Текст книги "Дырчатая Луна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dyrchataya-luna-127150.jpg)
Автор книги: Владислав Крапивин
Жанр: Детская фантастика, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
– Кажется, нет… – Лесь встал и посопел.
– Очень хорошо… Ну, что же теперь с тобой делать?
– В каком смысле? – сказал Лесь.
Виктор Максимович хмыкнул. Оксана Тарасовна тихонько застонала. Две молоденькие учительницы – музыки и рисования – весело переглянулись.
– А в том смысле, Носов, – охотно разъяснила директор, – что ты устроил драку, грубо нарушил дисциплину и теперь я вынуждена принять решительные меры.
– Зачем? – спросил Лесь, посопев (нос, кажется, припух).
– Затем, чтобы впредь такие безобразия не повторялись.
– Пускай не рисует, не будет и повторений, – ответствовал Лесь, ощущая полную правоту.
– Вязников, конечно, тоже виноват, – вмешалась Оксана Тарасовна. – Однако начал ты! Зачем выяснять отношения кулаками?
Лесь посопел опять и разъяснил:
– Я, собственно, головой…
– Головой ты ему попал в корпус, – уточнил Виктор Максимович. – А синяк под его глазом – несомненный след кулака.
– Да? – с интересом откликнулся Лесь. – А где он?
– Я же говорю: под глазом.
– Вязников где? Отчего со мной с одним разбираются?
– А оттого, голубчик, что твой… соперник направлен стирать со стены свое художество, – сообщила Нина Владимировна. – Не волнуйся, отвечать будете оба по справедливости.
– Это совершенно бессмысленно, – сказал Лесь с некоторым сочувствием к Вязникову. – Уголь от белой стенки не оттереть, придется закрашивать.
– С этим мы разберемся, – добавила строгости директорша. – Ты лучше скажи: с тобой что делать?
– Что хотите, – откликнулся Лесь со спокойствием плененного героя, который успел совершить задуманный подвиг.
– Чего уж тут делать-то, – заметил Виктор Максимович. – И так собственным носом поплатился человек. Можно сказать, искупил кровью.
«Музыкантша» и «художница» хихикнули и опасливо глянули на директоршу. Будто школьницы. Оксана Тарасовна (тоже еще молодая, но более опытная) сказала опять со стоном:
– Но как он будет сидеть на открытом уроке? Там мои коллеги из пединститута, речь пойдет об эстетическом воспитании, а он в таком виде…
Лесь опасливо тронул нос:
– Очень распух?
– В порядке твой нос! Но рубашка!
Лесь вспомнил, глянул себе на грудь. Мамочка! Десяток бурых пятен.
– Да-а… – тихонько вздохнул он.
– Вот тебе и да! Марш домой и переоденься. На этот урок не попадешь, но хотя бы придешь на пятый, на музыку.
Лесь бросил взгляд на «музыкантшу»:
– Я, наверно, не успею.
– Значит, будешь прогуливать да завтра. По собственной вине, – сообщила Оксана Тарасовна.
– А завтра воскресенье.
– Ты надо мной издеваешься, да?
– Отнюдь, – сказал Лесь.
– Брысь отсюда, – печально велела Оксана Тарасовна.
– Виктор Максимович, платок я выстираю и в понедельник принесу, – с достоинством проговорил Лесь.
– Буду весьма признателен.
– До свидания. – И, трогая нос, Лесь покинул учительскую.
– Вот сокровище растет, – сказала ему вслед утомленная педагогическими заботами Нина Владимировна. – Господи, скоро ли на пенсию?
– Он знаете на кого похож? – весело вмешалась «музыкантша». – На маленького бродягу-скрипача из фильма «Солнце Неаполя». Есть там такой персонаж, дитя итальянских улиц.
– Не итальянских улиц, а здешней окраины, – проворчала Нина Владимировна. – И не скрипач, а хулиган. Сорванец из Французской слободки…
– Ну, не скажите, – возразил Виктор Максимович. – Иногда сквозь сорванца проглядывает этакий… лицеист. Возьмите его эти «отчего» вместо «почему» или «отнюдь» и так далее… Кстати, дед его был знаменитый местный краевед и умелец, очень образованный человек…
– Все они образованные, – не сдалась директор, – только сладу нет. Этот Вязников – вообще профессорский сын, а что себе позволяет! Зачем он изводит Носова? Бессовестный…
– Совершенно бессовестный, – грустно согласилась Оксана Тарасовна. – Зарезал меня без ножа. Его ведь теперь тоже нельзя на урок пускать с таким синячищем! А я так на этого Вязникова надеялась. Он и отвечает всегда прекрасно, и один из всех с бабочкой пришел… Ой, Нина Владимировна, я побежала, гости уже в классе, наверное…
– Ни пуха ни пера… Знаю, знаю, куда идти… А с этим Носовым вы все-таки еще побеседуйте после пятого урока.
