Текст книги "Сказки братьев Гримм"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skazki-bratev-grimm-104518.jpg)
Автор книги: Якоб Гримм
Жанр: Литература 19 века, Классика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 14 (всего у книги 64 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
У одной матери маленькие домовые духи похитили ее ребенка из колыбели, а на место его положили оборотня, большеголового и пучеглазого, который только и знал, что все требовал есть да пить. В такой беде побежала мать к своей соседке и стала просить у нее совета. Соседка посоветовала вынести оборотня в кухню, посадить на очаг, развести огонь и в двух яичных скорлупках кипятить при нем воду: это должно было рассмешить оборотня, а уж если удастся рассмешить его, так удастся и избавиться от него. Мать все исполнила по совету соседки. Когда она поставила над огнем яичные скорлупки с водою, головастый оборотень заговорил:
Хоть я и постарше
Столетнего леса,
А все не могу тут понять ни бельмеса!
И начал хохотать. Во время его хохота вдруг явилось множество маленьких домовых, которые возвратили матери похищенное дитя, а своего оборотня унесли.
40. Жених-разбойник
У одного мельника была дочь-красавица, и когда она повзрослела, то он захотел ее пристроить и повыгоднее выдать замуж. И думал он так: «Заявись только хороший жених да посватайся за нее, сейчас ее и выдам». Немного прошло времени, как явился жених, по-видимому, очень богатый человек, и так как мельник никаких не имел поводов отклонить его сватовство, то и обещал ему, что выдаст за него свою дочь. А дочери мельника жених не полюбился, как должен он полюбиться невесте, и не возбудил в ней доверия к себе: как, бывало, на него взглянет или о нем станет думать, так и почует в сердце какой-то невольный страх. Однажды он сказал ей: «Ты мне невеста, а ни разу у меня не побывала в доме». Девушка отвечала ему: «Да я же вовсе и не знаю, где ваш дом!» А жених и говорит ей: «Дом мой вон там, в самой гуще леса». Девушка старалась отговориться и ссылалась на то, что ей не сыскать будет дороги к его дому. Жених сказал: «В будущее воскресенье непременно приходи ко мне; я уж и гостей для тебя пригласил; а чтобы ты могла найти дорогу к дому, я всю ее усыплю золою». Когда пришло воскресенье и девушке надлежало уже отправиться в путь к женихову дому, на нее вдруг напал какой-то безотчетный страх, она подумала: «Еще, пожалуй, заблужусь в лесу» – и набила себе, на всякий случай, полные карманы горохом и чечевицей. На опушке леса она действительно нашла насыпанную золу, пошла по тому следу, на котором золою было посыпано, но на каждом шагу разбрасывала направо и налево по нескольку горошинок. Так шла она почти весь день и зашла в самую глубь леса; где он был всего гуще, там стоял одинокий дом, который очень не понравился мельниковой дочке, – так неприветлив и мрачен был он на вид. Вошла она в дом – и никого в нем не повстречала… И тишина в нем была ненарушимая. Вдруг над головою у ней раздался голос:
Вернись скорей, вернись домой,
Зашла в притон ты воровской!
Девушка взглянула и увидела, что голос тот шел от птицы, которая сидела в клетке на стене. И птица опять проговорила:
Вернись скорей, вернись домой,
Зашла в притон ты воровской!
Тогда прекрасная невеста пошла по всему дому, из комнаты в комнату; но все кругом было пусто, и ни души человеческой нигде не было видно. Наконец зашла она и в погреб и увидела там дряхлую-предряхлую старуху, у которой и голова уж тряслась от старости. «Не можете ли вы сказать мне, – спросила девушка, – здесь ли живет мой жених?» – «Ах ты, бедняжка, – отвечала ей старуха, – куда ты это попала! Ведь ты в разбойничий притон зашла! Ты думаешь, что вот ты невеста и скоро свадьбы дождешься; а между тем тебе придется повенчаться со смертью! Видишь, я вон кипячу воду в большом котле – а для чего бы ты думала? Как ты попадешься в их лапы, так они тебя, без всякой жалости, разрубят на куски, сварят твое тело в этом котле и съедят его: ведь они людоеды! Коли бы я над тобою не сжалилась и не задумала тебя спасти – ты бы погибла!»
