Текст книги "Точное попадание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tochnoe-popadanie-47363.jpg)
Автор книги: Юлия Фирсанова
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Магева, вас и ваших спутников приглашает к своему шатру князь Аглаэль. Изволите ли вы проследовать за мной?
Спорить с людьми в форме – последнее дело и заниматься этим стоит лишь тогда, когда нет другого выхода или очень хочется, чтобы тебе дали по морде. Удовольствие для мазохистов! Я молча поднялась на ноги, Лакс торжественно встал за правым плечом, Фаль немного тяжеловато вспорхнул на левое. А… вот почему тяжеловато, в ручонках сильфа все еще был кусина пастилы раз в пять больше его роста!
– Если испачкаешь мне волосы, заколдую! – расплывчато пригрозила мотыльку.
– Чем испачкаю? – осведомился с невинной улыбкой сильф, мгновенно заглотив лакомство.
Лакс криво ухмыльнулся, я тоже не удержалась от улыбки – на маленького пройдоху невозможно было сердиться по-настоящему. Патрульный, поддерживая официальную морду лица, повел нас к центру лагеря, где возвышался самый большой шатер чисто-лазоревого, как небеса после дождя, цвета. Шатер был расписан цветами, очень похожими на ветви мелких роз, только больно сюрреалистических оттенков, на шпиле развевалось лазоревое же знамя с белой шестилучевой звездой в центре и розанами по четырем углам. Геральдикой я никогда не увлекалась даже в своем мире, а тут тем более ничего не знала, поэтому значения символов разгадать даже не пыталась. Просто полюбовалась и решила, что такой флаг куда красивее нашего трехполосного, о смысловой нагрузке которого хорошо, если знает хотя бы каждый сотый гражданин, обремененный некоторым интеллектом.
Глава 7
Цветная радуга, или Следствие из пророчества
У входа в шатер стояла четверка стражников в серо-зеленой форме с не то короткими шпагами, не то длинными кинжалами на поясах и очень серьезными физиономиями, словно говорящими: «Блюду свой долг любой ценой». Для тонкокостных, худощавых, словно вытянутых в длину эльфов у них были весьма впечатляющие, почти накачанные фигуры. Внутри оказалось четверо секьюрити. Легкие раздвижные ширмы делили пространство шатра на комнаты. Потолок был, наверное, обработан каким-то веществом и мягко светился. Патрульный повернул направо, шагнул через занавес из маленьких серебристых колокольчиков. Просто для красоты или мера предосторожности?
Мы прозвенели следом и оказались в относительно просторной треугольной комнате, где прямо на ковре, обложившись какими-то бумагами, извлеченными из разнокалиберных ларцов удивительной музейной красоты, сидело трое: черноволосый юноша – один из немногих встреченных мною эльфов с темными волосами – и двое пожилых мужчин. «Князь и советники, для телохранителей хиловаты, для простых посетителей слишком свободно и надменно держатся», – догадалась я.
Почему решила, что советники были пожилыми? Впервые увидела седые волосы у эльфов. Только они, спадающие мягкими волнами на плечи, да еще глаза, не полные старческого слабоумия, не выцветшие, но похожие на глубокие колодцы, говорили о возрасте мужчин. Что до одежды, никакой особой роскоши я не заметила, все та же превосходная ткань рубашек, штанов, выделанная кожа поясов, жилетов, сапог, не хуже, но и не лучше, чем у других.
Волосы юноши поддерживал простой серебряный обруч, сквозь тонкую ткань длинной рубашки, распахнутой на груди, виднелось тренированное тело. Меня поразила абсолютная гладкость алебастровой кожи, ни единого волоска не портило эту совершенную белизну. Наверное, все волосяные запасы организма сосредоточились на голове, одарив обладателя великолепной густой шевелюрой и такими ресницами, что на них, наверное, смогли бы с комфортом разместиться если уж не воробьи, то стайка колибри наверняка. Ко всему этому великолепию добавились еще и глаза такого глубокого сине-фиолетового оттенка, что князя хотелось водрузить на пьедестал, чтобы им могли любоваться грядущие поколения. По сравнению с ним седые эльфы, прекрасные сами по себе, казались бледными призраками. Аглаэль сиял, словно ярчайшая из звезд.
