Читать книгу "Materia Prima-1. Добавь Яркости"

На входе на меня нацепили маску-фильтр. Дышать стало не в пример труднее, фильтры явно засорены, но зато запахов стало меньше.

– Попытаешься снять, – предупредил проверяющий на входе, – сразу штраф влепят. Чтоб не вздумал жрать тут чего-нибудь.

– И в мыслях не было, – буркнул я.

Какие все, однако, добрые и приветливые, обосраться просто. Ладно, первый день можно и поиграть в социализацию, заодно смогу понять, что тут к чему.

Еще мне показалось странным, что старший назвал этот мир Логосом. То есть это не Земля? Я думал, что местные жители будут считать отражение Земли так же Землей. В конце концов, они же говорят на глобале, раз мы друг друга понимаем. Хоть я до этого и говорил преимущественно на русиче, глобал был моим вторым языком, как и у любого жителя гиперглобализированного времени.

Общение с большинством людей было на глобале. Новости, информканалы, инструкции к любой херне – все на глобале. Да даже разработка и обучение ИИ чаще всего велись на глобале, только вездесущие индусы клепали свои поделки на хинди, отчего те постоянно сбоили, пока нормально не перепрошьешь им ядро.

Эх, второй день в этой помойке, а уже начал скучать по извечному гулу и смраду Новой Москвы. Вот уж не думал, что где-то может быть еще хуже.

Следуя указателям, нашел свой мясной отдел. Должен признать, само название звучало для меня дико. Это сколько же надо мяса, чтобы для него требовался целый отдел. На входе в нужную зону встретил еще одного надзирателя. Как и человека на входе, его отличала серая униформа.

– Новенький что ли? – спросил он, презрительно оглядывая мою фигуру. – На кости пойдешь. Пошли, покажу.

Он отвел меня к огромному металлическому чану, высотой в пять метров. Сбоку от него имелось несколько люков. Как раз на моих глазах к одному из люков человек в таком же, как и я, дождевике подкатил обычную трехколесную тележку.

И я не поверил своим глазам: она действительно была до верху забита мясом. Правда выглядело это не очень аппетитно. Красное, иногда желтое или даже исходящее сиреневым соком. Если мясо не стейк, то как еда оно мною не воспринималось.

Это же были куски каких-то существ, нарубленные как попало. Я точно видел лапы, копыта и даже пухлые щупальца, как у осьминогов. Но чаще всего это были просто бесформенные куски с торчащими костями.

– Это очиститель, – сопровождающий постучал по чану. – Сюда загружают плоть мутантов и прочих тварей с внешнего периметра. Тут она растворяется в общую белковую массу и чистится от заразы. Иди сюда.

Он подвел меня к люку с противоположной стороны. Открыл его, и я увидел гору костей самых разных форм и размеров, покрытых какой-то мутной слизью.

– Берешь кости, грузишь их в эту телегу, – он пнул стоящую рядом трехколесную тачку с ручками. – Потом везешь в блок для костей и скидываешь в пресс. Когда он заработает, приложишь браслет к сканеру и получишь оплату. Давай, погнал.

Ну что ж, будем относиться к этому как к веселой игре. Ладно, просто как к игре. Загребаем кости лопатой, сгружаем в телегу, толкаем ее до соседнего блока, метров двадцать получается. Там сгружаем в другой контейнер. Протянуть погрузочную ленту же невозможно, да?

Хотя я в принципе не заметил тут никакой автоматизации. По второму уровню так же ходят люди, которые периодически что-то выливают в мой чан. А еще двое при этом крутят огромные жернова, периодически размешивая содержимое.

При этом у всех браслеты-сканеры, есть какая-то связь, наверняка должен быть где-то сервер, на котором хранятся все данные. Эх, мне бы его пощупать две минутки, я им всю сеть обвалю. Ну не я, Четверг.

В общем, странное местечко.

В итоге кости оказались ни разу не легкими. Видимо, внутри оставалось достаточно влаги и органики, да и налипшая слизь также имела вес. Чтобы нагрузить половину тележки, с моей одной рукой и силами уходило минут десять.

Если нагрузить больше, то я просто рисковал не докатить ее. Пять таких захода до нужного пресса, вывалить на подставку. Видимо, она реагирует на вес, потому что после пятой тележки загорелся зеленый индикатор и кости уехали куда-то внутрь механизма.