Затем старуха засадила красавицу за большую бочку, где ее никак нельзя было увидеть. «Сиди здесь смирнехонько, – сказала она, – не шевелись и не ворохнись, а не то пропала твоя головушка! А вот ночью мы с тобою и бежим отсюда: я давно уж этого случая выжидаю». Едва только успела она это промолвить, вся шайка и нагрянула домой. Они привели с собою другую девушку, были все пьяны и не хотели обращать внимания на ее вопли и стоны. Они дали ей выпить три стакана вина: один – красного, один – белого и один – желтого, и от того вина у нее сразу дух захватило. Затем они сорвали с нее ее богатые платья, положили ее на стол, изрубили ее белое тело на куски и посыпали их солью. Несчастная невеста, засевшая за бочкой, трепетала и дрожала, воочию убедившись в том, что и ее ожидала такая же страшная участь.
Один из разбойников увидел на пальце убитой девушки золотое кольцо, и так как он не мог его снять с пальца, то взял топор и отрубил тот палец. Но от удара топора палец отскочил вверх и упал за бочку, прямо невесте на колени. Разбойник взял уже свечку и стал его искать, но не мог найти. «А ты смотрел ли за большой бочкой?» – сказал ему товарищ. Но старуха как раз в это время крикнула: «Ну ступайте-ка да ешьте, поискать успеете и завтра: ведь палец-то от вас никуда не убежит!»
Разбойники сказали: «Старуха верно говорит!» – не стали больше искать пальца, сели за стол, а старуха подсыпала им сонного зелья в вино, так что они тут же в погребе полегли, заснули и захрапели. Когда невеста услышала их храп, она вышла из-за бочки и должна была пройти среди спящих разбойников, которые лежали рядком на земле, и очень боялась, что она кого-нибудь из них разбудит. Но Бог помог ей пробраться благополучно; и старуха вышла из погреба вместе с ней, отворила дверь и пустились они со всех ног от разбойничьего притона. Рассыпанная по дороге зола была развеяна ветром; а горошенки и чечевиченки пустили корешки и взошли стебельками и при лунном свете показывали им дорогу. Так шли они всю ночь, пока не пришли поутру на мельницу. Тут девушка и рассказала отцу все, что с ней было.
Когда приспел день свадьбы, явился жених, и мельник приказал созвать на свадьбу всех своих родных и знакомых. Уселись гости за столом, и каждому из них было предложено что-нибудь рассказать. Все стали рассказывать поочередно; одна только невеста молчала и ничего не говорила. Вот и сказал жених невесте: «Ну а ты, голубушка, разве ничего не знаешь? Расскажи нам что-нибудь!» – «Пожалуй, я вам хоть сон свой расскажу! – отвечала невеста. – Снилось мне, что иду я одна-одинешенька по лесу и пришла к дому, в котором не было ни души; а на стене висела птица в клетке и крикнула мне:
И еще раз мне то же повторила. Голубчик мой, все это я во сне, как наяву, видела. Прошла я по всем комнатам, и все-то были пусты, и было в них так жутко! Сошла я в погреб и увидела там дряхлую-предряхлую старушку, у которой уж и голова тряслась от старости. Я спросила ее: «Не здесь ли живет мой жених?» Она отвечала мне: «Ах ты, бедняжка, да ведь ты попала в разбойничий притон; и жених твой точно здесь живет, но он тебя убьет и разрубит на куски; а затем сварит твое мясо и съест…» Голубчик мой, я все это во сне, как наяву, видела… Вот старушка-то и припрятала меня позади большой бочки, и чуть только я успела спрятаться, как разбойники вернулись домой и притащили с собою молодую девушку. Они дали ей испить трех вин: красного, белого и желтого – и у ней оттого дух захватило… Голубчик мой, мне все это во сне, как наяву, снилось… Сорвали они с девицы ее богатое платье, разрубили ее белое тело на куски на столе и посыпали куски солью… Голубчик, мне все это только снилось!.. Тут один из разбойников заметил кольцо на руке у девушки; а так как кольцо нелегко было снять с пальца, то он взял топор и отрубил его; а тот палец и отскочил от удара и попал за большую бочку, как раз мне на колени. И вот этот палец вместе с колечком!» При этих словах она вынула пальчик с колечком и показала его присутствующим.
