Читать книгу "Исповедь дочери «Маньяка»"

Юлия Ефимова
Исповедь дочери "Маньяка"

Моей любимой Москве, с её тайнами и секретами, с её невероятными историями и мистическими местами; городу, в котором я живу вот уже двенадцать лет, посвящается.

Дорогой читатель!

В этой книге всё, абсолютно всё – фантазия автора. И все совпадения случайны.

Мне эту историю рассказала одна статная дама в летах.

Она подсела в летнем парке на лавочку по соседству и заговорила.

Дама с придыханием поведала мне все свои тайны, страшные и не очень, а потом исчезла, словно и не было её вовсе.

Я не знаю, было ли всё это или я просто задремала в тени большого клёна.

Но иногда мне всё же хочется сходить на Арбат, чтоб заглянуть в заколоченные окна старой «Праги».

Гены – это лишь заряженные пистолеты, а окружающая среда – это палец на спусковом крючке. И только человек решает, на какой нажать.

Фрэнсис Коллинз, врач, генетик

 
Почему планета всё ещё вертится?
Почему солнце сегодня взошло?
И так бесстыже ныряя в зеркальце,
Солнечный зайчик влетает в окно.
 
 
Ответьте мне, почему она вертится?
Почему наступил снова день?
И птица кричит, как старая сплетница,
Найдя для слухов мишень.
 
 
Внутри даже сердце остановилось,
Мой поезд сошёл с рельс.
И всё, что могло плохое, случилось,
Но никто не заметил процесс.
 
 
Объясните мне, что происходит?
Ведь всё замереть должно!
В ответ я слышу, как ветер выводит:
«Миру, увы, всё равно!»
 

Исповедь дочери «Маньяка»

Она без разрешения зашла в комнату, села на единственный свободный стул, не заваленный вещами.

Не поворачивая головы, очень долго сидела сгорбленная и смотрела на свои руки. Она молчала так долго, что, казалось, никогда уже не заговорит. Но потом она выпрямила спину и произнесла:

– Привет, – у неё был бархатный, молодой голос, совсем не подходящий её возрасту. – Поговорить надо. Мне надо, – уточнила она и вновь замолчала.

Наверное, она хотела, чтобы ей помогли, задали какие-нибудь вопросы или просто выгнали. Но ничего такого не происходило. И она продолжила:

– Я первый раз это скажу вслух и только тебе. Скорее всего и последний. Чуть позже ты поймёшь почему. Знаешь, был такой итальянский психиатр, родоначальник антропологического направления в криминологии, Чезаре Ломброзо. В своих работах профессор делил преступников на четыре категории: убийцы, воры, насильники и жулики – и утверждал, что у каждой из них есть особенности внешности и поведения в социуме. Убийцам он приписывал холодный, часто кровавый взгляд. Крупный нос, загнутый, как у хищной птицы, чрезмерно развитые нижние челюсти и очень тонкие губы. Он говорил, что они нелюдимы, злы и часто набивают себе татуировки. Но это всё чушь. Надо сказать, современная наука спорит с ним до сих пор. Она утверждает, что это обычные люди, часто красивые внешне и даже очень обаятельные.

И ты знаешь, я соглашусь с современной наукой: они довольно красивые люди, ведь я знаю это не понаслышке, потому что я дочь «Маньяка».

За несколько месяцев до Нового года. На балконе

Статная дама неопределимых, честно скажем, лет, которую тут все звали мадам Секретарь, подождала, пока разговоры на экранах стихнут, кашлянула и громко произнесла:

– Дамы и господа! Приветствую вас в нашем закрытом клубе «Прага», которому насчитывается уже 155 лет. Да, господа, этот год у нас юбилейный. И игра будет особенной, так как посвящена становлению нашего общества, олицетворяя все его периоды, начиная с трактира, который извозчики называли «Брага», где прошли первые игры, и заканчивая нашими днями.

