Электронная библиотека » Вячеслав Рыбаков » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Пробный шар"


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 18:39


Автор книги: Вячеслав Рыбаков


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Вячеслав Рыбаков.
Пробный шар

1

Спрогэ, везший сменные экипажи для мирандийских станций, сообщил, что встретил за орбитой Юпитера искусственный объект внеземного происхождения. Новость быстро облетела всю Солнечную, к месту встречи потянулись корабли. Объект оказался идеальным шаром полутора километров в диаметре. Ни на какие сигналы он не отвечал, локация и интралокация не дали результатов. Посланная Спрогэ партия буквально на первых же минутах обнаружила люк. Земля приказывала от контакта пока воздержаться и ждать прибытия специалистов. Но Шар словно играл в поддавки. Явно видимая кнопка была слишком соблазнительной, и кто-то не удержался.

Как и следовало ожидать, сразу за люком оказалась небольшая камера, отделенная еще одним люком от недр Шара. Второй люк открылся столь же легко. Загадки сыпались одна за другой, все быстрее – первый люк закрылся, но связь с исследовательской группой не прервалась. Захлебываясь от волнения, перебивая друг друга, исследователи сообщили, что попали в совершеннейшим образом смоделированные земные условия и что им очень неловко оставаться в скафандрах – по пояс в траве они шли к зарослям кустарника, тянувшимся по берегу реки. «Ужас, как мы давим траву, – сказал начальник группы. – За нами такой след остается…»

Уже тогда скользнула мысль, что это – ловушка.


Он остановился.

Переложив маки в левую руку, Андрей похлопал платан по необъятному стволу, затянутому теплой, как человеческая кожа, корой, глянул вверх, в бездонное варево листьев, а потом, будто спросив у платана удачи, в который раз за последние дни набрал номер Соцеро. Соцеро в который раз не ответил. Андрей подбросил кругляшок фона на ладони. Ему больше некуда было звонить. Он хотел спрятать фон, но какой-то седой мужчина с тонким лицом музыканта попросил дать на минутку позвонить. Андрей протянул ему фон и, чтобы не смущать, отвернулся к морю.

– Нет, они сказали – нет, – негромко и поспешно заговорил музыкант. – Меркурий совсем закрыт, что-то строят. Придется ограничиться астероидами и Марсом, там есть очаровательные места…

Интересно, подумал Андрей. Что там могут строить опять? Может, нужны пилоты-одиночки? Впрочем, Соцеро бы сказал. Хотя Соцеро куда-то сгинул, звоню ему, звоню… Но это же последний друг настоящий. Гжесь ушел в Звездную. А Марат погиб на этом… этом проклятом.

Ближе к «Эспаньоле» расфуфыренная круговерть становилась все гуще. Здесь уже никто не смотрел с восхищением и завистью на дикие маки, которые полчаса назад Андрей сорвал для Симы далеко в степи, тщась донести до нее хоть тень степного великолепия. Андрей спустился на пляж и сразу заметил одинокого мальчика лет семи – тот неумело пускал блинчики по гладкой поверхности дымчато-розового моря. С удовольствием загребая стучащую гальку носками туфель, Андрей подошел к мальчику.

– Ты что творишь, убоище? – спросил он. – Там же девочка плавает, смотри, какая красивая. Ты ей голову разобьешь.

Мальчик обернулся. Он совсем не был похож на сына Андрея – длиннолицый, мрачный – и глядел исподлобья.

– Не разобью, – угрюмо ответил он Андрею. – Мне дотуда не дострелить.