Вернись скорей, вернись домой,
Зашла в притон ты воровской!
![](i_041.jpg)
Разбойник, побледневший как полотно при этом рассказе, вскочил со своего места и хотел было бежать; но гости его задержали и передали его властям. Вскоре после того и он, и вся его шайка были казнены за их позорные деяния.
41. Господин Корбес
Жили-были петушок с курочкой, и задумали они вместе пуститься в путь-дороженьку. Вот петушок и построил чудесную повозочку, с четырьмя красными колесами, и впряг в ту повозочку четырех мышей. Петушок с курочкой сели в повозочку и поехали. Вскоре повстречались они с кошкой, которая спросила: «Куда это вы собрались?» Петушок и отвечал:
Едем, едем мы путем
К господину Корбесу в дом.
«Возьмите меня с собой», – сказала кошка. Петушок отвечал: «С удовольствием! Только садись позади повозки; а то сядешь впереди, так еще, пожалуй, свалишься». И добавил:
На запятки вы ступайте,
Да колес не замарайте.
Вы, колески, все катитесь,
А вы, мышки, торопитесь,
Поспешайте вы путем
К господину Корбесу в дом.
Вслед за кошкой повстречались им жернов, яйцо, утка, булавка и, наконец, иголка – и все они сели в ту же повозку и поехали вместе. Когда же они прибыли к господину Корбесу в дом, его самого дома не было. Мышки завезли повозочку на сеновал, петушок с курочкой уселись на шесток, кошка залезла в камин, утка взобралась на шест насоса у колодца, яйцо завернулось в полотенце, булавка воткнулась в подушку кресла, иголка вспрыгнула на кровать и забилась в изголовье, а жернов взмостился над дверью.
Приехал господин Корбес домой, подошел к камину и хотел развести огонь, а кошка ему все лицо запорошила золой. Он побежал поскорее в кухню и хотел обмыться, а утка ему в лицо водой плеснула. Он было ухватился за полотенце, чтобы лицо отереть, а яйцо из полотенца выкатилось, разбилось и залепило ему глаза. В изнеможении он хотел опуститься на стул и посидеть на нем – как вдруг булавка впилась ему в тело. Он пришел в ярость и бросился на постель; но едва опустил голову на изголовье – как его уколола иголка, да так, что он вскрикнул и бросился из дома вон. И чуть только он очутился в выходных дверях, как жернов свалился ему на голову и убил его насмерть. Видно уж, господин Корбес был очень злой человек!
42. Черт в кумовьях
У одного бедняка было так много детей, что он всех к себе в кумовья перезвал; а когда у него родился еще один ребенок, то он уж и не знал, кого бы еще пригласить к нему в крёстные отцы. Не зная, как поступить, он в горе бросился на постель да и заснул. И приснилось ему, будто он должен выйти за ворота и просить к себе в кумовья первого встречного прохожего. Проснувшись, он решился и наяву последовать указанию, полученному в сновидении, вышел за ворота и первого встречного зазвал к себе в кумовья. Незнакомец подарил ему при этом случае склянку воды и сказал: «Эта водичка не простая; ты ею можешь лечить всякие болезни – только всегда смотри, где у больного смерть стоит. Если стоит в головах, то смело дай больному хлебнуть этой водицы, и он выздоровеет; а если у больного смерть стоит в ногах, то все труды будут напрасны – он все равно умрет». И вот с тех пор этот бедняк всегда мог с уверенностью сказать, можно ли больного спасти или нет, прославился своим искусным врачеванием и стал зарабатывать много денег. Однажды его позвали к королевскому ребенку, и как только он вошел в его комнату, то увидел, что смерть стоит у него в головах, и вылечил его своей водицей; так же точно случилось и в другой раз; а в третий – он увидел смерть в ногах, и ребенок должен был умереть.