Прямоугольники телеэкранов, перед которыми стояла мадам Секретарь, выглядели как анонс детского мультфильма, потому что на каждом из них были люди в масках разных цветов. Она занимала большую половину лица, оставляя на виду только подбородок. Маски были сделаны по типу венецианской бауты, которая немного расширялась книзу и выпячивалась вперёд, тем самым решая два жизненно важных вопроса носителя: человек в ней мог есть и оставаться инкогнито. Даже разговаривая, он не боялся выдать себя, потому что строение маски меняло тембр голоса. Конечно, узнать, мужской или женский это голос, было можно, но вот опознать его – навряд ли. Маски – это был, наверное, единственный атрибут, который существовал с первого дня создания тайного общества «Прага» 155 лет назад. Всё остальное модернизировалось, каждый раз идя в ногу со временем.

– Ну и кто же тот счастливчик, что будет банковать на юбилейной игре? – спросила Белая. – Несправедливость, но мне так давно не выпадало это счастье.

– В этом году у нас будет банковать госпожа Чёрная, – объявила мадам Секретарь, и вздох разочарования пронёсся по квадратам экранов. – Так выпал жребий. Будьте вежливы, господа, и уважайте наши правила. Никто не может спорить с его величеством случаем и установленными порядками.

– Но ведь госпожа Чёрная у нас новичок, – возразил Синий. Если голос не врал, ему было лет пятьдесят. Эдакий мужчина в самом рассвете лет. Говорил он громко, выразительно, иногда жестикулируя. – Да к тому же она женщина. Нельзя юбилейную игру поручать новичку. Это как минимум непрактично, а как максимум глупо. Пусть сыграет в этом году, научится, а там…

– Сначала мне хочется сделать вам замечание: у нас нет деления на женщин и мужчин. Вы все здесь – Маски. Также вы всё это знаете. Но я всё же напомню, что членство может передаваться исключительно близким родственникам: супругам, детям. Хотя и это не всё. После получения права на билет кандидат проходит много степеней проверки. И с той минуты, как был выдан билет, госпожа Чёрная имеет такие же права, как и остальные члены закрытого клуба «Прага», – сказала мадам Секретарь твёрдо. Она единственная здесь была без маски, но что-то подсказывало, что седина в волосах и ярко выраженные морщины – это всё бутафория. – Кодекс нашего клуба неизменен вот уже 155 лет.

– О чём мы спорим? – вступил в дискуссию господин Серый. Судя по руке, в которой он держал курительную трубку, хриплому голосу и седине перьями, торчащей вокруг маски, ему уже давно перевалило за семьдесят. – Ей помогут устроители. Со жребием спорить нельзя. Мне кажется, мы просто теряем время в пустой дискуссии.

– Спасибо, – поблагодарила его за поддержку мадам Секретарь и продолжила: – Итак, на юбилейной 155-й игре банковать будет госпожа Чёрная.

– Чувствую, будет скучно, – фыркнула Белая. К своей маске, которая, как и у всех остальных, спускалась только до рта, немного прикрывая верхнюю губу, она приделала белую сеточку в стразах, закрывая остальную часть лица и даже шею. Тем самым очень выделялась от остальных грубых, половинчатых масок других игроков.

– Мы год ждали игру, чтоб её делал новичок! – обиженно рыкнул Фиолетовый, поправив свою маску. Она у него почему-то постоянно норовила сползти. Было непонятно, то ли маска была бракованной, то ли лицо имело нестандартное сложение, но она упорно не хотела сидеть ровно. – Я разочарован. Вообще-то цель данного общества – развлекать, а вы, что делаете вы?

– Если всё так, я, возможно, и вовсе пропущу эту годовщину, – отрезал Красный, судя по голосу и фигуре, довольно молодой человек, не старше тридцати лет. Он постоянно крутил в руках фишку. – У меня, между прочим, есть планы и повеселее на Новый год.

Остальные члены клуба менее громко, но тоже поддержали своих друзей, замотав своими разноцветными масками в знак несогласия.

– Постойте, господа, – примирительно сказала Чёрная, подняв руку с огромным красным перстнем. Рука многое сказала о новенькой, как минимум то, что ей было далеко за семьдесят. – Выслушайте вначале, мадам Секретарь, возможно, вам понравится то, что я придумала.

