников и мотористов, туда. Понял? Сейчас меня перевяжут и летим.

Тот козырнул и побежал к машине, а меня занесли в санчасть. А повторить с «мигами» новый бой не выйдет. Место стоянки накрыто бомбами. Кто-то удачно сбросил, все четыре оставшихся, по сути в обломки превращены. Может и смогут восстановить пару, но после долгого ремонта. Так что на «пешке» улетим. А в санчасти встретили. Тут и Юля была. Глаза расширились, увидев меня. Ей не сообщали. Тут же успокоить поспешил:

– Я в порядке. Чуть царапнуло, непонятно зачем на носилках нести.

Ну и пока меня перевязывали, военврач глянул и Юле поручил. У него и без меня работы хватало, тут даже шить не нужно, как порез ножом, так что забинтовали. Пришлось снимать шаровары и исподнее. Ну и пока бинтовали, я и докладывал начальнику штаба, что было. Тот сюда пришёл. Комполка и комиссар заняты были, полк эвакуировался. Сбитый тараном у Кишинёва уже подтвердили наземные части. А что у аэродрома было, те и сами видели. Так что за сегодняшний день на меня четыре сбитых вражеских бомбардировщика записали. А неплохо прошло. Когда спросили почему «мессера» не бил, ответил, что считаю бомбардировщики целью номер раз. Это действительно так и было. Ну а так как меня признали годным, я упросил начальника штаб разрешить взять жену со мной в полёт. На самолёте перевезу. Тот махнул рукой и внёс в отдельный список. Вещи мы забрать не смогли, сгорел домик, где у нас комната была, правда, я той сказал, что вещи ранее забрали бойцы по моей просьбе. На самом деле там пусто было, всё в хранилище, выдам в Херсоне, так что к самолёту побежали. Та уже сделала всё, да и сворачивали медсанчасть, недавно последнюю партию раненых в Одессу направили. Иваныч приказ выполнил, пришлось Юлю на моё место, а мне к ней на колени. Парашют я свой к стрелку закинул, Иваныч уже сидел на месте штурмана, это у меня за спиной, трое бойцов с вещами в бомбовом отсеке, и вот дав газу движкам, они работали, прогреты, вывел на взлётную полосу, и после недолгого разгона взлетели, догнав вскоре три «СБ», это из последний партии, повреждённые оставляли на аэродроме, и мы вместе пошли на Херсон.

На удивление благополучно добрались никого не встретив, только вдали транспортный самолёт рассмотрел, и то, используя опцию дальнего виденья. Наш был. И до Херсона мы не долетели, раньше свернули и сели на тыловом аэродроме у Николаева. Оказалось, штаб дивизии сюда передал приказ на передислокацию. Наземные части полка также сюда выезжают. Я крутился в стороне, ждал, пока все три «СБ» сядут, там и сам пошёл на посадку, сев мягко на три точки. Очень непростой самолёта. За время полёта я успел его изучить и могу сказать уверенно, не особо-то и желаю дальше на нём летать. Хотя он скоростнее «СБ», это факт. И у меня теперь есть своё вооружение, четыре «ШКАСа» в залпе, но всё равно не впечатлил. Регулировщик показывал куда загнать машину, вот туда и подрулил, не глуша двигатели, их пока не стоит глушить, пусть остынут после полёта. А ноги супруге я отсидел, пришлось помогать выбираться, растерев той ноги. Гена-стрелок уже свой и мой парашют наружу выкинул, и свой вещмешок. Там и Иваныч выбрался. Супруга упорхнула в сторону санчасти, местной, я сообщил, что вещи её чуть позже принесу, а пока выпускали бедолаг из бомбового отсека. Ну и загоняли машину на стоянку. Да, судя по всему мы будем стоять вместе с полком истребителей. Похоже нашей же дивизии. Так что Иваныч занялся самолётом, он один механик тут на полк, их уже определили в казарму. Вещи и оружие туда унесли. Ну и нас тоже с Геной заселил дежурный. Тут похоже уже отдельно с Юлей жить будем. Дальше меня осмотрел местный военврач. Я в крови, вот и направили. Тот Юлю в помощь и наложил два шва, слишком глубокая рана чтобы без них обойтись, так тот решил. Шаровары и кальсоны в стирку, к прачкам. Мне пока временно выдали комбинезон механика. Поэтому отдыхал у санчасти как раненый.

