Читать книгу "Бей врага в его логове! Русский десант в Америку"

Глава 3. Допрос мёртвого человека. Остановка в пути

Мы все во что-нибудь не доиграли.

О. Арефьева

Ближайшее будущее. Начало 2020-х гг. Куба. Район Матансаса. Конец весны

– Меняем курс, – сказала Мадам Подпол, подсев ко мне поближе. Я еле-еле расслышал её сквозь гул и свист двигателей. Мы уже несколько часов летели в постепенно становящейся привычной для нас грузовой кабине Ил-76, и конечной точкой маршрута была та самая Канада. Как говорится, получите и распишитесь.

– На что меняем? Я лично – тильки на сало! – высказался я и поинтересовался: – И с чего это вдруг, позвольте полюбопытствовать?

– Всё шутишь, майор? Поразительно, что из тебя, несмотря на то что ты упорно корчишь из себя тупого политрука, постоянно, раз за разом, вылезает умный человек…

– Не умный я, выёживаюсь просто. Да и на фоне идиотов порой смотрюсь неплохо. Или это был комплимент?

– Ну, типа того. А курс мы меняем потому, что у нас образовалось одно важное и очень срочное дело на Кубе.

– Ну ни х… в смысле, ничего себе, – сказал я, в сотый раз за этот полёт разглядывая полутёмные внутренности грузового отсека «ила», заполненные каким-то, по виду явно медицинским, оборудованием и моими подчинёнными (в этот раз кроме меня в команду входили Тупикова, Симонов, Пижамкина и сержанты Хамретдинов, Продажный, Алалыкин, Проявко, Итенберг, Киквидзе, Мамонтов и Георгиев), которые по большей части дрыхли, ну или упорно делали вид, что дрыхнут.

– Ну и на фига ж нам сдался этот Остров свободы? Как говорится, где та Куба и где Канада? По-моему, разница всё-таки есть, поскольку от Кубы до ближайшей канадской территории всего-то пара тысяч вёрст – крюк выходит тот ещё. За чей счёт банкет, в смысле, казённый керосин? Ведь у нас по-прежнему принято любить Родину в соответствии с чьим-то бизнес-планом и за лишние траты потом могут спросить, и очень сурово.

– Надо, майор, надо, – сказала неистовая Данка, одёргивая узкий пиджачок (на сей раз она, слегка изменив своей привычке, вырядилась в тёмный брючный костюм). – Кроме нас, некому, и за керосин ты не беспокойся, с высоким начальством всё давно оговорено.

– Это у нашего героического десанта такой девиз, никто, мол, кроме них. А мы не ВДВ и затычку к каждой бочке из себя не изображаем. У нас девиз другой, ты его, по-моему, ещё в Сербии слышала. Лучше объясни толком, в чём дело?

– В том самом. Напряги извилины и вспомни нашу крайнюю встречу у побережья Каспия и наш разговор потом.

– В смысле – про живые мины и прочие поганые сюрпризы? И что с того?

– Похоже, мы их наконец смогли выманить.

– Кого это «их»?

– Ты хоть передо мной-то дурачком не прикидывайся. Американцев, понятное дело, с их «универсальными солдатами».

– Ну-у, и на что же это они, интересно, клюнули?

– Даже не спрашивай, чего это стоило нашим спецслужбам.

– А я и не спрашиваю. Небось пару железнодорожных вагонов с консервами посулили, но не факт, что отдали. Нынешние мальчиши-плохиши – они такие, за одну банку варенья и корзину печенья не продадутся. Вот только все плохиши обычно напрочь забывают, что сильно много консервов на себе не унесёшь и вообще не факт, что тебя при такой передаче продовольствия отпустят живым, даже если ты придёшь за обещанным не один, а с вооружёнными друзьями-подельниками…

– Не в консервах дело. Важно другое – кубинцы с нашей помощью раскрыли очередную американскую агентурную сеть на своём острове, кое-кого сумели перевербовать и через них слили информацию о том, что на побережье между Гаваной и Матансасом русские ставят станцию радиоэлектронной разведки нового поколения.

– А с чего ты решила, что это именно они?

– Хотя бы потому, что у них такие же кодовые позывные, как у тех, с кем вы подрались в Анголе.

