Читать книгу "Злодейка и князь, который ее убил – 2"

С уступа открывался головокружительный вид на долину, теряющуюся в сизой дымке. Где-то внизу, прорезая пестрый ковер цветущего леса, лентой извивалась река. В небесах парили хищные птицы. Вот бы мне тоже взмахнуть широкими рукавами, как крыльями, и улететь…

– Лин-эр, не подходи близко к краю! – предостерег меня Лань Вэй.

Я проигнорировала его слова и сделала еще пару шагов – до края пропасти было далеко. Ветер развивал полы моего плаща и длинные юбки. Мимо меня, подхваченные воздушными потоками, кружась, пролетели несколько полупрозрачных розовых лепестков.

– Красиво!.. – выдохнула я. – Что это за дерево?

– Это мэйхуа[4]4
  Мэйхуа – цветущая дикая слива, символ стойкости и надежды в китайской традиции.


[Закрыть], молодая госпожа, – бодро отрапортовал стражник. Наверное, самый молодой воин из десятка Гуй Цзя. Вряд ли парню больше восемнадцати – щетина на его щеках еще не начала пробиваться.

– Мэйхуа? – растерянно переспросила я, пытаясь найти в глубинах памяти нужную информацию.

– Да… – начал говорить воин, а потом вдруг захрипел и упал на камни.

Из его горла торчала стрела.

А следующая уже летела в меня. Считаные доли мгновения. Я ничего не успевала сделать. Только подумать: «Вот и все» – и закрыть глаза. А потом меня схватили сильные руки, прижали к себе и заслонили от черного острия, готового вонзиться в грудь.

Глава 4

От стрелы меня закрыл Лань Вэй. А потом, лихо крутанувшись, перерубил в полете еще два оперенных острия. Краем глаза я видела, что еще несколько стрел сбили Гуй Цзя и его люди.

– Засада! – закричал десятник. – Поднять щиты!

Меня и Даи стражники мгновенно оттеснили к дереву, начали выстраивать вокруг нас живую крепость из бронированных тел и щитов. А потом внутри этой крохотной крепости оказался Лань Вэй и вытолкнул испуганную служанку прочь.

– Даи!.. – отчаянно закричала я и потянулась, пытаясь ее удержать.

Но тут бронированная стена сомкнулась. Служанка осталась на открытом всем ветрам уступе, на который с неба сыпались стрелы.

– Нет, Даи!..

Над нашими с кузеном головами с лязгом ударились четыре щита, образуя импровизированную крышу. Стражники действовали быстро и слаженно – Гуй Цзя хорошо тренировал своих ребят, притом не для красивых разъездов, а для таких вот смертельно опасных нестандартных ситуаций.

– Лин-эр, успокойся! Она всего лишь служанка, – горячо прошептал Лань Вэй, прижимая меня к себе. – Ты ей уже ничем не поможешь.

Я вывернулась, насколько позволяло тесное пространство, и ударила кузена в плечо.

Он зашипел от боли:

– С-су… Проклятье, Лин-эр, я же ранен!

Кажется, Лань Вэй хотел высказаться более резко, но в последний момент сдержал себя.

– Сейчас ты должна молиться, чтобы этот жалкий десяток выстоял, чтобы подоспела помощь, – добавил он. – Иначе нас всех ждет судьба этой твоей… Даи.

Я судорожно вздохнула и ничего не сказала. Как ни больно и противно это осознавать, но пес регента прав. Сейчас я ничем не могла помочь Даи. Вообще никому не могла помочь. Мне оставалось лишь молиться…

Пахло кровью и потом, кожей и сталью. Один за другим доносились глухие удары стрел о щиты и броню, слышались сдавленные ругательства воинов.

Я кусала губы и сжимала кулаки. По лицу текли слезы. Только бы Даи каким-то чудом удалось спастись! Только бы нападающие пожалели на нее стрелы! Наивно, но я отчаянно цеплялась за мысль, что эти люди явились не по душу моей служанки…

Если бы не совершила эту безумную выходку. Если бы была более осторожна. Внимательна. Рассудительна. Ничего бы этого не произошло.

