Читать книгу "Синие Топи. Пленники страсти"

Шелест двери дал знак, что я, наконец-то, дождался.

Я крутанулся на пятках и смотрел, как Идриль вышагивает через все покои, с нарочно распахнутыми настежь дверями.

Медленно. С достоинством, какого я уже очень давно не видел от попаданок. С расправленными плечами и прямой, гордой спиной. Не озираясь и глядя в упор. Тем же взглядом, который недавно вывернул меня наизнанку на рынке и поселил внутри непонятный огонь.

Я замер, а она – шаг за шагом – приблизилась и остановилась в центре комнаты. Скрестила руки на груди и расставила широко ноги, будто планировала сражаться.

Наши взгляды столкнулись, как сталкиваются две молнии в небе. Раз – и все, процесс безнадежно запущен. Неизбежность прокатилась по телу ощущением, что теперь все катастрофически поменяется.

Мне стало неприятно и даже неловко смотреть ей в глаза, хорошо понимая, зачем мы ее притащили в этот мир, и одновременно я оказался не в силах в них не смотреть. Это было упоительно-болезненное ощущение, от которого нельзя отказаться.

Я двинулся к ней, раскалывая тишину звуком шагов и упруго отталкиваясь стопами от пола, словно стремился побыстрее настигнуть, как хищник добычу, чтобы не упустить. Она не испугалась и не поежилась, все так же стояла, не шелохнулась. На ее лице было спокойное ожидание худшего. Я замер, остекленел в понимании, что ее худшее – это я.

Я! Ее худшее!

От этой мысли почему-то стало до отвратного тошно. Раньше мне было совершенно плевать, что там чувствуют и думают попаданки. Я привык жертвовать чужим самолюбием и волей – единственными – ради тысячи жизней других. Детей, которые здесь родились и не знали другого мира совсем. Стариков, которых мы защищали и поддерживали, насколько могли. Друзей, близких, чужих, незнакомцев.

Я был чудовищем и одновременно героем-спасителем. Я свыкся со своей ролью, она стала для меня чем-то вроде непривычного облачения. Вначале надел и чувствуешь – все не то, не так сидят рукава, жмут манжеты, штаны как-то неловко складываются при быстром шаге. Но спустя какое-то время привыкаешь, и даже настолько, что эта одежда, вначале неуютно-чуждая, не такая, как надо, становится вдруг второй кожей.

Уж так вышло. Я столкнулся с катастрофой лицом к лицу, попытался сдержать и… изменился. Стал для нее чем-то вроде антагониста, потому что моя магия и энергия переродились, как и я сам.

Когда-то мы с Исилдрасом были очень похожи. Только красные пряди волос напоминали о том, что моя мать – дроу из племени аттанов, а его – светлая эльфийка. Даже цвет кожи мне от нее не достался. Теперь же я стал непоправимо другим. Внешне. Энергетически. И внутри.

До попаданки оставалась пара шагов или чуть больше, когда она вдруг скривила красивые, сладкие губы, от которых я едва мог отвести взгляд, и выпалила:

– Будешь насиловать? Ради общего блага надругаешься над женщиной?

И вот скажи это любая другая, я бы расхохотался ей в лицо и все равно смял, взял, сделал своей. Заставил, как меня обучали, забыть о протесте, о ситуации, о насилии, и ощутить жгучее желание. Они все, в результате, стонали подо мной и отдавали энергию без нажима. Я умел заставить хотеть, умел так касаться и так целовать, что женщины извивались, стонали и молили о том, чтобы я взял их тело и ауру. Молили, чтобы не останавливался…

Но сейчас весь мир опрокинулся на меня от ее слов. В венах закипела не кровь, а коктейль из какого-то дикого, почти животного желания ее тела – так зверь, в момент весеннего гона вообще не соображает, что делает, и только берет, снова берет и владеет. К этому бешеному ингредиенту примешивалась ярость от мысли, что она права. Она точно права, и иначе не будет. А еще почему-то в эту невозможную, взрывную смесь вливалось ощущение какого-то щенячьего восторга и предвкушения, вообще непонятно откуда взявшихся и заставлявших меня млеть и теряться рядом с попаданкой.