Поднеся браслет к сканеру, я получил на свой баланс один кредит. Мда… Не густо. То есть если мне удастся проработать всю смену в таком темпе, то я заработаю пятнадцать кредитов, чего не хватит даже на погашение процентов. И я уж не говорю о вечернем избиении, ведь местный воротила решил поставить меня на счетчик.

Ладно, допустим, я со временем отъемся и приду в норму. Допустим, смогу грузить тележки с горкой и возить их быстрее. Ну, три кредита в час смогу зарабатывать. Сорок пять в день, минус проценты. Это мне только на выплату долга нужно пахать полтора года. Разумеется, если я все деньги буду вкидывать в него.

Что могу сказать… Да пошли они нахрен, вот что. Как будто бы тут есть еще какие-то варианты.

Отработав полсмены, я кое-как все же успел запустить пресс в шестой раз и получить свой кредит. После чего прозвучал сигнал, и все работники устало побрели куда-то вглубь ангара, который оказался куда больше, чем мне показалось вначале.

Там оказалась зона отдыха. Простенькие столы и лавки, вдоль стен какие-то выемки, к которым и выстроились очереди. Я для начала решил просто посидеть и понаблюдать. Тело горело, сил не было ни на что.

Понял, что люди подходили к нишам со своими кружками, что-то там наливали и усаживались за столы, принимаясь за еду. В этом помещении маски можно было снять, но на выходе стоял проверяющий.

Когда все расселись, я решил пойти посмотреть, чем нас тут собираются кормить. И в очередной раз меня ждал неприятный сюрприз. Вся еда была платной. Счетчик в голове моментально прокрутился на новую цифру. Чтобы просто расплатиться с долгом, при условии, что я буду есть один раз в день, уйдет примерно пять лет.

– Да пошли вы нахрен, – на этот раз я произнес это вслух и почувствовал, как меня начинает пробирать азарт. – Я в Новой Москве жил, я же в России родился. И вы меня такой фигней решили нагнуть? О, нет, не на того нарвались.

Глава 4. Убивший дракона сам должен стать драконом

От мясного белка я отказался сразу. После увиденного есть это не было ни малейшего желания. Тем более он стоил дороже всего – пятнадцать кредитов. Пятнадцать кредитов – пятнадцать часов труда. За сублимат, сделанный из того, чьи кости я сегодня грузил в пресс. Спасибо, сами жрите такое «мясо». Я его за бесплатно даже жрать не страну.

Самая дешёвая пища стоила два кредита и была подписана как «сыворотка». Тоже рискованно, так что я остановился на каше за пять.

Правда, ту белую массу, что мне налило из раздатчика, даже при большом желании было трудно назвать кашей.

– Манная и без комочков, – пробурчал я себе под нос. – Как мы все мечтали в детстве.

Набралось чуть больше половины чашки. Попробовав на вкус, убедился, что есть это можно. А взвывший желудок при виде пищи взревел так, что я выскреб всё до металла за считанные секунды. С разочарованием посмотрел на аппарат, но глазеть можно сколько угодно, сытнее от этого не станет.

На последний кредит налил себе воды. Вышло также чуть больше, чем полчашки. И если к безвкусной каше вопросов не было, то к мутной жиже, называемой тут водой, они имелись в избытке.

Почему она отдаёт запахом ржавчины и металла? Почему хрустит на зубах? Что за осадок землистого цвета?

Несмотря на качество, я не унывал. Раз все вокруг пьют и до сих пор не сдохли, значит, не всё так плохо. А заработавший желудок будто прибавил мне сил. Да и тело, справедливости ради, после нехитрых нагрузок начало оживать. Да, спина уже ныла, как и рука, но это была приятная боль. Она говорила о том, что мышцы вспоминают, как надо сокращаться.

Интересно, сколько времени я провёл в отключке, раз тело настолько одеревенело и оголодало. И была ли это отключка или я просто ничего не помню? Может головой стукнулся?

План потихоньку вырисовывался, так что вторую часть смены я отпахал с ещё большим усердием. Но всё равно смог заработать лишь семь кредитов. Обидней всего было за последние тележки. Пресс уже мигнул зелёным, когда я вывалил на него очередную кучу костей, но сканер кредит не начислил. Потому что смена закончилась, и получилось так, что последний час я проработал вообще бесплатно. Несправедливо, ведь этот час был самым тяжёлым – сил совсем не осталось.