Тот безусый юноша остался бы жив. И другие тоже…

Из-за спин стражников я не видела ничего. Лишь вздрагивала от каждого удара стрелы, приглушенного стона или ругательства. Но я знала, сегодня из-за меня расстанутся с жизнью многие…

Я не уловила тот миг, когда удары стрел прекратились. Просто в какой-то момент поняла, что уже некоторое время слышала только тяжелое дыхание воинов и скрежет доспехов и щитов.

– Молодая госпожа, все закончилось, – раздался хриплый голос Гуй Цзя.

Стражники по команде расступились.

Я растерянно моргнула, привыкая к смене освещения. Все еще ярко светило солнце, но уступ за пару минут преобразился. Камни щедро покрывали нежно-розовые цветы дикой сливы, окропленные алой кровью – ужасающе завораживающая картина.

В нескольких шагах от меня лежало тело юноши с пробитой стрелой шеей. Остальные воины Гуй Цзя остались на ногах. Но у некоторых в доспехах торчали стрелы, и я могла лишь гадать, насколько серьезными были ранения.

До меня, словно сквозь пелену, доносились людские голоса и ржание лошадей. Я встряхнула головой, мучительно возвращаясь в реальность.

– …Смотрите, молодая госпожа! – Гуй Цзя указывал на отвесную скалу.

Я проследила взглядом за его рукой и увидела на вершине отвесной скалы человека в черном. Его длинные волосы, собранные в хвост, развивались на ветру, словно змеи. Было слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица, но я не сомневалась – это Ян Нин.

– Значит, репутация этого пропойцы возникла не на пустом месте, – сказал, как плюнул, Лань Вэй. – Не зря его называют героем севера.

Князь вновь спас меня.

Да, Лань Вэй прикрыл меня от стрелы, а десяток Гуй Цзя защитил своими телами, но, если бы не князь, я тоже могла бы лежать на камнях с пробитой шеей.

И как только Ян Нин на скалу взобрался?..

А потом я перевела взгляд на дорогу. Экипажи и телеги так и темнели вдалеке, но воины клана Шэнь, заметив, что их молодой госпоже грозит опасность, помчались на выручку. Это оказалась фатальная ошибка. Засевшие в засаде лучники расстреливали их как в тире – на узкой дороге укрыться было негде. Теперь этот путь был усеян телами. Людей и лошадей. Некоторые лежали без движения. Другие сидели, прислонившись к скалам, или пытались подняться. Похоже, только что половина людей регента полегла или получила тяжелые ранения.

Лишь пятерым удалось прорваться сквозь дождь стрел и доскакать до уступа. Сейчас они, тяжело дыша, осаживали взмыленных животных. У одного из воинов была рассечена щека, а другой зажимал бедро – из-под его пальцев сочилась кровь, орошая лепестки дикой сливы под копытами коня.

К выжившим поспешил Лань Вэй. Он осторожно придерживал левую руку – из плеча торчало обломанное древко стрелы. На рукаве любимого зеленого ханьфу кузена темнело кровавое пятно.

Я кружилась на месте, отчаянно пытаясь найти в людской толчее Даи – и одновременно боялась найти. Вот только служанки нигде не было видно.

– Даи!.. – опять закричала я.

Вдруг краем глаза я заметила какое-то движение у самого обрыва и бросилась туда. Когда я подбежала, Гуй Цзя уже помог выбраться Даи.

Я обняла служанку, прижала к себе и тут же отступила, спросила:

– Ты как?.. В порядке?!

Одежда и лицо Даи были перепачканы, в волосах застряли мелкие веточки, но все это мелочи – главное, Даи была жива и невредима.

– Да… – кивнула ошарашенная служанка. И сложно сказать, что больше повергло ее в шок: осознание, что она была в шаге от смерти или мое внезапное проявление эмоций.

– Смышленая у вас служанка, молодая госпожа, – сказал Гуй Цзя. – За уступом догадалась схорониться.

Я кивнула, а потом резко развернулась на пятках и направилась к Лань Вэю, который отчитывал пятерку всадников. Резко дернула кузена за здоровую руку, разворачивая его к себе, и влепила хлесткую пощечину.

Звук оказался неожиданно громким. В то же мгновение все на уступе затихли, и, кажется, даже перестали дышать.

Вероятно, мне не стоило так себя вести, но я уже закусила удила. Страх и ярость последних минут, часов и дней нашли выход.

– Никогда. Слышишь, никогда! Не распоряжайся жизнями моих людей!