Вот и вздумалось бедняку однажды посетить своего кума и рассказать ему, как успешно он лечит его водицей. Когда же он пришел к куму в дом, то все показалось ему чрезвычайно странным. На первой площадке лестницы он увидел, что метла с лопатой ссорятся и дерутся. Он спросил у них: «Где тут живет господин кум мой?» Метла отвечала: «Лестницей выше!» Взойдя на вторую площадку, он на ней увидел множество отрубленных пальцев. Он спросил у них: «Не здесь ли живет господин кум мой?» – «Лестницей выше!» – отвечал ему один из пальцев. На третьей площадке он увидел кучу мертвых голов, которые опять-таки указывали ему, что следует взойти еще на одну лестницу. На четвертой площадке он увидел на огне сковороду с рыбами, которые сами себя поджаривали. Они также сказали ему: «Лестницей выше!» И вот когда он поднялся на пятую площадку, то очутился перед дверью комнаты; заглянул в скважину двери и увидел своего кума, а у кума на голове рога большие-пребольшие. Отворил он дверь, вошел, а кум поскорее улегся в постель да и прикрылся с головой. Тогда сказал он куму: «Ну, куманек! Тут у вас в доме все что-то очень мудрено! Взошел я на первую площадку и вижу – ссорятся на ней лопата с метлой, да так и наскакивают друг на друга!» – «Какой же ты недальновидный! – сказал ему кум. – Да ведь это слуга со служанкой между собою калякали…» – «Ну а вот на другой-то площадке увидел я отрубленные пальцы». – «Э-э, какой же ты глупый! Да ведь это были вовсе не пальцы, а корни козелка!» – «А вот еще на третьей-то площадке лежала целая куча голов?» – «Экий дурень! Да это же не головы, а кочаны капусты!» – «Ну вот еще и на четвертой – рыбы лежали на сковороде и сами себя поджаривали». Чуть только он это сказал, рыбы сами явились в комнату и поднесли себя куму. «Да вот еще, куманек, как поднялся я на пятую площадку, так глянул сквозь скважину двери и увидел вас – и на голове у вас рога большие-пребольшие?..» – «Ну это уж неправда!» – сказал кум, и бедняку вдруг стало так страшно, что он от кума бегом пустился с лестницы – и кабы не убежал, так еще Бог знает, что бы ему от кума досталось.
![](i_042.jpg)
43. Госпожа Тру́да
Была однажды на свете девушка упрямая и капризная, и если родители ей что-нибудь говорили, то она никогда их не слушалась – ну что же было от нее и ждать путного? Однажды она сказала своим родителям: «Я так много наслышалась о госпоже Тру́де, что мне бы хотелось у нее побывать. Мне рассказывали, что в доме у нее все так чудно-мудрено, вот мне и захотелось на ее дом посмотреть». Родители ей это строго-настрого запрещали, говоря: «Госпожа Тру́да – злая старуха и с нечистым знается, и если ты к ней пойдешь, то ты нам не дочь». Но девушка не обратила внимания на запрет родительский и все же пошла в дом госпожи Тру́ды.