После того как правила юбилейной игры были оглашены, в зале наступила тишина. Все находились в ступоре от предложений, что принесла новенькая. Она сейчас казалась остальным отбитой на всю голову, и правила игры даже немного пугали членов закрытого клуба, но одновременно и притягивали разбалованных жизнью людей, которые уже и не знали, как ещё пощекотать себе нервы. Устроители, конечно, долго проверяли и её финансовое состояние – оно имело первостепенное значение – и адекватность наследницы в довольно узком, нужном для клуба понятии, но, как говорится в одной русской пословице, «от Запада до Востока нет людей без порока», и потому поручиться за её полную адекватность никто не мог.

Банкующий имел свои обязанности и привилегии. Он оплачивал проведение игры, и от того, как много он мог позволить себе потратить, зависело, насколько всё будет эффектно. За это ему позволялось участвовать в процессе создания игры – так сказать, воплотить все самые тёмные свои фантазии в действии. Но это были только рекомендации, которые потом ложились на стол низшему звену устроителей, и уже там решалось, что и как будет выглядеть. Визировало же всё в итоге высшее звено, о котором никто ничего не знал.

Главное правило данного общества было таким: его члены не знали друг о друге ничего. Здесь не было имён, фамилий, должностей – только цвет маски, который и становился именем. Здесь нельзя было раскрывать свою личность, за что тебя могли быстро исключить, но также запрещалось намеренно узнавать личность других игроков. Был случай, что однажды такую любопытную маску, заподозрив в шпионаже, просто обнулили, не смотря на её статус и состояние. Да, именно обнулили, а не просто выгнали из клуба «Прага».

Анонимность и умение держать всё в секрете – именно эти качества организаторов в первую очередь привлекали богачей, которым не нужна была огласка в столь деликатном и незаконном деле.

Прошло 155 лет, но люди не поменялись: что в XIX веке, что сейчас. Когда у тебя много «хлеба», то ты хочешь всё больше и больше «зрелищ».

Из присутствующих на ежегодном собрании клуба в преддверии новогодней игры никто не знал, как реагировать на предложение Чёрной, и потому все молчали. Первым молчание нарушил господин почтенного возраста – Серый. Покашляв в кулак, он тихо затянулся своей, скорее всего, антикварной трубкой и произнёс:

– Славная будет охота. Я в игре.

Настроение на экранах после этих слов сразу изменилось. Люди успокоились и согласились на сценарий, предложенный госпожой Чёрной, таким образом как бы приняв её в свой клуб. Это говорило о том, что Серый пользовался среди других членов авторитетом, и его решение было самым веским в клубе.

В кулуарах шептались, что Серый и есть один из устроителей высшего звена, но это было не точно.

– Кто-то будет делать слепую ставку? – спросила мадам Секретарь.

– Это как? – поинтересовалась Чёрная. Она тоже выдохнула, когда её условия были приняты. Ведь все эти люди, богатые и ненормальные, коими она их считала, должны стать пешками в её игре, о которой никто из них пока не догадывался.

– Можно сделать свою ставку, не видя игрока, просто на номер, – ответила ей мадам Секретарь, – и тогда ставка автоматически увеличивается. Но вы, как банкующая в этом году, а следовательно, причастная к устройству игры, можете сделать только слепую ставку, и никак иначе. Я позже вам всё объясню.

– Я тоже сделаю слепую ставку. В прошлом году мне очень понравилось. Мой номер шесть. Люблю полагаться на судьбу, – сказал Серый весело. – Вот вы знаете, что кристаллическая форма замёрзшей воды представляет собой шестигранник. Каждая снежинка является удивительным естественным творением природы; нет двух похожих снежинок, но всё же они все состоят из шести лучей. Конечно, если мы говорим о живой воде.

– А если о мёртвой? – ухмыльнулся Красный, видимо, решив по молодости поддеть старика.

– А если о мёртвой, то если заморозить воду из микроволновки, ну или сделать из неё снежинки, то это будут ломаные инвалиды, некрасивые и, надо сказать, вредные для человека, – всё же ответил ему Серый, хотя интонацией дал понять, что понял его издёвку.