Наш провожатый неслышно отступил за дверь, повинуясь едва заметному движению тонкой, точно нарисованной углем брови князя.
– Да осияют предвечные огни дивных звезд ваш путь! Прошу, садитесь, – пригласил Аглаэль без тени надменности, действительно пригласил, а не повелел. Взгляд дивных глаз цвета грозового неба был открыт, но настороженно строг. Так смотрят на большую собаку, которой зла не желают, но не знают, что она предпримет: вильнет хвостом, зарычит или безмолвно вцепится в горло.
Я, стараясь поменьше глазеть на красавчика (пусть парень и не в моем вкусе, а все равно красавчик, от которого глаза отвести трудно), молча опустилась на мягкий густой ворс расстеленного в комнате изумрудного ковра. Села прямо, пытаясь не обращать внимания на мелкие неудобства вроде непривычной позы и усиливающегося жжения в груди. Нежная кожа, забывшая за долгую зиму средней полосы про солнышко, вот уже минут пятнадцать отчаянно чесалась то ли от укуса какой-то сволочной твари с большими зубами, то ли я просто натерла ее майкой и кулончиками.
– Сожалею о происшедшем, – с достоинством промолвил князь, чуть склонив голову, так, наверное, главы государств и должны приносить соболезнования или признавать конфузы подданных. – Согласно нашим обычаям мы предложили вам гостеприимство во искупление вины, примите и виру за непролившуюся лишь в силу счастливой случайности кровь, по человеческому обычаю!
В руке юноши появился туго набитый, глухо звенящий мешочек, расшитый цветами роз. Вроде бы кошель, но уж больно большой и толстый.
Лакс сдержанно хмыкнул, оценивая габариты компенсации собственных страданий, предложенных почему-то не ему лично, а мне. Аглаэль, кажется, счел меня старшей в нашем маленьком трио, скорее всего из-за звания магевы. Что ж, значит, мне за всех и отдуваться придется. Ну, держитесь, ваше княжеское величие! Вперед!
– А вот это уже оскорбление, князь, – задумчиво констатировала я, заметив, как в глазах юного брюнета промелькнула искра страха. Взоры его советников похолодели. Вот парочка ветеранов, эти не только помнят войну, небось еще дрались в первых рядах, вырезая ненавистных людей, и вполне могут посоветовать по-тихому прирезать ночкой темною несговорчивых путников и прикопать трупы в укромном местечке.
– Оскорбление? – непонимающе переспросил Аглаэль, мешок так и остался в его руке. Юноша растерял часть своего венценосного достоинства и метнул неуверенный взгляд на одного из старичков, сразу стало понятно, кто ему присоветовал от нас откупиться.
– Твой паренек едва не убил моего спутника. А теперь ты пытаешься всучить взятку, заплатить деньгами за его кровь. Эльфу бы ты такого не предложил. Неужели кто-то сказал тебе, будто у людей все продается и покупается: честь, дружба, любовь, преданность? Что ж, может быть, в чем-то твои мудрые советники и правы, люди бывают подлыми, многие из нас готовы ради звонкой монеты пойти на любую низость, но только не все люди таковы, как и не все эльфы – воплощенное благородство, иначе Тень Ручья до сих пор стоял бы там, где ныне лишь руины.
– Не след тебе речь то, чего не постигнешь, магева, – резко вмешался в разговор один из седых, выпрямившись. Кажется, я ударила его по больному месту.
– А ты так уверен, что люди глупы, мудрый эльф? – прищурившись, спросила я, подавив забурлившее в крови возмущение остроухим святошей. – Никогда не слыхал о Первом правиле волшебника, выведенном Терри Гудкайндом? Нет? Так оно гласит: «Люди глупы, они верят тому, чему хотят верить, или тому, во что боятся поверить». Только все дело в том, мудрый эльф, что это правило не знает расовых границ, и твоя уверенность может оказаться лишь оборотной стороной глупости или страха!
