Текст книги "Сайберия. Разрушитель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sayberiya-razrushitel-293780.jpg)
Автор книги: Владимир Василенко
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава 3
Дарина оказалась права – этой ночью в деревне никто не сомкнул глаз. А если кто-то смог, то я ему искренне завидую – это тот недостижимый уровень пофигизма, к которому я стремлюсь.
В доме старосты обстановка была особенно напряжённой – народу в неё набилось много, и все сами себе на уме. Мы вроде бы все были в одной лодке, но при этом регулярно кто-нибудь начинал цапаться между собой. Будто стая голодных раздражённых псов. Впрочем, оно и неудивительно учитывая, что добрая половина собравшихся – Одарённые с Аспектом Зверя.
Даже Колывановы между собой то и дело переругивались. Это у них явно давняя история. В отсутствии отца Нестор, как старший, взял на себя роль лидера, но Илья, похоже, не особо-то это признавал. Из всех братьев он был самый шустрый и смекалистый, но вместе с тем – та ещё язва. От него всем доставалось, и порой казалось, что он будто нарочно всех подначивает, нарываясь на конфликт. Даже со мной умудрился поцапаться по какому-то мелкому поводу.
Варя, правда, за него вступилась, шепнув мне за столом:
– Не рычи ты так на Илью, Богдан. Он от того только больше огрызаться будет. Такой уж у него характер поперечный, в какую сторону не пригладишь – всё против шерсти. Но он добрый и надежный. Мне б хотелось, чтобы вы поладили.
– Да я и не собирался с ним ссориться. Как и с остальными твоими братьями. Но ты же видишь сама, что они-то не сильно меня жалуют.
– Они просто обо мне беспокоятся. Да и вообще… диковатые они. Больше по лесам шастают, чем среди людей живут. И потому ко всем незнакомым с опаской. Ты бы знал, как тяжко батюшке далось решение меня в Томск отправить…
– Да почему же, представляю.
– Вот-вот. Три года кумекали. Я ещё прошлой осенью должна была поехать, но в последний момент передумали. Не доверяют они чужим людям. Боятся, что в городе меня обидят.
– Так ведь я-то не совсем уж чужой? – улыбнулся я.
– Ну, вот когда они это поймут – сразу по-другому заговорят.
Ближе к ночи к нам присоединилось ещё около дюжины человек – тех, кто пришёл с Дариной. Лишь часть из них были местными, остальные вообще из соседних деревень. Объединяло их то, что все они были так называемыми осокорцами – состояли в секте, созданной Меркулом. Эти тоже держались особняком, шушукались между собой, на нас зыркали с подозрением. Судя по всему, они в целом к Одарённым относились с неприязнью. Не столь фанатично, как Белые Голуби, но близко к тому.
А вот Дарину они явно уважали, и к словам её прислушивались. Несмотря на то, что предыдущая вылазка, возглавляемая ею, не увенчалась успехом, и многие даже погибли. Хотя, послушав рассказы участников, я понял – если бы не мать, вообще вряд ли бы кто-то вернулся.
Сам я, где мог, старался гасить возникающие споры, но по большей части сидел рядом со своими друзьями и наблюдал за осокорцами со стороны. И размышлял над тем, что удалось узнать из разговора с матерью.
Итак, мы из-за чего-то крепко поссорились, и после этого Богдан уехал в Демидов – к отцу, которого никогда не видел. Должно быть, причина ссоры была очень серьёзная. «Боялась, что ты всё неправильно воспримешь…». Подозреваю, что связано всё как раз либо с Аскольдом, либо с теми экспериментами, что мать производила над Богданом в детстве. Но напрямую ведь не спросишь…
В целом, появление Дарины здорово путало мне все планы. Это ведь пока единственный человек в этом мире, который хорошо знал настоящего Богдана. Кроме Вари, конечно, но та не в счёт – она не видела его лет десять. А вот если мать разоблачит подмену – то как отреагирует? Проблем она мне может доставить немало, с её-то Даром. И самое главное – что мне тогда с ней делать? Не тот я человек, чтобы просто устранить её, как досадное препятствие…
После того разговора на крыльце мы больше и словом не перемолвились – Дарина в основном обращалась ко всем собравшимся. А потом и вовсе уединилась в дальнем углу, чертя угольком на стене какие-то замысловатые схемы. Я подошёл к ней, присел рядом, наблюдая за работой.