– Кто-то ещё будет делать слепую ставку? – прервала их диалог о снежинках мадам Секретарь, оглядывая экраны.

Больше на слепую ставку никто не решился. Все хотели сначала посмотреть на игроков, прочитать их резюме.

– Тогда разыгрываем очередность выбора, – сказала мадам Секретарь.

– Кому первому выпадет выбирать себе игрока, тот и победил, – с издёвкой заметил Серый. – Но это не точно.

Глава 1. Светка и её нога

Когда мы планируем – Господь смеётся.

31 декабря, примерно 16:00–17:00 по московскому времени

Телефон в сумке разрывался от звуков: это были и вызовы, и сообщения во все возможные мессенджеры, словно тот, кто пытался дозвониться, был в отчаянии, но по итогу это оказалась всего лишь Светка.

– Ты чего трубку не берёшь?! – кричала она, даже не дождавшись приветственного «алло». – У меня горе, трагедия, катастрофа, ты где пропала? Алло, Ленка? Где ты?!

– Я здесь, не хотела брать, холодно телефон держать, а перчатки ты мне так и не вернула.

– Вот ты мелочная, холодно ей телефон держать, – кричала Светка возмущённо. – А у меня жизнь закончилась! Срочно дуй домой, ты уже три часа как должна была смену закончить, где шляешься? И да, зайди в наш магаз, купи мне бутылку шампанского, а лучше две.

– У меня денег нет, – призналась виновато Лена.

– В смысле – нет? Тебе что, Манана не заплатила? – удивилась Светка.

Конечно же заплатила, да ещё и премию к Новому году дала, но Ленка все деньги потратила на ресторан.

Из пивнухи, в которой Лена работала уже год, она каждый день видела двери и окна шикарного ресторана напротив. Хотя что это она; здесь, на Новом Арбате других и не было – только их пивнуха непонятно как затесалась, как бедный родственник на богатой свадьбе. Но этот ресторан ей полюбился почему-то особенно. Может, потому что интерьер в нём был сказочный, словно царские палаты, а возможно, потому что она каждую свободную минутку наблюдала в его окнах красивую, а главное, счастливую жизнь, как в телевизоре. Видела, как мужчины и женщины, лощёные, улыбчивые, пили, ели, смеялись. Они приходили туда парами и семьями, и Лене казалось, что это лучшее место на земле, и все люди, переступая его порог, автоматически становились счастливыми. Казалось, что блюда там изумительного и неповторимого вкуса, и когда их ешь, испытываешь неимоверное удовольствие. Лена решилась сделать себе на Новый год подарок – хоть разок сходить туда. Поэтому, скопив немного денег и добавив к этому сегодняшнюю премию, она пошла в ресторан мечты.

Счастливой Лена, конечно же, не стала; более того, почувствовала себя ещё больше несчастной. Ей постоянно казалось, что официанты смотрят на неё высокомерно и брезгливо; еда тоже подвела: была пресной и безвкусной. В итоге вместо призрачного счастья она получила унижение и потратила все свои деньги. И вот теперь не знала, как сказать подруге, что денег на шампанское нет, а ведь именно ей, рыдающей в трубку Светке, она была обязана на данный момент всем.

Ещё год назад Лене казалось, что жизнь закончена, но маленькая рыжая девчонка, жующая с открытым ртом жвачку, постучала беспардонно по спине.

«Ты что здесь торчишь целый день? – спросила её девушка лет двадцати и без всякого стеснения добавила: – Бомжуешь?»

Конечно, Светка тогда вредничала, потому что одежда на Ленке была хорошая, чистая, и на бомжа она не смахивала, но вот замерзла, конечно, тогда на славу.

«Любуюсь. Иди куда топала», – огрызнулась Ленка. Сообразив, что с хамкой они примерно ровесницы, она не стала любезничать и сразу перешла на грубый тон.

«Ага, ври больше, – хмыкнула деваха. – Я всю смену за тобой наблюдаю», – и она показала на расположенную рядом пивнуху.

Вид то заведение имело скромный, но так как располагалось на Новом Арбате, принимало у себя совершенно разных клиентов: от забулдыг до депутатов.