– А если случайно дострелится? Несчастный случай на то и случай, что происходит случайно. Прежде чем стрелять, проверь, нет ли кого на линии выстрела, причем обязательно с запасом. Потом берешь камень за ребрышки, приседаешь и кидаешь параллельно воде. Вот так, – Андрей показал. Мальчик слегка взвизгнул. Да, подумал Андрей, такого рекорда мне до конца дней своих не повторить. Бывает же…

– Понял? – спросил он мальчика. – Смотри еще раз, – он тщательно изготовился, внутренне уже оплакивая фиаско, и камень едва не сорвался, но ничего – проплюхался бодренько, а через секунду там, где он прошел, вынырнула лысая голова в маске и стала шумно отфыркиваться. Тьфу, ты, черт, подумал Андрей, мгновенно покрываясь потом. Вот же – опять неконтролируемые последствия, сейчас бы как влепил… Муравейник.

– Дерзай, – сказал он. Мальчик смотрел на него с восторгом. – Во-он туда кидай.

Мальчик взял голыш и спросил:

– Я правильно делаю?

– Правильно, – одобрил Андрей и сел рядом с мальчиком.

Мальчик замахнулся, задал опять свой вопрос и выронил голыш.

– Неправильно, – сказал Андрей.

Несколько минут они там играли, но мальчику быстро надоело. Лицо его вновь стало унылым, Андрей вскочил и выворотил изрядный валунище.

– А вот сейчас будет блин так блин! – закричал он и, как ядро, пустил его в воду. Мальчик засмеялся, схватил первый попавшийся булыжник и, с трудом его подняв, неумело кинул метра на полтора от берега.

– Вот блин так блин! – завопил он тоненьким голоском.

– А вот сейчас будет всем блинам блин! – закричал Андрей тоже тоненьким голоском, подхватил мальчика и как был, в одежде, вломился в воду. Мальчик визжал, заходясь от смеха, и бил по воде руками и ногами; с берега, улыбаясь, смотрело человек двадцать. «Бл-и-ин!» – закричал мальчик, но Андрей уже увидел мужчину в очень яркой рубашке, завязанной на животе узлом, и очень ярких плавках, который озабоченно спешил к ним с громадным, очень ярким полотенцем в руках.

Андрей выволок мальчика на сушу, и тот бросился навстречу мужчине с криком: «Папа! Пап! Во здорово!» С Андрея текло. Мужчина подошел ближе и вдруг остолбенел, глядя Андрею в лицо. Узнал что ли, с досадой подумал Андрей.

– Это вы? – потрясенно спросил мужчина. С давних пор есть лишь один ответ на этот вопрос.

– Нет, – сказал Андрей, – это не я.

На подмогу мужчине двигалась полная красивая женщина, одетая тоже очень ярко. Мальчик еще дергал отца за руку: «Ты почему никогда не пускаешь блинчики, пап?», но отчетливо повеяло морозом. Мужчина поколебался секунду, а потом решительно набросил полотенце на сына, как набрасывают платок на клетку с птицей, чтобы птица замолчала.

– Как вам не совестно, – процедила подошедшая женщина. – Я вас давно заметила и позволила немного развлечь Вадика, но это слишком.

– Простите, – покаянно сказал Андрей. Ему было неловко и совестно. – Знаете, пацан стоял такой одинокий, прямо жалко стало.

– Духовно богатый человек никогда не бывает одинок.

Ожесточенно растираемый Вадик что-то сдавленно загугукал из-под полотенца.

– Он уже купался сегодня свои три раза. Кроме того, это крайне вредно для духовного развития. Мы говорим: три, и только три. Но вдруг является совершенно чужой человек и разрушает все запреты! Во-первых, это подрывает уважение ребенка к ним, во-вторых, – к нам.

– Простите, – сдерживаясь, сказал Андрей.

– Взрослый человек, а ведете себя, как ребенок. В одежде полезли в воду!

– Ах, простите, – сказал Андрей, уже откровенно издеваясь, но издевку понял лишь мужчина. Его глаза сузились, он прекратил растирание.

– Клара, прошу тебя…

На набережной мужчина догнал Андрея.

– Подождите! – выдохнул он и схватил Андрея за локоть. – Я хочу сказать… Я всегда мечтал встретить вас и сказать… Я вам завидую!