В хитросплетении линий, треугольников и дуг сразу бросились в глаза знакомые символы-руны. Только, пожалуй, у Дарины они были более сложными – она редко пользовалась примитивными глифами, а составляла из них геометрические узоры, чаще всего спиралевидные, с винтовой симметрией. Такие же можно было увидеть и на её амулетах. Мало того – судя по перемычкам между ними, руны эти складывались в ещё более сложные конструкции – как слова из букв. Или, скорее, фразы из иероглифов.
Поймав мой заинтересованный взгляд, Дарина улыбнулась.
– Маленьким ты любил наблюдать за моей работой. Но потом, когда подрос, тебе быстро становилось скучно. Ты предпочитал побегать на улице.
– Мальчишка есть мальчишка… А что означают все эти символы?
Она пожала плечами.
– Каждый – своё. Это способ упорядочить течение эдры. А заодно перекрасить её в нужный тебе цвет. Как говорят городские нефилимы – придать Аспект.
– Ну, вот эта штука, например, что значит?
Я указал на крупный символ в центре, в основе которого была решетка из шести пересекающихся под прямым углом линий, на углах украшенная дополнительными элементами, похожими на короткие рожки.
– Древо.
– А это?
– Руна «Полань». Означает «питать, наполнять». А это «КорЕнь» – то есть «основа».
– А вот эти?
– «Горынь» – стихия земли. «Тар» – твёрдость. «Айда» – зов. «Цыц» – безмолвие. «Уймо»… М-м-м, в данном случае – использую для преумножения. Усиливает эффект вот этой руны. Это – «Агн» – жар, огонь. А это – «Марь». Туман, слепота, облако… Вообще, у каждой руны по несколько значений. Зависит от того, какая рядом стоит, и вообще, какой загово́р плетёшь. Иногда даже от материала зависит. На камне руну высечь – это одно, на кости – совсем другое. Много премудростей тут. Век живи – век учись…
– Ну, и от того, кто плетёт, тоже зависит, наверное?
– Ещё бы! Многие шаманки умудряются плести заговоры на амулетах, вообще не имея Дара. Это всё равно, что рубаху вышивать с завязанными глазами. Мало того, что узор кривой выйдет, так ещё и иголку в палец загонишь ненароком. Эдра ведь прихотлива, капризна. Её видеть надобно.
– А каких-то… приспособлений для этого нет? Есть у меня знакомый из Священной Дружины. Так тот очки носит с линзами из таких зеленоватых кристаллов.
Упоминание Дружины заставило её поморщиться.
– Да, у катехонцев много всяких… хитростей. Как тебя вообще угораздило с ними связаться?
– Ну, ты же говоришь, что читала обо мне в газетах. Опасная тварь из тайги орудовала прямо в городе. Албыс. Рыжая ведьма с медными когтями.
– И ты… правда убил её? – недоверчиво спросила она, окидывая меня странным взглядом.
– Ну, я был не один. А иначе, наверное, не сидел бы здесь.
Она покивала, по-прежнему не сводя с меня глаз. А я, кажется, понял, что её так беспокоит. Ведь албыс умела принимать облик других людей. Точнее, вселяться в них, долгое время выдавая себя за прежнего хозяина тела…
Наконец, отвернувшись обратно к своим чертежам, она вздохнула.
– Я всё понимаю, Богдан. В том, что ты связался с Дружиной, наверное, и моя вина.
– Ты-то тут причём?
– Ну, я же тебя знаю. Ты с малолетства такой был… Неравнодушный. К людям тянулся. Коли обижали кого – заступаться лез. Ту же девчушку из Абалаково взять…
– Да, пожалуй. Такой уж я есть.
