Книга: Журавленок и молнии - Владислав Крапивин

Впрочем, не совсем обычного, надо честно это признать. Журка обладает обостренном чувством справедливости и принципиальности. С возрастом начинаешь понимать, что в реальной жизни ему придется крайне сложно. Но будь таких людей побольше, мир бы стал куда лучше — это тоже понятно. В общем, герой получился у автора интересный, очень характерный, да и вообще примечательный. Следить за ним — одно удовольствие и каждое событие в его жизни вызывает сильный отклик. Предательства, проблемы, переживания и радости. Мне кажется, что это один из самых запоминающихся героев у этого автора. Не хочется с ним расставаться, и когда ты читаешь книгу, то с ужасом смотришь, как история приближается к своему концу.

Вообще эту книгу я бы назвал одной из самых сильных у автора. Даже странно, что обычно её забывают назвать в списке «знаменитые книги Крапивина». Похоже, что в первую очередь люди вспоминают Крапивина-фантаста, потом вспоминают про эпичные книги (по моей классификации), уж потом идут книги без «эпика». Но книга эта заслуживает прочтения, даже сейчас. Чувствуется, что к ней Крапивин подошел уже подготовленным, с кучей волнующих его вопросов, с наработанным стилем и целой картотекой необычных героев.

Кстати, о них. Опять же, как и в так поразившей меня «Островах и капитанах», тут нет четкого определения «плохого» героя. Практически каждого из «противников» Журки можно оправдать. Взрослый парень Капрал, который сколотил свою банду, заставлявшую Горьку украсть бутылку? Отец Журки, продавший его книгу? Режиссер, снявший историю про отца Ирины? У каждого из них есть свои причины поступить так или иначе. Не всегда правильные, не всегда подпадающие под определение принципами Журки, но причины, которые можно понять. Даже у отца Горьки, если постараться и поиграть в «адвоката дьявола» можно найти какие-то причины. В «Островах и капитанах» же, Егор смог же простить своего отца за подобное же (и даже более жестокое) повединие.

Тут, кстати, выползает такая проблема, что взрослым читать эту книгу сложнее, чем детям. Я читал её и в детстве и перечитывал сейчас, уже во взрослом возрасте. И, как и в случае «Мальчика со шпагой», я крайне сложно переживаю вот этот максимализм героя. То, как он отказывается сниматься, например. Да, я вижу, как работает напутствие деда, как он следует своему принципу, но в душе у меня живет вбитое туда взрослыми понимание, что своим поступком он доставляет кучу неприятностей всем окружающим. Учителям, работникам телевиденья, организаторам. И вот эта дуалистичность в подобные моменты портит мне настроение, как будто ты понимаешь героя, и одновременно обвиняешь его.

Прошло уже около сорока лет с момента написания этой книги, но она все еще остается актуальной, все еще заставляет задуматься о тех, кого мы обычно не замечаем — о детях вокруг. Все их заботы и проблемы с недосягаемого расстояния возраста кажутся такими мелкими и незначительными. Но стоит присмотреться, то понимаешь, насколько они огромны для них самих. Как одна проданная книга способна разрушить все доверие, которое копилось годами. Или как горько потерять друга, пусть и нашел ты его несколько месяцев назад (пфы, какой же он тебе друг?). И от этого иногда становится жутковато. Как сказал Горька: «что хотят с нами, то и делают. Захотели — погладили, захотели — пинка дали». И что большинство взрослых этого просто не понимают. Надеюсь, что я все-таки смогу это понимание удерживать как можно дольше.

Зато практически всё остальное место и внимание, отведённое автором романтикам, занимает главный герой романа, Юрик Журавин, человек одиннадцати лет от роду, однако уже имеющий, а главное, воспитывающий в себе, принципы и характер. Причём и то и другое не понарошечное пацанёнское, а вполне взрослое и ответственное, а порой отчаянно-мужественное.

При всём при том Юрик-Журка выведен Владиславом Крапивиным не как человек безошибочный и героический, а как совсем обыкновенный городской мальчишка, совершающий и ошибки и попадающий в неприятности, и иногда трусящий чего-то, и злящийся — разный, какими и бывают настоящие не книжные мальчишки одиннадцати лет. Да только вот возраст этот — 10-12 лет, у мальчишек самый рыцарско-благородный, и если попадётся на пути хороший и мудрый человек, то непременно получится из такого мальчишки настоящий человек.

И тут мы уже переходим ко втором смысловому слою повествования, в который автор как раз поместил размышления об ответственности взрослых за судьбы ребят — и родителей, и учителей, и родителей их друзей, и просто встречающихся на детском пути самых разных взрослых. И выведенные в романе образы взрослых и рельефны, и жизненно-правдоподобны, и вместе с тем чётко функциональны, а все проблемы отношений между подростками и взрослыми Крапивиным максимально возможно обострены — максимально с тем ограничением, чтобы повествование не превратилось в кукольный спектакль. И как мне кажется, всё у Крапивина получилось замечательно (кто бы в этом сомневался) и все перипетии жизненно-книжных ситуаций привели читателя (любого возраста) в ту точку, куда и хотел их привести Крапивин.