И пока было свободное время, нас уже покормили с местной кухни, второе осталось, два часа дня было, но нам по две порции выдали, и вот сидя на лавочке, размышлял. В планшетке взламывались оба амулета, достал пока время есть. Похоже стазис в хранилище и на них действовал, раньше бы взломались, прикидывал свои шаги. По тому как это время прошло, с момента перерождения, описал. Однако, не всё. А я решил дом приобрести в Москве. Но когда? У меня времени больше нет. Бывая в увольнительные в Саратове, нашёл местного маклера, даже договор заключил, зарядил его деньгами, документы мои, паспорт был, в вещмешке хранился со школьным аттестатом, на него оформить дом, описал, что хочу приобрести, и отправил того в Москву. О да, за неделю до окончания училища тот вернулся и протянул готовые документы на дом, остатки денег и ключи. Более того, мы оба с супругой там уже были прописаны. Всё сделал. Мы этот дом ещё не видели, но он есть. А я подумал и прикинул, жене всё равно рожать скоро, а что к её родителям отправлять или моим? Нужно иметь своё гнездо. Встал вопрос где брать. А брать стоит только в столице. По сути там центр советской цивилизации. Да и особо не думал. Юле пока не сообщал, вот война началась, немного с нами побудет, чтобы тоже опыт получила, ветераном в будущем могла стать, она же действительно на службе войну встретила у границы, слыша бомбёжку. Да и работы хватало. В общем, тут тылы прикрыл, это радует. Два комплекта ключей, тоже на руках. А выбрал дом, крепкий, на каменном фундаменте, под железной крышей. Из плюсов, водопровод в доме. Правда, там живут подселенцы, у них третий комплект ключей, но не страшно. Дом стоил мне пятнадцать тысяч. Тут и работа маклера. Войны ещё не было, цены не такие и высокие.

Ну и ещё, что не сообщил. Я заказал у лучшего фотографа в Саратове, фотоаппарат, и ещё такой специальный чемоданчик с походной лабораторией. А что, я в школе в кружок ходил, учился на фотографа, многое подзабыл, но вспомню. Также запас плёнок заказал. Бумаги для печати. А тот такую сумму зарядил, что ни сесть, ни встать. Соответствует цене дома в Москве. И поторговаться не вышло, тот на своём настоял. А через месяц доставил заказ. Всё из Германии, «лейка» новенькая. Оборудование лаборатории, запас химикатов, плёнки и фотобумаги. Может и много взял, но заказ честно выполнил. Это я к тому, что делал снимки аэродрома. Незаметно, понятно, это запрещено, но для моего личного архива можно. Жена о фотоаппарате знала, позировала дважды. Ну и как война началась, я повёл фотодневник. Уже две плёнки извёл. Да что это, я несколько фотографий сделал из кабины самолёта. Включая одну во время боя. Юлю незаметно сфотографировал разок, раненого несли, а та в халате, держала тампоном рану. На заднем плане горевший «СБ». Отличный снимок, но только об этом никому не сообщил. Поэтому из денег, что взял добычей во второй сберкассе, где почти триста тысяч было, у меня осталось едва сто сорок тысяч. Хорошо растратился. Да, мы посещали лучшее фотоателье Саратова, того самого еврея, что мне «лейку» подогнал. Я вообще думал добыть трофейную, но когда она ещё будет? А я хотел первые дни войны заснять. Так вот, мы парой делали портретные снимки. И в общем виде, разные. Отправляли их родителям с обеих сторон. Уже получил. Кстати, разница в росте позабавила, в письмах это явно заметно было. Когда оба в форме были, снялись в ней. На одном снимке та держала меня на руках, оба улыбались в камеру. Снимки в наш семейный фотоальбом, но также копии родителям отправили, пока ответа не было, мы же в полк отбыли. А то, что Юля старше званием, она соответствует армейскому лейтенанту, а я сержант, вообще не волновало. Нагоню. Так что, вот это последнее что хотел описать. Дом пока тайна, сохраняю, но Юлю туда отправить, через месяц, ну два максимум, в планах.