После окончания смены половина побрела в столовую, остальные сразу на выход. Я присоединился к первым и все имеющиеся кредиты вновь потратил на кашу и воду. В этот раз действовал умнее – оторвал кусок свитера, обмотал им кран, соорудив этакий импровизированный фильтр. Вода от этого не стала сильно вкуснее, но хотя бы осадка на дне больше не было.

Наевшись и напившись, если можно вообще применять подобные слова к местным порциям, я направился на выход. Снял и повесил в шкафчик костюм с перчатками, после чего вернул маску. Проверяющий тщательно прощупал мою одежду, снял обувь и потряс, и даже заглянул мне в рот, чтобы я не унёс ничего ценного.

На мой вопрос, за что тут так трясутся, чтобы я хоть знал, что стоит воровать, он не ответил.

Выйдя из цехового ангара, побрёл в сторону жилмодулей. Тело мечтало лишь о том, чтобы принять горизонтальное положение и вырубиться. Но умом я понимал, что сейчас это для меня слишком большая роскошь.

Пройдя половину пути, остановился возле небольшой горы мусора, перегородившей узкий проход между домами. Уселся прямо тут, стянул один ботинок и вытащил стельку, вернее то, что от неё осталось.

Повозился, чтобы достать кость толщиной с палец. Пришлось пробить ей подошву, чтобы она нормально уместилась, и прикрыть стелькой. Теперь у меня дыра в ботинке, зато острая кость в руке.

Осмотрев вынесенную контрабанду, принялся скоблить ею по шершавой каменной плите, на которой сидел. Костяшка была небольшой, аккурат в ладонь умещалась. Похоже, тот, кто рубил мясо, ударил наискось, отчего один край получился скошенным. Вот его я сейчас и затачивал.

– Эй, выродок, это моё место, а ну пошёл отсюда! – послышался гневный крик со второго этажа.

Подняв голову, увидел недовольную морщинистую рожу в обрамлении клочков седых волос. Ещё не старик, но уже близко к этому званию. Мужик гневно смотрел то на меня, то на кучу мусора.

Проследив за его взглядом, я увидел там примитивную клетку из металлических прутьев, прикрытую ворохом вонючей ветоши. В центре валялся жирный дохлый таракан, а дверца поддерживалась хлипкой конструкцией из прутьев и проволоки.

– Моё место, – повторил мужик. – Крыса моя.

– Нет там никакой крысы, – я продолжил методично затачивать костяшку.

– И не будет, ты же её спугнул. А ну брысь отсюда, пока смотрителей не позвал, говнюк мелкий.

Оставшись удовлетворённым остротой, я медленно поднялся, пряча кость в карман. Посмотрел на старика, тот в ответ зачем-то попытался в меня плюнуть, но промахнулся. Ударом ноги я вышиб поддерживающую конструкцию, а сама клетка полетела куда-то вглубь переулка. Поди доберись туда теперь через весь этот мусор.

– Ах ты скотина! Тварь, выродок! А ну стой, сейчас я…

Голова исчезла, а голос теперь доносился откуда-то из глубин дома. Пожав плечами, я направился к жилмодулю. Пока он там спустится, пока найдёт меня в толпе таких же оборванцев… Удачи ему, нечего было плеваться. Сдалась мне его крыса.

В жилмодуль я вошёл одним из последних, большинство уже разлеглось по своим койкам, но в дальнем конце была какая-то возня. Я заметил пятёрку прихвостней местного воротилы, которые пинали кого-то, лежащего на земле.

Один из них мельком оглядел барак и увидел меня.

– Э-э, Лихой. Тут свежак вернулся.

Все тут же выпрямились и уставились на меня. Я же не отводил взгляд от двух бедолаг, корчившихся на полу в луже красного.

– Эй, сюда подойди, – лениво произнёс Лихой.

Я молча пошёл вперёд, расслабленно, спокойно. Остальные жильцы при этом делали вид, будто их тут нет. Никто даже не смотрел в ту сторону.

Подходя ближе, я заметил навес, растянутый между трёх двухъярусных кроватей, выставленных буквой «П». Получился этакий жилой уголок, в центре которого стоял стол, а на нём – еда. При виде стола у меня рот наполнился слюной.