«Предлагаю один раз, – сказала тогда Светка. – Я живу на Старом в коммуналке, рядом совсем, пошли погреешься. Денег не дам, но и у тебя за обогрев не возьму. Как зовут-то тебя?»

«Зачем?» – спросила она тогда не к месту.

«Дочку так назову, – серьезно ответила Светка, но вдруг прыснула. – Шучу!»

«Лена», – назвала она тогда первое имя, что пришло в голову, еле шевелящимися от мороза губами.

«Светка», – представилась рыжая и, ничего больше не говоря, пошла в переулок.

Почему Лена тогда пошла за ней, как не испугалась, она до сих пор не знала, но одно теперь знала точно: Светке она обязана всем.

Именно новая подруга позже устроила её в пивнуху на Новом Арбате, как там говорили – стоять на кранах. Причем по-свойски, как умела, Светка договорилась с главным администратором Мананой, что Лена будет работать без паспорта – мол, потеряла. Без документов, правда, платили в два раза меньше, зато по факту каждый день, и Лену это устраивало. Главное, хватало на диванчик в маленькой комнате Светки и еду, а больше ей пока ничего не требовалось. Весь год Лена просто зализывала раны, пытаясь прийти в себя, и старалась не думать ни о прошлом, ни тем более о будущем, потому что непонятно было, что из этого страшнее.

– А ты что, дома? – вместо ответа про зарплату спросила свою благодетельницу Лена. – Ты же сегодня на бал идёшь!

Месяц назад Светка прибежала счастливая, держа в руках дорогое приглашение. Она прыгала по своей кровати, по тахте и даже по старому, видевшему ещё детей того самого Арбата комоду, и кричала:

«Я вытянула счастливый билет, всё, теперь я селебрити, теперь олигарх мой!»

Когда запыхавшаяся от бега и смеха Светка успокоилась, то объяснила своё сумасшествие.

Ещё год назад, в первый же день знакомства, Светлана рассказала Лене, что у неё есть бизнес-план. Да-да, именно бизнес-план, а не мечта какая-то, потому как первые воплощаются в жизнь, а вторые обычно нет. План заключался в том, чтобы выйти замуж за олигарха.

Над их пивнухой находился ресторан. Номинально он относился к ним, да вот только контингент в нём никогда не смотрел на цены в меню. Ресторан был для высшего общества. Такие, как Светка и Ленка, даже в официантки туда не годились. Обслуживающий персонал отбирали как на подиум. Кроме знания столового этикета, меню и опыта работы в подобных заведениях, в обязательном порядке нужна была модельная внешность, чего у обеих подруг не имелось. Зато Светка была деваха пробивная и даже, можно сказать, немного навязчивая и потому дружила с официантками со второго этажа.

Как она сама выражалась: «У них не было шанса ускользнуть от моей дружбы». Вот одна из таких избранных месяца три назад рассказала Светке, что на Новый год в Москве проходят закрытые вечеринки, на которые попасть невозможно, и на них девушки легко находят себе миллионеров.

Девчонки из ресторана сверху подрабатывают на тех вечеринках и наблюдают весь процесс, что называется, офлайн. Коллега тут же намекала, что, мол, она может по-свойски у менеджера попросить приглашение для Светки за небольшое, а на самом деле огромное для бедной официантки вознаграждение.

«Понимаешь, Светик, найти олигарха там – ничего не стоит», – говорила красотка.

На справедливый вопрос «а почему ты не ищешь?» официантка-модель отвечала, томно вздыхая, что у неё есть парень и она, как ни странно, его любит. Находят же олигархов девушки свободные.

Каждая приезжая дурочка мечтает об олигархе, доме на Новой Риге и квартире в Хамовниках. Светка была из таких же, только с одной поправкой: она была ещё и упёртой. Светик долго и муторно обрабатывала красотку со второго этажа и всё-таки получила желанное приглашение. Сколько оно стоило, Лена не знала, но всё, что скопила экономная Светка, она отдала за билет. Видимо, подруга со второго этажа – не такая уж и подруга – и взяла с неё за призрачное счастье немало.