Вот такие дела. Да, отойдя в сторону, быстро собрал вещи Юли, всё что ей выдали на складе, и отнёс, та приняла, её уже устроили, койку выделили в здании, где девчата размещены. А свой вещмешок в казарму, тут койки сержантского состава. Потерь пока при бомбёжках мало, землянок я вообще не наблюдал. Пришлось побегать. Прихрамывал, шагая, но и только. А пока меня освободили, велели отдыхать. И да, стал вдруг известен не только по полку, но и в дивизии, даже соседи из истребительного полка приходили, знакомится. Да такой счёт не каждый истребительный полк в первый день войны имел, а на наш полк записано восемь сбитых вражеских самолётов, хотя мы вообще бомбардировщики. Так что боевые листки выпускали, в газете о нас писать решили. В штабе узнал. Как и о наградных, уже направили в штаб армии. Это я к тому что отдохнуть особо не дали. Кстати, оба амулета были взломаны и даже приписаны ко мне, но выяснять что это, буду позже. Просто времени нет, пока в свою шкатулку убрал. Кстати, каждый день дважды медитации и тренировки со стихиями. При последних, доставал личную шкатулку и амулеты пусть медленно, фоном, но заряжались. Я проверял, самый первый с климатом уже на треть заряжен. А тут новые, и их буду заряжать. Форму мне вернули, постирана, поглажена и зашита. Отдал обратно комбез. Пока же нас с Геной вызвали в штаб дивизии, оказалось он тоже сюда под Николаев перебрался. Комдива не было, как я слышал, в дивизии его не любили, тот ещё хам, из тех что взлетели из старлеев в генералы. Вызвали в штаб армии. Задачу ставил начальник штаба дивизии полковник Тарасов. С интересом окинув нас взглядом, тот обратился ко мне:

– Скажите, сержант, это правда? Мне сообщили что вы ночью видите отлично, и можно направить вас на воздушную разведку?

– Да, товарищ полковник. Отлично вижу. Даже в полной темноте. Что вблизи, что вдали.

– Мне сказали вы ранены?

– Легко.

– Отлично. Проверить это нет времени, покажите делом видите или нет? У нас множество заявок на проведение разведок. Смотрите, нужно вылететь сюда, и провести разведку отсюда и вот до сюда.

Изучая карту, я спросил:

– Товарищ полковник. А на чём лететь?

– Вы же сержант освоили «Пе-два», да, на аэродром ещё три машины вашего полка перегнали, к сожалению, пятую сожгли. Не освоили машину?

– Освоил, просто не понравилась. Эта машина хороша днём, скорость позволяет уйти от некоторых истребителей противника, румынских точно, а тут ночью противник просто не помешает. Для ночной разведки, идеально бы подошёл «Ар-два», но у нас таких нет, так что лучше «СБ». Причём, штурману столик, и будет вести запись всего, что я увижу и сообщу. А поработать я и за штурмана сам смогу, карты читать умею. Кстати, не знаете, что с моим штурманом, младшим лейтенантом Жарковым? Был тяжело ранен в первом вылете.

– Нет, не в курсе, но выясню. А вот нового штурмана получите. Им будет старший штурман полка, старший лейтенант Борисов.

– Есть, – только и козырнул я.

Впрочем, мои просьбы проигнорировали, «пешку» готовили. Тут и познакомились с Борисовым. Ранее мельком его видел, так что пообщались, приказа на вылет ещё не было, пока только сумерки наступали. В стороне на границе аэродрома шум и движение. А это прибыли наземные силы нашего полка. Что-то долго ехали. Иваныч командовал бойцами, что готовили машину, надели парашюты и с трудом пролезая в лаз, у стрелка свой ход на своё место был, разместились с старлеем на местах, люк уже закрыт. Дальше запустил моторы, дав прогреться, и пошли на взлёт. Боковой ветер дул, но я компенсировал, поэтому взлетели и набирая высоту, не кружились над аэродромом, потянули в сторону передовой. Кстати, были налегке. Нет, я предложил загрузиться бомбами, скину где, и потренируюсь, и немцам неожиданный удар нанесу. И Тарасов даже одобрил, но на это просто времени не было. Вот так наступила ночь, я переключался на ночное зрение, изредка. Очень редко переходя на дальнее виденье, но в основном ночного. Да и отключал часто, чтобы зарядка шла. Пока до границы не долетим, смысла использовать опцию нет. Не так и долго та работает. Изредка глядел вперёд, чтобы ни с кем не столкнуться, но и только.

– Мы на месте, – сообщил я Борисову. Тот приготовил большой блокнот, фонарик со светофильтром, Днестр мы уже пролетели, пока бои по нему ушли, граница, вот и стали изучать какие войска где. Но главное где аэродромы противника. Именно они наша основания цель для поиска. Ну и полоса передовой, что держала наша армия.