Печенье, галеты, две банки паштета, куски вяленого мяса, две пластиковых бутылки, одна с водой, другая с чем-то мутным. Да эти твари тут пируют, пока другие пашут. И с нас ещё и деньги трясут.

– Где мои кредиты, сучка? – вперёд вышел Лихой.

Я вытянул вперёд левую руку с браслетом. Конечность под вечер начала слушаться, хоть и ныла. Пальцы двигались с трудом, зато сероватый оттенок кожи уже сошёл.

– Так-то, сученыш, – довольно пробасил главарь, подходя ближе и протягивая свой браслет.

В этот момент я атаковал. Взмах получился корявым, неуклюжим, но многого от меня и не требовалось. Острие прошлось по лицу ублюдка, оставив на щеке кровавый росчерк. Главарь заорал и отшатнулся, чем я и воспользовался.

По-хорошему надо бы дожимать, но разумом я понимал, что шестеро на одного – плохой расклад. Потому резко отскочил, разрывая дистанцию и выставив перед собой оружие.

– Назад, суки! – взревел я бешеным голосом. – Порежу любого, кто сунется.

– Сученыш… – Лихой с удивлением смотрел на окровавленную руку, которую до этого прижимал к щеке. – Тебе хана, ты уже труп. Кидай заточку, иначе…

– Завали хлеборезку, – оборвал я его. – Я уже труп, ты сам подтвердил. Мне терять нечего, сдохну, но вас с собой на тот свет заберу.

Все шестеро замерли на месте, глядя то на меня, то на окровавленную кость в моей руке. Если набросятся все разом – мне хана. Лягу третьим на пол и буду пускать кровавые пузыри вместе с этими бедолагами. И это в лучшем случае.

Дыхание сбилось, усталость навалилась с новой силой, но адреналин бил в виски, заставляя мозг работать на всю катушку. Моментально оценил врагов. Трое пошатываются, взгляд расфокусирован, остальные двигаются вальяжно, но осторожно. Похоже, вся компания уже давно квасила и останавливаться не собиралась.

Проблема была в Лихом. Он двигался как-то странно, было в нем что-то нечеловеческое, и я никак не мог сообразить, что именно.

Но, как я и предполагал, храбрецов среди этих тварей не нашлось. Так и стояли молча, пялясь друг на друга. Я чувствовал, что первый адреналин и запал постепенно сходят на нет, а усталость снова начинает брать своё. Потому решил заговорить.

– Я вас не трогаю, вы ко мне не лезете. У вас свои дела тут, – я кивнул в сторону стола с закусками. – А я сам по себе.

– Будем считать, что у тебя сегодня пробный день, – злобно прорычал Лихой. – Можешь расслабиться. Но мы к этому разговору ещё вернёмся, тварь разноглазая.

– Обязательно, – оскалился я.

Отступил назад на несколько шагов. И лишь убедившись, что никто не собирается меня преследовать, повернулся и пошёл в противоположный угол барака. Тут приметил свободную койку на втором ярусе и направился к ней.

Глянул на своих новых соседей. Старик смотрел на меня внимательным взглядом, в котором не было и тени страха. А вторым оказался какой-то парень, сжавшийся в комочек в позе эмбриона. Сверху над стариком ещё кто-то спал, но лежал спиной ко мне, так что не разглядеть.

– Эй, – я пихнул сжавшегося парня в бок.

– Я ничего не видел, – проблеял тот.

– Будешь дежурить до трёх ночи. Если эти твари захотят устроить мне тёмную, разбудишь. Потом я буду дежурить.

– Нет, не впутывай меня в свои разборки, – парень задрожал ещё сильнее. – Если я тебе помогу, они меня тоже изобьют.

– Они изобьют, а я просто прирежу, – добавил я в шёпот зловещих интонаций и поднёс окровавленную кость прямо к глазам пацана. – Я псих и смертник, так что лучше делай, что говорю, и никто тебя не тронет. Понятно?

– П-пожалуйста… – промычал он.

Я вздохнул. Кажется, перегнул палку, этот совсем размазанный какой-то. Стянул с верхней койки матрас и бросил его на пол.

– Вот, смотри, – произнёс я успокаивающим тоном. – Я буду спать внизу. Если что, просто толкнёшь меня, никто и не заметит. Разбудишь в три, я завтра дам тебе один кредит. Договорились?