Лена потому и пошла сегодня после работы в свой ресторан «разочарование», будучи на сто процентов уверенной, что её соседка уже если не поймала себе олигарха, то точно направилась на охоту.

И вот в день икс на вопрос о бале олигархов Светка разрыдалась в трубку и отключилась, чего за ней ранее не водилось. Эта жизнерадостная бестия танцевала, припрыгивая, даже тогда, когда оторвала ноготь о сломанный кран в пивнухе.

Поняв, что случилась какая-то катастрофа, Ленка побежала домой, вернее, в старую коммуналку, пахнувшую пылью и нафталином, что служила ей последний год домом.

По пути она забежала в продуктовый в соседнем доме. Там они со Светкой никогда и ничего не покупали, потому как наценка здесь была нешуточная – он был больше ориентирован на туристов, гуляющих по Старому Арбату; но вот хозяина они неплохо знали. Рашид жил в соседней комнате и иногда приходил к девчонкам на ужин. Нет, он не приставал и даже не заигрывал, просто ел. Жена у Рашида жила далеко, и потому он очень скучал по домашней кухне, а сам готовить не умел.

– С наступающим Новым годом! – произнесла Лена радостно, увидев за прилавком соседа.

– Что надо? – Рашид сразу смекнул, что сейчас последует просьба, и улыбаться в ответ не спешил.

– Рашидик, миленький, дай бутылку шампанского в долг! – попросила она, сразу же покраснев. Сосед округлил возмущённо глаза, но зная, что раньше такого не было, тихо спросил:

– Что случилось?

– Понимаешь, я всю зарплату потратила, – сказала Ленка, смутившись, – а Светка плачет там, говорит, горе у неё. Я отдам, честное слово, моя смена в пивнухе третьего января, я третьего и принесу, – и как последнюю возможность вымолить шампанское, произнесла: – Клянусь!

– Куда потратила? – по-свойски спросил Рашид, протягивая Ленке бутылку.

– В ресторан сходила, – честно ответила она и тут же принялась оправдываться: – Ну, сегодня же Новый год, Светка должна была уйти на праздник, вот я и подумала, что устрою его и себе. Пойду в ресторан, поем вкусно, посижу в красивом месте, а потом приду и спать лягу. Я же не знала, что у Светки трагедия.

– Ох, – хрюкнул от смеха Рашид. – Ребенок ты ещё. В какой ресторан-то ходила?

– В «Печки-лавки», – гордо ответила Ленка, решив, что Рашиду не надо знать о её разочарованиях. – Там так круто, такой интерьер красивый, блюда – просто пальчики оближешь, – забыв, что ещё пять минут назад почти плакала из-за данного похода, рассказывала Лена.

– «Печки-лавки»! – опять хохотнул Рашид. – Забегаловка.

Лена хотела обидеться, но протянутая ей бутылка шампанского напоминала о долге, и она передумала.

Снег, словно бы вспомнив, что сегодня Новый год, продолжал падать крупными хлопьями, создавая настроение гуляющим по Арбату. Теперь, когда в руках была такая дорогая во всех смыслах бутылка шампанского, Лена не бежала, а медленно шла, боясь упасть и разбить.

В подъезде опять кто-то выкрутил лампочку, и пришлось идти на ощупь.

– Ленка, ты? – послышалось в подъездной мгле, где только свет от окна немного рассеивал темноту.

– Я, – ответила она Максимке. Лена сразу узнала по голосу бомжа, который пригрелся у них на окне. Он уже почти полгода, а может и больше, жил в их подъезде, и девушке было очень жалко ещё не старого, но такого грязного и заросшего, а главное – потерявшегося в жизни человека. Иногда, когда у них оставалась еда от ужина, она тайно от Светки, которая очень за это ругалась, выносила ему пластиковый контейнер.

Почему-то любившей весь мир подруге не приглянулся только бомж Максимка.

«Мутный он какой-то, – любила говорить Светка. – Я людей чую, точно мутный, не подходи к нему».

Но Лена всё равно жалела опустившегося человека, возможно, отчасти видя в нём себя, и понимая, что если бы не добрая Светка, возможно, она тоже вот так бы сидела на грязных окнах.