– Но самое главное – я же чувствовала, что не по душе тебе та жизнь, что мы вели. Всегда вдвоём, ни с кем не сходимся близко. Постоянно переезжаем с место на место. Ты всегда хотел нормальную семью, дом… Потому, наверное, так загорелся, когда я рассказала тебе про отца.
– Ну, а что в том плохого? – пожал я плечами. – Любой человек хочет дом и семью.
Даже тот, кто оказался в чужом мире, в чужом теле, с обрывками чужой памяти. За то время, что я здесь, мне приходится разгребать всякие проблемы, большая часть из которых досталась мне по наследству от прежнего хозяина тела. Но, если не брать их в расчёт – всё равно это временное – то к чему я стремлюсь на самом деле?
А это легко понять по тому, что мне уже удалось достичь за это время.
Я вернул фамилию. Восстанавливаю родовое имение. И собираю вокруг себя людей, которых считаю своими близкими. По сути, неосознанно исполняю мечту настоящего Богдана о семье и доме. Да, наверное, и свою тоже. А всё остальное – деньги, образование, даже развитие Дара – это даже не цель, а просто средства для того, чтобы защитить своих, и дать им самое лучшее.
Кстати, о развитии Дара…
– От албыс я кое-что перенял. Думаю, тебе будет интересно взглянуть…
Я взял из штабеля дров, лежащих рядом с печкой, кусочек коры, выцарапал на нем руну Преграды и напитав эдрой, придал Преграде форму выпуклой линзы. Получилось что-то вроде гриба с прозрачной, почти невидимой шляпкой.
Передавая этот, с позволения сказать, артефакт матери, я чувствовал себя дошколёнком, слепившим уродливую поделку из пластилина. Но, как и любая мать, Дарина лишь умилилась моему подарку.
– Ого! Неплохо. И что же, сам до этого додумался?
– Да так… Пробую силы понемногу. Я так недавно целую толпу остановил. Размножил эти руны, соединил их между собой сеткой вот так, – я загнул указательные пальцы и зацепил их друг за друга. – Запитал эдрой, заякорил об землю – и получилась невидимая стена.
– Хм… Интересно. Но грубовато. И это ещё мягко говоря, – улыбнулась Дарина. – Слишком хлипкая основа. Даже если влить уйму эдры – такая стена не продержится и десяти минут.
«Ну, если честно, она и пяти не продержалась…».
– Да я понимаю. Я только начинаю учиться. Но, может, и завтра смогу чем-то помочь.
– Может быть. В само начертание заговора я тебя пускать не рискну – слишком сложно. Но ты мог бы помочь насытить плетение эдрой, чтобы укрепить его. Силища в тебе чувствуется огромная. Тебе, по-моему, даже плести особо ничего не надо – сырой эдрой можешь с ног сшибить…
Я невольно усмехнулся – тут она тоже была недалека от истины.
Снаружи вдруг донёсся протяжный, пробирающий до самых костей волчий вой. Где-то совсем близко, явно в границах деревни. Звук этот заставил смолкнуть все разговоры – люди замерли, прислушиваясь.
Ответный вой был слабее и дальше – если бы я не переключился в Боевую Форму, то вряд ли его услышал бы. Но зато откликнулось сразу три или четыре твари, с разных сторон. А возле ворот, судя по звукам, орудовало уже с полдюжины волков – прислушавшись, я различил урчание и характерные звуки рвущейся плоти.
– Носорога дербанят. Пока ничего страшного.
В тишине негромкий голос Ильи Колыванова расслышали все, даже в дальних углах избы. Сам Илья сидел в сторонке, прислонившись спиной к беленому боку печи и стругая какаю-то деревяшку. Сейчас он откинулся назад, прикрыв глаза и поводя головой из стороны в сторону, будто разглядывая что-то. От ауры его куда-то в потолок тянулся заметный шлейф эдры. Все три пса его тоже грелись рядом у печки, но сова осталась снаружи, и через неё он мог наблюдать за окрестностями.