– Да что вы говорите?! – ахнул Андрей. – Да не может быть!

– Да. Да! Вы… – мужчина дышал, как после долгого бега, – вы так свободны! Захотел одетый в воду – пошел. Захотел уничтожить Шар – пожалуйста.

Вот чудак, с тоской подумал Андрей. Ему бы эту свободу.

– Зря вы Шар со штанами мешаете…

– И с моим сыном вы свободнее меня!..

– Зато своего я уже сто лет не видел, – утешительно сообщил Андрей. Мужчина помолчал, хмурясь.

– У меня была такая же возможность! – выпалил он отчаянно. – Была! Но я не… Я когда услышал потом про вас, – подумал – хоть один человек настоящий нашелся! Ведь пилоты стали уже побаиваться. А ну как встретится… подманит!.. И я боялся. Не признавался никому, а боялся. Как он исчез, подманив тех, со станции, многие стали говорить – взорвать его, сжечь плазмой! Говорили! А духу только у вас хватило…

– Знаете, – ответил Андрей, – мне давно пришло в голову, что если человек с совестью, он должен делать только то, что хочет. Если человек поступает не как хочет, а как хотят другие, мир становится беднее на одного человека. Но чем шире спектр, тем динамичнее и перспективнее система. Выполнять свои желания – это просто-таки наш долг.

– Я вам завидую, – произнес мужчина и, помолчав, отпустил его локоть.

– А голосовали вы за или против? – спросил Андрей просто из интереса, но мужчина решил, что это упрек, и отвел глаза.

– Если бы я голосовал за ваше оправдание, товарищи не поняли бы меня, – произнес он изменившимся голосом.

– Ясно.

– Негодование тогда было очень велико.

– Я помню.

– Поймите меня правильно. Я как раз получил новое назначение. Тот экипаж не сталкивался с Шаром. Никто из них не мог так бояться и ненавидеть его, как я или вы!

Андрей честно попытался вспомнить, боялся ли он Шара. Да нет, мысль, что Шар подманит его прямо из его планетолета, даже в голову ему не приходила.

– Я впервые получил место третьего пилота. И Клара мною гордилась! Как я мог?!

Андрей кивнул.

– Ну, конечно… Человека уничтожить легче, чем Шар…

Мужчина вздрогнул.

– Вы не поняли, – проговорил он со всепрощающей укоризной. – Все-таки вы не поняли. А я так переживал за вас.

– Ах, простите, – сказал Андрей.

2

Первая партия благополучно вернулась на корабль, но судьба второй, более многочисленной и оснащенной, оказалась непостижимо трагической. Она проработала в Шаре восемь часов, затем программа была исчерпана, и Спрогэ, державший с исследователями постоянную связь, скомандовал возвращение. Получение приказа было подтверждено, и связь прервалась. Через четверть часа Спрогэ отправил на выручку еще трех человек. Поговаривали, что именно из-за этих троих Спрогэ впоследствии застрелился. Вторая группа с порога Шара сообщила, что трава у входа не смята, Спрогэ приказал им войти в Шар и попытаться найти хоть какой-нибудь след, правда, удаляясь от входа не более чем на сто метров, и если беглые поиски окажутся безрезультатными, немедленно возвращаться. Связь с тройкой прервалась через двенадцать минут. Буквально сразу после этого Спрогэ вызвали со спешащего к месту встречи грузовика – он должен был, как планировалось, отбуксировать Шар ближе к Земле – и сообщили, что их радар зафиксировал впереди, несколько в стороне от курса, металлическую цель, которую сразу смогли дешифровать. Это был медленно летящий скафандр, автоответчик которого давал позывные корабля Спрогэ. Человек в скафандре на вызовы не отвечал. Сообщению невозможно было поверить – все скафандры были налицо, за исключением тех, в которых ушли в Шар исследователи. Через полчаса, однако, грузовик сообщил, что взял скафандр на борт. Внутри был обнаружен труп человека. Причину смерти, как сообщили с грузовика, установить пока не удается (не удалось и впоследствии). Изображение передали на корабль Спрогэ – это был химик, ушедший в Шар со второй группой. Его обнаружили в тридцати шести миллионах километров от Шара через сорок минут после прекращения связи.