– Лин-эр?.. – растерянно переспросил кузен.

– Для тебя – молодая госпожа Шэнь, – процедила я.

На щеке Лань Вэя начал проступать багровый отпечаток моей ладони.

– Ты сердишься на меня из-за какой-то рабыни?.. Сколько таких служанок у тебя уже было? Их долг – умереть за тебя, если потребуется.

– Даи – человек! Более того, она – мой человек! И если уж говорить о долге, то долг настоящего мужчины – защитить слабого, кто бы перед ним ни стоял. А не вышвыривать беззащитную девушку под стрелы, чтобы прикрыться ее телом.

– Я защитил себя! Еще немного и стрела пробила бы мне сердце.

Обломок стрелы все еще торчал в его плече, но вряд ли эту рану можно было назвать серьезной.

За всеми этими попытками флирта и куртуазными манерами я чуть не забыла, что племянник регента тоже воин, притом не из последних. Во всяком случае, искусству цингун[5]5
  Цингун – китайское боевое искусство легкого перемещения. Включает прыжки, бесшумную ходьбу, балансирование на тонких поверхностях. Техники цингун требуют многолетних тренировок.


[Закрыть] он обучен. Его скорость реакции гораздо выше моей. Я видела, как Лань Вэй только что ловко перерубил в полете две стрелы, но при этом первую предпочел поймать своим телом. И вот теперь вопрос: он не успевал ее отбить или предпочел получить почетное ранение? Что если он так хотел заслужить мою признательность или оправдаться перед регентом?..

– Все правильно. – Я позволила себе улыбку. – Это твой долг умереть за меня, если потребуется.

Лицо Лань Вэя пошло пятнами – я поставила его на один уровень со слугами. Ударила по самому больному, ведь кузен входил в клан, но не в род, был помощником регента, но не его наследником и на мою руку официально претендовать не мог.

Я отвернулась от Лань Вэя и обратилась к Гуй Цзя:

– Доложи обстановку. Много у тебя раненых?

– Трое, молодая госпожа. Но все легко.

Кивнула.

– Нужно оказать помощь раненым и собрать тела погибших. Пусть ранеными займется лекарь Ван, скажешь, что я приказала.

Еще в прошлый раз я убедилась, что без моего прямого приказа главный лекарь и не подумал бы лечить простых воинов. Вот и сейчас я не видела, чтобы кто-то торопился к стражникам, которые остались на дороге. Караван так и замер на месте. Люди клана Цзян и слуги прятались за щитами, будто опасались нового нападения.

Впрочем, справедливости ради, после атаки лучников прошли считаные минуты. Другое дело, что часто жизнь человека зависела от того, окажут ему помощь в эти самые первые минуты или нет…

– Будет исполнено, – склонил голову десятник. – А ваше охранение?..

Я посмотрела наверх – на скале все еще стоял человек, не Ян Нин – другой. Судя по характерным доспехам – из императорских гвардейцев.

Что ж, значит, нового нападения пока можно не опасаться.

– Оставь двоих, – ответила я.

Гуй Цзя быстро принялся отдавать команды, а я повернулась к притихшим всадникам, которым удалось прорваться к уступу.

– Кто отдал приказ? – спросила я.

– А?.. Что?.. Какой приказ, молодая госпожа?

– Кто приказал вам броситься под стрелы? – поставила вопрос иначе я.

– Десятник Чжан, – ответил один из воинов.

– Десятник Бянь… – добавил второй.

Хорошо, что я настояла, чтобы меня сопровождал именно Гуй Цзя. Иначе я бы тоже вряд ли пережила эту атаку.

– И где они? – вскинула бровь я.

Десятника Чжана среди пятерки всадников не было и Бяна тоже.

– Десятник Чжан погиб. Стрела вошла ему в глаз… Молодая госпожа, простите за такие подробности.

– Под десятником Бяном пал конь. Я… я не знаю, что с ним, молодая госпожа.

– Ясно, – поджала губы я. – Значит, вы поступаете в подчинение десятника Гуй…

– Лин-эр, – перебил меня кузен, – ты не можешь делать такие назначения…

– Для тебя – молодая госпожа Шэнь, – осекла его я. – Не тебе мне указывать, что я могу, а что нет. Я – дочь регента, старшая молодая госпожа Шэнь и будущая императрица!