Млеть и теряться! Непобедимый, беспощадный Дальвинирт! Что со мной? Как это случилось? Когда? На рынке или только сейчас? В момент, когда наши взгляды неожиданно столкнулись друг с другом? Или, когда – кожей к коже – я коснулся ее подбородка рукой?

Я так и замер, не находя ответа.

Она молчала, чуть опустив голову, словно ощутила мое смятение, состояние, будто оно и в нее внезапно проникло… И попаданке это абсолютно не нравилось. Ее брови сдвинулись к переносице, губы сжались в тонкую линию. Она явно пыталась понять, что происходит, и не находила логичного объяснения.

Впрочем, и меня все происходящее абсолютно не приводило в восторг. Хоть что-то у нас с ней образовалось общее, очень похожее…

Я чувствовал, как внутри разгорается странный, опасный огонь, который не могу контролировать. И этот огонь требовал от меня не власти, а близости, не покорения, а поиска взаимности.

Невзирая на расстояние, что нас разделяло, я отчетливо мог видеть, как бьется жилка на ее шее и опасно расширяются зрачки. Ее губы слегка приоткрылись, словно попаданка собиралась еще что-то сказать, но передумала.

Я ждал. Мне хотелось услышать ее голос опять. Хотелось смотреть, как она говорит, как двигаются ее губы, как в глазах отражаются эмоции, которые она так отчаянно пытается спрятать.

Я хотел вытащить их наружу, понять, разобрать по полочкам.

Но попаданка молчала. И это молчание опрокинуло мой мир снова.

Я едва сдерживался, чтобы не преодолеть расстояние между нами, не коснуться, не прижать и не прочувствовать ее в полной мере. До предела, до какой-то границы, за которой стираются «я» и «она» и остаются лишь только «мы». Без возможности вернуться назад.

ГЛАВА 3

Селармин

Тысячи лет назад

Гигантский комплекс по переработке космической магии загудел, завибрировал и включился, принялся генерировать новую, настолько полезную всем нам энергию. Гул проникал в грудь, отдавался где-то внутри, и я чувствовал, как воздух вокруг сгущается от мощи, которая рождалась в недрах монументального сооружения. Мы дружно бросились регулировать уровни силы, всплесков и сгустков, которые бурлили в нем, сталкивались и перерождались в нечто совершенно иное. То, что должно было оживить бытовые машины и сделать нашу жизнь менее зависимой от магии и Архимагов.

Внезапно я ощутил сильные волнения энергии или вроде того. То, что почти никто из семьи не чувствовал, не воспринимал. Словно где-то в недрах великанского комплекса рождалось нечто неуправляемо-опасное, нечто, готовое доказать нам, высокомерным идиотам-ученым, что его никак нельзя подчинить. А если попытаться, то выжившие очень скоро позавидуют мертвым.

По спине пробежал холодок, закрутился вдоль позвоночника, и я даже немного поежился.

– Отец, дядя, – обратился к старшим в семье, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все сжималось от дурного предчувствия. – Что-то не то…

Оба покосились на меня с изрядной толикой недоверия и скепсиса. Отец покачал головой, дядя слегка усмехнулся. Они считали меня слишком мнительным, слишком молодым, чтобы понимать такие сложные вещи.

– Посмотри, Сел… Это же чудо! Ты, возможно, ощущаешь нечто вроде отдачи от работы нашего комплекса… Кристаллы ничего не показывают.

Отец ткнул пальцем в странный агрегат, что ездил по полу и собирал пыль, грязь. Мы магически это тоже могли, но теперь, с такими устройствами, любой сумел бы облегчить свой быт, при этом не тратя драгоценную энергию, силу. Не то, чтобы мы в тот момент сильно заботились о племенах без магии или с очень слабым потенциалом, но и про них тоже думали.

Открытие выглядело грандиозным прорывом.

Стены комплекса пульсировали, словно живые. Светильники из кусков Черной и Синей горы, которые впитывали солнечные лучи и излучали либо свет, либо тепло, выложенные линиями вдоль коридоров и залов, будто расчертили его, как тело – сосуды. Белые стены казались практически стерильными и спокойными. Из стационарного ограниченного портала энергия лилась и делилась, струилась по новым таким же, только совсем тонким, и попадала в другие приборы. На плите загоралось магическое пламя абсолютно без участия одаренного. По комнате туда-сюда ездила лодка без весел – будто летала по воздуху.