«Вот так я! Вот так завернула! – мелькнула быстрая мыслишка. – Ну ничего себе выдала, такое бы красноречие, да на семинарский диспут по философии! И ведь говорила, как думаю, никто моими устами, так сказать, не глаголал, а все-таки такое ощущение, словно не сама сказала, будто что-то через меня сказалось! Опять как тогда, с крестьянками и поросенком».
Лакс, Аглаэль и Фаль ошалело моргали, впитывая весь тот свободный поток сознания, который извергался из меня. А начинающую магеву и в самом деле несло:
– Ты поверил в то, что деньги значат для людей все, постарался внушить эту мысль своему князю и посадил его в большую лужу. Ладно, сейчас я, магева, пообижаюсь втихую, скажу: «Борис, ты не прав!» – и мы дальше поедем, каждый своей дорогой. Но если в будущем твой бесценный совет выйдет Аглаэлю боком, кого винить станешь? Судьбу-злодейку? Ты бы поразмыслил над этим, старик, не бывает одного лекарства от всех болезней, нельзя всех людей мерить по одной мерке.
Грудь зачесалась еще сильнее, зажгла, как огнем, будто мне фашисты зажигалку за пазуху сунули, я не выдержала и, наплевав на все нормы этикета как человеческого, так и эльфийского, полезла за ворот майки и, вытащив свои цепочки, чтобы не мешались, с наслаждением почесалась. В конце концов, на нас сейчас так могут разозлиться, что за оружие схватятся, не до хороших манер будет.
Глаза эльфов стали большими и круглыми, по пять копеек, нет, брешу, не меньше, чем с юбилейную медальку, какие коллекционировал дедуля одной моей школьной подружки и старался продемонстрировать всем подряд, стоило только заглянуть к ним на чаек.
– Ну, чего вы? – сердито нахмурилась я. – Уж и почесаться нельзя?
– Прости, друг народа, – промолвил тот самый беловолосый эльф, который столь грубо одергивал меня только что, и простер руки ладонями вверх, его бледные щеки подернулись розовой пеленой румянца. – Я не ведал, с кем вел беседу и кому мы хотели предложить виру. Прости за обиду!
– Про врагов народа я слышала, правда, не здесь, но с этим все ясно, а вот почему так сразу – и друг? – вслух удивилась я.
Второй, весьма молчаливый, наверное, самый умный советник указал щепотью на мою грудь, нет, на цепочку с листиком и капелькой.
– Чего? – не поняла я и, заподозрив неладное, уточнила: – Эта милая безделушка у вас какой-то отличительный или почетный символ? Так не переживайте, хамите дальше, мне ее никто не вручал, случайно попалась в руки.
– Этот знак, который в Лиомастрии не вручали уже несколько столетий, невозможно отнять, передарить или найти просто так. Никому, даже магу, не под силу заставить камень сиять светлой голубизной истины, только тот, для кого предназначен авэрегласс, пробуждает его свет. Если не хочешь говорить о том, как получила знак дружбы, молчи, мы поймем, но не считай нас большими глупцами, чем мы себя ощущаем ныне, – промолвил грубиян, резко сменивший интонации на почтительные и вполне мирные. Теперь мужчина сердился только на самого себя за неверный анализ ситуации. Он принял все мои заявления, точно щенок, написавший в углу, удары газетой по мягкому месту.
Вот так раз! Это какую же фиговину меня угораздило не только подобрать, но и заставить работать? И самое интересное, что в мой рассказ об археологической природе кулончика никто не поверит. Друг народа, да уж, шуточки! Приятели мои благоразумно молчали, не стремясь опровергать версию эльфов, то ли решили и дальше разыгрывать публику, то ли (уж больно лица были серьезными) приняли слова за чистую монету, а мою находку сочли перстом судьбы.
– Воистину, свет звезд не оставил нас, – с облегчением вздохнул юный князь, глаза его засияли, и он улыбнулся так, что мне сразу стало понятно значение заграничного слова «харизма». – В добрый час сплелись дороги судьбы и состоялась встреча. Как никогда нам потребны мудрый совет и сила волшебства.