У Лань Вэя дернулась щека, а потом неожиданно его гримаса превратилась в улыбку.

– Кузина, я восхищен. Твой отец-регент гордился бы сейчас тобой. Ты сумела сохранить присутствие духа в такой ситуации! Его светлость будет рад услышать, что ты с честью выстояла в подобном испытании!

Чуть не скрипнула зубами. Вот ведь скользкий гад этот кузен!

Я приподняла подол юбки и решительно направилась следом за Гуй Цзя, вместе со мной молчаливо двинулись Даи и двое воинов, оставленных десятником.

– Лин… Молодая госпожа, вы куда? – воскликнул Лань Вэй. – Подожди! Я сейчас распоряжусь, чтобы подали экипаж.

Но я не обернулась и не стала ждать.

Мне было до чертиков страшно, адреналин перестал бушевать в крови. Больше всего хотелось спрятаться, ничего не видеть и не слышать – подождать, пока ситуация сама собой разрешится. Но я не могла позволить себе слабость. Я должна была людям, которые остались на дороге, даже если они оказались там по собственной глупости или из-за неразумных решений командиров.

На мне тоже лежала ответственность.

А слабость… Слабость показывать было нельзя.

Вблизи картина побоища оказалась в тысячу раз страшнее. От вида и запаха меня замутило. Хуже того, я не знала, что делать. Оказывать первую помощь не умела, просто пройти мимо к экипажу – не могла, а все приказания уже были отданы. По счастью, люди Гуй Цзя, лекарь Ван и слуги уже занимались ранеными.

– Даи, принеси флягу с водой, – распорядилась я.

* * *

С флягой в руках я переходила от раненого к раненому. Предлагала напиться, говорила несколько слов – делала то немногое, что могла… На погибших и жуткие раны старалась не смотреть.

Люди Цзянов начали расчищать дорогу. Они добивали покалеченных лошадей, оттаскивали туши в сторону, чтобы экипажи смогли проехать. Я вздрагивала от жалобного ржания, но понимала, что ничего не изменить. То, что происходило сейчас – не жестокость, а суровый прагматизм. Конь, который не может нести всадника или везти груз, который не может идти сам – никому не нужен. Особенно в горном походе.

Тут людей бы спасти…

Увы, раненых тоже оказалось слишком много. Кого-то пронзили стрелы, кто-то травмировался при падении с коня на камни. Из двух десятков на ногах остались только семеро, и то трое из них имели ранения. Десятник Чжан погиб, а Бянь ударился головой и потерял сознание.

Еще час назад я молилась всем богам старого и нового мира, чтобы нашелся повод задержаться в пути. Наверное, мои мольбы услышали, но радости от этого я не испытывала ни малейшей – цена оказалась несоизмеримой.

Вот и сейчас я склонилась над воином, которому стрела пробила колено. Скорее всего, этот молодой и крепкий мужчина теперь будет хромать, а может, и вовсе останется калекой…

– Молодая госпожа Шэнь не боится вида крови? – раздался за спиной тихий хрипловатый голос.

Я чуть не выронила флягу. Потребовалась вся моя выдержка, чтобы дать раненому напиться, а потом степенно выпрямиться и повернуться к Ян Нину.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, словно видел в первый раз. На его красивом лице застыли брызги крови, а в хищных темно-карих глазах плескался спектр эмоций, который я не могла прочитать.

Запоздало мелькнула мысль, что прежняя Тяньлин ни за что не стала бы собственноручно поить простых воинов, но… К черту прежнюю Тяньлин!

Я сделала полшага вперед, напряженно вглядываясь в черты Ян Нина. И, почувствовав неожиданное облегчение, вздохнула: кровь чужая, на самом князе ни царапины!

Ян Нин не должен был меня спасать. Если бы в этот раз я погибла, то никто не посмел бы упрекнуть его в моей гибели. Однако он снова совершил невозможное.

– Князь Ян, спасибо за своевременную помощь, – сказала я. – Ваши люди не пострадали?

Утренние сомнения и тревоги сейчас казались такими глупыми и далекими.

Ян Нин вскинул бровь и наклонил голову набок, продолжая изучать меня, будто причудливый музейный экспонат, а потом, когда я уже думала, что ответа не дождусь, коротко бросил:

– Никто не погиб…

Вдруг над дорогой разнесся тяжелый стон, который тут же сменился криками и руганью.