– Думаете, он сегодня вернется в школу? Наверняка усвистал на берег и будет купаться до обеда. Смывать горести и заботы. Ох, до чего я ему завидую…
Лейденская банка
Оксана Тарасовна была, конечно, права, домой Лесь не пошел. Он заскочил в класс, ухватил ранец и отправился к морю. Неожиданный подарок судьбы – два часа свободы – очень улучшили его настроение.
Еще больше настроение повысилось, когда в гуще сухого бурьяна Лесь нашел желтый флажок с черным кругом.
Потом Лесь побеседовал с незнакомой девочкой, но почти сразу о ней забыл. Пошел по берегу и сквозь пролом в стене пробрался на территорию Заповедника.
Здесь был тот же берег, то же море, но мир был другим. От него веяло древностью. Лесь ощущал это не только душой, но и каждой клеточкой кожи – так же, как солнечное тепло и мохнатое касание морского ветерка. Запах сладковато-горьких трав и нагретых камней тоже был запахом тысячелетней старины. Камни были остатками храмов и крепостных башен.
Лесь доверчиво растворялся в окружающей его ласковой древности. И этому чувству не мешали даже пестрые группы туристов, которые бродили среди развалин в сопровождении энергичных тетенек с мегафонами. Впрочем, туристов было немного. И к тому же Лесь знал, чувствовал, что за невидимой, но близкой гранью лежат совсем пустые Безлюдные пространства…
Лесь миновал остатки базилики с редкими колоннами из пыльно-белого мрамора. Здесь берег стал ниже, обрыв превратился в отдельные скалы, которые теперь стояли поодаль от моря. А у самой воды тянулась полоса галечника, густо заваленная желтыми, обкатанными прибоем глыбами.
На галечнике было немало купальщиков-загоральщиков и аквалангистов – несмотря на прибитое к столбу объявление, что купаться и нырять в водах Заповедника совершенно категорически запрещено и наказывается такое безобразие штрафом.
Лесь с удовольствием ступал босыми ногами по гладким голышам и пористым валунам. Поглядывал на тех, кто нежился на этом нелегальном пляже.
Два бородатых парня и девушка разложили на пестром платке всякую снедь: помидоры, копченую скумбрию, арбуз, батон. Парни, капая на бороды и блестя очками, по очереди пили пиво из блестящей заграничной банки. Лесь пригляделся. Заволновался.
Он подошел, встал на шатком камне, покачался с вежливо-выжидательным видом. На него посмотрели. Девушка была симпатичная. Парни – тоже. Этакие молодые люди «научного» вида. Лесь наклонил к плечу голову:
– Скажите, пожалуйста. Когда вы допьете пиво, банка будет вам еще нужна? Или нет?
– А тебе зачем? Для коллекции? – понимающе спросил парень, чья борода была с рыжим отливом.
А девушка сморщила облупленный носик:
– Это противно, когда дети собирают пивные банки.
– Мне не для коллекции. – Лесь давно уже знал, что отсутствие хитрости (если только без нее можно обойтись) очень помогает в общении с людьми. – Для научного опыта. Хочу сделать энергонакопитель.
– Что-что? – это уже все трое, с веселым любопытством.
Лесь терпеливо объяснил:
– Накопитель энергии. Вы, может быть, слышали, что бывают такие особые банки, называются «лейденские». В них можно накапливать электричество. А здесь вот тоже написано: «Город Лейден». Я такую давно ищу… – Лесь присел на корточки, пальцем коснулся золотистой жести.
Парни и девушка переглянулись. Рыжеватый хохотнул, но поперхнулся и объяснил с излишней серьезностью:
– В твоих словах немало логики. Но, видишь ли, «лейденская банка» кое-чем отличается от пивной. Это прообраз нынешних конденсаторов, в ней особое устройство и…
– Я знаю! Но ведь и ваша банка – лейденская. Из Лейдена! Название тоже кое-что значит!