– Поздно ты сегодня, – заметил он, не вставая с подоконника, который приспособил себе для ночлега. – С наступающим Новым годом.

– Ты лампочку выкрутил? – спросила Ленка строго.

– Да, я завтра вкручу, – тут же сознался Максимка. – Не ругайся. У меня ведь тоже Новый год, я тут стол накрыл, водки купил, люди будут ходить, увидят, в полицию позвонят. А так, пока вошедшие оглядываются внизу, привыкая к темноте, я уже успеваю всё спрятать и сам спрятаться.

– Как понял, что это я? – спросила Лена, чтобы сменить тему. Она не одобряла действий Максимки, но и ругать ущербного язык не поворачивался.

– Так ты пахнешь по-особенному, – ответил тот.

– И тебя с наступающим, – сказала Ленка примирительно, вставляя на ощупь ключ в дверь.

– Спасибо, – она услышала по интонации, что Максимка перестал улыбаться. – Желаю тебе, Ленка, от всей своей бомжовской души, обрести себя в новом году. Это очень важно, поверь, вот я однажды потерял себя на просторах своей судьбы и всё, найти не могу, да и, наверное, уже не хочу.

– Спасибо, – пролепетала Лена, не зная, как реагировать на столь душевный порыв.

Ещё в коридоре было понятно, что у Светки настоящая трагедия. Её плач разносился по всей коммуналке, диссонируя с песнями из «Бриллиантовой руки», которые слышались из первой комнаты. Там проживала Инесса Вениаминовна. Женщина по причине своего преклонного возраста была глуховата, и потому телевизор вместе с ней «смотрели» все жильцы дома.

– Пришла, – с вызовом сказала Светка. – А говорила, денег нет, – прокомментировала она бутылку в Ленкиных руках.

– Это я у Рашида в долг взяла, – призналась Ленка. – Рассказывай, что случилось и почему ты ещё не при параде.

Светка откинула плед, и под ним показалась нога в гипсе.

– Сломала! – вновь заревела Светка с ещё большей амплитудой, казалось, победив даже телевизор Инессы Вениаминовны.

Ленка быстренько открыла бутылку шампанского, сбегала в холодильник за льдом (его Светка специально морозила, чтобы убирать мешки под глазами после бессонных ночей) и сунула шипящий бокал рыдающей подруге.

Та, не сопротивляясь, выпила его залпом и сморщилась от газов, ударивших в нос.

– Упала? – спросила Ленка сочувственно, показывая на ногу.

– Уху, – ответила Светка печально, но уже без надрыва. Видимо, силы горевать потихоньку заканчивались, а может быть, уже подействовало шампанское.

– Ну и бог с ними, с этими олигархами, – рассудила Ленка. – Значит, так надо было. Моя тётка всегда так говорила.

Последнее предложение вылетело само, и Ленка испугалась. Она запрещала себе думать о ней, и, казалось бы, всё удавалось, но вот фраза из прошлого вырывается против её воли, и сразу становится больно и страшно.

В это время Светка, выпив и второй бокал залпом, стала как-то внимательно смотреть на Ленку.

– Что? – спросила та. Лене не хотелось, чтобы сейчас Светка начала расспрашивать про тётку, ведь в начале их знакомства она сказала, что сирота.

Но подруга заговорила совсем о другом.

– Мы ведь с тобой похожи! Рост примерно метр шестьдесят пять, так?

– Метр шестьдесят восемь, – поправила её Ленка.

– Глаза голубые, – продолжала загибать пальцы Светка.

– Серые, – возразила она.

– Телосложение обычное. Одна разница: я рыжая, а ты русая, – казалось, больше для себя говорила Светлана. – Но опять же, у меня есть хна.

– У тебя грудь третьего размера, а у меня первого, – привела весомый аргумент Ленка, сама не понимая, зачем позволила втянуть себя в это сравнение и зачем Светке хна.

– Для этого Господь придумал вату, – спокойно произнесла подруга, махнув успокаивающе рукой.