Мы с Ян Нином одновременно обернулись.

Цзяны закончили расчищать дорогу от лошадей и теперь взялись за людей, притом оттаскивали в сторону не только мертвых, но и тех, в ком еще теплилась жизнь. Двое хмурых воинов в серых с позолотой доспехах подхватили тяжелораненого, у которого стрела засела в животе. Он слабо стонал, каждое движение причиняло ему невыносимую боль. Цзянов пытался остановить Дайцзюнь, но без толку. Юноша отчаянно вцепился в руку одного из стражников, что-то крича, но тот лишь оттолкнул его плечом.

Я отбросила флягу и со всех ног бросилась вперед. Не знаю, как не упала, не запуталась в длинных юбках.

Как назло, лекарь Ван и Лань Вэй разом куда-то запропастились, а Гуй Цзя был слишком далеко.

– Стойте! Опустите! – подбегая, приказала я. – Не трогайте его!

Цзян Жуй, который командовал расчисткой, сделал знак рукой, и его подчиненные положили ношу обратно на дорогу. Раненый снова застонал и затих…

– Молодая госпожа Шэнь, не ваше дело командовать моими людьми! Этому человеку уже не помочь.

Не говоря ни слова, над раненым склонился Ян Нин. Приложил два пальца к шее, проверяя пульс, а потом провел ладонью по его лицу, опуская веки… Стрела пробила кожаный доспех, прошла между нашитыми на него металлическими пластинами. Ян Нину пришлось расстегнуть ремни и разорвать пропитанную кровью ткань, чтобы взглянуть на рану покойника.

Я вновь зажмурилась. От вида стрелы, разворотившей внутренности, мне сделалось дурно.

– Без шансов. Он истек бы кровью через полчаса, даже если бы лежал на шелковых подушках, – холодно изрек Ян Нин, вытирая окровавленные пальцы о рукав покойника.

Это было грубо. Цинично. Но так Ян Нин дал мне понять, что этот бой продолжать бессмысленно, а еще демонстративно разорвал любую видимость связи между нами на глазах у Цзянов. Князь может спасти мне жизнь, но не встанет на мою сторону в политической борьбе. У него своя партия в этой игре. Кланы Ян и Шэнь – все еще враги, впрочем, кланы Ян и Цзян – тоже.

– Даже если так, не значит, что его жизнь ничего не стоит! – воскликнула я.

Показалось, что во взглядах воинов Цзянов мелькнуло уважение. Наверное, они и сами были не рады подчиняться приказу Цзян Жуя. Ведь, если бы обстоятельства сложились иначе, это они, пронзенные стрелами, лежали бы на дороге.

– Молодая госпожа Шэнь, из-за вашей… прогулки мы и так достаточно задержались!

И пусть слово не было произнесено, все присутствующие прекрасно поняли, что хотел сказать Цзян Жуй. Катастрофа произошла из-за моей капризности, взбалмошности, глупости… Из-за моей дурости!

– А теперь вы желаете, чтобы мы дожидались, пока каждый обреченный не испустит последний дух? Пока не будут совершены все положенные обряды? Неужели вы хотите нарушить волю императора и отца-регента? Хотите сорвать паломничество? – Голос дяди Суань сочился ядом, но к изрытому оспинами лицу приклеилась издевательски вежливая улыбка. – Или, быть может, молодая госпожа Шэнь желает сама оказать этим несчастным последнюю милость и оборвать их страдания? – Цзян Жуй указал в сторону другого тяжелораненого.

Я задохнулась от возмущения… и растерялась. С разбегу я угодила в хитроумную ловушку. Второй сын главного казначея тоже был вовсе не так прост, как казалось на первый взгляд.

Штора в экипаже Суань шевельнулась. Конечно же, вторая невеста императора тоже внимательно наблюдала за происходящим.

Помощь пришла оттуда, откуда я не ожидала. Из-за телеги, поправляя повязку на плече, вышел Лань Вэй, а за ним, опустив голову, семенил лекарь Ван. Старик бросил испуганный взгляд на меня и поспешил к раненым.

Глава 5

– Судьбу воинов клана Шэнь в любом случае должен решать клан Шэнь, а не… союзники. Моя кузина, пусть и будущая императрица, но все же пока еще юная барышня, ей свойственны порывы.