Надо и мне уже осваивать что-то подобное. Тем более что есть даже готовое решение – албыс ведь умела плести призрачные «камеры наружного наблюдения». Сейчас расставил бы их по периметру деревни, и было бы куда спокойнее…
Я попробовал вызвать саму албыс, но на мой призыв она лишь раздражённо зашевелилась, будто пытаясь съёжиться ещё сильнее. Да уж. Вот тебе и соратница. Дезертирует, даже не добравшись до настоящего боя. Впрочем, лишний раз доказывает, что доверять ведьме не стоит, и если найдётся способ без ущерба для себя разорвать этот вынужденный симбиоз – то нужно будет сделать это, не задумываясь.
Дарина вместе со всеми на время отвлеклась, прислушиваясь к звукам снаружи, вернулась к своему узору на стене, торопливо завершая линии и пожирнее вычерчивая ключевые символы. Поначалу я решил, что это просто какие-то наброски, но нет – похоже, она готовит какой-то защитный контур.
– Помоги-ка мне. Воткни по углам избы – вон там, там, и вот там. Покрепче. И повыше.
Она протянула мне три узких ножа с резными костяными рукоятками, тоже сплошь изрезанные рунами и коловратами. Ещё один она оставила у себя.
Я пригляделся к артефактам. Каждый светился в магическом спектре, обладая довольно весомым зарядом эдры. Занятно. Это ведь не эмберит, а обычная кость. И при этом эдра не смешалась с материалом, не видоизменила его, а именно удерживается внутри, как в сосуде…
– Нашёл время разглядывать! – строго окликнула меня мать. – Быстрее! Времени у нас не так много.
«Ну, ма-а-а-м!».
Я вздохнул и, обогнув стол, вокруг которого тесно сгрудились осокорцы, протопал в дальний угол избы. Встав на скамью, вонзил первый клинок в верхний венец брёвен. От рукоятки в сторону Дарины тут же протянулся шлейф эдры – будто натянутая нить.
Так, теперь второй…
В руках у меня оставался последний кинжал, когда вдруг грянул Зов.
Я не чувствовал этого прежде, но сразу понял, что это оно. Это нельзя было спутать ни с чем. Что-то извне – огромное, безликое, неумолимое, как прибой – вдруг вторглось ко мне в голову, обрушилось, будто гигантский столб воды, оглушая, ослепляя, сбивая дыхание. Я, кажется, на какое-то время вообще потерял сознание, а очнувшись, не мог понять, где нахожусь.
Если этот первый удар был похож на мощную оплеуху, то последующее влияние было гораздо мягче, почти незаметным – словно лёгкое головокружение. Перед глазами всё плыло, в ушах шумело, и при этом неудержимо хотелось вырваться на воздух. Стены, казалось, вот-вот обрушатся на меня, раздавят под своим весом. А там, снаружи, можно будет вдохнуть полной грудью. Можно будет рвануть прямо в чащу, бежать, не разбирая дороги, туда, куда манит далёкий, но такой притягательный маяк.
Я осознавал, что эти мысли и побуждения навязаны извне. Но отбросить их было нелегко. И Дар Пересмешника тут не помогал – мне попросту не за что было ухватиться. Зов был непохож ни на одно из проявлений эдры, с которыми мне доводилось сталкиваться до сих пор. Я даже не видел тянущихся ко мне нитей – казалось, Зов возникает прямо внутри моей головы, засел в ней, будто заноза.
Зажмурившись, я зарычал, замотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Когда открыл глаза, ненадолго сознание прояснилось, но легче от этого не стало.
Вокруг меня бушевали тьма и хаос. Висящий на потолочной балке эмберитовый светильник в решетчатом железном плафоне на цепи раскачивался из стороны в сторону, неровно мерцая и вызывая бешеную пляску теней на стенах избы. Люди, сорвались со своих мест и беспорядочно метались, сталкиваясь друг с другом и прорываясь к выходу. Стол и лавки были опрокинуты, под сапогами хрустели осколки глиняной посуды.