– Ну до ваших умельцев, ворочающих землю, мне далеко, – хмыкнула я, снова вспомнив руины дворца.
– Или им до тебя, магева, – настойчиво заметил Аглаэль, машинально поправив наголовный обруч таким обыденным жестом, как иной мужик кепку. – Вальдон сказал, ты спасла твоего друга от верной смерти. Твоя рука вывела его из-под удара стрелы прежде, чем прозвенела оборванная тетива.
– Магева Оса способна провидеть! – так гордо прозвенел хвастливый Фаль, точно это не он со мной шел, а я с ним, и дух меня, большую дуру, привел к эльфам.
Лакс услыхал сильфа, резко дернулся ко мне, впился подозрительным взглядом в лицо, но расспрашивать ничего не стал, оставил щекотливый разговор для более конфиденциальной обстановки.
– Ну и что? – Я нарочито небрежно пожала плечами. – Видений по заказу не вызываю, что мне показали, то увидела. Чем это вам-то поможет?
– Возможно, нам нужна не столько магия, сколько совет, – сплетя тонкие пальцы в какую-то замысловатую фигуру, промолвил молчальник и глянул на меня остро, точно темно-фиолетовыми булавками кольнул на пробу. – Совет человека, готового помочь эльфам.
– Ну что ж, – медленно промолвила я, поерзав на ковре, чтобы устроиться поудобнее, – истиной в последней инстанции сказанное не считайте, но если действительно нужен совет, взгляд со стороны на проблему, которую вы со всех сторон обмусолили и так глаза замылили, что под носом ничего больше разглядеть не способны… Давайте попробуем. В чем дело-то?
– В договоре, – промолвил князь так, словно это объясняло все разом, как любимое присловье старого папы-лиса из детского фильма: «Такова се ля ви».
– А поподробнее? – попросила я, какой-то едва ли десятой частью рассудка осознав странность происходящего: сижу в шатре эльфийского князя, хамлю его советникам, а они вместо того, чтобы стражу кликнуть, передо мной извиняются и вдобавок совета просят. Но это, как уже было сказано, я чуяла очень далекой, исключительно рациональной частью себя, а остальное, оно твердо знало – все идет по плану, все ведут себя правильно, и я в том числе, когда предлагала эльфам свою помощь.
– Разговор идет о договоре моего деда Альглодиэля, – уточнил Аглаэль, положив тонкие пальцы на одну из бумажных стоп. – Минуло полтысячелетия, первый оговоренный срок истек, и документ должен быть подписан заново. Именно поэтому я послан отцом в Патер.
– И в чем проблема? – с легким замешательством нахмурилась я. – До вас дошли слухи, что человеческая сторона не желает продления договора?
– Н-нет, – сдвинул брови и предводитель посольства. – Все не столь плохо, однако у нас есть основания полагать… – Аглаэль моргнул, подбирая слова, чтобы объяснить кажущееся таким очевидным для внутреннего зрения, – что люди пожелают внести неприятные изменения в договор.
– Откуда дровишки? – уточнила быстренько.
Смысл метафоры князь просек моментально и раскололся:
– Провидица Виальдэ зрела серую пелену над нашими землями и черные письмена, в которых распознала договор – позор и спасение нашего народа. Письмена менялись, и вместе с их переменой все более густел туман. Угасал свет солнца и звезд, ярко светила лишь одна звезда – Ксантии. Она осталась единственной надеждой для нас – так предсказала Ви. Только ее свет способен разорвать наползающий туман и прогнать его прочь, подарив миру радугу цветов. Видения никогда не дают точного ответа на вопросы, мы не знаем пока, как толковать его, ведомо лишь одно – беда придет от мирного договора с людьми, но почему провидица зрела Звезду истины, мы не смогли истолковать. Может быть, ты…
– Гм… – Я откашлялась, хоть и не испытывала никакого першения в горле, однако было немного неловко от того, что собиралась сейчас заявить. – Наверняка пока ничего не скажу, но меня, кстати, зовут Оксана, имя это имеет сокращения Ксана, Ксюха, Ксюша…
Эльфы вперились в меня такими благоговейными взорами, как будто собирались помолиться, и перестали дышать. Что самое неприятное, еще и Фаль с Лаксом вылупились точно так же, легкий флер неверия в мистические совпадения под вредоносным влиянием впавших в экстаз остроухих мистиков таял с катастрофической быстротой. Молчальник поцеловал ладони и снова простер их ко мне с тихим шепотом:
– О, сияющая! Предвечная!