Оставив возле Шара три кибербакена, Спрогэ пошел навстречу грузовику, с помощью своей мощной аппаратуры просматривая пространство. Мысль его была ясна – если один исчезнувший член экспедиции оказался далеко в открытом космосе, остальных можно найти там же и, возможно, спасти. Надежда явно иллюзорная, но вряд ли кто-либо смог бы отказаться от такой надежды спасти людей. Спрогэ встретил грузовик, никого не найдя, а еще через два часа все бакены одновременно сообщили, что перестали фиксировать объект слежения.


Он заулыбался издалека.

Сима сидела за столиком у бушприта «Эспаньолы».

Они познакомились год назад, и Сима сразу потянулась к Андрею. Ей было очень плохо в ту пору – она никогда не рассказывала, почему. И он поддерживал ее, как умел, и постепенно полюбил ее, насколько может вообще полюбить уставший от себя человек, – стал нуждаться в ней. Иначе ему совсем не для кого было бы жить, а для себя он не умел.

– Это тебе, – сказал он, падая на одно колено и протягивая букет.

– Спасибо, – ответила она, подержала цветы на весу, как бы не зная, что с ними делать, а потом положила на стол. Андрей встал. От его колена на полу осталось круглое влажное пятнышко.

– Представь себе, – проговорил он, садясь, – пятый день не могу дозвониться до Соцеро.

– Что он тебе вдруг понадобился? – удерживая соломинку в углу губ, спросила Сима.

– Он мне всегда нужен. Как и ты.

Она усмехнулась чуть презрительно, потом выронила соломинку изо рта в бокал и, не поворачиваясь к Андрею, нехотя произнесла:

– Неделю назад мне Ванда рассказывала, что большую группу опытных пилотов затребовал Меркурианский филиал спецработ. По-моему, она упоминала фамилию Соцеро.

Андрей удивленно склонил голову набок.

– Вот как? А цель?

Сима пожала плечами. Видно было, что мысли ее где-то очень далеко, и она с трудом поддерживает разговор.

– Что ж он мне не позвонил…

– А зачем ему, собственно, перед тобой отчитываться?

– Ну, как… Друзья же… знаешь, какие! Знаешь, как мы в войну играли?


«Их было пятнадцать. Да, это было великолепно. Оперировать все лето в лесах Западной Белоруссии, прорывать окружения, спланированные учителями с великим хитроумием, чувствовать надежную сталь оружия, верить в себя и в тех, кто рядом, вдыхать пороховой дым. А на привале вдруг впервые в жизни задуматься и понять, каково это было на самом деле.»


– И что чудесно, – мечтательно сказав Андрей и даже глаза прикрыл. – Всемогущество какое-то, правда. Единство. Как мы взорвали мост! Ох, Сима, как мы взорвали тот мост! Это же сказка была, поэма!.. – он вздохнул. – А Ванда словом не обмолвилась, в чем там дело?

– Послушай, Андрей, – задумчиво произнесла Сима и повернулась наконец к нему. – Я тебе нужна? Действительно?

– Да, – ответил он удивленно.

Она покачала головой.

– Тебе никто не нужен, – в ее голосе были слезы и торжество. – Ты одного себя любишь, настолько, что стараешься всем быть нужным. Все равно кому. Со мной ты был лишь потому, что был нужен мне.

Она умолкла, глядя на него непримиримо и выжидательно, Он молчал.

– Разве я не права?

– Права, – ласково произнес он. – Как ребенок. Для ребенка ведь любая ситуация решается однозначно.