– Не фига себе «подрались»! У меня до сих пор, как вспомню, поджилки трясутся и приходит осознание того, что наша жизнь подобна лестнице в курятнике – короткая и вся в говне… Нет, коды – это, конечно, хорошо, но это ещё не всё. Вдруг твои шпиёны чего-то недодумали или недоразведали? Вот вылезет из моря какая-нибудь боевая многоножка, из тех, что вдруг перестали тебя интересовать, и выйдут тогда нам всем одни сплошные ящики с крышкой, без разницы – фанерные или цинковые…

– Ответственные лица с самого верха уверили меня в том, что это именно они.

– А чего тогда именно мы-то? Я понимаю, что сейчас любая армия в мире – ржавая и старая машина без обратного хода, но что, барбудо их сами повязать не могут? Про кое-какие уязвимые места противника их вполне можно просветить, пусть сами и дрючатся…

– Не пойдёт. Нам нельзя никого лишнего в это вовлекать. А тут всё очень удачно совпало, и мы как раз успеем. Экипаж уже передал, что из-за технических неполадок мы сядем на Кубе, а максимум через сутки или двое, якобы после их устранения, стартуем по назначению.

– А канадцы поверят?

– А куда они денутся? Большая часть наших людей и оборудования всё равно там, у них. Бактериологи уже разворачиваются…

– Ну ладно, коли так, а твоя Дегтярёва, кстати говоря, в курсе?

Однорукая (точнее сказать, левая рука у неё была, а вот кисти этой самой руки не было) майорша летела вместе с нами, этим же бортом. Только они с Мадам Подпол сидели отдельно от нас, в отсеке за кабиной пилотов, где было несколько пассажирских сидений. Бизнес-класс, мля…

– Естественно…

Называется, страшноватые сны начинают сбываться. Видно, совсем недаром мне когда-то (не так уж давно, кстати) снился Карибский кризис. Практически сон в руку…

– Какие ещё будут пожелания у благородной донны? – спросил я. – Травку, понюшку, девочку?

– Да иди ты, майор. Сообщи личному составу. Это пока всё. Я у пилотов. – И неистовая Данка ушла, цепляясь каблуками туфель за гофр и прочие неровности настила грузовой кабины «ила».

– Буди товарищей командиров, – ткнул я локтем в бок Рустика. Тот, как и положено «атаманову адъютанту», дремал рядом со мной и, наверное, слышал всё или почти всё.

– А чего такое? – удивился тот.

– Ты же слышал – рулим в несколько другую сторону. Давай, буди, потом всё объясню…

Через пару минут вокруг меня уже сидел в полном составе наш доблестный «офицерский корпус» – Тупикова, Симонов и Пижамкина. В этот раз я опять брал с собой только добровольцев, но из бригадных офицеров особо никто в Канаду и не рвался (они у нас по большей части люди семейные и целостностью своей башки привыкли дорожить). Разве что вечный старлей Г.В. Старшой проявил поначалу интерес к мероприятию. Но поскольку он с Мадам Подпол и её закидонами раньше не сталкивался, а также человек, по жизни неуправляемый и временами сильно поддающий, командование его кандидатуру отклонило.

– Значит, так, орлы-орденоносцы, – сказал я. – На Кубе кто-нибудь из вас бывал?

– Откуда? – выразила общее удивление Машка Тупикова. – Только Турция да Египет в детстве…

– А я маленькая в Италии, Хорватии и Черногории была, – добавила Светка Пижамкина, чем спровоцировала недовольный Машкин взгляд.

Симонов ничего не сказал – видать, как и я, простой парень с рабочей окраины (как говорили, композитор – урод в семье сталеваров) и по заграницам, когда ещё можно было, больно-то не раскатывал.

– Понятно. В общем, получен категорический приказ начальства. Мы меняем курс и приземляемся на Кубе. Ненадолго. Но нам предстоит не экскурсия по пляжам Варадеро, а серьёзная работа со стрельбой. Конкретную задачу нам обещали поставить по прибытии на место. В общем, примерно объясните личному составу, что и как, чтобы потом не было дурацких лишних удивлений и расспросов… Задача ясна?

– Так точно! – ответила, я так понял, опять-таки за всех Машка.