Я отвернулась, посмотрела куда-то вбок, чтоб только не видеть этих полных надежды глаз, и торопливо пробормотала:
– Эй, вы там, не навоображайте невесть чего, пожалуйста! Я натуральный, стопроцентный человек из костей, мышц и крови. Кое-где даже жир есть! Никаких небесных предков не имею и на божественность не претендую. Упаси, как там по-вашему, Творец! Вы же сами говорили, что видения не дают четких указаний. Я полагаю, вашей провидице откуда-то сверху покровители спустили подсказку: люди мудрят с договором, посоветуйтесь с Ксюхой. А уж весь остальной декор в высоком штиле ее воображение обеспечило. Так что хватит мистики, давайте делом займемся.
Мои слова немножко встряхнули эльфов, они перестали не моргая пялиться на меня, целовать ладони и порываться простереться ниц. Коврик в шатре, конечно, мягкий, на таком в кайф поваляться, балду попинать, но только из удовольствия. Я была категорически против поспешного возведения меня в ранг божества или звезды, по-моему, эльфы разницы между двумя этими понятиями не делали, а если таковая и наличествовала, то была чрезмерно тонка для моих примитивных мозгов. С божества, как я уже уяснила из краткой дорожной лекции Лакса, спрос поболее, чем с человечка. А мне оно надо? Ответ однозначный и обжалованию не подлежит – нет, фигушки. Ни за что! Чем меньше ответственности и власти, тем проще жить. Никогда не понимала наших девчонок, рвущихся к посту старосты, только лишний геморрой, привилегий куда меньше, чем обязанностей.
Когда мое пылкое воззвание слегка проветрило компании мозги, я еще раз откашлялась и бодро заявила, усевшись для удобства по-турецки:
– Значит, с договором что-то нечисто. Оставим пророчиц блуждать в туманах видений, скажите лучше, вы с грамотными юристами не консультировались? Не просили выловить блох в бумаге?
– Блох? – Аглаэль так удивился, что разом растерял половину почтения к сошедшей с небес звезде.
– Ну да, ловушки, двусмысленности, уловки, – помахала я в воздухе рукой, – все, что могут использовать люди, чтобы повернуть текст договора в свою пользу. – Я сама не юрист, это все-таки не профессия, а диагноз, но знаю, иногда можно в договор столько всего вложить, что глупый партнер, считающий, будто заключает выгодную сделку, останется голым и босым, а все потому, что подпунктики в конце документа, написанные мелким шрифтом, прочесть не удосужился.
– Когда Альглодиэль подписывал договор, он учел все, – с непоколебимой верой в своего предка заявил Аглаэль.
– Что ж, – я почесала нос, – пожалуй, это можно принять в качестве рабочей версии. Будь иначе, люди уже начали бы качать права, они-то от любых войн куда быстрее оправляются, потому как живучие, сволочи, и скорость воспроизводства значительно выше.
Эльфы мрачно закивали, я затронула больное место их расы.
– Значит, поставим вопрос по-другому! – провозгласила я торжественно. – Думайте, мудрейшие, что за прошедшие века изменилось, утратив соответствие пусть не с духом, а с буквой договора, – заметив, как открываются рты для возражений, я почти приказала, воспользовавшись статусом спасительницы нации и друга народа: – Важна любая мелочь! Пройдитесь еще раз по тексту глазами, ищите!