– Точно для этого? – уточнила Лена. – Мне казалось, всё же для другого, раны там перевязывать.

– Это побочный функционал, – уже весело произнесла Света. Видимо, шампанское сделало своё дело, и девушка смирилась с поражением. – Главное, для чего нужна вата, это для увеличения женской груди. Ну что, Ленка, будем из тебя Светку делать. Ведь я фото отправляла и анкету на сайте заполняла, так что придётся тебя немного подправить.

– Зачем? – конечно, она не была дурой и начала догадываться, что задумала подруга, но не хотела в это верить.

– Пойдёшь на бал олигархов вместо меня, – сказала деловито Света, допивая шампанское прямо из бутылки. – Что я, зря столько «дружила» с этой ненормальной?

– Нет, – сказала Лена, боясь гнева подруги.

– Ты только подумай! – почти закричала соседка и, вскочив на одну ногу, заскакала на ней до шкафа. – Я купила это платье, причём не на Садоводе, а на Садовом кольце, чувствуешь разницу? – Светка достала шикарное платье цвета шампань и бросила его на рядом стоящее кресло. – Вот эти туфли я выкупила на «Авито», конечно, они не новые, но это настоящие лабутены. – Теперь она бережно поставила рядом коробку. – И всё это, все мои усилия пропадут даром. А приглашение, знаешь, сколько мне оно стоило? Ты даже не представляешь! Поэтому ты пойдешь, найдёшь себе олигарха, а потом познакомишь меня с его другом, ну или я его у тебя просто отобью, – огласила свой нехитрый план подруга.

– Светка, ты что? – произнесла Ленка успокаивающе. – Не найду я никакого олигарха. Я же серая мышь, некрасивая и неинтересная. У меня нет таких роскошных медных кудрей, как у тебя, смотри, мои волосы блеклые и прямые, как пакля. А глаза? У тебя они голубые, как небо на Сахалине, а мои глаза серые, как обычное небо над Москвой. А ещё ты ведь смелая и весёлая, ты тогда подошла ко мне и спасла, тебя любят в нашей пивнухе все: и коллеги, и клиенты, а со мной только бомж Максимка разговаривает. Честно-честно, вот сегодня заходил Пётр Борисович и оставил тебе подарок, Манана мне не доверила, вдруг там что-то дорогое, сказала, что отдаст тебе его сама.

Надо сказать, это было чистой правдой. Старичок лет шестидесяти пяти приходил к ним почти каждый день. Он не напивался, просто брал бокал светлого пива и потягивал его весь вечер. Однажды он рассказал Светке, что он профессор, но вот родственников, так случилось, в живых никого уже не осталось, и он приходит сюда, чтобы посмотреть на людей, послушать их разговоры и почувствовать себя снова живым, а в своей старой и огромной квартире, переполненной воспоминаниями и фотографиями, пусть и находящейся в самом центре Москвы, ему иногда кажется, что он уже умер и это его персональный ад.

– Если кто и был способен поймать того самого олигарха, то это ты. Я только всё испорчу, – закончила Ленка и увидела, как подруга опять плачет, только теперь тихо и печально.

– Во-первых, ты не такая, – сквозь слёзы произнесла Светлана, – а во-вторых, знаешь, у меня есть одно правило: если есть хоть малейший шанс, то его надо использовать. – Ленка хотела возразить, но подруга её остановила: – Обещаю не ругаться, если у тебя не получится, но ты всё равно пойдешь, потому что – а вдруг? Всё, неси хну, тазик и кисточку, будем тебя красить. У нас два часа, надо ещё успеть тебя накрутить. Поверь мне, яркие волосы, кудри и всё – к глазам и веснушкам никто приглядываться не будет. Хотя веснушки можно и нарисовать. Шевелись, времени в обрез. Хорошо хоть бал рядом проходит.

– Где? – спросила Лена на автомате, потому что у неё шла внутренняя борьба. Она пыталась себя уговорить, приводя несокрушимые аргументы, типа таких, что она в принципе должна Светлане и ничего не случится, если она сходит, потанцует, ну или сторонке постоит. Может, там даже будет вкусный фуршет.