В общем, когда через пару часов мы сели в Гаване, личный состав был к этому морально уже вполне готов. За бортом «ила» стояла глубокая ночь, аэродромные прожектора горели чрез один, и рассмотреть что-то вокруг нас было сложно. Хотя это раньше здесь можно было посмотреть на сотню-другую тысяч бикини, но сейчас – навряд ли…

Длинное двухэтажное здание местного аэропорта, увенчанное по центру какой-то хитрой многоугольной конструкцией, было затемнено, даже большие буквы JOSE MARTI–LA HABANA над входом не горели. Экономят энергию, как и везде сейчас…

Мы выгрузили снарягу и личное оружие, после чего неспешно потопали по давно не чиненной бетонке в один из ближних ангаров, где в синеватом свете технических ламп, на фоне пары древних Миг-23УБ (они у них что, ещё летают?!), за которыми просматривались не менее древние зачехлённые L-39, наша Мадам Подпол уже оживлённо болтала о чём-то по-испански с двумя чернявыми офицерами в зелёной форме. Знает иностранные языки, выходит. Ну да, она же рассказывала, что когда-то в Бразилии жила. Хотя, пардон, там же португальский. Да, в сущности, какая разница? Вполне может и то и другое знать, грамотная же бабенция, с очень верхним образованием. Чуть в стороне от них маялась Дегтярёва, на каблуках и в сером платье свободного покроя с длинными рукавами, явно не участвующая в разговоре.

Завидев меня, Мадам Подпол словно что-то вспомнила и о чём-то сказала одному из кубинцев. Тот передал ей крупномасштабную карту.

– Так, – сказала она, – основная высадка предполагается вот здесь, это тридцать пять километров от нас. Примерно через четыре часа, то есть перед рассветом. Севернее вроде бы должна высадиться ещё одна группа, но она предположительно будет отвлекать. Поэтому первую группу, которая, видимо, является основным десантом, встретим мы, а вторую – кубинские товарищи.

– Детали?

– Высаживаться они будут с воды, а скорее даже из-под воды. А ваша задача простая – положить всех в момент выхода на берег и бить аккуратно, желательно в лоб.

Легко сказать. Прямо-таки радикальное избавление от целлюлита путём попадания под электричку. Раз – и в дамки…

– Да, а кто у тебя в команде лучший снайпер? – поинтересовалась Мадам Подпол.

– Светлана, подь сюды, – позвал я Пижамкину. Она подошла, волоча на плече рюкзачок и навороченную «волыну» в чехле. Кубинские офицера смотрели на неё с неподдельным интересом.

В нашей группе она сейчас действительно была самым продвинутым спецом такого рода. К тому же она одна-единственная взяла с собой свою снайперскую винтовку. У всех остальных в качестве штатного оружия были «калаши», а у Тупиковой, как обычно, «никонов». Пулемёты, гранатомёты и прочие «средства огневого усиления» уже улетели к месту назначения раньше нас, другим бортом, – на войне всего не предусмотришь…

– Тогда тебе, лейтенант, спецзадание, – сказала неистовая Данка подошедшей Светке. – Во время высадки выберешь кого-то одного, разрывные пули у тебя есть?

– Есть, а что?

– В общем, отстрелишь этому одному «избранному» руки-ноги, но так, чтобы в туловище или голову – ни-ни. Мы его потом попробуем допросить. Ночная оптика у вас есть?

– А на фига мне разрывные? – удивилась Пижамкина и добавила: – Я их и обычными бронебойными уделаю. А с оптикой у меня всегда полный порядок…

– У остальных ночная оптика и прочая приблуда есть, – доложил я. – Только у нас автоматы, и она предназначена для них. Положим, той же Тупиковой из её «никонова» попасть в темноте кому-то в лоб несложно, на то у него кучность и улучшена, а вот из «калаша» – не уверен. Я, возможно, и попаду, а вот как остальные – даже не знаю. Тем более что у нас тут далеко не все ворошиловские стрелки, мы же всё-таки сапёры…

– Хорошо, – сказала Мадам Подпол. – Кубинцы обещают дать нам пяток СВД или что-то типа того, с ночными прицелами.

– А сколько человек будет высаживаться? – поинтересовался я. – Надеюсь, не батальон полного состава?

– Думаю, человек десять.

Как говорится, и на том спасибо.