– Какой ты специалист по детям!

Когда ему хотелось, она била беспощадно, не задумываясь.

Андрей погладил ее холодные пальцы. Ему всегда казалось, что человек, сделавший другому больно, сам мучается и жаждет прощения и тепла.

Она отняла руку и сухим тоном судьи спросила:

– Когда ты последний раз виделся с сыном?

– Давно, – ответил он негромко. – Зачем тебе?.. После всего я…

– Знаешь, я не касаюсь этих твоих космических дел. Меня твой Шар мало трогал, даже пока был, и уж совершенно перестал волновать с тех пор, как ты спалил его, хотя я бы, конечно, такой глупости не сделала, да и любой здравомыслящий человек… Геростратов комплекс неудачника, так я сразу решила, еще не зная тебя. А узнала – подивилась. Ты же был приличный пилот. Только недавно поняла – ты просто любишь ломать то, что дорого другим. Тебя это возвышает в собственных глазах. Но не сваливай на нас свою несостоятельность в семье. Надо честно сказать: да, мне захотелось сломать и всё тут!..

– Ох, Сима, Сима, – выговорил он. – Хорошо, вот представь: твой сын говорит тебе…

– У меня нет детей, – резко сказала она. – Ты намеренно стараешься ударить побольнее?

Он только стиснул зубы.

– У меня слишком много важной работы, товарищи не поймут меня, если я их оставлю! Тем более что на помощь мужчин, как видно по тебе, рассчитывать не приходится!

Генных инженеров действительно зверски не хватает, поспешно подумал Андрей ей в оправдание. Но где я слышал про непонимающих товарищей, совсем недавно… Она хотела, чтобы я ее заставил, понял он. Настоял или подстроил.

– Ладно, – примирительно сказал он. – Пойдем купаться.

– Ты просто смешон! – она резко поставила на столик свой опустевший бокал. – Посмотри! Ведь за что бы ты ни взялся, все ты делаешь не так, вкривь и вкось! И хоть был бы просто подлец, это еще полбеды! Нет, эта вечная поза! Я ведь думала, ты необыкновенный… добрый… все знаешь и все можешь.

– Ты сегодня так говоришь, будто меня ненавидишь.

– Да. Я ненавижу тебя. Ты очень плохой человек, Андрей.

Она резко встала.

– Не провожай. Мне больнее, чем тебе. Мне гораздо больнее.

Она рывком повернулась и пошла прочь.

– Цветы! – глупо крикнул он. Но она даже не сбилась с шага.

Сидевший поодаль от «Эспаньолы» мужчина, расцветая в улыбке, поднялся Симе навстречу. Она взяла его под руку, мельком оглянулась – видит ли Андрей, удостоверилась, поцеловала спутника в щеку, и они двинулись по набережной. Андрею показалось, что это музыкант, недавно просивший у него фон. Но он не успел разглядеть. Сколько времени ждал, подумал Андрей. Интересно, за кого она ему меня выдала? Товарищ по работе. У нас очень важная работа, у нас очень много работы. Срочный разговор на четверть часа. Ты не обидишься, милый, если я попрошу подождать вот здесь? Бедняга. Ищет, ищет того, кто бы за нее прожил ее жизнь, а она бы только при сем присутствовала в качестве бесконечно хрупкого украшения… претендуя на воплощение бездеятельной горней справедливости, но на деле, по слабости своей, лишь сварливая и беспощадная. Как тут поможешь? Это в детства складывается. Неуверенность, страхи, запреты… Он вспомнил Вадика, глухо и тщетно гугукающего под полотенцем.

Тоска была – хоть вой. И еще – неловкое, стыдное какое-то сочувствие и досада, словно Дездемона на сцене вдруг споткнулась, выругалась хриплым басом и закурила.