Кто-то рядом оглушительно ревел, разрывая на себе рубаху, и я с ужасом увидел под тканью бугрящуюся, быстро покрывающуюся густой шерстью плоть.
Данила, младший из Колывановых! Вместо головы у него уже уродливая, разбухающая на глазах звериная башка, ладони превратились в широкие медвежьи лапы с чёрными когтями…
Демьян тоже оскалился клыками, глаза его полыхали янтарным светом. Он, обхватив сзади Нестора, пытался удержать того на месте, но тот тоже рвался из стороны в сторону, а лицо его вытягивалось на глазах, превращаясь в звериную морду.
Орали, кажется, все одновременно – рычали оборотни, отчаянно матерились осокорцы, в углу истошно голосила какая-то женщина – похоже, жена старосты. Её тонкий визг ввинчивался в мозг, будто раскалённая спица. Пахло гарью – кто-то зацепил заслонку на печи, и топка полыхала багровым зевом, с треском выплевывая раскалённые угольки прямо на доски пола.
Зов накрыл меня снова. Это было похоже на медленную пульсацию или волны прибоя – ментальное давление то резко накатывало, чуть не лишая сознания, то отступало, давая отдышаться, но при этом продолжая тянуть прочь из избы. Причём, если сопротивляться – становится ещё хуже. Я чувствовал себя рыбой, которую подсекли на крючок, и теперь любое движение загоняет острие всё глубже в плоть. Легче всего поддаться силе, тянущей тебя из воды…
В этот раз очнулся я на полу – не то сам упал, не то сшиб кто-то. По полу тянуло холодом – похоже, дверь наружу распахнута. Окружающие звуки настигли меня с запозданием, зато будто все разом и на повышенной громкости. Снова женский визг, грохот бьющейся посуды, рычание, треск ломающейся древесины. В ноздри вдруг ударил сырой железистый запах крови. Кто-то ранен?
Во рту тоже был привкус крови – губа оказалась разбита. Перед лицом в считанных сантиметрах мелькнули чьи-то сапоги – прямо надо мной сцепились два незнакомых мужика из осокорцев. Не на шутку сцепились – с мордобоем, укусами и тасканием за волосы. Я рывком вскочил, отпихнул их в сторону, огляделся…
– Нож! Но-о-ож! Богдан!!
Крик Дарины прорвался через всеобщий ор, стоящий в избе, лишь каким-то чудом. А может, это я просто умудрился его вычленить, увидев в противоположном углу саму шаманку, забравшуюся на скамью рядом с разрисованной рунами стеной.
Я вспомнил про последний нож в руке и даже увидел шлейфы эдры, тянущиеся от него к трем углам. Я ринулся к последнему углу, чтобы замкнуть контур. Пришлось пробиваться силой – находящиеся в избе люди превратились в обезумевшую толпу. И что хуже всего – часть этих людей были совсем не люди.
Данила – а это огромное мохнатое чудовище могло быть только им – как раз рванул мне наперерез, расшвыривая всех на своём пути. Меня тоже чуть не сшиб с ног, но я умудрился отскочить, и оборотень вырвался наружу, заодно чуть не сорвав дверь с петель.
Меня снова накрыло, и безудержно захотелось последовать его примеру. Ноги сами собой понесли меня к выходу, и борясь с собственным телом, я отшатнулся в сторону и рухнул на колени. Зарычал, пытаясь избавиться от засевшего в мозгу крючка. Но как, если даже лески не видно?!
А что, если…
Я сосредоточился на своём тонком теле, высматривая изменения. И обнаружил его! Крохотный, размером с монету, полупрозрачный сгусток эдры, почти сливающийся с остальным тонким телом, но сейчас выдающий себя довольно яркой пульсацией. Засел рядом с головным Узлом, запустив в него тонкие щупальца, будто насекомое.