– Это же потрясающе! Великолепно! – вторил отцу дядя, и его глаза лучились неподдельным почти детским восторгом. – Мы сможем двигаться по планете без магии, причем даже подниматься под облака на этих штуковинах. Мы будем готовить и убираться, не разбазаривая на ерунду дар Архимагов, и дадим возможность другим племенам облегчить быт и условия жизни!

Я не разделял радости не потому, что не осознавал значения открытия и того, что происходило у меня на глазах. Это был исторический день, и то, что я видел, действительно, казалось невероятным, фантастическим и потрясающим. Но… странности в пространстве ощущались все сильнее и сильнее. Словно какая-то часть энергии отделилась и начала нагнетаться, рваться и пытаться освободиться. Мы тогда еще до конца не понимали, что есть разные ее виды, и с каждым следует взаимодействовать по-своему. Не осознавали, что существуют еще какие-то частицы, тоже очень разные и необычные, и от них процессы также зависят. Мы были первопроходцами и экспериментаторами.

Сгусток космической магии – такой плотный, что мог обеспечить планету на миллиарды лет, и даже больше, стал нашим открытием… и погибелью.

Внезапно свет начал мигать, словно минералы то теряли мощь, то обретали. При этом они как будто менялись – одни вспыхивали ярче, другие – слегка затухали. Послышался гул – вначале тихий, а затем более мощный. Я почувствовал, как пол под ногами начал вибрировать, и эта вибрация передавалась в мои кости, в зубы, заставляя их стучать друг о друга. Отец встрепенулся:

– Сигнализация?

– Может, просто случился сильный всплеск магии? – спросил дядя, но в его голосе уже не было прежней железной уверенности. Он побледнел, и я сразу заметил, как чуть вздрагивают его пальцы. В глазах мелькнул страх – первобытный, животный, инстинктивный – который так не свойственен эльфам из влиятельных кланов.

Холодная уверенность и решимость – вот наш конек…

Только не нечто на уровне дремучих опасений и паники.

И в эту минуту нас знатно подкинуло. Пространство вокруг словно бы раскололось и начало рвать всех на куски скрутками. Не понимая, как и почему, я отражал атаки, с ужасом наблюдая, как кроваво и страшно погибают другие. Как они превращаются в месиво – алое и бесформенное, в тени на стенах, в какие-то непонятные куски жижи. Как крошатся кости, рвутся суставы, как сминаются тела, органы…

Вокруг была только боль – безбрежная, беспощадная, нескончаемая. Вопли, что застывали в пространстве, и тишина, которая оглушала после этих криков своей очевидностью и катастрофичностью. Своей бескомпромиссностью. То, что я тогда видел, нельзя описать словами. Нельзя сравнить ни с какой из тех войн, в которых я уже успел поучаствовать. Осатанелая, бешеная стихия превращала живое в нечто другое, ужасающее и отвратительное. То, что было даже страшно жалеть, но и оставаться равнодушным не получалось.

Я пытался кому-то помогать, метался, судорожно искал братьев… Но сумел лишь себя спасти и Исилдраса, который вдруг очутился рядом. Одна из скруток, которую я удержал, не позволив себя смять, выбросила нас, как выплевывает невкусную пищу животное, а следующая вдруг потащила куда-то. Тоже так, как хищник хватает зубами за что попало и несется куда ему нужно. С этим я справляться больше не мог. Но я видел, как раскидывает других, как пейзаж вокруг необратимо меняется, превращаясь в бескрайние Топи. Как взвиваются над ними лиловые протуберанцы и вспарывают небо синие всполохи, как зеленый туман клубится и обретает уродливые, пугающие очертания. Словно тентакли тянулись к небу фиолетовые, бордовые, малахитовые выбросы, вдруг начали вспучиваться болота, пузыриться, словно враз закипели…