Лань Вэй мог вмешаться раньше. Мог не допустить произошедшего. Но он выждал, пока ситуация накалится до предела. Это была его месть мне и знак, что без него я не справлюсь.

– Конечно, господин Лань, я не оспариваю ваше право, – расплылся в улыбке Цзян Жуй, – а лишь… как союзник помогаю по мере сил. Но я настаиваю, что погибших и тех, кто серьезно ранен, надлежит оставить здесь. Мы и так уже слишком задержались!.. Не беспокойтесь, я уже отправил слугу за помощью. – Сказано это было так, будто он оказал величайшую милость и теперь клан Шэнь у него в неоплатном долгу.

– И когда прибудет помощь? – быстро спросила я.

– Может быть, сегодня к вечеру. Может, завтра днем…

– Нельзя оставлять здесь раненых. Запах крови привлечет хищников! – Я понятия не имела, что за звери водились в здешних горах, но не сомневалась, что среди них имеются и хищники, и падальщики.

– Молодая госпожа Шэнь предлагает оставить часть своих воинов для охраны? Что ж, разумно!

Так вот зачем это было сделано! Цзяны хотели еще сильнее ослабить Шэней!

– Нет! – отрезал Лань Вэй. – Боеспособных воинов у нас и так осталось немного. Мы поступим иначе. Я уже распорядился перераспределить грузы и освободить одну из телег. Погибших и раненых в сопровождении пары слуг отправим на постоялый двор, где мы ночевали.

Это было самое разумное решение. Лань Вэя я тоже недооценила. Все это время он не тешил уязвленное самолюбие, наблюдая за моим фиаско, а искал выход из ситуации, чтобы эффектно появиться в тот миг, когда я окончательно упрусь в тупик.

– Господин Лань, вы не могли принять подобное решение, не посоветовавшись со мной!.. – взвился Цзян Жуй.

Но мой кузен его перебил:

– И, конечно, я благодарен господину Цзяну за помощь по расчистке дороги, но не могу не спросить: как так получилось, что ваши воины не участвовали в схватке, а отсиживались в стороне?

– Я?.. Мы?.. – Цзян Жуй на мгновение растерялся, а потом его круглое лицо исказилось от негодования: – Неужели вы хотите обвинить нас в трусости?! Когда этот сброд атаковал, мы защищали тылы! Пока некоторые геройствовали, клан Цзян охранял не только свою молодую госпожу, но и вторую молодую госпожу Шэнь! Гвардейцы во главе с этим варваром, – ткнул толстым пальцем в сторону князя Цзян Жуй, – бросились на скалы и оставили бедняжку без защиты!

– Но помощь князя Яна сегодня и правда оказалась неоценима, – вынужден был признать Лань Вэй.

– Да, князь Ян неожиданно прекрасно проявил себя, – закивал Цзян Жуй, а потом спросил у Ян Нина: – Скажите, удалось ли кого-то из нападавших захватить живьем?

– Нет. Они предпочли покончить с собой, а не сдаться в плен, – коротко ответил князь.

– Вот как? – удивился Лань Вэй. – Интересно… Обычные разбойники редко бывают столь единодушны в желании отправиться к праотцам.

– Да, странное совпадение, – поддержал его Цзян Жуй. – Надо бы осмотреть тела.

Они ведь не намекают, что нападение подстроено людьми Ян Нина?..

– Если господам так интересно, то могут подняться сами и все увидеть, – ощерился в улыбке Ян Нин. – Вид с вершины открывается красивый.

У Лань Вэя дернулась щека.

– К сожалению, на прогулки уже нет времени. Нам остается только поверить вам, князь.

– Да-да… – начал Цзян Жуй и замолчал, его взгляд скользнул куда-то поверх моего плеча.

– Молодая госпожа, умоляю, не ходите! – раздался женский голос у меня за спиной. – Это неподобающее зрелище для императорской невесты!

Я обернулась. Кричали не мне – это Цюй пыталась преградить дорогу Суань. Внучка казначея куталась в нежно-голубой плащ и казалась самим воплощением кротости и невинности. На ее милом личике застыло выражение вселенской скорби.

– Суань, милая, прояви благоразумие!.. – воскликнул Цзян Жуй и будто ненароком указал толстым пальцем в мою сторону: – Ты испачкаешь платье!