Я безжалостно раздавил его, разложил на нейтральную эдру, и в голове тут же прояснилось – будто рубильник повернули.
Осознание происходящего тоже наступило моментально, как вспышка. Нет никакого шлейфа, тянущегося прямо к Древу. Осокорь, похоже, просто развеивает по округе что-то вроде семян или личинок, которые внедряются в мозг и потихоньку подчиняют разум носителя себе. По ночам он просто пробуждает эти семена, активирует их удалённым сигналом. И понятно, почему они лучше действуют на Одарённых – они могут подпитываться эдрой из тонкого тела, становясь ещё сильнее.
Правда, при таком раскладе защитный контур Дарины, скорее всего, не имеет смысла. Эти чёртовы семена ведь уже внутри…
Я всё же добежал до угла и, подпрыгнув, вонзил нож в стену. Заодно поделился собственной эдрой, подпитывая контур так, чтобы нити эдры, соединяющие кинжалы по углам и сложный чертёж на стене, засияли ярче, быстро опутывая стены, пол, потолок крупной сеткой.
Не помогло.
Я, похоже, остался единственным, на кого не действовал Зов. Не знаю, сколько времени прошло. Мне показалось, что всего пара минут, но судя по тому, что творилось в избе – всё-таки гораздо больше. И обезумевшие под его действием люди успели натворить бед. Похоже, то, что мы укрылись всей толпой в одной избе, сыграло злую шутку. Часть людей выбежало наружу, но кто-то серьёзно пострадал. На полу валялись без движения двое, и рядом с ними растекались, впитываясь в доски пола, тёмные пятна крови. Ещё двое были серьёзно ранены – рубахи в крови, глаза заплыли от свежих фингалов.
Хуже всего обстояли дела с Одарёнными. Младший Колыванов исчез, но оставшиеся братья сцепились между собой. Демьян и Варя, сами с трудом сохраняя остатки рассудка, пытались их растащить. Не удивлюсь, что именно оборотни и подрали кучу народу в этой свалке.
Но всё же в первую очередь я бросился не к ним. А тонкой хрупкой фигурке, стоящей чуть в стороне.
Рада стояла, широко распахнув глаза и вытянув руки перед собой, будто пытаясь оттолкнуть что-то невидимое. Ядро её Дара снова приоткрылось, будто тёмный глаз, потоки эдры хлестали наружу, закручиваясь в тугие вихри. Пока что буря только расходилась, не достигнув и четверти той мощи, что была вчера, но мелкие предметы уже вовсю летали по хате, ударяясь в стены.
Я отыскал взглядом засевшего в её голове светящегося паучка Осокоря и тоже раздавил его. Сделать это было сложнее, чем со своим – нужно было дотянуться до него, выпростав из тонкого тела вытянутый протуберанец. Так что пришлось пробиться к девушке вплотную, преодолевая давление хлещущей из неё сырой эдры.
Но стоило подавить в ней Зов, как буря почти мгновенно схлопнулась, а сама Рада, растерянно моргая, обмякла и пошатнулась. Я успел подхватить её и оттащил в угол, к Дарине. Мать тоже избавил от «жучка» – это было уже гораздо сложнее, заняло пару секунд.
Нестор вырвался-таки из лап Демьяна, но тут же рухнул на пол, рыча, завывая и беспорядочно колотя воздух конечностями. Как, впрочем, и все оставшиеся в избе – их накрыло очередной волной пульсации Зова. Но мне это сейчас было даже на руку – я поочередно фокусировался на каждом, избавляя их от засевших семян Осокоря. У некоторых его, впрочем, не оказалось. Все, кто избежал заражения, были обычными людьми – трое осокорцев и жена старосты.
Это было похоже на пробуждение от кошмара. Приходя в себя, каждый из попавших под Зов начинал озираться, в ужасе оглядывая царящий вокруг разгром, ощупывая себя, запоздало морщась от боли в ссадинах и царапинах.