И когда она к старухе пришла, та спросила ее: «Отчего ты это такая бледная?» – «Ах, – отвечала девушка (а дрожь так и пробирала ее по телу!), – уж очень я испугалась того, что увидела!» – «А что же ты видела-то?» – «Я видела у вас на крылечке черного человека». – «Это был угольщик». – «А потом увидела зеленого человека». – «Ну это был охотник». – «А затем увидела как кровь красного человека». – «Это был, конечно, мясник». – «Ах, госпожа Тру́да, я в себя не могу прийти от страха, смотрела я потом в окошко и вас-то не видела, а на вашем месте сидел черт, и голова у него была вся в огне». – «Ого, – сказала госпожа Тру́да, – так, значит, ты видела ведьму во всем ее уборе! А я уж давно тебя поджидала: ты теперь мне и посветишь». Тут она оборотила девушку в деревянный чурбан и швырнула ее в огонь. И когда огонь вполне разгорелся, ведьма к нему подсела, стала греться около него и приговаривать: «Вот теперь горит светленько и тепленько!»
44. Смерть в кумовьях
У одного бедняка было двенадцать человек детей, и он должен был день и ночь работать, чтобы добыть им хлеб насущный. Когда родился у него тринадцатый ребенок, он уж и не знал, как ему быть, выбежал на большую дорогу и хотел позвать к себе в кумовья первого встречного. Первый встретившийся ему на дороге был сам Господь Бог, и ему было уже известно, что у бедняка было на сердце; Бог и сказал ему: «Мне жаль тебя, бедного, я приму твоего ребенка от купели, буду о нем заботиться и наделю его счастьем на земле». Бедняк спросил его: «А кто ты такой?» – «Я Господь Бог». – «Ну так я тебя не хочу в кумовья брать, – сказал бедняк. – Ты все только к богатым щедр, а бедного голодать заставляешь». Это он говорил потому, что не знал, как премудро распределяет Бог богатство и бедность между людьми. И отвернулся он от Господа, и пошел путем-дорогою. Тут подошел к нему дьявол и сказал: «Чего ты ищешь? Не хочешь ли взять меня в крёстные к твоему ребенку, так я его тогда осыплю золотом с головы до ног и доставлю ему все радости мира». Бедняк спросил его: «Да ты кто же?» – «Я – дьявол». – «Ну так я тебя в крёстные не желаю, – сказал бедняк, – ты всех обманываешь и вводишь людей в соблазн». И пошел далее путем-дорогою и видит – идет ему навстречу Смерть, ковыляя на своих костлявых ногах, и говорит: «Возьми меня в кумовья». Бедняк спросил: «А ты кто?» – «Я – Смерть, которая всех приравнивает». – «Ну так ты и есть мой настоящий кум! – сказал бедняк. – Ты уносишь и бедного, и богатого – безразлично… Ты и будь моему ребенку крёстным». Смерть сказала: «Я твоего ребенка обогащу и прославлю: тот, кто со мною дружен, во всем должен иметь удачу». Бедняк сказал: «Мы крестим в будущее воскресенье; смотри же, не опоздай». Смерть явилась по обещанию и стояла у купели, как настоящий крёстный.
Когда мальчик подрос, явился однажды к нему крёстный и приказал ему за собою следовать. Он вывел крестника в лес, указал ему на какую-то травку, которая в лесу росла, и сказал: «Вот тебе от меня крестильный подарок. Я тебя сделаю знаменитым врачом. Когда тебя позовут к больному, я каждый раз буду тебе являться: если я буду стоять в головах у больного, то ты можешь смело утверждать, что его вылечишь, и, если дашь ему этой травки, он и точно выздоровеет; но если увидишь меня в ногах у больного, то знай, что он – мой, и тогда ты должен сказать, что ни один врач в мире его спасти не может. Но берегись: не давай больному травы против моей воли, а то тебе самому может быть плохо».
Немного времени спустя юноша сделался знаменитейшим врачом во всем свете. «Стоит ему только взглянуть на больного, так уж он знает, как обстоит дело, и скажет сразу: выздоровеет ли он или умрет» – так всюду шла о нем молва, и отовсюду приходили к нему лечиться, приводили больных и давали ему за леченье столько золота, что он вскоре разбогател. Вот и случилось, что заболел сам король: позван был к нему врач и должен был сказать, возможно ли выздоровление? Когда он подошел к постели больного, то увидел, что смерть стоит у него в ногах и никакой надежды на исцеление нет. «А что, если я попытаюсь хоть однажды перехитрить Смерть? – подумал врач. – Она, конечно, на меня прогневается, но так как я ее крестник, то она на это, конечно, посмотрит сквозь пальцы… А ну-ка попытаюсь». И взял он больного на руки и переложил его на кровати так, что Смерть у него очутилась уже не в ногах, а в головах. Затем он дал ему своей травки, и король оправился и вновь выздоровел. А Смерть явилась к врачу, насупившись и сурово сдвинув брови, погрозила ему пальцем и сказала: «Ты вздумал меня провести – на этот раз я тебе спущу, потому что ты мой крестник; но если ты еще раз осмелишься это сделать, то тебе несдобровать и я унесу тебя самого».
Вскоре после того тяжко заболела дочь короля. Она была у него единственным ребенком, и бедный король плакал день и ночь над нею – почти ослеп от слез и объявил во всеобщее сведение, что, кто ее спасет от смерти, тот получит ее в супруги и наследует корону. Врач, явившись к постели больной, увидел Смерть у нее в ногах. Он должен был бы вспомнить о предостережении своего крёстного, но красота королевны и обещанное ему счастье в супружестве с нею так отуманили его, что он позабыл все на свете. Не посмотрел он и на то, что Смерть бросала на него гневные взгляды, что поднимала руку и грозила ему своим костлявым кулаком; он поднял больную на руки и переложил ее так, что голова ее очутилась в ногах, а ноги – на месте изголовья. Тогда он дал ей отведать своей травки, и тотчас зарделись ее щеки румянцем, и жизнь вновь возвратилась к ней.
Смерть, таким образом вторично обманутая врачом, который вырвал у нее из рук ее добычу, медленно приблизилась к врачу и сказала: «Ну теперь уж нет тебе пощады: очередь за тобою…» Своею холодной, как лед, рукой ухватила она его так крепко, что он не мог и думать о сопротивлении, и повела его в подземную пещеру. Там увидел он нескончаемые ряды тысяч свечей, горевших ярким пламенем: одни из них были большие, другие средней величины, третьи – совсем маленькие. Ежеминутно одни гасли, а другие загорались вновь, так что огоньки, постоянно меняясь, как бы переносились с места на место. «Вот видишь, – сказала Смерть, – это все свечи жизни людей. Большие – это свечи детей, средние – принадлежат людям в расцвете лет и сил, маленькие – старикам. Но и у детей, и у молодых людей часто бывают очень маленькие свечи». – «Покажи мне свечу моей жизни», – сказал врач и подумал, что она должна быть еще достаточно велика. Смерть указала ему на маленький кончик свечки, который вот-вот готов был догореть, и сказала: «Видишь ли, вот она». – «Ах, дорогой крёстный! – заговорил испуганный врач. – Зажгите мне новую свечу, из любви ко мне, чтобы я мог насладиться жизнью, быть королем и супругом прекрасной королевны!» – «Не могу этого сделать, – отвечала Смерть, – сначала должна одна погаснуть, а потом уже может быть зажжена новая на ее месте». – «Так поставьте хоть огарочек-то моей старой свечи на новую, которая бы тотчас могла загореться, когда огарочек догорит», – молил врач. Смерть прикинулась, как будто желает исполнить его желание, и добыла новую большую свечу; но так как она хотела отомстить врачу, то при перестановке свеч она преднамеренно оступилась, и огарочек свечи врача упал и погас. В тот же миг и сам врач пал на землю и сам попался в когти Смерти.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?