В этот миг я словно увидела нас с Суань со стороны. На моем расшитом золотыми фениксами красном ханьфу красовались пятна от крови и пыли, а некогда белая опушка плаща теперь слиплась и потемнела от крови. Прическа растрепалась, прохладный ветер трепал выбившиеся прядки… А Суань, как и всегда, выглядела идеальной!

– Нет, я должна, – отстраняя служанку, дрогнущим голосом произнесла внучка казначея. – Вы правильно сказали: я одна из невест императора, а значит, на мне тоже лежит ответственность…

Я чуть не зааплодировала. Цзяны прекрасно умели играть на публику. Лучшая театральная труппа столицы от зависти бы удавилась, если бы увидела это представление!

Не слушая робкие увещевания дяди и служанки, Суань сделала еще пару шагов и остановилась у лужи крови. Ее рука дернулась, чтобы приподнять подол, а маска испуга на долю мгновения сменилась брезгливостью.

– Эх, как все-таки жаль, что из-за мимолетной прихоти Тяньлин-цзе погибло так много доблестных воинов, – горестно вздохнула Суань.

Внучка казначея рассудила, что простого наблюдения за происходящим ей недостаточно, и сейчас прекрасная возможность вонзить в меня отравленное жало. Фигурально, разумеется.

Я тоже вздохнула, на мгновение прикрыла глаза, а потом улыбнулась сопернице:

– Суань-мэй что-то знает? Она уверена, что лучники не решились бы напасть, если бы я не отправилась на прогулку?

– А?.. – переспросила Суань, ротик ее удивленно приоткрылся.

– Если бы я не вызвала огонь на себя, то погибших было бы гораздо больше. И раз эти стрелы пробивали кожаные доспехи, то шторы наших экипажей для них не были бы преградой.

Лица всех присутствующих неуловимо переменились. Во взорах Цзян Жуя и Лань Вэя я прочитала досаду, а Ян Нин вдруг криво усмехнулся. Конечно же, все они прекрасно понимали ситуацию, но по разным причинам молчали. Возможно, и мне стоило промолчать… Хотя нет, все правильно, роль наивной барышни мне все равно никогда не нравилась, да и Суань на этом поприще мне не переиграть.

В первые мгновения я винила себя в случившемся, да и все окружающие старательно убеждали меня, что воины погибли именно из-за моего сумасбродного желания прогуляться. Вот только засада была устроена заблаговременно, а значит, на нас все равно напали бы, но итог был бы другим.

– Интересно, сколько было бы погибших, если бы лучники атаковали сразу весь отряд? И сколько – если бы десятники Чжан и Бянь не бросили конников под стрелы? – задумчиво проговорила я. – Но я всего лишь юная барышня, не мне о таком судить.

Я повернулась и, подхватив тяжелые шелковые юбки, решительно перешагнула через широкую лужу крови, которую так и не решилась переступить Суань. Когда я проходила, то опушка моего плаща задела нежно-голубые одежды внучки казначея, оставив кроваво-грязный росчерк.

* * *

Лишь когда экипаж, наконец, пришел в движение, я заплакала. Даи, заметив слезы в моих глазах, тактично отвернулась, даровав мне иллюзию уединения.

Как бы ни хотела я утверждать обратное, сегодня из-за меня погибли люди. Воины клана Шэнь обязаны защищать свою молодую госпожу любой ценой. Увидев, что я в опасности, десятники Чжан и Бянь не могли бездействовать…

И пусть не я отдавала приказы, не я натягивала тетиву и целилась, но все равно я чувствовала ответственность. Не могла, как местные вельможи, относиться к простым людям, как к расходному материалу.

Здесь слуги и рядовые воины – просто функции. Их смерть никто не оплакивает – ее просто констатируют.

Да что там, жизнь боевого коня ценится гораздо выше, чем условного конюха.

Интересно, если я задержусь в этом мире, то тоже очерствею сердцем, стану мыслить исключительно стратегически, научусь не поддаваться эмоциям?.. Перестану быть самой собой – тоже стану функцией, идеальной дочерью регента, которая идет к заданной цели, не считаясь с последствиями. Даже если цель эта сорвать императорскую свадьбу и вернуться в родной мир.

Я не хотела так. Не могла.