Советники и князь переглянулись и последовали моему совету, начав штудировать документ по новой в соответствии с четко поставленной задачей. Мы им не мешали, даже Фаль не хвастался, не зудел и не лез под руки, проникся важностью момента, а может, просто утомился за день и начал подремывать, доверчиво зарывшись в густой ворс ковра у моей ноги.
– Я не вижу ничего, разве что… но ведь это… – сдвинув тонкие брови, вполголоса прокомментировал свои усилия князь через семь минут.
– Говори! – почуяв важное, оживилась я и подалась вперед.
– Это почти формальный пункт, где перечисляются титулы и регалии персон, заключающих мир от имени государств. Среди знаков, подтверждающих полномочия эльфийского князя, названа Цветная радуга… – Тут Аглаэль заткнулся, сам сообразил, что сказал.
– Цветная радуга… радуга цветов, – вслух перевернул сочетание слов туда и обратно Лакс.
– И что? – поторопила я красавчика-эльфа, выпустившего бумагу из пальцев. Лист мягко спланировал на ковер и поспешил свернуться в трубочку.
– Цветная радуга – нагрудная цепь, реликвия княжеского рода. Она была утеряна после смерти Альглодиэля. Мастера изготовили прекрасную замену, не отличающуюся внешне от утраченного украшения, – вступил в разговор молчальник.
– А люди знают о том, что настоящая цепь пропала? – иезуитски осведомилась я, отбив торжественную дробь по ладони.
– Возможно, – признали эльфы.
– Вот вам и повод объявить невозможным перезаключение договора и настоять на его новой редакции, выгодной людям. Может, земельки еще у вас оттяпать хотят, или послаблений в торговле добиваются, или чего другого. А чтобы вы сильно не кочевряжились, вполне могут пригрозить какой-нибудь гадостью, – довольно резюмировала я. – И не придерешься, все будет законно, договор-то заключался с прежней правящей фамилией. Никакой суд не подкопается, если в этих землях вообще судопроизводство имеет место быть.
– И что нам делать? – беспомощно спросил князь.
Я почесала лоб, как умная, и вздохнула:
– Да почем я знаю. Давайте на вашу поддельную реликвию гляну, может, на нее какие-то чары наложить можно, чтобы она казалась старой, настоящей…
Аглаэль без лишних разговоров встал, прошелся к задней стенке комнаты, достал из массивного деревянного ларца искусной резьбы цепь и вынес ее нам.
Я моргнула, Лакс подавился воздухом, Фаль перестал сонно моргать и растаращил изумрудные зенки во всю ширь. Вот так сюрприз!
– Нет, никаких заклинаний налагать не буду, – широко улыбнулась я, потирая ладошки.
– Почему, магева Оса? – приуныл разочарованный князь.
– Поскольку предвижу иной, менее затратный и куда более простой выход. Скоро поймете. Лакс, не сбегаешь за нашими вещичками? – Я подмигнула вору, тот ухмыльнулся:
– С удовольствием, – и слинял из шатра.
Вернулся так быстро, точно на ветре летал, и притащил один из мешков нашей поклажи. Торжественно сложил ношу к моим ногам с элегантным поклоном, и где только выучился, или это у потомков эльфов врожденный дар?
Я развязала ремешки, вытащила одну из рубашек Лакса, неторопливо, растягивая минуту ожидания, развернула ее и протянула Аглаэлю точную копию драгоценной цепи, которую он все еще держал в руках и машинально перебирал пальцами, успокаивая нервы.
– Вот эта вещица, полагаю, вам подойдет больше любой подделки, – небрежно промолвила и, поскольку эльф все еще мешкал, нетерпеливо тряхнула цепью, как всегда делала, подзывая разыгравшуюся собаку к ошейнику:
– Бери, бери, пока дают, не стесняйся!
– Цветная радуга?! – выдохнул князь, благоговейно принимая реликвию обеими руками и прижимая к себе, словно украденное из колыбельки в младенчестве и возвращенное чудесным образом дорогое дитя.
– Да, это она, – уверенно подтвердили восхищенные советники, вероятно, имевшие честь лицезреть оригинал до его упокоения в земных недрах.