Я видел одно пространство, другое. Скрутка метала нас с Исилдрасом и швыряла из стороны в сторону – из одного пространственного кармана в другой. Перед глазами мелькали то черные пустоши, то зеленый туман, что растекся от горизонта до горизонта, то развалины наших исследовательских зданий, которые примыкали к рабочему комплексу… То какие-то лиловые болота, то омерзительно-бордовые склизкие и вонючие кочки. То скалы, окружающие островок нормальной земли… Я видел, как в одночасье меняется вся планета… Наблюдал, понимал… И осознавал, что уже никогда наш мир не будет прежним… А моя жизнь заканчивается в том виде, в каком она шла…

***

…Затем были долгие и упорные поиски выхода из того места, где мы оказались отрезаны от остального мира, но… вокруг «островка жизни» дежурила смерть. Я мог отразить скрутки пространства, но был не в силах прорваться сквозь стены, которые они создавали ежеминутно. Порталы сминались, скручивались и корежились. А уж живые существа… Пришлось как-то устраиваться на месте. Мы с братьями, другими Архимагами, что угодили в ловушку, и Темными эльфами магически отстроили замок. Орки, оборотни и люди возвели собственные деревни и города.

В полях заколосились посевы, на деревьях начали зреть плоды, опуская ветки тяжелыми гроздьями до земли. В кустарниках алыми, черными, синими бусинами поспели ягоды…

Животные, что тут остались, давали нам мясо…

Но очень скоро стало отчетливо ясно, что наша магия иссякает. Вне этого места мы подпитывались как бы от среды, от планеты или чего-то еще. Здесь же подобное не получалось. Я чувствовал, как силы уходят с каждым днем, как слабеет моя способность сдерживать скрутки, и как каждая схватка с ними дается все тяжелее и тяжелее…

Страх, что в один прекрасный момент, внезапно, я не смогу защитить людей, которые доверились мне, рос внутри, как ядовитая опухоль. Я не спал ночами, глядя в потолок и прислушиваясь к биению Топей за стенами замка. Я чувствовал, как они ждут – терпеливо, с довольным предвкушением.

Ждут, когда я ослабею, чтобы поглотить нас всех без остатка.

И вот, в один прекрасный момент, мы с Исилдрасом в порыве отчаяния, решили вытянуть энергию из соседнего мира, взять оттуда и… вместо нее пришла попаданка. Мы не знали, что с ней делать, как быть, собирались отправить в город людей, но… ее секс с Исилдрасом внезапно наполнил брата новой силой и магией. Так мы поняли, как можем продержаться. Старались не задумываться о том, что вытаскивали попаданок из их миров, отнимали у семей и любимых.

Фактически – забирали у них жизнь…

Но ведь мы одновременно дарили другую. Женщины становились моложе – многие попали сюда, будучи на Земле пенсионерками, как они выражались, старыми, больными и дряхлыми. А тут опять становились молодыми и получали магию, которую мы высасывали. Не полностью, но большую часть.

Мы искали выход, пытались создать стационарный портал, какие делали некогда в древности. Делали все, чтобы выбраться, вырваться из этого замкнутого круга, наконец-то оказаться во внешнем мире...

Но портал раскрывался и тут же опять схлопывался.

Мы успевали порой выхватить взглядом кусок своего Шейрормира – свободного, потрясающего.

Краем глаза увидеть, как он изменился. Как появились в небе летающие машины, как здания снаружи начали чистить и полировать другие удивительные агрегаты.

Как воздвигли замки, что парили, словно бы не имея фундамента.

Но попасть туда мы не могли.

Словно Синие Топи издевались, давая заглянуть в собственный мир, но не позволяя коснуться, даже на жалкое мгновение.

Ежедневная борьба и частая подпитка от попаданок стали нашей реальностью…

До момента, пока я не встретил ее.

Идриль.

Она перевернула все с ног на голову.

И заставила меня сомневаться.

Хотя сомнения все равно ничего не решали. Никто из нас другого выхода не знал.

Мы и без того не сидели сложа руки, как выражались порой попаданцы.

И без того не довольствовались тем, что имели…

ГЛАВА 4

Идриль

Полгода назад. Земля.

Все произошло в самый обычный, ничем не примечательный вторник, который совершенно ничем не отличался от череды других дней.

Я забрала младшего сына – Артура – из школы. Старший, Радик, ждал дома – готовил всем ужин, потому, что я экстренно сдавала рекламную книгу и не успевала почти ничего больше. Срочный заказ, с хорошей оплатой нельзя было сорвать ни при каких обстоятельствах.