– Ну… Если только так. Ладно…

– Умничка. До трёх ночи, не забудь.

Я улёгся на пол и подложил руки под голову. Кость так и не выпустил. Более того, я примотал её к ладони куском свитера, который раньше использовал в качестве фильтра для воды.

Нормально, для первого дня сойдёт. Сейчас главное прийти в норму, отъесться, а там уже и придумаю что-нибудь.

– Зря ты так, – раздался сухой голос старика.

– Выбора не было, – буркнул я, сдержавшись от грубости.

– Я не про это. Я про нож. Оружие тут запрещено, за это сразу казнят.

– А избивать до полусмерти и ставить на счётчик значит можно? – я почувствовал, как в глубине души поднимается новая волна гнева.

– Тут есть только одно правило. Мясо должно работать. Лихой это правило соблюдает, по крайней мере старается. Его мясо исправно работает, а потому к нему не возникает вопросов. А мясо с оружием – это риск. Смерть мяса – ущерб экономике.

– И что мне делать тогда? На кулаках одному в шестерых лезть?

– Не знаю. Но учти, что ты пустил Лихому кровь. Он теперь обязан сломать тебя, чтобы остальным неповадно было. Но если вдруг у него не получится, то он просто сдаст тебя смотрящим, получит премию, а тебя казнят.

– Их всего шестеро. Почему вы это терпите? Почему не объединитесь и не проучите этих засранцев? Вас тут с полсотни.

– Сорок два, включая тебя. Пытались, я помню.

– И что?

– Чаще всего неудачно. Кто-то кого-то сдал, кто-то струсил в последний момент, кто-то оказался подсадной крысой. В итоге вычленяют таких вот заводил, избивают, а остальные сами разбегаются. И для проигравших конец всегда один – сгноить мясо тут не проблема.

– А удачные случаи бывали?

– Конечно. Последний раз год назад всё провернули очень удачно. Подкараулили надзирающего, отдельно его подельников, потом разобрались с оставшимися, и на какое-то время в бараке даже стало тихо.

– А потом?

– А потом тот, кто всё это организовал и провернул, понял, что теперь он самая крупная рыба в аквариуме. И вот теперь Лихой, который в своё время поднял бунт, сам занял место надзирателя.

– Нельзя убить дракона. Убивший дракона сам должен стать драконом, – произнёс я.

– Что-то вроде, – отсюда не видно, но кажется, старик улыбнулся.

– Рейн, – представился я.

– Соломон.

– Откуда ты, Соломон? Как попал сюда?

– Далеко забрёл. Родился в третьем дистрикте, в Гамме. Но когда на город напали мутанты, мы бежали через пустоши. Почти все погибли, а оставшихся схватили работорговцы. Ну и продали нас Дельте-Четыре. Вот с тех пор и живу тут.

– Давно?

– Да сколько себя помню. Лет пятьдесят уже, поди.

– И что, до сих пор не выплатил долг? За столько лет?

– Хах, Рейн, ну ты скажешь. Как будто не знаешь, как в дистриктах всё устроено. Долг выплатить невозможно. Сколько у тебя сейчас?

– Минус полторы.

– Ну вот, когда доберёшься до минус тысячи, попадёшь в зелёный список. И как только ты в нём окажешься, к тебе начнут очень внимательно присматриваться. И как только ты накосячишь – влепят штраф. А не накосячишь, подставят и влепят штраф, возвращая обратно в жёлтый список. Думаешь, тот же Лихой за этот год не смог бы выплатить долг, если бы захотел? Нет, копить надо и выплачивать всё разом, чтобы сразу уйти в плюс и стать гражданином. Тогда будут призрачные шансы. Но это сложно.

– Ты не накопил?

– Я давно уже перестал на что-то надеяться и кому-то верить. Крыша есть, еда есть, к работе привык. Жить можно, всяко лучше, чем в пустошах стать кормом для монстров. А гражданство… Ну какой из меня гражданин? Здесь я полезен городу, потому жив. Попытаюсь вырваться – вернут обратно раньше, чем успею мину из затылка вытащить.

Я не успел задать новый вопрос, как дверь в барак распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Я приподнялся на локтях и увидел, как в помещение входят люди в серых кителях и с винтовками в руках.