Магия воздействия книг Крапивина необыкновенна, и по прочтении такого романа непременно примеряешь все описанные ситуации к себе и к своим отношениям сначала с собственными детьми, а теперь уже и с внуками, которые как раз находятся именно в этом самом любимом крапивинском возрасте — 11 и 13 лет… Век живи, век учись.

Вторая прочитанная у автора книга и второй же раз прямое попадание в любимое. И даже не могу сказать, что мне сильно обидно, что я не познакомилась с творчеством Крапивина в детстве, да эта была бы любовь, но это и сейчас любовь, потому что пишет он не только для детей, такие произведения можно читать в любом возрасте и находить о чем задуматься после прочтения. Если честно, о таких книгах мне рассказывать сложно, и тому несколько причин. Во-первых, тут как такового нет особого сюжета, обычная жизнь советского школьника 11 лет, буквально год из его жизни, но сколько же событий вместит он за себя! Сколько принесет радостей: новые друзья, новые увлечения и сколько же бед, что как молнии врываются в жизнь человека, неважно взрослого или еще совсем юного, бьют они без оглядки на нежный возраст. Будут тут и трагедии, от которых не в силах отмахнутся даже взрослые, умудренные жизненным опытом, такие как, например, гибель близкого человека. Будут и те, про которые все те же многоопытные и многомудрые лишь презрительно скажут, разве ж это беда, ну подумаешь, соврали родители (они ж хотели как лучше), ну подумаешь несправедливо наказали (с кем не бывает, вон соседского паренька отец через день ремнем учит и ничего), ну подумаешь беда... И хочется взять этих взрослых и умных и хорошенько там об стеночку приложить, чтоб в голове хоть чуть-чуть прочистилось!

Вообще, чем старше становлюсь, тем сильнее убеждаюсь, что возраст не дает очень многим ну абсолютно ничего, никакой мудрости, никакого опыта, зато вот это я же взрослый, мне лучше знать как универсальная отговорка по типу яжмать, когда больше сказать нечего. Знаете, кто-то и в 16 соображает, а кто-то и в 45 полный долбодятел. Во-вторых, мне всегда сложно говорить о книгах, которые сильно зацепили и запали в душу, когда герои стали живыми и родными и переживаешь за них больше чем за, например, творящийся сейчас в мире дурдом. Тот случай, когда не хочется даже особо обсуждать, чтоб только не услышать ничего плохого, у самой то полный восторг, такие книги я проживаю и переживаю где-то очень внутри и с неохотой облекаю мысли в какую-либо форму для других. Замечательная книга, за внешней простотой в ней столько всего! Я бы такие в обязательную школьную программу включала, но не все учителя меня поддержат, я бы такие заставляла читать всех у кого есть дети, но вот опять же далеко не все родители оценят, а очень жаль, ведь после прочтения так хочется защитить всех этих юных существ, так хочется, чтобы о несправедливости и горе они узнавали из книг и фильмов, а не на собственном опыте! Тут меня кстати сильно выморозила мама главного героя журавленка Журки, которая, пытаясь утешить его (его ли?), говорит о том, что мол зато теперь ты знаешь, что в мире есть горе и беды. Ноу комментс...

И снова вот оно, то ощущение, когда пишу-пишу, а чувствую, что вообще ничего не сказала. Не рассказала о чудесных героях, не рассказала о конфликте отцов и детей, учеников и учителей, о том, как порой легко, как бумажную куклу можно смять и сломать хрупкую душу ребенка, и даже не упомянула о так пришедшейся мне по вкусу неоднозначности, очень люблю, когда автор не рисует мир в черно-белых тонах, отмахиваясь, мол это ж для детей, так и надо. Нет, не надо и Крапивин это доказывает, показывая ненавязчиво, но так живо и ясно, что за плохим поступком может скрываться просто запутавшийся ребенок, а не злостный хулиган; что отпетый хулиган, который явно закончит в спецучреждении, может проявить и жалость, и благородство, а близкие, любящие и родные могут обидеть, отстаивая свою правду, не задумываясь о том, что творят; что порой без родителей лучше чем с ними... Честная книга, глубокая, важная, я очень рада, что она попала мне в руки и не важно, что на ней написано для такого-то школьного возраста, а я из него вышла уже страшно посчитать сколько лет назад.

— Оправдывал? — Горька усмехнулся. — Я просто объяснил. И про него, и про себя. — Не трогай ты его, он сейчас беззащитный. — Мы все беззащитные, — откликнулся Горька. — Почему? — удивился Журка. — А нет, что ли? Что хотят с нами, то и делают. Захотели — погладили, захотели — пинка дали...

До сих пор боюсь, что в Журавлёнка попадёт молния...