Муж – Антон – был еще на работе. Задерживался из-за каких-то проблем. Я не проверяла и не сомневалась, у нас в семье все строилось исключительно на доверии.

Я помнила, что случилось до мельчайших подробностей – они засели в голове подобно занозам…

Вот Артур бежит, размахивая рюкзаком и солнце золотит его светлые волосы.

Майский поселок цветет и пахнет – вокруг ароматы одуванчиков и нектара.

Невесты-вишни и яблони хвастаются белой кружевной фатой из цветов.

Новенький асфальт приятно пружинит под моими ногами.

Где-то, неподалеку, надсадно лает собака, раздражает своим вторжением в нашу спокойную прогулку до дома.

Сосед выгуливает собаку – смешного мопсика – и приветливо машет рукой.

Артур еще чуть прибавляет шагу, и я кричу:

– Не бегай, еще навернешься и упадешь!

Сын оглядывается и улыбается. Его серые глаза, прямо как у отца, лучатся задором и детским восторгом. В них живет еще то беззаботное, безбрежное и невероятное счастье, которое испытываешь только ребенком.

Артур подпрыгивает – лихо так, но опасно. Я вздрагиваю, будто предчувствую страшное, но не понимаю – откуда грядет истинная беда.

Ветер срывает с сына бейсболку, и он тормозит, спохватывается…

Я протягиваю руку, чтобы зацепить кепку, поймать…

Но… небо раскалывается на части, словно разошлось по всем швам.

Я даже понять ничего не успеваю.

Сначала вспышка – неестественная и ослепительно-синяя, как будто с искрами и зеленым дымком. Затем – грохот, от которого закладывает уши.

Земля под ногами в момент ухает вниз, и я срываюсь в пустоту, в бездну.

В ту секунду вижу только одно: Артур и Радик падают тоже.

Глаза мальчиков расширены от ужаса, рты раскрыты в беззвучном крике или просьбе о помощи.

Радик же в доме! Как он тут оказался?

Пронзает яркая, словно молния, мысль.

Господи! Что это?

Это не сон?

Выстреливает вторая.

– Артур! Радик! – мой крик вырывается на свободу, как птица из клетки.

Я протягиваю руки к сыновьям, но… между нами разверзается и расширяется черная бездна. Синее свечение разрывает пространство на части. И… мальчики окончательно исчезают из вида.

А я… я продолжаю падать одна.

Долго. Кажется, целую вечность.

Вокруг клубится зеленый дымок, вспыхивают, словно вены внутри гигантского тела лиловые ветки, все крутится и перемешивается, будто в калейдоскопе.

Верх и низ перестают иметь значение, но в какой-то момент меня словно дергает именно ввысь.

Я взмываю, как на батуте и… все заволакивает чернота…

…Очнулась я на берегу озера, за которым тянулись болота.

Я почему-то знала – водоем и Топи разделяет нечто, что не дает просочиться гибельным испарениям. Откуда-то понимала – они здесь, жаждут, рвутся убивать, уничтожать все живое и меня, в том числе.

Но их постоянно отбрасывают назад.

Я поднялась на ноги, сделала вдох, отряхнулась и дала себе слово, что обязательно найду своих мальчиков.

Когтями, зубами буду рвать землю и окружающих. Но мы снова будем вместе, семьей…

***

…Первые дни в новом мире стали для меня сущим адом.

Меня обнаружили патрульные Кейзала. Четыре женщины в кожаных доспехах с холодными глазами и оружием, которое мерцало в окружающей Тьме. Они подняли меня, грязную, обессиленную после метаний по полю, по лесной чаще, в поисках людей, в поисках помощи.

Они же отвезли меня в город попаданок и людей.

Кейзал, как и многое здесь, строился Темными эльфами прямо из огромной горы. Здания местами змеились на узких тропках, вдоль резких обрывов и вертикальных склонов, а местами оказывались прямо внутри каменного массива.

Здесь пахло теплом и травами, кореньями и… тоской.

Многие попаданки угодили сюда, как и я, вырванные из семьи, от друзей.