– Быстро, прячь заточку, – перешёл на шёпот Соломон.

– Встать, построиться! – послышался командный бас одного из вошедших.

Все подскочили моментально, а я тем временем пытался отцепить кость, но она, как назло, присохла к ткани и никак не хотела отходить. Проблема была ещё и в том, что отдирать её приходилось левой рукой, которая до сих пор почти не слушалась.

– Тебе особое приглашение надо? Встать! – раздался голос над ухом.

С ужасом подняв голову, я взглядом упёрся в оружие. Металлическая подложка с видимыми следами грубой сварки. К ней примотана труба, заменяющая ствол, а сбоку – громоздкий, неуклюжий механизм с приваренной ручкой. Видимо, это что-то вроде патронника.

Оружие, отдалённо напоминающее винтовку, явно кустарщина, собранная местными умельцами. Но выглядело оно массивно и внушительно.

Спасло от казни меня то, что обращался смотритель не ко мне, а к человеку, лежащему на верхней полке. Оттуда медленно спустилась фигура, и на мгновение я увидел её лицо. Девушка. Молодая, с длинными русыми волосами, собранными в узел. Лицо со старыми кровоподтёками и уже пожелтевшими гематомами.

Девчонка вышла вперёд и заняла своё место.

– Ты тоже глухой? – рявкнул солдат, на этот раз обращаясь ко мне.

– Встаю, встаю.

– Что в руке? – он обратил внимание на мою ладонь, а ствол винтовки медленно повернулся в мою сторону. – Покажи!

– Это просто… Повязка. Поранился на работе.

Я показал кусок ткани с налипшей кровью. Кость я всё же сумел в последний момент спрятать под матрас. Буквально в последние секунды уложился, если бы не медлительность девушки – не успел бы.

– В строй, – добавил он и потерял ко мне интерес.

Встав в общую шеренгу, я наблюдал за происходящим. Шесть человек в кителях и с оружием – что-то вроде местной то ли армии, то ли полиции. Их называют смотрящими, как я понял. Был и седьмой человек. Без оружия, и одежда другого кроя – более качественная, чистая и выглаженная. Да и сам он выглядел чище, ухоженней. Аккуратно постриженная бородка, короткая стрижка, лицо более естественного цвета, у большинства местных кожа имеет землистый оттенок.

Нас выстроили в две шеренги, после чего заставили вытянуть вперёд руки с браслетами. Пока двое проверяли каждый браслет с помощью громоздкого планшета с чем-то вроде проводных сканеров, остальные следили за порядком.

– Пять двести, – произнёс один из проверяющих.

Тут же из шеренги выволокли скулящего мужичка. Одного из тех, кого Лихой с компанией избивали прямо перед моим появлением.

– Я отдам, я всё отдам, – скулил мужчина. – Прошу вас, дайте ещё время.

– Ещё одного, – безразлично скомандовал другой смотрящий.

В этот момент другой мужчина из моей шеренги сорвался с места. Он стоял довольно близко от выхода, а смотрящие как раз отвлеклись, так что шансы успеть сбежать у него были. Только вот чистюля лениво взмахнул рукой – и беглеца оторвало от пола невидимой силой.

Взмах, и мужика впечатывает в пол с таким грохотом, что я услышал треск. Были то кости или половицы – трудно сказать.

Я же с удивлением смотрел на офицера, как я про себя его обозначил. Это был телекинез? Он его не касался, между ними метров десять было. Что за чертовщина тут происходит? Это и есть те самые способности, о которых говорил Симба?

Беглеца просканировали, сообщили цифру «шесть», после чего обоих выволокли из барака и куда-то увели.

– Хрен ли замерли? – послышалось ворчание Лихого. – По койкам, живо!

– Это что сейчас было? – шёпотом спросил я Соломона.

– Мясо отобрали на убой. Завтра в глубину пойдут с дайверами.

– Почему их?

– Красная зона. Всё, что ниже трёх тысяч долга – красная зона. Но на глубину забирают самых бесполезных, эти ещё довольно долго продержались.

– И что там, на глубине? Их убьют?

– Ты откуда свалился такой? Совсем что ли про глубину не знаешь?

– Да так, – скомкано ответил я.

Решил на этом пока прекратить расспросы. Но эта информация стала ключевой. План выработался сам собой, осталось уточнить детали.