– Слушай, Дана Васильевна, – спросил я Мадам Подпол, – а твои внуки Фиделя, эти Мендис-Абали и прочие Бустомантэ и Антонио Фагундесы, уверены, что нам после перехвата группы не устроят большую каку вроде ангольской?

– Это ты все латиноамериканские фамилии, которые знаешь, сейчас припомнил?

– Нет, забыл ещё рабыню Изауру, просто Марию, Наталью Орейро, Лионсио Карреа де Алмейда и ещё десяток второстепенных имён, вроде Габриэля Гарсия Маркеса, Осарио Кироги, Самуэля Глусберга или Леопольдо Лугонеса с Бернардо Жоакином да Силва Гимарайншом…

– Всё шутишь? Так ты какую именно каку имеешь в виду?

– Тут Штаты недалеко, и американские, как говорят белорусы, захопники сидят прямо за проливом. Тут до Флориды всего-то километров двести, а до островов, где раньше был Ки-Уэст с крупной военно-морской базой, и того меньше. Пошлют звено каких-нибудь «Супер Хорнетов», обвешанных бомбами под завязку, или пульнут по нас крылатой ракетой с тактическим ядерным зарядом – и кирдык. Причём обратный отсчёт в данном случае они уже наверняка не включат, поскольку у них никого из своих ни в море, ни в воздухе и близко не будет. Тупо кремируют нас, не отходя от кассы, так что хоронить нечего будет. А у меня мама дома осталась, зачем же её огорчать?

– Не пульнут.

– Откуда, интересно, такая уверенность?

– Потому что на Кубе находятся наши подразделения с соответствующим вооружением. И они это знают. А ещё они наверняка знают, что авиаудар будет отражён, а ответка на ракетный пуск будет аналогичная. А оно им надо? Можно подумать, территория США сейчас мало загажена разными радионуклидами…

– Не скажу, что ты меня убедила, ну да ладно. Я так понимаю, что ты всё равно с нами едешь, а значит, в случае чего тоже попадёшь под раздачу…

– Давай, майор, грузись…

– Один такой «давай» подавился сама знаешь чем, – проворчал я, поднимая с бетонки автомат и рюкзак.

Мадам Подпол на это ничего не сказала, а может, просто не поняла древний неприличный афоризм…

Потом была быстрая погрузка и недлинный путь к побережью на двух древних тентованных грузовиках (КрАЗ и «Урал»).

На подступах к месту высадки в скупом свете светомаскировочных фар стало видно некоторое сосредоточение местных войск – подходящая вдоль дороги кубинская пехота плюс старые БТР-60ПБ и БМП-1. В одном месте я даже рассмотрел на огневой позиции какие-то странные САУ – длинноствольные пушки или гаубицы на шасси старых полноприводных «КрАЗов», не иначе – фиговина местной разработки.

По прибытии мы, получив от ошивающихся здесь же кубинцев пять СВД (сами винтовки выглядели довольно затрапезно, а вот их ночные прицелы были, как это ни странно, новыми), в почти полной темноте заняли позиции у кромки джунглей на морском берегу. Впереди в свете луны просматривалась широкая полоса светлого (видимо, почти белого) песка, местами утыканного наклонёнными в сторону моря пальмами. Даже по первому впечатлению любой высадившийся здесь будет как на ладони, даже без всякой ночной оптики…

Я не поленился найти неистовую Данку, которая вместе с Дегтярёвой героически сидела в полукилометре позади нашей позиции в штабном «уазике» – «буханке», в обществе тех самых кубинских офицеров. Дегтярёва глотала какие-то то ли таблетки, то ли пилюли и, к моему удивлению, довольно бегло трендела с кубинцами по-испански. Для себя я отметил, что из её открытой сумочки торчала рукоять какого-то большого пистолета – «стечкин» или что-то типа того. Мадам Подпол при тусклом салонном освещении, слегка наморщив лоб, читала какие-то бумажки.