Вот и пошла передача всего, а этого «всего» я видел много. Да так много, что тот банально не успевал записывать, приходилось нарезать иногда круги, пока тот не заканчивал. Мы от устья Днестра и вверх по реке неплохо прошлись. На двадцать километров в глубь тыла все части, склады, штабы и размещение техники и солдат выявили, но также три аэродрома. Все румынские. Тут их армия стояла. Да, вражеских истребителей подняли, причём «мессера», не ожидал тут встретить «ночники», думал они нефтепромыслы охраняют. Ушли от них. Борисов сделал запись о «ночниках», вот и вернулись к Николаеву. Аэродром не подсветили, я в курсе что не будут, полоса свободна. С ходу и пошли на посадку, подрулив к месту стоянки. Там кстати спали бойцы и Иваныч, на брезенте лежали. Не уходили. Борисов, выбравшись, рванул на доклад в штаб. Там ждали. А пока механики заправляли самолёт, и боезапас пополняли.

– Где пострелять успели? – спросил Иваныч, при свете фонарика изучая пулевую пробоину в крыле. Это нас с земли достали. Гены не было, на кухню побежал.

– Да понимаешь, ровные ряды палаток, на два полка пехоты. Ну я и устроил штурмовку. Тут конечно не штурмовик, но и как пикировщик неплох. Три захода сделал, пока патроны не закончились, внизу как тараканы бегали, устроили побудку. Парни тоже отстрелялись, там полыхнуло, подсветило, уже видели по кому стрелять. Вот кто-то нас и достал. Так что пополняем также боекомплект.

Так что приказы отданы, пробоину показал, не видел её, но слышал удар, а вместе с механиком нашли, а сам бегом к штабу дивизии. Доложился. Там Тарасов был, подняли, изучал записи. Два командира с блокнота информацию уже на карту переносили, ту собрались срочно штаб армии направить, информации много. И да, у нас второй вылет. Не успели мы провести разведку всей передовой армии. Ну и пока самолёт готовили, особисты меня и проверили. Это комдив приказал, тот тоже выходил, сонный и недовольный. В тёмной комнате один особист строил рожи, открывал или закрывал глаза, пальцы показывал. А я сообщал что видел.

– Однако, – сказал старший политрук, из Особого отдела. – Да, всё верно. Теперь на расстоянии.

На расстоянии тоже проверку пришёл, всё что тот показывал, сообщил. Пальцы в основном показывал, и я говорил какие и сколько. Так что всё, то что я ночью вижу полностью подтвердили, поэтому и работали с разведанными. А мы вскоре на новый вылет. Нас уже покормили, сортир посетили, и вот вылетели. Дальше начали работать с места где в прошлый раз не закончили и дальше на север по руслу реки. Кстати, на севере уже переправы были, кое-где, заняв плацдармы на нашем берегу. Мы чётко и отмечали, что и где. Ну и в глубине позиций противника прошлись, отмечая немало артиллерийских батарей. Тут шесть аэродромов обнаружили. И на рассвете, уже светало, до дому. Еле уйти смогли, искали нас. Тем более в этот полёт нас снарядили по полной, бомбы тоже были, вот войдя в пикирование, и скинул их на склад ГСМ. Да чётко вышло, сам удивлён. Первое моё бомбометание. Зенитки били уже вслед, но мы ушли на бреющем. В десяти километрах от передовой был склад. Думаю, наши вспышку и зарево точно видели. Ну и также пострелял из бортового вооружения, в основном по палаткам и скоплению людей. Как раз личный состав у меня как цели в приоритете. Вернулись благополучно, посадка прошла на ура. Борисов докладывать, а я рапорт писать. Меня уже шатало от усталости, а сколько не сплю, двое суток. Поэтому дали отбой и нас троих отправили спать. Только с Юлей успел повидаться, узнал, что у той всё в порядке. Служба идёт, кстати следующей ночью та дежурит, а так отдыхать.

Две следующих ночи мы так и летали на разведку. Штаб дивизии крепко подсел на эту информацию. Привозили свежие сведенья, кстати, видели следы бомбёжек. Наши работали днём по обнаруженным нами целям. Некоторые склады до сих пор дымили, то, что от них осталось, три аэродрома накрыли. Вся дивизия работала. А тут в штабе армии прочухали, что больно информация качественная шла из штаб нашей дивизии, выяснили откуда и мой экипаж выдернули, переведя в штаб отдельной разведывательной эскадрильи при штабе армии. Вместе с самолётом. Точнее оформили командировку, забрав и Иваныча с мотористом и оружейником. Теперь информация напрямую пошла в штаб армии, да и Борисова сменил командир штаба. В звании майора, из оперативного отдела. Вот так и летали.