Они опять переглянулись, покусали губы. Парень с бородкой цвета пакли сказал девушке:
– Светочка, это проблема для тебя, ты филолог… – Потом повернулся к Лесю: – Ты, видимо, исходишь из евангельской формулы «В начале было слово»?
– В известной степени, – согласился Лесь.
– Гм… И ты уверен, что с помощью слова можно изменить суть предмета? То есть одну вещь превратить в другую?
– В известной степени…
Девушка села прямо, поправила голубенький мини-купальник и прошептала:
– Уникальный ребенок.
Тот, что с бородкой-паклей, воздвигнул на лоб очки.
– Следовательно, юноша, вы утверждаете, что если мы этот участок суши, на котором находимся, назовем Берегом Слоновой Кости, то можем оказаться в Африке?
– В известной степени, – ввернул рыжеватый, но опять поперхнулся. Под взглядом Светочки.
Лесь вполне убежденно объяснил:
– В каких-то случаях может случиться и это…
Светочка отобрала у рыжеватого банку, вытряхнула в себя остатки пива и протянула посуду Лесю. Он сказал искренне:
– Большое вам спасибо.
– Пожалуйста… А зачем у тебя нитка на пальце?
– Для колдовства. Это особая нитка… Кстати, вы не знаете, как называется этот палец? Вот этот – большой, этот – средний, а вот этот?
– М-м-мм… – сказала девушка и глянула на парней.
Те зачесали бороды.
– Эх вы, бакалавры, – укорила их Светочка. – Один ребенок за минуту озадачил вас массой проблем.
– Мы глубоко осознаём свое невежество, – покаялся рыжеватый.
А его приятель спросил серьезно:
– Энергонакопитель, надеюсь, послужит добрым делам?
– Да. Для других он не приспособлен.
После этого Лесь еще раз сказал «спасибо» и опять зашагал по камням. Шел неторопливо и успел услышать обрывок разговора: «Любопытное дитя. И взгляд какой-то особый…» – это Светочка. «А ну-ка, скажем хором: „Здесь Берег Слоновой Кости“… – это рыжеватый. „Ты с ума сошел! Там жара и пустыня!“ – это опять девушка. Она, без сомнения, самая умная из троих.
А банка была замечательная! Золотистая, с рыцарским замком, с узорчатыми буквами, которые называются «готические». С маленьким словом «Leiden» у ободка. Та самая, нужная!
Лесь даже испытал что-то вроде благодарности к Вязникову. Из-за него ведь его, Леся, отправили с уроков. Не случись этого, не было бы и банки!
Посреди каменистой, окруженной зарослями дрока площадки подымалась мраморная колонна. Невысокая, с темными прожилками, с квадратной капителью, на которой угадывался выпуклый крест. Когда-то она вместе с другими колоннами подпирала церковный свод, а сейчас одиноко стояла на остатках фундамента.
Чтобы не было колонне так одиноко, студенты-археологи придумали для нее работу. Из оранжевых черепков от старинных горшков и амфор они выложили большой круг и цифры – получились солнечные часы, и тень от колонны стала стрелкой.
Лесь успел вовремя. Тень правым краем почти подобралась к двенадцати. Еще самую чуточку… Лесь дождался и глянул вдоль темной полосы – на число «12», а потом дальше. Впереди поднимался двухметровый каменный гребень – остатки стены внутренней цитадели. К нему были привалены плиты известняка. Между известняком и каменной кладкой – никакого просвета. Но никакого – это если просто так смотреть. А если точно в полдень, видна между плитой и стеной черная щель. Такая, чтобы как раз протиснуться мальчишке. Главное – успеть.
Лесь промчался через солнечный циферблат и, цепляясь ранцем, толкнул себя в тесное пространство.
Он обнаружил этот проход еще в июне. И понял, что сделал настоящее открытие. Правда, загадку прохода Лесь до конца не разгадал до сих пор, ну да ладно! Главное, что проход есть. И что он ведет в его, Леся, бухту.
С минуту Лесь шагал, касаясь локтями и ранцем высоких стен, от которых веяло нездешней прохладой. Солнце сюда не проникало. Высоко вверху, в щели, небо синело чисто и резко. Камни порой загромождали тропинку. Потом тропинка превратилась в узкую, с неровными ступенями лестницу. Она делала резкие повороты. И наконец вывела на крошечный галечный пляж.