На мой вопрос – не идиоты ли эти пиндосы и почему высадка намечена именно здесь – Мадам Подпол ответила, что именно с этой точки через полтора часа им будут подаваться световые сигналы, обозначающие точное место высадки. Якобы точку высадки местные перевербованные агенты сообщили заранее, и никаких претензий к этому месту у американской стороны не возникло. Что же, им виднее…

В общем, нам осталось только сидеть в кустах и рассматривать тёмный горизонт, где ночное небо смыкалось с морем. Поскольку участок, намеченный для высадки, был узкий, разместились мы довольно компактно, так, чтобы все могли расслышать мои команды голосом. Я занял позицию рядом с Пижамкиной, Рустик в качестве связного на случай разных неприятностей (радиомолчание мы, как обычно, свято соблюдали, да и не было у нас с собой раций, откровенно говоря) залёг здесь же, остальные рассредоточились по берегу. Тупикова бесшумно перемещалась по позициям и проверяла готовность (в первую очередь это касалось «подаренных» СВД). Глядя на то, как Светка по-женски обстоятельно готовит к бою свою «волыну», я подумал: вот вам и Америка. И недалеко, за проливом. Считай, доплюнуть можно. Правда, ничего, кроме полной темноты, слегка подсвеченной луной, в той стороне всё равно не было видно, как я ни всматривался…

Чуть позже, ближе к утру, в джунглях за нашими спинами нервно заморгал белый прожектор, подавая кому-то в проливе световые сигналы типа морзянки.

Чуть погодя с моря суматошно заморгало в ответ – синеватым светом.

Я нацепил очки ПНВ и в зеленоватом полумраке ночной оптики увидел, как к берегу что-то движется. А потом на берег вылезли восемь человек в тёмных гидрокостюмах, с поклажей. Высаживались они явно из-под воды, поскольку четыре продолговатых предмета, вытащенных ими на песок, более всего напоминали подводные буксировщики.

– Товарищ майор, – прошептала Пижамкина, приникнув к винтовочному прицелу, – чур, мой крайний справа!

– Рустик! – скомандовал я. – Передай всем, чтобы по крайнему справа не стреляли. И слушали меня. Огонь только по моей команде.

Хамретдинов бесшумно растворился в кустах и минуты через три доложил, что приказ понят.

Ну а когда пришельцы из светлого царства свободы и демократии наконец вылезли из полосы прибоя и вытащили на песок свой груз, я подал команду:

– Огонь!

Треснул залп из десятка стволов, а потом наступила тишина. По ней я сразу понял, что всё, видимо, чисто, почти как по нотам. Хотя, надо признаться, у нас в этот раз не было никакого плана и все наши действия были чистой воды импровизацией. Можно считать, Мадам Подпол сильно повезло…

Так или иначе, все прибывшие полегли на местный белый песочек замертво и даже толком не успели оружие поднять. Впрочем, крайний справа, кажется, ворочался. Что и требовалось…

Как мне потом рассказали, у кубинцев, которые встречали вторую, отвлекающую, группу, так чисто сработать, увы, не получилось. Вторая группа америкосов, блокированная рядом с портом Матансаса, в конечном итоге подорвала себя после недолгого боя. Потом выяснилось – барбудос явно не поверили, что диверсанты практически неуязвимы, и от того слегка испугались.

На берег из джунглей сразу же ломанулось несколько «буханок», УАЗ-469, и ещё каких-то армейских пикапов и фургонов-внедорожников с потушенными фарами и габаритами. Из машин полезли люди в военной униформе. Впереди всех, проваливаясь в песок своими модельным туфлями, разумеется, неслись неистовая Данка и майор Дегтярёва, у которых от радости явно засвербило в одном месте. Их сопровождали какие-то типы в кубинской форме, ругавшиеся при этом матом с вполне рязанско-вологодскими оборотами и интонациями – тайная война, она и есть тайная война…

Тела и трофейную поклажу быстро и бесшумно поволокли к машинам.

– Быстрее, прошу вас! – шипела Дегтярёва, подгоняя двух псевдокубинских вояк, которые протащили мимо нас тело бабы со слегка выпуклым животом, в тёмном гидрокостюме.

Н-да, похоже, однорукая майорша нашла-таки, что искала, и в какой-то мере обрела счастье…

Погрузив тела и все трофеи, включая подводные буксировщики, и уведя машины с пляжа, лжекубинцы на всякий случай немного постреляли в воздух из американских стволов и устроили небольшой, но довольно громкий взрыв.