Из нового, было построение полка, двадцать четвёртого июня, в десять утра, нас подняли, мы отсыпались. Награждали многих, что отличились в первый день войны. Мне старшего сержант дали, и всё. А все в полку в курсе, что меня и командира борта номер «12», что второй таран совершил, представили к званию Героя. Бумаги уже в Москву ушли, осталось ждать. Гене, стрелку моему, медаль «За Отвагу», тут за общее участие. Жаркову, уже известно, что он в госпитале Бердянска, орден «Красной Звезды». Вручат в госпитале. Да на многих посыпался дождь наград, тому же комполка орден, что для первых дней войны, довольно необычно. Кто-то и в звании рос, как я. По амулетам следующая новость, и шикарная. Пока по подвеске стена, я даже не понял, как она работает. Хотя амулет взломан и ко мне приписан. Снова китайские иероглифы на чешуйках, и пусть амулет чисто для простецов, голограмма над ним не работала. Что-то необычное. Там чешуйки скреплены цепочкой, я отметил, что некоторые звенья меняли, может поэтому сбой? Буду изучать дальше. Мне кажется я что-то делаю не так. А вот второй амулет, перстенёк, он для магов, изучал не зря. Ох порадовал. Это безразмерное хранилище оказалось. Представляете себе? Настоящее. Как у меня на ауре. Причём голограмма рабочего стола, что над ним засветилась, оказалась на древнеанглийском. Сложно, пришлось искать словарь древнеанглийского, но нашли в библиотеке Одессы, вообще большая редкость, ну и смог разобраться. Перевести. Нормальный английский-то я знаю. Вот и разобрался. Объём у него на сто сорок тонн, занят тридцать семь тонн. То есть, внутри что-то есть. Жаль, заряд пока два процента. Заряжается фоном от моих тренировок со стихиями. Ну хоть так.

Так вот, используя управление амулетом, разобрался с ним, изучая иконки, они подписаны, я смог найти как зайти в хранилище и изучить что там имеется. Открылось окно и подсвечивалось, можно было изучать вещи. Живых там не было, это точно, но интересное нашёл. Например, настоящий ушкуй. Это не ладья, у меня были макеты, сам клеил, разбираюсь. Причём, ушкуй с оббитым медью корпусом. Остальное разный хлам и припасы. Одного зерна десять тонн в мешках. Причём не понял, что за зерно, для пшеницы слишком мелко, но и не рожь. Да я в предвкушении, уже планы строил чем забить амулет, сразу отметив оставить ушкуй. Ещё бы, оставлю конечно, остальное приказал выложить. Оба процента заряда ушло, но выложил всё. Теперь зарядить нужно. А выложил в катакомбах Одессы. Мы на окраине города стоим. Что плохо, Юля осталась в полку, я капаю на мозги в штабе эскадрильи, чтобы её сюда перевели, но пока тишина. А жду награждения, если действительно Звезду Героя вручать будут, то это точно в Москву. Отправят туда. Вот я и спланировал. Перед оплатой посещу полк, Юля напишет прошение о выводе из части в тыл, переводе, она дальше служить хочет, нравиться ей в форме ходить, вместе летим в Москву. Там устраиваю её в доме, а та по месту проживания в один из госпиталей оформляется. Так что остаётся там в безопасности, в относительной, сам я получаю награду и возвращаюсь. Даже уже придумал, и проработал, как буду объяснять откуда дом взялся. А находки с Гражданской. Захоронки дворян. Не особо нравиться такая идея, душу воротит, но очень удобная ширма для объяснения откуда деньги взялись. Пока вот такие произошли изменения, и интересные дела. Кстати, амулет хранилища ношу на пальце постоянно, другие его не видят, как выяснилось, маскировка магическая, и когда пускаю ману облаком, тот так быстрее заряжается. Впрочем, всё что я выложил в катакомбах, уже хорошо перебрав, только монеты, украшения и неплохие мечи и сабли прибрал, в аурное, продал. В Одессе немалая диаспора евреев, вот торговцу одному, тайному, торговцы в Союзе запрещены, и продал всю добычу минимальной стоимости. За пятьдесят тысяч рублей. Да мне не нужно ничего из того что там было, хлам, ценное забрал, и достаточно.