Здесь было совершенно пусто. Крутые зубчатые скалы обступали пляж, вдавались с двух сторон в море и образовывали очень маленькую, зажатую в обрывах бухту.
Лесь называл ее «Бухта, О Которой Никто Не Знает».
Одиночество ничуть не пугало. Лесь ощущал радостную свободу. Это был его собственный мир. Ни один человек не мог сюда попасть, Лесь давно в этом убедился.
Солнце почти отвесно светило сквозь нависшие скальные зубцы, нагревало гальку и камни. Среди беспорядочных каменных обломков лежала чуть наклонная ровная глыба – настоящий лежак шириною метра полтора. Теплый, как печь.
Лесь посидел на глыбе, отдыхая, улыбнулся своей бухте, своему морю, которое виднелось среди скал и тоже было пустым – до горизонта.
Посидев, он вошел по колено в море, набрал воды в «лейденскую» банку, прополоскал ее. Это чтобы лучу, пойманному в накопитель, не было противно от пивного запаха.
Затем Лесь сбросил с себя все, что еще на нем было, – никто же не видит. Забрался на камень, обмываемый мелкой волной. И бултыхнулся в воду, ушел в нее с головой.
Он безбоязненно отдался ласковому морю. Оно качало его в зеленоватой глубине, щекотало солеными мурашками.
Лесь понырял с открытыми глазами. Раздвинул груду водорослей и пугнул обросшего ракушками краба-великана. Погнался за стайкой крошечных ставрид. Осторожно тронул мягкую макушку медузы. Посмотрел сквозь волнистую поверхность на солнце. Оно – жидкое, сверкающее – качалось на волнах, растекалось.
Лесь всплыл, тоже закачался на волнах, лежа на спине.
Непрошеная гостья
Наконец, Лесь ощутил озноб – сигнал, что пора вылезать из воды. И решил окунуться напоследок. Подождал волну, ушел под нее головой, сделал в глубине кульбит, встал на камни по грудь в воде, обернулся к берегу… И буквально обалдел.
На берегу стояла девочка.
Та самая, с которой он недавно спорил о сигнальном флаге. В красных гольфах, в коричневом платьице с черным передником. Круглолицая, с темными кудряшками, перехваченными красной пластмассовой скобкой. С малиновым ранцем за плечами. Она стояла неподвижно, скованно как-то, и смотрела на Леся.
Звонким от возмущения голосом Лесь крикнул:
– Чего тебе здесь надо?
Она склонила к плечу голову и сказала независимо:
– Как чего? Где хочу, там гуляю.
Лесь мигом ощутил, что независимость эта напускная и девчонка побаивается. Но не смягчился. Потому что был в дурацком положении. Потребовал:
– Иди отсюда.
И тут же понял, что идти ей теперь некуда.
Девчонка сделала еще более независимое лицо:
– Чего ты раскомандовался? Ты хозяин тут, что ли?
– Конечно, хозяин, – сказал он убежденно.
В этот миг поднялась сзади волна, залила Леся до ушей. Чтобы устоять, он вцепился в края глубокой впадины на скале, что была рядом. Вода отошла и открыла Леся по пояс. Еще бы чуть-чуть, и…
– Отвернись, – хмуро велел он. – Мне надо выходить.
– Ну и выходи. Разве я тебя держу?
Видимо, она не понимала. Наверно, пробралась сюда, когда он был уже в воде. И что на песке валяется вся-вся его одежда, она не заметила.
А может, все поняла и решила его подразнить?
Волна опять залила Лесю уши и отошла.
– Русским языком объясняю тебе, дура: отвернись!
Лесь понимал, что очередная волна может откатиться дальше других. И тогда что? Съежиться в нелепой позе на корточках или трусливо сигать в глубину?
Девчонка не двигалась, а лицо ее, кажется, стало насмешливым.
Ах, так?.. В конце концов Лесь и правда был здесь хозяин. Все равно что дома. Больно ему надо дрожать из-за глупой девчонки! Думает, что испугался, да?
Лесь дождался, когда волна подтолкнула его в спину, и прыгнул на длинный выступ скалы. И, ловкий, независимый, пошел по выступу к берегу. Глядя прямо на незваную гостью.
Она мигнула, отвернулась:
– Вот дурак…
– Сама… – отозвался Лесь. Подошел к брошенной на песок одежде, натянул плавки. Все это с подчеркнутой неторопливостью, потому что вести себя иначе было бы теперь глупо. Прошагал к нагретому каменному лежаку и с удовольствием растянулся на нем. Ощутил, как солнце навалилось на озябшее тело мягким жаром.
Девочка мельком, боязливо оглянулась. Заметила, что из-за камня видны теперь только плечи и мокрая голова, и тогда глянула смелее. Повернулась.
С полминуты они смотрели друг на друга. Лесь – насмешливо, девочка – пряча за сердитостью смущение и виноватость. Она ковырнула сандалеткой песок.
– Ты какой-то… совершенно нахальный…
– Да? А по-моему, это ты нахальная. И шпионка.
– Я?! Шпионка?! Как тебе не стыдно!
– А тебе не стыдно? Увязалась за мной, выследила… Иначе как бы ты сюда попала?
– Да я это место давным-давно знаю! Тыщу раз тут была.
– Эту бухту не знает никто, кроме меня, – объяснил Лесь уже несердито. – Ты же видишь, тут лишь мы с тобой. Ты пробралась сюда следом, в ту же минуту, что и я. А одна ни за что не нашла бы дорогу.
Девочка сказала неуверенно:
– Вот и неправда. Я знаю дорогу.
– Если знаешь – выберись отсюда без меня, – добродушно посоветовал Лесь.
– Ну и пожалуйста! – Она дернула спиной с малиновым ранцем. Пошла к ступенькам у щели-выхода. Проходя мимо Леся, демонстративно отвернулась, хотя сейчас это было уже ни к чему. Поднялась на каменное «крылечко», исчезла в щели.
Лесь быстро сел, обнял коленки и стал ждать со снисходительным интересом. Вместо прохода с крутой тропинкой девчонка скоро увидит сомкнувшиеся скалы – словно каменный великан свел вместе ладони. И никуда не денется, вернется.
Так и случилось. Девчонка опять появилась на ступенях. Растерянная и насупленная. Ушла на прежнее место. Оглянулась на Леся, который вновь улёгся на камень животом.
– Ну как? – спросил он с капелькой торжества.
Она потупилась и вполголоса сказала:
– Ты колдун, что ли?
Лесь без хитрости объяснил:
– Здесь мое колдовство ни при чем. Это место такое.
– И никак теперь не выбраться?
– Без меня никак, – усмехнулся Лесь.
– А ты… меня выведешь?
– Вот смешная, – сказал он как маленькой. – Брошу, что ли? На съедение крабам?
– Тогда хорошо… А. скоро пойдем? Мне домой надо.
– Вот погреюсь еще минут пять, потом окунусь напоследок, обсохну, и тогда уж…
Девочка покладисто кивнула:
– Купайся, я подожду.
Она села на корточки, стала из ладони в ладонь пересыпать мелкую гальку.
– Носов…
– Что?
– Ты не думай, я никому не скажу про это место.
Он засмеялся:
– Да говори кому хочешь. Без меня его все равно никто не найдет. А я теперь буду ходить с оглядкой.
– Ты не бойся, я за тобой больше сладить не стану, – сказала она еле слышно.
Лесь промолчал. Не знал, как ответить, чтобы не обидно. А обижать бестолковую девчонку почему-то не хотелось.
Она опять перебросила камешки из ладони в ладонь:
– А здесь правда никто-никто не может появиться?
– Я же сказал.
– Тогда понятно… – Она чуть улыбнулась.
– Что тебе понятно?
– Почему ты так храбро тут купаешься… без ничего…
Лесь понял, что ей все еще неловко. И сам опять малость смутился. И сердито объяснил:
– Я купаюсь так, потому что как раз боюсь.
– Чего?
– Если дома заметят, что плавки влажные, сразу воспитание: «Ах, ты снова бегал на пляж после уроков! Без спросу!»
Девочка посмотрела веселее, чем прежде.
– В точности как у меня! Мне тоже не велят без спросу! А начнешь отпрашиваться – сразу охи да ахи! «Нельзя одной, утонешь, захлебнешься!» А иногда так хочется окунуться… Тебе хорошо, такое тайное место…
– Ну, так пользуйся случаем, – великодушно сказал Лесь. – Сейчас-то ты не одна к тому же. Совесть твоя будет чиста…
Девочка поежилась:
– У меня купальника нет…
– Пфы! Ты же еще плоская, как сушеная тарань, – от души успокоил ее Лесь. – В твоем возрасте девчонки сплошь в одних плавках купаются, как пацаны.