Как объяснила Мадам Подпол – пусть они там у себя думают, что напоролись и самоликвидировались. Кого она хотела обмануть этой детсадовской хитростью, я, честно говоря, не уяснил. Впрочем, никакой реакции со стороны противника всё равно не последовало. Для меня это был лишний повод убедиться в том, что эти «суперсолдаты» для пиндосов всё-таки расходный материал, и не более того, а значит, дело тут нечисто…

Потом наконец взошло солнце, и мир вокруг нас обрёл многоцветность. Пальмы стали зелёными, песок бело-жёлтым, а море лазурным. Красота – прямо хоть загорай. Жаль, нельзя, да и для здоровья, наверное, небезопасно…

Мадам Подпол сказала, что теперь моя группа может отправляться отдыхать, а я, если хочу, могу поехать с ней, чтобы посмотреть на взятого живым пиндоса. Только это строго секретно.

Отказываться я не стал, только приказал Тупиковой временно принять командование и оставил ей на сохранение свои рюкзак и автомат. Грузовики увезли моих подчинённых в Гавану, спать и завтракать (ну или в обратной последовательности), а нас с неистовой Данкой видавший виды «козлик» с местными армейскими номерами и молчаливым чернокожим водилой повёз в другую сторону, свернув влево на полдороге от столицы Острова свободы. Я так понял – на ближайшую базу РВС Кубы.

Возможно, там, куда мы прибыли полчаса спустя, раньше было что-то медицинское, типа госпиталя. В белом одноэтажном здании с жалюзи на окнах и вооружёнными часовыми у входа, посреди довольно обширной светлой комнаты с ярким освещением больничной операционной, стояло очень капитально прикреплённое к полу кресло, типа зубоврачебного, в котором был жёстко зафиксирован один из «суперсолдат» (надо полагать, тот самый «первый справа», которому Светкины пули перебили руки-ноги и который был взят живьём). Он уже был без гидрокостюма – в серой майке и синих трусах явно с чужого плеча. Колени и руки ему уже качественно перевязали.

Кроме нас с Мадам Подпол в комнате обнаружился какой-то лысый тип лет пятидесяти со слегка кривым (явно переломанным когда-то давно) носом и пронзительным взглядом энкавэдэшного следака из-под густых бровей, в белом халате, шортах гавайской расцветки и пляжных шлёпанцах-вьетнамках, возившийся у стоявших возле стены шкафов и столиков с какими-то медицинскими инструментами.

– Здорово, Кудрявцев, – приветствовала его Мадам Подпол. – Как клиент?

– Здравствуй, – ответил лысый, критически рассматривая нас с ней. Её-то он, чувствуется, знал, а вот я его явно заинтересовал. Что, дескать, за буй с бугра, с рязанской харей и в солдатском камуфле с гвардейским знаком, по местным секретным объектам шляется, да ещё в такой компании? Но вслух он свой интерес не высказал.

– Давно не виделись, Дана, сколько лет, сколько зим, – молвил он с несколько ностальгической интонацией. – А клиент, что клиент… Я с ним уже попробовал поговорить, и, по-моему, ни черта путного он тебе не скажет. Его надо по-быстрому паковать и к нам везти, а уже там вдумчиво колоть с помощью специалистов. Я так понял – здесь же имело место не просто применение сильнодействующих препаратов, но и чего-то ещё?

– Да. А он хоть говорить-то сможет?

– Я его, конечно, подготовил. Но, как я уже сказал, говорить – это одно. А сообщать важные стратегические сведения – совсем другое. Попробуй, а я поржу…

Неистовая Данка недовольно покосилась на него. Потом сняла пиджачок (было довольно жарко) и, оставшись в белой блузке и брючках, подошла к пленному. Я тоже приблизился к нему. Вид у захваченного «суперсолдата» был довольно поношенный. Физиономия тощая и, при лёгком загаре, какая-то дряблая. Череп то ли лысый, то ли капитально побритый. Глаза как у алкаша или как минимум после длительной и качественной пьянки – белки жёлтые в красноватых прожилках. Взгляд какой-то бессмысленный.

– Эй, ты, слышишь меня? – спросила его Данка на американском диалекте. Я не настолько хорошо знаю английский, но вопросы были простые, а ответы – ещё проще. Так что понять последующий разговор мог и самый закоренелый двоечник…

– Да, – ответил пленный.

– Твои имя, фамилия, звание, часть.