Странно все устроено, подумал Андрей отстраненно. Обычную измену или подлость простят, может, не заметят даже. Но доброты и любви, проявленных не так, как хотелось бы ожидающим их, не прощает никто и никогда. Потому что знают: если лучшее уже отдано им, и отдано «не так», больше не на что надеяться. И надо уходить.

3

Второй раз на Шар наткнулись спустя восемь лет, совсем в другом месте. Патрульный катер сообщил на Землю о встрече и на большом удалении остался ждать. Через неделю прибыла подготовленная в кратчайший срок мощная экспедиция.

Кибернетики открыли люк и ввели в камеру набитый аппаратурой кибер. Однако дальнейший путь оказался блокированным. Все попытки кибера пробиться за второй люк, длившиеся неделю, оказались тщетными. Заседания ученого совета шли почти беспрерывно, к ним подключались специалисты с Земли, прибыл даже грузовик со специальной режущей установкой – все впустую. Наконец, третий пилот, Трамбле, предположил, что требуется человеческое присутствие. С научной точки зрения эта гипотеза была абсолютной чепухой, и так чепухой бы и осталась, если бы Трамбле, после двухдневных мук, не вышел из корабля якобы для профилактического осмотра наружных маршевых конструкций. Лишь оказавшись у Шара, он связался с рубкой; задержать его не смогли. Люк открылся от первого же прикосновения человеческой руки, и Трамбле тут же вернулся. Медленно продвигавшийся кибер транслировал изображение спирального коридора, в котором царили космический холод и вакуум. Кто-то предположил, что им встретился совсем не тот Шар, который встретился Спрогэ, но это был явный абсурд – на микроскопическом слое пыли, скопившейся на Шаре (по его толщине определили приблизительный возраст Шара в полтора миллиона лет), еще в первые часы экспедиции обнаружили следы, оставленные людьми Спрогэ. Прошло восемь часов, коридор казался бесконечным. Затем связь с кибером прервалась. Немедленно был послан другой, с ним полетел второй пилот Марат Блейхман, чтобы открыть люки. Внешний люк закрылся, и люди в рубке услышали крик: «Там Земля, я вижу! Только человеку дано видеть живое!» Затем связь прервалась. Послали человека с приказом открыть внешний – только внешний! – люк. В камере находился лишь кибер. Открывать внутренний люк не стали. Неделя прошла в бесплодных попытках что-то сделать. За полсуток до окончания срока автономности Марата сам командир, не сказав никому ни слова, улетел к Шару. Он открыл внутренний люк и действительно увидел высокую нетронутую траву и голубое небо. В течение получаса, не переступая границ камеры, командир вызывал Марата по радио, а затем ввел кибера в зеленую внутренность Шара – ломая траву, тот двинулся вперед. Командир вернулся. Более суток кибер передавал в рубку изображение коридора, проделал почти тридцать километров по узкому извилистому каналу, затем связь с ним прервалась. Запас киберов иссяк; оставив на разном расстоянии от Шара восемь бакенов, экспедиция в тот же день ушла к Земле. Через сорок две минуты бакены сообщили об исчезновении объекта слежения.


Он вздрогнул.

– Вы ли это, Андрей? – раздался сзади певучий женский голос.

Нет, конечно, это не Сима. Перед ним стояла женщина ослепительной красоты. Рядом с нею высился не менее яркий мужчина в короткой, перекинутой через плечо пантерьей шкуре; длинные синие волосы его были завиты. Андрей узнал женщину, их знакомил зимой Гарднер – один из всем недовольных, которые с некоторых пор крутились вокруг Андрея, ошибочно принимая его за своего.

– Добрый вечер, Гульчехра, рад видеть вас.

– Мы не помешаем? – спросила женщина.

– Нет, что вы. Напротив!

– Андрей, познакомьтесь, это Веспасиан, – пропела Гульчехра. – Сиан, это Андрей. Это он сбросил Шар на Солнце.

Она произнесла это, словно предлагая урода в банке: «У него две головы».