– Но… откуда… как… Как такое чудо оказалось подвластно тебе, магева, если ты не воплощение Ксантии? – вновь начал подозревать меня в божественном происхождении эльф. Один из советников тем временем очень уважительно, но твердо забрал у своего начальника цепь и торжественно возложил ее князю на грудь. Эта великолепная безделушка пристроилась там так уютно, точно именно для этого была предназначена. Впрочем, ведь на самом деле была.
– Ну, я не звезда, светить не умею, на небе не была, даже никогда не пела на эстраде, не ходила по подиуму и не снималась в кино, – передернула плечами, испытывая изрядное искушение соврать насчет реального источника добычи, однако же переборола минутный порыв и честно призналась:
– А с цепью все просто получилось. Мы ехали мимо Тени Ручья и решили немного покопаться в развалинах. Зачем, спросите? Исключительно из любопытства, сдобренного стремлением подзаработать. Мне видение накануне было, вот я и решила, что такие картинки не просто так являются.
Советники ни на грош не поверили столь приземленному объяснению, хоть и не решились перечить завравшейся магеве вслух, а вот Аглаэль изумленно вздрогнул и промолвил:
– Ты говоришь странно, но слова твои правдивы… Значит, подлинны легенды о Радуге, носящему ее по праву дарует она стократ умноженную силу отличить самое искусное плетение лжи от правды.
– Вот теперь действительно верю, что твой дедушка не пропустил в договоре ни одной ловушки, – удовлетворенно констатировала я, потягиваясь. – С таким детектором лжи на груди можно любые документы подписывать одной левой. Теперь на этот счет вы можете не волноваться, любую человеческую хитрость раскусите, осталось только грамотно выстроить пиар-кампанию возвращения реликвии, чтобы не пришлось особенно париться.
На меня снова посмотрели вопросительно, ожидая расшифровки мудреных речей. Я почесала нос и коротенько перевела:
– Надо сделать так, чтобы люди еще до того, как вы возьметесь за договор, знали: цепь найдена, и ее способность изобличить ложь по-прежнему действует на все сто процентов. Пусть ваши мальчики и девочки ликуют, веселятся и болтают об этом на всех перекрестках с каждым встречным. Как цепь вернулась? А вот тут можно и приврать во благо нации. Одни могут рассказывать о загадочной магеве, другие о видении вашей Ви, третьи о волшебной звезде, сошедшей ради своих детей с небес, ну и так далее. Вы же любите всякие возвышенные истории, что-нибудь трепетное и проникновенное насочиняйте. Понятно? Андестенд?
– А пожалуй, сработает, – задумчиво покивал изобретательный Лакс, оценивая предложенную методику с позиции человеческой логики. – Только как бы тогда договор иным путем переиграть не надумали…
– Силовые методы решения проблемы, – нахмурилась я, как-то не подумав сразу над тем, что в этом мире не только возможен такой способ, но и применяется на практике куда как часто. В моих-то пенатах для начала пробуют обмануть, подкупить, разорить, оговорить, а уж если не действует ни один из испытанных временем способов, либо отступают, либо переходят к крайним мерам. Все-таки и от цивилизованности иногда бывает польза. – Н-да… Неприятно признавать, но ты можешь быть прав, приятель.
Обрадовавшиеся было эльфы снова насторожились, словно уже сейчас ожидали нападения орды кровожадных подлых врагов с мечами наперевес. Они в отличие от меня на историческом и личном опыте познали худшие черты человеческого характера и согласились с предостережением Лакса.
– Тогда стоит распустить еще один слушок, – обмозговав проблему, огласила я решение. – Пусть ваши эльфы говорят о том, как магева, звезда, богиня или все трое разом, сами сообразите, как лучше, наложили на вас заклятие защиты, отражающее урон на врагов.
– Но если кто-то нам не поверит? – изящно изогнув тонкие брови, Аглаэль озвучил закономерный вопрос.