– Личный номер 012 892. Капрал. Корпус морской пехоты США.

– Стоп! Я не личный номер спрашиваю. Имя и фамилия у тебя есть?

– Личный номер 012 892…

– Ты что, дурака валять вздумал? – с места в карьер взъярилась Данка.

– Дана, погодь, – осадил её лысый Кудрявцев.

– Понимаешь, что такое имя и фамилия? – спросил он у пленного.

– Личный номер 012 892…

– Тупик, – развёл руками Кудрявцев. – У него на эту тему в мозгах какой-то глухой блок поставлен…

– Как тебя мама и папа звали? – спросил Кудрявцев у пленного.

Молчание.

– Понимаешь мой вопрос?

– Нет.

– Знаешь, кто такие мама и папа?

– Нет.

– Понятно, – сказал Кудрявцев. – Про имя и фамилию его спрашивать бесполезно, разве что под гипнозом, да и то сомневаюсь. А я не гипнотизёр, да и ты, насколько я помню, тоже…

– Зачем вы с вашей группой высадились на Кубе? – продолжила Данка.

Видно было, что энтузиазма у неё заметно поубавилось.

– Я выполнял приказ командования.

– Какого командования?

– Корпуса морской пехоты США.

– Каков был приказ?

– Уничтожить военный объект противника.

– Какого противника?

– Террористов, угрожающих безопасности и территориальной целостности США.

– Кто такие террористы?

– Враги США и американского народа.

– Что такое США?

– Самое могущественное и справедливое государство в мире, построенное на идеалах свободы и демократии.

– Чего хотят враги США и американского народа?

– Уничтожить США.

– А ты знаешь, что находишься на территории чужого государства?

– Вопрос не понят.

– Ты не знаешь, что такое «чужое государство»?

– В мире не существует никаких государств, кроме США…

После этой реплики неистовая Данка обернулась ко мне. Взгляд у неё был слегка ошалелый. Лысый Кудрявцев даже присвистнул…

– И давно в мире не существует никаких государств, кроме США? – продолжила она.

– Так было всегда, – ответил пленный. Голос его звучал вполне по-человечески, но эмоций или интонаций не содержал совсем. Действительно, биоробот какой-то…

– А кто тогда находится за пределами территории США?

– Террористы.

– То есть враги США и американского народа?

– Да.

– И что надо делать с террористами?

– С ними ничего не надо делать. Их надо уничтожать.

– Этим занимается Корпус морской пехоты США?

– Корпус морской пехоты, Армия, Флот и Военно-воздушные силы США защищают самое могущественное и справедливое в мире государство от посягательств террористов.

– Зачем его надо защищать от посягательств террористов?

– Потому что террористы хотят уничтожить США и американский народ.

– К какой нации принадлежат террористы, которые хотят уничтожить США и американский народ?

– Вопрос не понят.

– Ты знаешь, что такое «нация»?

– Нация – это американский народ.

– Ты хочешь сказать – в мире существует всего одна нация?

– Да.

– И эта нация – американская?

– Да.

– А кто тогда все остальные?

– Террористы.

– Стоп! – сказала Мадам Подпол и спросила пленного: – Дата основания США?

– 4 июля 1776 года.

– Хорошо. Первый президент США?

– Джордж Вашингтон.

– Дата основания Великобритании?

– Вопрос не понят.

– Ты знаешь, что такое «Великобритания»?

– Нет…

– Я же сказал – полный тупик, – усмехнулся Кудрявцев. – Так промывать мозги – это уметь надо. У него в голове десяток-другой штампов, ну и ещё, видимо, какие-нибудь скудные сведения об истории и культуре США из школьного учебника для младших классов. Интеллектуальный багаж поменьше, чем у маоистского хунвэйбина времён Великой пролетарской культурной революции… А что, это очень даже удобно – воевать за самое справедливое государство, особенно если ты точно знаешь наперёд, что остальное население планеты составляют даже не люди, а сплошные террористы и твоё государство – единственное на планете. Даже Гитлер с Розенбергом врагов всё-таки «унтерменшами» называли, а это пусть и «недо», но всё-таки человеки… По-моему, дорогая моя Дана, перед нами типичное живое воплощение той самой американской мечты. Хотя, похоже, у них к этому последние лет семьдесят всё и шло, и началось всё ещё задолго до этой войны. Честно говоря, Дана, я в полном ахере…

Неистовая Данка злобно посмотрела на него, но ничего не сказала. Видно было, что она напряжённо думает, о чём бы ей ещё спросить пленного.