– Ах, я слышал, – промолвил Веспасиан.

Гульчехра рассмеялась и удалилась к стойке, в то время как Веспасиан утвердился в кресле и уставился на Андрея громадными коричневыми глазами.

– Ты был с ней?

– Я? – опешил Андрей. – Да нет… где уж…

– Не надо лгать! Я чувствую тебя – ты прост и незамысловат, ты не смог бы сам. Это Гуль, она шакти. Рядом с ней мужчина не может не стать гением. Шар! Ход гениальный!.. – Губы его дрогнули от презрения, он сделал широкий жест рукой. – Великолепно! Гениально, я так сказал! Прекратить всю их суету, все их потуги разом! Саморазвертывание, самореализация такого масштаба, такой хлесткости – в нашем пошлом мире сусальных добродетелей это подвиг! Я никогда не поверю, что ты обошелся без соприкосновения с высшими силами.

– С чем, с чем?

– Там, – он воздал руки к небесам, – на перекрестках астральных путей, соединяющих поля восходящих и нисходящих инкарнаций…

Подошла Гульчехра, осторожно неся золоченый подносик с тремя бокалами.

– Ну, о чем вы здесь? – она уселась и схватилась за бокал.

– О тебе, солнце мое, – сказал Веспасиан.

– Гульчехра, я задам вам вопрос, который, быть может, не вполне сейчас уместен…

– Да-а? – заинтересованно пропела Гульчехра, наклоняясь к Андрею всем телом.

– Вы давно виделись с Гарднером в последний раз? Я к тому всего лишь, простите, что брат его работает в Хьюстонском управлении грузоперевозок. Может, вы помните случайно… не говорил ли он о новом строительстве на Меркурии?

При имени Гарднера женщина с отработанной загадочностью заулыбалась было а-ля Мона Лиза, но сам вопрос ее явно разочаровал.

– Оставь это! – гневно вскрикнул Веспасиан и так стукнул кулаком по столу, что с маков посыпались лепестки. – Рядом с тобой, – он ткнул в сторону Андрея длинным пальцем, – прекраснейшая из женщин мира! А ты говоришь о какой-то возне! Трус! Ты ищешь забвения в мелочной суете вещей, боясь освобождения духа.

– Успокойся, милый, пожалуйста, – испуганно залепетала восхищенная Гульчехра. – На каком накале ты живешь, ты совсем не щадишь себя…

– Да, – с грустью произнес Веспасиан и обмяк в кресле. – Идти ввысь нелегко… Но я иду! – он опять устремил взгляд на Андрея. – На пляже. В горах. Дома. Даже когда сплю. Самосовершенствование не может быть дискретным, – он брезгливо вытащил из бокала соломинку, допил коктейль и встал. – Гуль, нам пора.

Андрей резким движением выплеснул за борт свой нетронутый коктейль.

А ведь я чуть не теми же словами втолковывал Вадькиному отцу про желания… Слова, что вы с нами делаете?

Неожиданно для себя он рассмеялся.

Я же их спас!

Всех, кто по собственному почину или выполняя приказ, раньше или позже опять полез бы в этот проклятый Шар! Неужели мы сами не додумаемся до подпространства и до всего на свете без этого зверства, когда один посылает на смерть, а другой идет на смерть и пропадает без следа!

А они сочли себя униженными, потому что я поставил на одну доску и тех, кто стремился бы вперед, и тех, кто отполз бы назад.

Да, наверное, существует принцип «Нет ничего, что подлежало бы насильственному уничтожению». Но с молоком матери впитанное стремление оберегать и радовать говорило другое. Люди не должны погибать! Люди не должны страдать! То, что опасно, должно уничтожаться! В глубине души Андрей до сих пор был уверен в этом. И это оказывалось страшнее всего, потому что теперь он не мог доверять никому, даже глубине собственной души.


Страницы книги >> 1 2 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации