Читать книгу "«Свет и Тени» врагов, «совместников/совместниц», «коллег по ремеслу» и… не только генерала Бонапарта. Книга 2: от М до Я"

Флот Нельсона контролировал Средиземное море, которое снова стало почти что «английским озером». (Хотя сам он почивал на лаврах, блаженствуя меж мягких чресел самой известной «чаровницы-блудницы» той поры леди Гамильтон, так аппетитно сыгранной в одноименном фильме популярной французской актрисой середины ХХ века Мишель Мерсье – столь хорошо знакомой всем по пикантному сериалу «Анжелика», не говоря уж, о знаменитой исполнительнице этой роли в фильме «Леди Гамильтон» Вивьен Ли!)

Флот французов в этой части мировой акватории перестал существовать: на его восстановление потребовались годы. Французская армия в Египте оказалась отрезанной от родины, что в будущем грозило катастрофой. Более того, три линейных корабля Нельсона постоянно дежурили у Александрии. Французы оказались заперты в Египте как в мышеловке. Наполеон не мог получать с родины ни подкреплений, ни снаряжения, не мог даже выбраться из Египта, т.е. его ждала хоть и отсроченная, но неотвратимая гибель.

Когда Бонапарту пришло донесение от Клебера о случившейся две недели назад трагедии, он, пока не исчерпал весь запас известных ему ругательств, причем не по одному кругу в адрес всех главных виновников происшедшего – как незадачливого горемыки де Брюэса, так и его Злого Гения Нельсона – не успокоился. Когда один из соратников Наполеона Бурьенн поспешил высказать надежду, что французское правительство вскоре придет им на помощь, Наполеон резко оборвал его: «Ваша Директория – это кучка дерьма! Она спит и видит, что здесь я сломаю себе шею!»

По сути дела он знал, что говорил.

Завоевание Египта потеряло смысл, что и констатировал разозленный Бонапарт в своем обращении к армии: «Море, в котором мы более не господствуем, отдалило нас от родины, но ничто не отделяет нас от… Азии!»

Несколько иная – «эмоционально-живописная картина» Абукирского побоища — «выглядит» впечатлюще…

«…Высадив свою армию с кораблей на сушу и уводя ее вглубь Египта, Наполеон поручил вице-адмиралу Франсуа-Полю де Брюэсу бросить якорь в гавани Александрии, а в открытом Абукирском заливе оставить только транспортные корабли и несколько лёгких военных. При этом он уточнил, что если это место будет слишком опасным, то адмирал может разместить корабли севернее, возле Корфу. Однако де Брюэс отказался, объяснив, что флот может обеспечить существенную поддержку французской армии на берегу. Он собрал капитанов на борту своего 120-пушечного флагмана «Л’Ориен», чтобы обсудить возможные действия в случае появления флота контр-адмирала Горацио Нельсона. Контр-адмирал Арман Бланке предлагал сражаться на открытой воде, а остальные капитаны считали лучшим вариантом линейную тактику, т.е. выстраивание кораблей в традиционную линию, когда все суда были обращены бортом к противнику. Поскольку александрийская гавань оказалась слишком мелкой и узкой для больших кораблей французского флота, то он расположился хоть и в мелководном, но открытом Абукирском заливе в 32 километрах к северо-востоку от Александрии.

…Между прочим, уйдя вглубь материка, Наполеон вовсе не забыл о своем флоте и 27 июля захотел было увидеть свои корабли в Александрии, а спустя три дня отдал приказ флоту передислоцироваться к Корфу для подготовки военно-морских операций против турецких владений на Балканах, но его курьер с этим приказом де Брюэсу оказался перехвачен и убит…

В заливе имелся скалистый остров. К югу от него в полукилометре от берега полукругом протянулась полоса мелководья. Ее защищал расположенный на острове небольшой форт с четырьмя пушками и двумя мортирами. Глубины мелководья было недостаточно для прохождения больших военных кораблей и среди скал на западной стороне этого острова смогли встать на якорь лишь бомбардирские корабли и канонерские лодки французов. 13 линейным кораблям пришлось выстроиться в линию вдоль северо-восточной окраины отмели к югу от острова. Такое положение позволяло им проводить высадку на берег со стороны левого борта под прикрытием орудий правого. Помимо этого, каждое судно должно было быть соединено канатами со своими соседями, чтобы не позволить врагу проскочить между ними. Вторую, внутреннюю, линию из 4 фрегатов выстроили в 320 метрах к западу от первой линии, примерно на полпути между линейными кораблями и мелководьем. В авангарде линейной линии французов расположился линейный корабль «Гёррье» (здесь и далее приводится лишь одна из трактовок написания названий кораблей). Получилось, что линия обороны растянулась на юго-восток, дугой огибая берег в центральной части залива. Интервал между кораблями составлял ок. 150 м, а длина всей цепочки более 2,5 км. В центре расположилось самое мощное во флотилии флагманское судно «Ориент/Л’Ориен», а по бокам два 80-пушечных корабля. Тыл остался под командованием адмирала Вильнёва.

Размещая свои корабли таким образом, де Брюэс рассчитывал вынудить британцев напасть на его сильный центр, что позволило бы авангарду воспользоваться северо-восточным ветром и контратаковать противника. Однако он допустил серьёзную ошибку, полагая, что между «Гёррье» и отмелью осталось мало места для прохода крупнотоннажных вражеских кораблей. Расстояние до отмели позволяло неприятелю обойти французскую линию и отрезать авангард от основных сил. После такого манёвра тот оказывался бы под перекрёстным огнём. Этот просчёт усугублялся еще и тем, что французы подготовили к бою только правые борта своих кораблей (со стороны моря), откуда они ожидали атаки. Левые борта кораблей, обращённые к суше, к бою готовы не были. Пушечные люки были задраены, а палубы завалены вещами, блокирующими доступ к орудиям. Диспозиция де Брюэса имела ещё один существенный недостаток: расстояния между выстроенными линии его кораблями оказались достаточно велики и вражеские корабли могли пройти сквозь неё и, тем самым, разрезать построение. Кроме того, не все французские капитаны скрепили корабли канатами, что могло бы предотвратить подобный манёвр неприятеля. Более того, было приказано использовать только носовой якорь, из-за чего корабли качало ветром и зазоры между ними периодически расширялись. В результате, время от времени в заливе возникали такие пространства, которые не простреливались ни одним французским кораблём. Враг мог без опасений поставить там на якорь свои корабли и, не боясь ответного огня, спокойно и методично обстреливать французов, что называется «на убой».

И наконец, большой проблемой стала нехватка продовольствия и воды. Для нужд своей сухопутной армии Бонапарт полностью разгрузил все свои транспортные суда, а с побережья поставка еды и питьевой воды налажена не была (или еще не была?). Стремясь исправить ситуацию, Брюэс сформировал группы из 25 человек с каждого корабля и направил их на сушу добывать у местного населения пищу и воду. Постоянные нападения бедуинов потребовали вооружённого сопровождения для каждой такой группы фуражиров. В результате, чуть ли не треть морских экипажей почти постоянно находились вдали от своих кораблей.

Тем временем, 19 июля эскадра Нельсона достигла берегов Сицилии, где пополнила свои запасы. 24 июля, узнав, что французы где-то в восточной части Средиземного моря, британцы снова отплыли в направлении юга Балканского полуострова. Только 28 июля им стало известно о французском вторжении в Египет и они тут же повернул на юг…

…Во второй половине дня 1 августа головные корабли Нельсона «Aлександер» и «Свифтшур» обнаружили французские транспортники, стоящими на рейде в Александрии. Это позволило британскому адмиралу предположить, что боевая эскадра французов находится где-то совсем рядом.

В 14:00 того же дня дозорный с линейного корабля «Зелос/Зэлис Зилэс» (вот пример, вариативности написания названий кораблей) сообщил, что военные корабли французов расположились в Абукирском заливе. Известие было передано на «Голиаф», но в нём ошибочно сообщалось о 13 (!) французских линейных кораблях – на самом деле их было 16!

В это же время французские дозорные на «Эрьё» обнаружили, что британский флот уже в девяти морских милях от входа в залив. Первоначально сообщалось всего об 11 британских кораблях, так как «Свифтшур» и «Александер» только возвращались с разведывательной операции в Александрию и еще находились в 3 морских милях к западу от основных сил. «Каллоден» также несколько отстал от основных сил из-за того, что буксировал захваченное торговое судно. Однако, после информации о французах судно было оставлено, а линейный корабль поспешил присоединиться к эскадре Нельсона.

А вот Брюэс не смог оперативно отреагировать на внезапное появление англичан, поскольку из-за занятости моряков на берегу не назначил ни один из своих лёгких боевых кораблей в разведку, т.е. «проспал» опасность…

Силы сторон оказались примерно равны, впрочем, каждый вправе самостоятельно определить – так ли это!?.

У британцев было 15 кораблей: тринадцать – 74-пушечных линейных (флагманский «Вэнгард» капитана Эдварда Берри на котором был сам Горацио Нельсон, «Голиаф» капитана Томаса Фоли, «Зилэс» капитана Сэмьюэла Худа, «Орион» капитана Джеймса Сумареса, «Одейшес» капитана Дэвиджа Гулда, «Тезеус» капитана Ральфа Миллера, «Минотавр» капитана Томаса Луиса, «Дифенс» капитана Джона Пейтона, «Беллерофон» капитана Генри Дарби, «Маджестик» капитана Джорджа Уэсткотта, «Александер» капитана Александра Болла, «Свифтшур» капитана Бенджамина Карью, «Каллоден» капитана Томаса Трубриджа;

один – 50-пушечный фрегат «Линдер» капитана Томаса Томпсона и один – 16-пушечный шлюп «Мутин» лейтенанта Томаса Харди). (Впрочем, как уже говорилось выше, есть и другие русские написании названий английских кораблей.)

Их общая артиллерийская мощь равнялась 1.028 орудиям.

У французов было 17 судов: тринадцать линейных кораблей (120-пушечный «Л’Ориен» капитана Люка Касабьянки, на котором находились

и контр-адмирал Онорэ Гантом и главком, вице-адмирал Франсуа де Брюэс);

три – 80-пушечных

линейных корабля («Франклин» капитана Мориса Жилле, на котором был контр-адмирал Арман Бланке,

«Тоннан» коммодора Аристида Обера Дюпети-Туара, «Гильом Телль/Вильгель Тель» капитана Солнье с контр-адмиралом Пьером-Шарлем де Вильнёвом), девять – 74-пушечных («Геррье» капитана Жана-Франсуа Трулле, «Конкеран» капитан Этьена Далбарада, «Спартьят» капитана Максима де Боверже, «Аквилон» капитана Антуана Тевенара, «Пепль Суверьен» капитана Пьера-Поля Раккора, «Эрье» капитана Жана-Пьера Этьена, «Меркьюр» лейтенанта Камбона, «Женерье» капитана Луи Лежуаля и «Тимолеон» капитана Луи-Леонса Трулле)

и четыре фрегата (40-пушечные – «Жустис» капитана Вильнёва, «Диана/Даян» капитана Жана-Николя Солейля с контр-адмиралом Дени Декре; 36—пушечные —

«Сериёз» капитана Жан-Клод Мартен и «Артемиз» капитана Пьера-Жана Станделе). (Впрочем, как уже отмечалось выше, есть иные русские написания названий французских кораблей.)

Всего они были вооружены 1.178 орудиями. Преимуществом в полторы сотни пушек французы воспользоваться так и не сумеют…

В то время как корабли экстренно готовились к сражению, де Брюэс приказал своим капитанам собраться на борту «Л’Ориена» и торопился вернуть береговые группы, хотя большинство из них так и не успело к началу битвы. В итоге большое количество моряков с фрегатов были распределены по линейным кораблям, чтобы хоть как-то восполнить на них нехватку боесостава.

К 16 часам «Свифтшур» и «Александер» также оказались в поле зрения французов, хотя и на некотором расстоянии от основного британского флота. Де Брюэс отменил свой приказ оставаться на якоре, вместо этого он решил выйти в море. Правда, адмирал Бланке полагал, что на кораблях недостаточно людей, чтобы одновременно управлять ими и сражаться. Нельсон отдал приказ ведущим кораблям замедлиться, чтобы построение флота стало более организованным, в частности все британские корабли занялись необходимой подготовкой своей артиллерии для прицельной и динамичной стрельбы по противнику. Увидев это замедление де Брюэс предположил, что вместо того, чтобы устраивать рискованный вечерний бой в ограниченном пространстве залива, британцы готовы перенести его на следующий день. Он отменил своё прежнее распоряжение покинуть залив. Возможно, французский главком, предполагал, что задержка британцев позволит ему проскользнуть мимо них в ночное время и, таким образом, выполнить приказ Бонапарта – «не вступать в прямой конфликт с британским флотом, если этого можно избежать!»

Нельсон задумал обойти французский авангард так, чтобы каждый вражеский корабль вынужден был бы вести бой сразу с двумя британскими, а флагман де Брюэса вообще противостоял бы сразу трём. Направление ветра позволяло рассчитывать, что вторая половина французского флота будет не в состоянии быстро вступить в бой и поддержать передние корабли. Дабы быть уверенным, что в дыму и суматохе ночного боя его корабли случайно не атакуют друг друга, Нельсон приказал своему флоту подготовить подсветку и поднять кормовые флаги, которые отличались от французских триколоров даже в условиях плохой видимости.

Вскоре после отмены приказа Брюэса о выходе в море британский флот снова начал стремительно приближаться. На этот раз французский главком уже не сомневался, что битва произойдет этой ночью, и приказал своему флоту провести последние приготовления. Кроме того, он послал бриги «Алерт» и «Рэйлюр» вперёд, чтобы они, пройдя рядом с авангардом британского флота, затем резко свернули на запад на мелководье, в надежде, что некоторые корабли неприятеля («клюнув на двойную приманку») последуют за ними и сядут на мель.

Но, ни один из капитанов Нельсона не поддался на примитивную уловку, и британский флот продолжал наступление в полном строю.

В 17:30 Нельсон приказал Сэмьюэлу Худу, капитану «Зелоса», найти безопасный проход в гавань.

У британцев не было информации о глубине и точной форме залива, кроме набросков карты, полученных «Свифтшуром» от капитана торгового судна, неточного британского атласа на борту «Зелоса» и французской карты 35-летней давности на борту «Голиафа». Вскоре после этого Нельсон приостановился, чтобы переговорить с командиром брига «Мутин» лейтенантом Томасом Харди, который захватил лоцманов с небольшого судна в Александрии.

После того как флагманский «Вэнгард» остановился, замедлились и все двигавшиеся за ним корабли. Из-за этого между «Зелосом», «Голиафом» и остальным флотом образовался заметный разрыв. Стремясь сократить его, Нельсон приказал «Тезеусу» обойти флагман и присоединиться к судам в авангарде.

Только к 18 часам британский флот продолжил свою атаку.

Теперь «Вэнгард» шел шестым в цепочке из десяти кораблей. «Каллоден» попал на мель на севере залива, а «Свифтшур» и «Александер» все еще догоняли основные силы.

Уже в 18:20 французский авангард («Гёррье» и «Конкеран») открыли огонь по быстро приближающимся головным кораблям Нельсона – «Зелосу» и «Голиафу».

Через десять минут после того, как французы начали стрельбу, «Голиаф», не отвечая, как на обстрел из форта по своему правому борту, так и с стороны «Гёррье» – по левому, обошёл французскую оборонительную линию и зашёл со стороны берега. Капитан Томас Фоли обнаружил, что между французским судном и прибрежным мелководьем было достаточное для манёвра пространство. По собственной инициативе Фоли решил использовать эту тактическую ошибку и изменил свой курс, направившись в эту брешь. Как только нос вражеского «Гёррье» оказался в зоне поражения, «Голиаф» открыл убийственный огонь, нанося серьезные повреждения, в то время как само британское судно находилось со стороны неподготовленного к стрельбе левого борта «Гёррье». Британские морские пехотинцы и рота австрийских гренадер на борту «Голиафа» тоже принялась обстреливать врага из мушкетов. Фоли собрался было встать на якорь напротив французского корабля и продолжить обстрел в упор, но из-за затянувшегося выброса якоря его судно полностью прошло мимо. «Голиаф» смог полностью остановиться только возле носа следующего корабля французов «Конкерана», продолжив обстрел уже нового противника орудиями левого борта, и одновременно с помощью орудий правого обмениваться отдельными выстрелами с 36—пушечным фрегатом – «Сериез», стоявшим на якоре у берега.

Удачный маневр Фоли повторил капитан Худ на «Зелосе», который также обошёл французскую линию, успешно стал на якорь рядом с «Гёррье» – там, где это не удалось «Голиафу», и открыл огонь с близкого расстояния по головному кораблю французов благо тот не мог ему отвечать со своего левого борта. Спустя пять минут рухнула повреждённая фок-мачта французского судна, сопровождаемая радостными криками экипажей приближающихся английских кораблей.

Быстрота наступательных маневров британцев оказалась полной неожиданностью для французских капитанов: они всё ещё были на борту «Л’Ориена» на совещании у своего главкома, когда загремели первые выстрелы. Им пришлось поспешно вернуться на шлюпках на свои корабли. Еще со своей лодки капитан «Гёррье» Жан-Франсуа Трулле, возвращаясь на свое атакованное первым судно, отдал приказ открыть ответный огонь по «Зелосу».

Третьим у британцев в бой вступил «Oрион» капитана Джеймса Сумареса. Он обошёл стычку на краю французской линии и прошёл между ней и фрегатами, стоящими ближе к берегу. 36-пушечный фрегат «Сериёз» открыл огонь по проходившему мимо 74-пушечному линейному кораблю «Oрион» и ранил двух британских моряков. (А ведь по тогдашним правилам ведения морской войны, линейные корабли не вступали в бой с фрегатами, если у противника были корабли одного с ними класса!) Начав обстрел первым, французский капитан Жан-Клод Мартен, тем самым, нарушил это правило и дал повод «Ориону» ответить всей мощью своего бортового залпа. Сумарес этим «вызовом» воспользовался и максимально сблизился с фрегатом перед тем, как ему достойно ответить. Линейному кораблю хватило всего одного залпа, чтобы нанести вражескому фрегату такие серьезные повреждения, что тот поспешил отойти на мелководье.

Пока линейник «Oрион» «разбирался» с фрегатишкой «Сериёзом» еще два других британских корабля успели вступить в бой.

«Tезеус» прошел мимо «Гёррье» и вклинился в самую гущу схватки, нацелившись на равный ему по вооружению «Спартьят». Заняв позицию с левой стороны от французов, он открыл бортовой огонь с близкого расстояния. В тоже время «Одейшес» капитана Дэвиджа Гулда, умело занял позицию между «Гёррье» и «Конкераном» и атаковал их обоих сразу с двух бортов. После стычки с фрегатом «Сериез» «Oрион» оказался южнее, чем хотелось бы и ему пришлосьвступить в бой сразу с двумя следующими в линии французскими кораблями – «Пепль Суверьеном» Пьера-Поля Раккора и флагманом адмирала Бланке «Франклином».

В тоже время «Вэнгард», «Минотавр» и «Дифенс», остались в строю линейного боевого порядке и в 18:40 стали на якорь с правой стороны французской линии. Нельсон сосредоточил огонь своего флагмана на «Спартьяте», «Mинотавр» атаковал «Аквилон», а «Дифенс» присоединился к атаке «Ориона» на «Пепль Суверьен».

Только теперь, первыми ввязавшиеся в бой, корабли из колонны Нельсона стали численно превосходить французский авангард.

Это позволило 74-пушечным «Беллерофону» и «Маджестику», пройти мимо разгоревшегося сражения и атаковать центр французской линии. Они вступили в схватку с гораздо более мощными по вооружению противниками и быстро получили серьёзные повреждения. Капитан «Беллерофона» Генри Дарби оказался под обстрелом основных орудий 120-пушечного французского флагмана «Л’Ориена». А капитан «Maджестика» Джордж Уэсткотт попал под шквальный огонь с 80-пушечника «Тоннан». Правда, французы тоже понесли потери. Так главком французов де Брюэс на своем «Л’Ориене» был тяжело ранен летящими обломками деревянной обшивки.

К семи вечера на бизань-мачтах кораблей британского флота были зажжены опознавательные огни. К этому времени вражеский «Гёррье» уже потерял все мачты и был сильно повреждён. А вот противостоявший ему «Зелос», напротив, практически не пострадал: Худ разместил свой корабль вне зоны поражения со стороны большинства французских судов, к тому же «Гёррье» не был готов к стрельбе с борта, обращённого в сторону «Зелоса». Несмотря на то, что «горемычный» «Гёррье» был очень сильно разрушен, его моряки отказывались сдаваться, продолжая под ураганным огнем, стрелять из нескольких уцелевших орудий. Тогда морская пехота «Зелоса» принялась прицельно обстреливать из мушкетов палубу французского корабля. Это вынудило оставшихся в живых французов скрыться от огня, но не заставило их сдаться. Только в 21 час, когда Худ направил лодку с абордажной командой, «Гёррье» наконец сдался.

А вот «Конкеран» капитулировал намного быстрее.

После залпов проходящих мимо британских кораблей и ближнего боя с «Одейшесом» и «Голиафом» ещё до семи вечера все три его мачты были уничтожены. После того, как корабль стал неподвижен и сильно повреждён, смертельно раненый капитан Этьен Далбарад капитулировал, и абордажная команда британцев взяла французский корабль под контроль. В отличие от «Зелоса» «Голиаф» лишился большей части своей оснастки, у него пострадали все три мачты, и более 60 моряков были ранены или убиты.

После того как на «Спартьята» перенёс огонь еще и «Одейшес», французскому капитану (де Боверже) пришлось сражаться сразу с тремя неприятелями. За какие-то несколько минут все три мачты его судна были сбиты, однако корабль смог продержался до 9 вечера, когда его тяжелораненый капитан, все же, капитулировал. В ходе этого неравного боя героический «Спартьят» получал поддержку от соседнего «Аквилона» капитана Антуана Тевенара, который единственный из всего французского авангарда сражался лишь с одним противником. Тевенар, так удачно расположил корабль для залпа через носовую часть вражеского флагманского «Вэнгарда», что после первого же залпа пострадало более 100 человек, включая самого адмирала Нельсона: осколок попал в ему в голову. На какое-то время он даже полностью ослеп. Рана была немедленно осмотрена корабельным хирургом Майклом Джефферсоном, который тут же прооперировал главкома. Пренебрегая наказом врача о немедленном отдыхе, Нельсон поднялся на корму, чтобы лично контролировать ход сражения. Несмотря на то, что в целом маневрирование Тевенара было успешно, но, в конце концов, и он «подставился»: в какой-то момент нос его корабля оказался под обстрелом «Монитора», и уже к 21:25 французский корабль потерял мачту и получил значительные повреждения. Сам Тевенар был сражен, а его младшие офицеры вынуждены были сдаться. После этой победы капитан «Минотавра» Томас Луис направился южнее, чтобы присоединиться к атаке на «Франклина» французов.

«Орион» и «Дифенс» атаковали пятый французский корабль «Пепль Суверьен» сразу с двух бортов, и тот быстро лишился двух матч – фок и грот. Но и на «Oрионе» от попадания в одну из мачт откололся огромный кусок, который убил двух моряков и ранил капитана Сумареса в бедро. Капитан французского корабля Пьер-Поль Раккор был тяжело ранен и приказал сняться с якоря. Корабль стал дрейфовать на юг в сторону своего флагмана «Л’Ориен», который по ошибке открыл по нему огонь. По счастью для чуть ли не «обезматченного» «Пепль Суверьена» британские «Дифенс» и «Орион» не смогли какое-то время продолжать эффективно сражаться. Если первый лишился фор-стеньги, то второй задел дрейфующий в заливе бандер. Происхождение этого брандера не ясно: не исключено, что он был запущен с «Геррье» с самом начале сражения. «Пепль Суверьен» стал на якорь недалеку от своего флагмана, но разрушения были столь сильны, что больше он уже не сражался и ночью сдался. Хотя «Франклин» и остался в строю, однако контр-адмирал Арман Бланке получил тяжёлую рану головы, а его капитан Морис Жилле потерял сознание от тяжёлых ранений.

Оказавшийся южнее этих «французов», британский «Беллерофон» попал под обстрел французского флагмана. В 19:50 его бизань-мачта и грот-мачта рухнули, одновременно в нескольких местах на нем вспыхнули пожары. Хотя огонь удалось погасить, но пострадало более двух сотен моряков. Капитан Дарби понял, что его корабль занял неудачную позицию и в 20:20 приказал сменить её. Под непрерывным огнём со стороны 80-пушечного «Тоннана» ему пришлось выйти из боя. Впрочем, и французский корабль также получил значительные повреждения.

Французский главком на своем флагмане «Л’Ориен» адмирал де Брюэс оказался поражен в живот пушечным ядром и умер спустя 15 минут, оставшись на палубе и отказываясь спуститься вниз в трюм. Капитан Люк Касабьянка был ранен в лицо летящими деревянными обломками и потерял сознание, а его 12-летнему сыну пушечное ядро оторвало ногу. Находившееся южнее всех британское судно «Maджестик» также попало под залпы все того же «Тоннана» и понесло тяжёлые потери. Капитан Джордж Уэсткотт погиб от мушкетного огня со стороны французов. Лейтенант Роберт Катберт принял на себя командование и успешно вывел корабль из боя, позволив сильно повреждённому судну дрейфовать дальше на юг и в конце концов, к 20:30 «Maджестик» оказался между «Тоннаном» и «Эрье».

Тем временем, капитан Томпсон с «Леандра» отказался от тщетных попыток стащить «Калодена» с мели и пошёл вниз вдоль французской линии, заняв пространство, освобождённое дрейфующим «Пепль Суверьеном», после чего начал обстреливать сразу двух французов – «Франклина» и флагмана «Л’Ориена».

Ок. 20 часов британцы заметили пожар на нижних палубах французского флагмана. Оценив слабое место, капитан «Свитфшура» Бенджамин Карью приказал сосредоточить огонь своей артиллерии именно в этом направлении. Непрерывный обстрел способствовал распространению пламени по всей корме, а также мешал французской команде погасить его. В течение нескольких минут пожар охватил такелаж и перекинулся на паруса. Ближайшие британские корабли – «Свифтшур», «Aлександер» и «Oрион» – прекратили сражаться и поспешили удалиться от охваченного огнем французского флагмана, опасаясь взрыва его порохового погреба. Часть команды на каждом из этих кораблей принялась мочить паруса и поливать палубы морской водой, чтобы после ожидаемого взрыва «Л’Ориена» огонь не перекинулся и на их суда. То же самое проделали и соседние со своим флагманом французские корабли «Тоннан», «Эрье» и «Меркьюр».

Примерно в 20 часов пожар все-таки достиг боезапаса флагманского корабля французов и мощнейший взрыв почти полностью разрушил его. Пылающие обломки так сильно разлетелись во все стороны, что большая их часть не только пролетела над окружающими кораблями, но и упала в море за пределами зоны сражения. И тем не менее британские «Свифтшур», «Aлександер» и французский «Франклин» оказались ими подожжены, но их экипажам удалось во время погасить пламя.

…Кстати сказать, точная причина столь стремительного возгорания флагмана «Л’Ориен», осталась неизвестной. Не исключено, что это могло произойти из-за неубранных после покраски банок масла и корабельной краски. Огонь быстро достиг боеприпасов корабля, которые были рассчитаны на то, чтобы гореть даже в воде. В то же время, капитан Антуан Гантом позже сообщил, что взрыву предшествовал ряд незначительных пожаров среди корабельных шлюпок на главной палубе «Л’Ориена». Независимо от причины, огонь быстро распространился на такелаж, в то время как пожарные насосы судна были уничтожены огнем британцев. Затем второй пожар начался на носу, зажав сотни моряков в средней части корабля. Последующие исследования морского дна подтвердили, что судно было разрушено двумя огромными взрывами, следующими один за другим. Спасаясь от огня, экипаж прыгал в море, однако после взрыва выжило менее сотни моряков. Британские лодки подобрали около 70 из них. Лишь нескольким из них удалось добраться до берега на кое-как сделанных плотах. Остальная часть экипажа, насчитывающая более тысячи человек, погибла при взрыве. Не спаслись и капитан флагмана Люк Касабьянка и его 12-летний сын…

Целых 10 минут после этого жуткого взрыва над морской акваторией царила тишина: моряки с обеих сторон были потрясены им и, как могли, тушили пожары на своих кораблях. Во время этого страшного затишья Нельсон отдал приказ направить лодки на спасение выживших.

Хотя в 22:10 французский «Франклин» снова возобновил стрельбу по британскому «Свифтшуру», но вскоре это изолированное и повреждённое судно, на котором был контр-адмирала Бланке, было окончательно выведено из строя, а сам адмирал получил серьёзную травму головы и был вынужден сдаться. Более половины его экипажа были убиты или ранены.

К полуночи только «Toннан» коммодора Депюти-Туара продолжал сражение с «Maджестиком», а также вел обстрел «Свифтшура», когда британское судно оказалось в зоне досягаемости. К трём часам ночи «Maджестик» потерял главную и бизань мачты, в то время как «Toннан» лишился всех мачт и получил серьёзные повреждения. Туар потерял обе ноги и руку, однако продолжал управлять своим кораблем. Под его руководством он постепенно дрейфовал к юг от места сражения, чтобы присоединиться к группе кораблей адмирала Вильнёва, так и не принявшей участия в морском бою.

На следующий день – с четырёх часов утра 2 августа – с восходом солнца возобновилась стрельба между французскими судами «Вильгельм Тель», «Тоннан», «Эрье», «Тимолеон» и британскими кораблями «Aлександер» и «Maджестик».

Вскоре «Голиаф» и «Тезеус» вступили в бой, лишив французов численного преимущества. После того, как капитан Ральф Миллер вывел свой 74-пушечный «Тезеус» на позицию, он был обстрелян со стороны 36-пушечного фрегата «Артемиз» капитана Пьера-Жана Станделе. Миллер нацелился было на дерзкий фрегат, но его капитан Пьер-Жан Станделе тут же сдался и приказал своим морякам покинуть судно. Миллер направил лодку под командованием лейтенанта Уильяма Хоста захватить фрегат. Однако по команде Станделе еще остававшиеся на фрегате члены его экипажа подожгли корабль и он вскоре взорвался.

Уцелевшие французские линейные корабли, прикрывая свое отступление артиллерийским огнём, постепенно перемещались к востоку от места сражения. «Зелос» преследовал «Жустис» Вильнёва и помешал тому захватить британский «Беллерофон», который из-за необходимости спешного ремонта, встал на якорь в южной части залива.

Ещё во время взрыва флагманского «Л’Ориена», экипажи «Эрьё» и «Меркьюре» охватила паника, и их капитанам так и не удалось восстановить контроль над своими моряками и кораблями. В результате оба судна оказались на мелководье. «Aлександер», «Голиаф», «Tезеус» и «Леандр» атаковали застрявшие беззащитные корабли, и оба в течение нескольких минут вынуждены были спустить флаг.