– Откуда ты родом? – наконец спросила она.

– Я гражданин США, самого могущественного и справедливого государства…

– А точнее?

– Вопрос не понят.

– Где ты родился?

– В Соединённых Штатах Америки.

– Дай-ка угадаю – самом могущественном и справедливом государстве?

– Да.

– Полный абзац… У тебя есть семья?

– Моя семья – американский народ.

– Едрит твою мать… Ты знаешь, что такое «семья»?

– Американский народ.

– Дана, ты повторяешься, – сказал Кудрявцев. – Ты его уже про маму-папу спрашивала, он тебе в том же духе ответил. Я тебе больше скажу – он на все вопросы будет отвечать в подобной же манере…

– Как именно вы должны были уничтожить военный объект противника? – спросила Данка.

– Это секретная информация. Вы можете меня убить, но я вам ничего про это не расскажу.

– Зашибись, – сказал Кудрявцев. – Комбинация штампов и секретной информации. Гремучая смесь. Весёленький ты, Дана, сюрпризик надыбала для нас всех…

– А если я прикажу тебя убить? – поинтересовалась Данка у пленного.

– За убийство капрала Корпуса морской пехоты США вы будете уничтожены. Никто не уйдёт от справедливого возмездия.

– Нет, – сказала Мадам Подпол, присаживаясь на табуретку. – Это кошмар какой-то, с электрочайником, по-моему, легче беседовать. Может, ему чего вколоть?

– А что толку-то? – спросил Кудрявцев. – Я уже сказал – тут не химия нужна. Заметь, что у него обе коленки раздроблены и обе руки тоже в хлам, а он не плачет, не стонет и зубами не скрипит, хотя это, по идее, довольно больно. Но я так думаю, что, как только у него будет какая-то возможность двигаться, он непременно полезет на нас, чтобы хоть зубами загрызть… Военный вариант зомби, и больше ничего… Что, готовить его к отправке или будешь с ним дальше разговаривать?

– Да нет, ну его на фиг. Пусть отгружают…

– Ну и что ты про это думаешь, майор? – спросила Мадам Подпол, когда мы с ней шли по коридору, ведущему на свежий воздух.

– А чего тут думать? Я когда-то давно подобное уже слышал, а точнее – читал:

«Храбрые защитники свободы! Ракетчики и пилоты! Моряки и астронавты! За вами – вся мощь самого богатого и самого развитого государства в мире! За вами – духовная сила нашего великого народа, сплочённого конструктивными идеалами свободы и демократии! В этот тревожный час мир, который мы отстаивали, как могли, снова под угрозой. Но наша Богом избранная страна должна последовательно выполнять свою великую миссию и ни на миг не ослаблять психологического и политического давления на противника. Мы должны смотреть в будущее с бесстрашием и надеждой! Нация полна решимости победить и выжить после победы!»

– Это откуда?

– Вячеслав Рыбаков. «Первый день спасения», 1984 год – год, когда все ещё были живы. Книга жёсткая и даже жестокая. Там после этого красивого заявления президента случилась ядерная война, а уцелевшие по бункерам после окончания ядерной зимы начали методично резать друг друга за последние складские запасы консервов. В общем, всё как везде, в том случае, когда какая-то нация или религиозная конфессия начинает считать себя единственно правильной и избранной Богом. Если помнишь, вся нынешняя заварушка как раз и началась из-за представителей одной из мировых религий (той, чьи крайние адепты с бородами и без трусов), которые решили, что все прочие в этом мире живут неправильно, а правы только они одни. Ну и плюс к этому финансовая помощь выживших из ума ближневосточных королевских фамилий, которым уже некуда было девать деньги и очень хотелось влиять на мировой миропорядок. Кончилось всё, как известно, их почти полным уничтожением (сейчас, если я ничего не путаю, вместо их религиозных святынь только кратеры), Долгой Зимой и прочим. Хотя надо признать, что эти «правоверные» и поныне до конца не перевелись, несмотря на повышенный расход боеприпасов в нашей и ряде других армий…