– Ну тогда я ему или ей не позавидую, – широко и подчеркнуто невинно улыбнулась я, – потому как я действительно собираюсь наложить такое заклятие. Это чары защиты, отражающие нанесенный удар на врага. Чем сильнее попытаются задеть вас, тем горше будут расплачиваться сами. Есть возражения?
– Не просто в добрый, а в самый благословенный час ты почтила присутствием наш стан, о магева Оса, – склонил голову Аглаэль. – Ты возвратила одну из величайших святынь нашего народа, а теперь еще предлагаешь защиту и помощь. Скажи, как нам отблагодарить тебя и твоих спутников?
– Вы там, князь, кошелек показывали, так отдайте его Лаксу, – предложила я. – Цепь вашу мы вместе искали и из развалин доставали, значит, мой друг имеет свою законную долю в добыче, а сильф, думаю, возьмет пастилой.
При слове «пастила» подремывавший Фаль резко оживился и с энтузиазмом закивал головой. Лакс головой не мотал, но против денег ничуть не возражал, я это по его скрытно-довольной физиономии четко определила.
– А чего пожелаешь ты, о магева? – вопросил Аглаэль.
– Насколько я понимаю, в этих краях маги редко выставляют счет за услуги, каждый расплачивается тем, чем может и хочет. Поэтому перевешиваю эту проблему на ваши головы. Моей и так забот хватает. Время позднее, а еще заклятие творить надо.
– Какая помощь в сем деянии тебе потребна, магева? – заговорил высоким штилем молчаливый советник, как всегда задавший самый ценный вопрос по существу. Какой мудрый дядька, прямо расцеловать его хочется, а боязно. А ну как его, непоколебимого, Кондратий хватит от такого яркого проявления человеческих эмоций?
– Оставьте меня наедине с князем, а сами ступайте, это лучшей помощью будет, – твердо предложила я, имея в виду не только пожилых эльфов, но и своих друзей.
Поскольку речь шла о колдовстве, перечить мне ни мудрые советники, ни приятели не стали, первые выскользнули за колокольную завесу молча, вторые, отягченные весомым кошелем и щедрым обещанием пастилы, направились следом с требованием в глазах непременно рассказать им обо всем, когда закончу ворожить. И вот мы остались наедине с прекрасным князем. Тот с робким любопытством глянул на меня из-под ресниц.
– Почему попросила всех уйти, – серьезно начала я, набравшись наглости, – нам с тобой решить надо, Аглаэль, на чем заклятие писать буду. От материала тоже многое зависит. Можно, разумеется, какую-нибудь побрякушку посимпатичнее взять и на ней знаки нацарапать или бумагу использовать и в одежду зашить, только, сам понимаешь, это не слишком надежно. Ведь защитный амулет, сотворенный для одной персоны, пусть даже случайно, способен попасть к другой.
– Что предлагает магева? – Доверчивый взгляд эльфа уперся в меня, как прицел лазера.
– Ты не просто эльф, ты наследник князя, в мистическом смысле архетип эльфийского народа, олицетворение своей расы, ее защитник и правитель. И я вижу только один способ сделать так, чтобы чары мои достались только тебе, а через тебя накрыли все посольство. Надо написать магические знаки на твоем теле, – выдвинула я свою сумасшедшую версию, основанную на ворохе сведений из случайных книжек по магии, пролистанных в моем мире, и куда большей куче фантастической литературы. А еще, самое главное, на внутреннем ощущении правильности затеи.
– А чем? – Аглаэль был удивительно спокоен, словно каждый день получал такие сногсшибательные предложения.
– Можно использовать какую-нибудь краску, но и самая стойкая все равно сотрется со временем, даже если ты решить не мыться. Другое дело, если знаки на теле процарапать. Когда ранки заживут и исчезнут, останется память тела о том, где и как они были нанесены, поэтому, полагаю, заклятие будет продолжать действовать.
– Я согласен, – решительно объявил эльфийский князь, его грозовые глаза разгорелись ярким пламенем возбуждения. Кажется, Аглаэль был готов на любые жертвы во имя высшей цели, в том числе решил позволить совершенно незнакомой девице расцарапать себя в пух и прах.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?