Некоторые нашли тут себе пару – человека, орка или же оборотня.

Другие продолжали жить и надеяться, горевать и сражаться, в ожидании избавления.

Какое-то время я просто существовала. Помогала готовить, собирала грибы-ягоды в ближайших лесах. Но потом, в один прекрасный момент, стало ясно, что у меня особая сила.

Каждая попаданка обладала даром – либо целительства, либо работы с аурой.

Но большинство слабыми.

Мы еще с двумя женщинами собирали коренья на опушке леса, когда синий всполох –привет от Топей – расколол небо. Привычно, вроде бы все, как обычно, подобные явления здесь были не редкостью. Однако вдруг оттуда, прямо на голову, хлынул поток ослепительных и убийственных бордовых искр.

Мы ничего сделать не успевали – замерли, потому что «град» покрывал огромную площадь. Беги – не беги, все равно без толку. Я смотрела на бордовые искры, на небо, которое враз заволокло сиреневой мглой, и страх сковал тело, не давая пошевелиться.

И вот, когда смерть уже должна была нас настигнуть, я вдруг встрепенулась, дернулась – и… убийственные «градины» отлетели куда-то подальше. Я закричала от радости, от облегчения. Прыгала, как малолетка, визжала…

Но этот восторг продлился недолго. Очень быстро мне объяснили, что моя такая уникальная аура, способная немного, но управлять «подарками» Топей, не столько удача, сколько проклятье.

– Ты можешь аккумулировать энергию из окружающего мира, – объясняла Лира, наставница, высокая брюнетка с лицом берсерка и разбитым сердцем матери, которая также осталась тут без дочурки, что жила себе на Земле. – И ты можешь отдавать ее. Но только через физический контакт. Самый эффективный способ – секс. Энергия передается лучше всего через близость.

– Поэтому нас ловят и продают Архимагам? – догадалась я. – Поэтому мы здесь?

Лира криво усмехнулась.

– Мы – источник. Архимагам, да и обычным магам, без разницы, нужна наша энергия, чтобы выжить и стабилизировать этот мир. Но, если мы не отдаем ее добровольно, эта мощь сжигает нас изнутри. А если отдаем слишком много – то умираем. Баланс, девочка. Всегда существует баланс. Мы здесь, чтобы не погиб этот клочок земли и те, кто тут обитают. Мы зависим от него – он от нас.

Я стиснула зубы, слишком ярко представив, как через секс какой-то высокомерный ушастый, каких мы видели издалека, на базаре, забирает у меня энергию. По спине пробежал холодок, и внутри родился жгучий протест.

– Я не буду батарейкой. Вот уж нет!

– Тогда научись защищаться, – Лира кивнула на тренировочный полигон. – Женщины Кейзала воюют как амазонки. Мы строим укрепления, отбиваем набеги и ищем способ вернуться домой. Но для этого нужно быть сильной. И жестокой. Нужно стать убийцей, если хочешь.

Я долго смотрела, как сражаются другие попаданки. Как они со звериным рыком кидаются на соперниц и как не дают ни малейшего спуска, пощады. Я видела их лица, искаженные ненавистью и горечью, и понимала, что они бьются не друг с другом – со своей судьбой, со своей горькой долей. И я выбрала драться…

Четыре месяца спустя стала одной из воительниц Кейзала.

Невероятно быстро, словно мое тело было создано исключительно для этого я, которая никогда в жизни не держала в руках ничего, тяжелее большого кухонного ножа, научилась вполне сносно обращаться с мечом, кинжалом и луком. Натаскалась чувствовать магию, которая текла в Синих Топях. Натренировалась скрывать свою ауру. Но сложнее всего было научиться не плакать по ночам. Тоска не уходила, не отступала. Она, словно изголодавшийся шакал, ждала, пока заботы и тренировки, выживание отпустят меня на мгновение, и тотчас вгрызалась в нежную душу.

Каждую ночь я лежала в своей комнате, на постели и вспоминала, и вспоминала.

Картинки из прошлого отзывались в груди тоской, но именно они помогали мне дальше бороться.

***

– Мама, твое ведерко для малины не любит тебя… Видишь, как далеко висит, а мое рядом и очень тебя любит…

Смеется Радик. Так мы три года назад собирали с ним ягоды.