Сегодняшнее происшествие научило многому. Я должна учитывать, как мои поступки и решения влияют на тех, кто зависит от меня.

В этом суровом мире я не могу спасти всех, но должна попытаться сохранить как можно больше жизней. Не только сама избежать исполнения пророческого сна, но и постараться не допустить, чтобы казнили моего брата Шэнь Минхао, наставницу Фань По, лекаря Вана, слуг…

И еще одно. Сегодня Лань Вэй прекрасно показал свою властолюбивую самовлюбленную натуру. Он был готов втоптать в грязь перед противниками собственную госпожу, чтобы почувствовать превосходство и вновь вернуть контроль.

Впрочем, я не лучше. Я тоже посмела критиковать его. Да, я защищалась, была обижена и действовала на эмоциях… Но, может, дело не только в этом? Может, я интуитивно хотела доказать Ян Нину, что мои отношения с кузеном никак нельзя назвать близкими?.. Не суть важно, какие были у меня мотивы. Главное – результат. Клан Шэнь показал свою слабость и разобщенность перед Цзянами и князем Яном.

* * *

На обед останавливаться не стали, да и время обеденное давно прошло. Решили перекусить на ходу. Вот только, учитывая ситуацию, у меня кусок не лез в горло. Я еле заставила себя проглотить половину лепешки и пару фиников.

Лань Вэй и Цзян Жуй нервничали и подгоняли коней. Пешие слуги, выбиваясь из сил, бежали рядом с экипажами и телегами.

Поездка превратилась в мучительную пытку. Если раньше экипаж аккуратно переваливался по каменистой дороге, то теперь резво подпрыгивал на камнях. Я цеплялась пальцами за мягкую обивку сидения, благодаря судьбу хотя бы за такой жалкий комфорт. Если бы не подушки, мое тело покрылось бы синяками.

Скрасить путь беседой с Даи вновь не получалось. Если раньше я боялась чужих ушей, то в такой тряске можно было попросту прикусить себе язык.

Я чувствовала, что сейчас прекрасная возможность для саботажа. Мы уже опаздывали! Если задержимся на час-другой – вот он шанс сорвать ритуал! Можно сказаться больной – неудачно упасть при очередном рывке или вызвать рвоту. Можно попросить Дайцзюня испортить экипаж – сделать что-то с колесом или лошадиной сбруей…

Но в таком случае обязательно найдут виновника: возницу, повара, Даи или ее брата. Лань Вэй даже разбираться не будет – злой тут умысел или простая халатность. Наверное, мне удастся отстоять слуг, но я не ощущала в себе силы, чтобы так рисковать…

Да и во что выльется еще одна задержка? Не угодим ли мы в новую ловушку? Не придется ли потом слугам бежать еще быстрее, стирая ноги в кровь? Не станет ли хуже тем воинам, которые, несмотря на раны, продолжили с нами путь?..

А потому я медлила. Не могла решиться. Продумать. Просчитать последствия… потому что все еще была заперта в трясущейся коробке с задернутыми шторами.

Как можно просчитывать ходы в шахматной партии, если не видишь игровой доски?..

Впрочем, даже если бы я проявила несвойственную для благородной девицы дерзость и одернула штору, высунулась в окно – это ничего бы не изменило. Я все еще совершенно не знала этот мир и не представляла, что меня ждет впереди…

Вдруг снаружи донеслись громкие голоса, в которых явно читались тревога и раздражение. Экипаж вдруг дернулся и плавно остановился.

– Что случилось? – спросила я.

– Кажется… дорога завалена, молодая госпожа, – отозвался Дайцзюнь с площадки возницы. – Оползень.

Я тихо вздохнула, разжала пальцы, которыми судорожно цеплялась за обивку сидения, и улыбнулась.

К счастью, судьба решила за меня.

Ну, или некий «доброжелатель», который тоже не хотел, чтобы невесты успели в храм к полнолунию.

Улыбка тут же спала с моего лица, и тихая радость уступила место нарастающей тревоге. Если оползень был рукотворный, то скоро могут появиться и те, кто его сотворил. Неужели, опять нападение?.. Несколько минут я напряженно прислушивалась к тому, что происходило вокруг. Ждала истошных криков, испуганного ржания, звона оружия… Снаружи доносились отрывистые команды, гневные крики, но больше ничего тревожного разобрать не могла.