Убедившись, что не пропустил никого, а освобождённые от зова люди потихоньку приходят в себя, я переключился на Аспект Исцеления и занялся ранеными. Самые серьёзные повреждения были у тех двоих, что сидели у стены – судя по следам когтей, попались под горячую руку кому-то из Колывановых.
А вот тем, что валялись на полу в лужах крови, я уже ничем не мог помочь. В одном из них я с трудом опознал старосту деревни – пол-лица ему кто-то попросту содрал, будто дряблую маску. Второй – кто-то из осокорцев, пришедших с Дариной. Грустная ирония – выжил в тайге, в самой передряге, но погиб, добравшись до безопасного места…
Жена старосты рухнула на колени над телом мужа и зарыдала. Дарина, приобняв её, попыталась отвести в сторону, но та вырывалась, так что шаманка попросту села рядом с ней, придерживая за плечи и приговаривая что-то утешительное.
И без того было тошно, но от этого плача на душе и вовсе кошки заскребли. Чем её утешить? И как доказать, что мы не виноваты в случившемся? Тем более что, если бы мы и правда не пришли в деревню сегодня – может быть, всё сложилось бы по-другому… А я притащил сюда целую семейку Детей Зверя…
Зар-раза! А ведь если бы я знал заранее, как всё это устроено, то мог бы заметить семена ещё раньше! Скорее всего, Осокорь разбрасывает их постоянно, как тополиный пух. И в этом и секрет его Зова, распространяющегося так далеко. Простирать щупальца Дара на десятки километров вокруг, отыскивая ими разумных существ и подтягивая к себе – нереально. А вот рассеивать такие вот семена, а потом, накапливая силу, посылать им импульс, заставляющий их действовать – уже гораздо эффективнее.
Эту версию стоит ещё обсудить с матерью, но я был уверен, что всё понял правильно. Догадка сформировалась мгновенно, как только я отыскал засевший во мне «жучок» и растворил его. Может, это тоже часть моего Дара, и я не просто уничтожил семя Осокоря, но заодно и расшифровал его, поглотил содержащуюся в нём информацию? Может быть…
– Где Данила?! – невнятно из-за всё ещё торчащих клыков прорычал Нестор.
Он постепенно возвращал себе человеческий облик, но давалось это будто бы с трудом – его корёжило, плоть под рубахой ходила ходуном, суставы явственно хрустели. Зрелище жутковатое, да к тому же процесс трансформации явно не безболезненный.
Илья и вовсе валялся на полу, тяжело дыша и время от времени рычал – его обращение обратно в человека шло как-то неровно, рывками. Псы окружили его, жалобно скуля и облизывая ему лицо.
Варвара, к счастью, не успела обернуться полностью – сейчас у неё разве что глаза были звериные, оранжевые со звездообразной радужкой.
– Жак! – в ужасе выдохнула она, окидывая взглядом разгромленную избу. – Жак, ты где!
– Тут! – донеслось откуда-то снизу.
Француз во время всеобщей неразберихи умудрился спрятаться в нишу под печкой, куда обычно складывают для просушки дрова. Но это его спасло. Чумазый, перепачкавшийся в саже, взъерошенный так, что курчавые волосы торчат во все стороны, как репейник. Но живой и невредимый! А самое главное – его, похоже, вообще не зацепило Зовом. Я даже специально подошёл к нему, осмотрел внимательно, похлопал по плечам.
– Да в порядке я, Богдан. Всё хорошо, – смущённо пробормотал он, заодно уворачиваясь от Вари – та, наслюнив уголок платка, пыталась очистить ему лицо от сажи.
Хм… Видно, к нему семя Осокоря не успело привязаться. А может, просто пропустило. Всё-таки Дарина права – обычные люди менее уязвимы к этой напасти.
– Данила! – снова прохрипел Нестор. Выглядел он уже вполне по-человечески, разве что лохматый, будто только что ломился через кусты. – Где он?!
– Выбежал.
– Что?! И вы отпустили?