Парнишке хватало больше терпения собирать в себя, а не в емкость, в итоге – моя почти наполнялась, а у него ягоды были только на донышке. И вот он очень хотел, чтобы я туда набирала. Я артачилась, крутилась, чтобы дотянуться до своей емкости. Но, в итоге, и в его тоже добавляла спелые ягодки.

***

– Сажаем лягушат на лодки! Давай! – кричит Радик своему другу – Денису. Они пускают радиоуправляемые лодки на озере, и зачем-то сажают на них крошечных лягушат, что заполонили ступеньки возле ухоженного водоема.

Смеются, опять «охотятся» на мелкоту…

***

Вхожу в спальню к Артуру – на цыпочках, осторожно.

Он лежит с закрытыми глазами, но видно – не спит. Веки чуть вздрагивают.

Я приближаюсь, сажусь на краешек постели и глажу и целую.

В носик-курносик, в щечки…

Он улыбается и шепчет: «Спасибо, мамочка…»

***

Сколько раз мне снилось, как мы снова и снова падаем в бездну.

Я кричу, тяну руки к мальчишкам, а они исчезают в непонятном тумане.

Где мои мальчики? Куда угодили? В другой конец Топей? Вообще в другой мир? Или остались на Земле, а меня считают погибшей?

Временами я видела сыновей в ребятах на площади, которые играли на эдаком огромном плато нашей горы-города. Вдруг слышался мальчишеский крик, и я вздрагивала, крутила головой, чтобы обнаружить чужого ребенка.

А потом от разочарования хотелось кричать, выть на Луну, как волчица, у которой стащили щенков.

Про мужа я практически не вспоминала.

Наверное, его вечные задержки на работе что-то да значили, а возможно я хотела так себя успокоить. Но ощущала – больше мы не увидимся, надо жить дальше.

Других вариантов не будет…

И я жила… Мыслями об Артуре и Радике…

…Затем случился набег…

Орки пришли на рассвете. Целой ордой. Их в Кейзане боялись особенно. Они не останавливались после ранений, не боялись травм и шли, словно машины для убийств и сражений. Я видела, как они перелезают через стены, как их зеленые тела мелькают среди зданий. Я дралась, как зверь, как осатанелая, обезумевшая медведица. Каждый удар меча, каждый выпад кинжалом словно усиливался отчаянием и затаенной тоской.

Но… орков было слишком много. В какой-то момент я ощутила удар по голове, и темнота заволокла мир.

Очнулась я в большой деревянной клетке, вместе с четырьмя другими женщинами из Кейзана. Они сидели, словно «выключенные», с таким выражением на лицах, словно уже умерли. Я попыталась встать, но голова закружилась, пришлось хвататься за прутья и срочно садиться. В ушах звенело, перед глазами плыли и плясали цветные пятна.

Клетка располагалась на одной из повозок орков, работающих на магии. Они словно плыли по воздуху. Огромные и неуклюжие, управляемые зелеными великанами. По сторонам мелькали деревья, пышные кустарники и цветущая равнина.

– Куда нас везут? – спросила я остальных, растирая ушибленный затылок. Пальцы наткнулись на спекшуюся кровь, и я поморщилась от боли.

– На рынок, – ответила соседка, молодая девушка с разбитой губой и заплаканными глазами. – Там нас продадут. Кому-то на подпитку. В рабство. Я слышала, что там есть Властелин – правящий всем в Новом Шейрормире Архимаг – и он собирает попаданок для своих целей. Говорят, он страшный, древний. И беспощадный. Но только он может стабилизировать наш мир…

Я закрыла глаза и откинулась на прутья клетки. Древесина больно впилась в спину, но я не обратила на это внимания. Ладно. Мы еще поглядим, кто кого. Я не собираюсь становиться подстилкой, сексуальной рабыней, батарейкой для кого-либо, даже для Властелина. Я найду путь домой и отыщу своих мальчиков.

Даже, если для этого придется перегрызть глотку самому беспощадному и могущественному Архимагу. Даже если для этого придется смотреть в глаза самой смерти.

Кто ж знал, что у этой смерти глаза цвета янтаря с красным и голос, от которого что-то вздрагивает внутри…