Лесь думал, она рассердится хотя бы для вида. Но девочка отозвалась все так же нерешительно:
– Ничего подобного. Нам в бассейне всем всегда велят в купальниках…
– Здесь же не бассейн, воспитательниц нету. А я смотреть на тебя не буду, не бойся…
– Подумаешь, – сказала она с жалобной храбростью. – Я и не боюсь.
Конечно, Гайка соврала, на самом деле она боялась. Однако искупаться хотелось ей отчаянно: изжарилась она в своем шерстяном платье с глухим воротником. Но не только в этом дело. Была еще вина перед Носовым.
Если бы Гайка сразу поняла, почему он тогда, из воды, кричал ей «отвернись», она бы не только отвернулась, а глаза бы зажмурила и уши заткнула. Но у нее в ту минуту словно заскок в мозгах случился: смотрит и ничего не понимает. Да еще глупое упрямство взыграло! Теперь, когда все так получилось, Гайка терзалась в душе. Дура бессовестная! Называется, подружилась с человеком!
Как же теперь оправдаться перед Носовым?
Может, если она сейчас послушается его, искупается, он перестанет на нее обижаться. Ведь она докажет, что доверилась ему полностью. И получится, что между ними есть уже какая-то ниточка. («Желтая нитка», – мелькнуло у нее…) И тогда, значит, эта бухта вроде бы и ее, Гайкина, тоже. Немножко…
Конечно, так рассудительно Гайка не думала (мысли прыгали и были отрывочными), но чувствовала именно это.
– Ты только все-таки отвернись, ладно?
– Пожалуйста.
Гайка зашла за камень, скрывший ее по пояс. Покосилась на Носова. Тот лежал головой на согнутом локте, будто спал! Гайка присела, торопливо стянула с себя все, кроме красных мальчишечьих плавок, опять глянула на дремлющего Носова. Видна была только белая лохматая макушка. Гайка вдруг совершенно неожиданно для себя показала этой макушке язык. Тут же испугалась и неловко добежала по твердым голышам до воды. Опасливо, но торопливо стала входить в нее, держась за выступ скалы.
Она погрузилась по пояс, почти перестала бояться и тихонько взвизгнула от радостной прохлады, когда волна подкатила до груди. И тут услыхала:
– Часы-то сними, растяпа.
Носов, приподнявшись, глядел с камня.
– Ой!.. – Часики тикали на запястье. Но Гайка испугалась не за них. – Обещал, что не будешь смотреть!
– Во-первых, я случайно. Во-вторых, ты уже в воде. А если бы я не заметил, прощай часики. Вот тогда уж точно досталось бы тебе дома.
Да, это он правильно.
– Иди сними… – И он опять лег головой на локоть.
Гайка вдруг рассердилась на себя и на свой глупый страх. Решительно вылезла из воды и положила часики на камень. И вернулась к нестрашным пологим волнам.
Эти волны приняли Гайку, качнули, сняли с донных камней. Она взвизгнула опять, забултыхалась. Но она не боялась. В такой ласковой воде невозможно было утонуть. Гайка окунулась с головой, совсем уже позабыв про смущение и про Носова. Потом нащупала камни ступнями и встала, держась за скальный уступ. Глубина была по грудь. А порой волна подкатывала под самый подбородок, плескала в глаза и уши. Гайка смеялась, подпрыгивала… И вдруг левой ступней не попала на камень.
Нога угодила в щель.
Гайка дернула ногу. Каменный капкан держал ее.
Сперва Гайка не испугалась. Дернула сильнее. Ой, больно…
Гайка вспомнила про тропического моллюска-великана, о котором рассказывал папа. Называется тридакна. Если в раковину попадает нога или рука купальщика, створки сжимаются, и… Сила у тридакны громадная, вес чуть не полтонны. А тут наступает прилив, вот вода уже у самого рта…
И, словно все это по правде, – коварная тридакна и прилив – накатившая волна плеснула Гайке горечью в рот. «Мама!» – хотела крикнуть Гайка, но закашлялась. А новый горько-соленый накат укрыл ее с головой. Когда волна отошла, Гайка была уже чуть не без памяти от страха. Забила по воде руками, беспомощно рванулась и сквозь ужас и кашель закричала отчаянно:
– Но-осов!!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?