Я не успел даже возмутиться – он, матерясь, тоже выскочил на улицу. Вернулся лишь через несколько минут – к тому времени все уже более-менее опомнились и даже начали наводить порядок. Только жена старосты так и не могла успокоиться – наоборот, кажется, причитала всё сильнее.
– За что… За что-о-о?! – сотрясаясь в рыданьях, она обводила всех невидящим взглядом, вцепившись в одежду мужа так, будто пыталась поднять его.
Нестор, ввалившись, в избу, с порога выдохнул:
– Нет его нигде! След я взял, но он слабый, к утру простынет. Надо выдвигаться прямо сейчас! Кто со мной?
– Угомонись, – устало выдохнул Демьян, опускаясь на лавку и прислоняясь затылком к бревенчатой стене. – Мы и так все знаем, куда этот след приведёт.
– И что же, ждать предлагаешь? – огрызнулся Нестор. Раздражённо оглянулся на рыдающую женщину, явно хотел огрызнуться на неё, но вдруг осёкся. Разглядел тела на полу…
– Кто это их?
Сидящие на скамье у дальней стены уцелевшие осокорцы молча глядели на него исподлобья. Они и раньше-то держались особняком, но сейчас все, кто были в доме, чётко разделились на два лагеря. Деревенские – в одном углу, а наша разношёрстная команда Одарённых с примкнувшим к ней Полиньяком – в другом.
– Кто-то из нас, – негромко отозвался Илья, массируя холку одному из своих псов и не поднимая глаз с пола. – Больше-то некому…
Нестор в ужасе взглянул на свои руки, ошалевшим взглядом обвёл избу.
– Я… ничего и не помню толком. Всё как в бреду. Сроду такого не бывало, даже когда сильно напивался…
Илья, по-прежнему не поднимая глаз, покивал. Демьян тоже сидел мрачнее тучи, стараясь не смотреть на деревенских.
– Не помню… – снова пробормотал Нестор. – Ничего не помню. Будто и не я был… Не помню!
– Ну чего заладил… – огрызнулся один из осокорцев – высокий костлявый мужик с резко очерченным, будто вырезанным из куска коры, лицом. Щеки у него были такие впалые, что сейчас, в потёмках, лицо его было похоже на череп.
– Да поймите вы – это наваждение какое-то! Не виноваты мы! – выкрикнул Нестор. – Мы никогда людям вреда не чинили. Да если б я…
– Хватит! – костлявый хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь с лавки. – Этих двоих уже не вернёшь. А кто тут виноват… Мы сами эту пакость вырастили. Теперь вот расхлёбываем.
– Это всё Зов, Кондрат, ты же понимаешь, – добавила Дарина. – И если не выкорчевать Осокорь – подобное будет повторяться.
Костлявый кивнул и, повернувшись к товарищам, что-то проговорил им вполголоса. Все они поднялись и начали прибираться в избе – подняли обратно стол, тела погибших переложили на лавки у стены, начали заметать осколки посуды и мусор.
Мы по-прежнему сидели в своём углу, подавленные и задумчивые. Дарина, запоздало вспомнив о своём защитном контуре, глядела то на вонзённые по углам кинжалы, то на расписанную рунами стену, видимо, пытаясь отыскать ошибку.
Я поделился с ней своими выводами по поводу природы Зова, и это привело её в ещё большее смятение.
– Так не должно быть… – прошептала она. – Так это не задумывалось. Он вырос во что-то большее. Если бы я только знала…
Она замолчала, поймав мрачный взгляд Демьяна. Старый вампир сидел поодаль от нас, но с его-то слухом он наверняка разобрал каждое слово.
– Ладно, теперь это уже неважно, – успокоил я её. – Но эту ошибку надо исправлять. В любом случае, ты вроде бы была права по поводу того, что к обычным людям Зов не так липнет. Может, и сработает. Как думаешь?
Дарина вздохнула, снова взглянув на свои теперь уже бесполезные чертежи на стене.
– Я уже ни в чём не уверена. Но какой у нас выбор?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?