Текст книги "Загадка Либастьяна, или Поиски богов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zagadka-libastyana-ili-poiski-bogov-64984.jpg)
Автор книги: Юлия Фирсанова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 7
Проклятие Бартиндара
Мое дело подарок подарить, а ты уж думай, что с этой хренью делать.
Мультсериал «Масяня»
– Как мне попасть в дом? – повторила Алиса громче.
– А стоит ли туда попадать? – сказал Лягушонок. – Вот в чем вопрос.
Л. Кэрролл. Алиса в Стране чудес
В мире много случайностей, но, помимо этого, есть еще и предопределенность
С. Лукьяненко. Ночной Дозор
– Вот, – махнул рукой плотогон, – вы и на месте. Подниметесь вверх, а там уже сад и до самого поместья Бартиндар недалече. А то, – Трафа замялся, – может, ну его, ваше пари. Оставайтесь! Я таких певцов вовек больше не сыщу! Никогда мы так быстро по Куррасу не шли.
– Рады бы, но никак, – пожал плечами Кэлер, пряча гитару в футляр и собирая пожитки в мешок. – Спасибо за помощь, за компанию, а только пришла пора расставаться.
– Подождите, – словно на что-то решившись, попросила Сина, которая прислушивалась к разговору мужчин. – Я сейчас!
Красавица соскользнула в воду, обдав людей фонтаном холодных брызг, с силой махнула серебристым чешуйчатым хвостом и исчезла в глубине реки. Появилась русалочка, когда плоты, опять-таки без всякой видимой причины, аккуратно замедлили свое движение, и плот Трафа уже причаливал к маленькой забытой пристани. Плотогон, явственно чувствуя неловкость, переминаясь с ноги на ногу и безжалостно теребя ленточки жилета, как раз говорил лоулендцам:
– Назад мы пойдем деньков через пять, если возвращаться надумаете с нами, выходите сюда же к берегу, я парнишку на вахте поставлю, не упустим.
Малютка Зубоскал, прижавшись к ногам хозяина, мелко подрагивал и смотрел на богов печальным влажным взглядом карих глаз, будто пророчил авантюристам, рискнувшим сунуться в гиблое место, скорую и жуткую смерть. Казалось, еще чуть-чуть, и песик завоет в голос, ему явно было очень неуютно рядом с Бартиндаром. Ежился не только песик, взрослые мужики старательно избегали глядеть на берег.
– Возьмите! – раздался звонкий голосок, и из реки показалась хорошенькая головка Сины. Унизанная браслетами ручка русалочки решительно протянула лоулендцам крупную, с ноготь большого пальца Кэлера, отливающую розовым перламутром жемчужину. – Я получила разрешение на подарок от найд Куррасу, им тоже пришлись по нраву песни! Это Жемчужина Желания. Пусть она будет наградой за вашу удивительную музыку! Спасибо! Жаль, что вы не остаетесь с Трафа, ясных дней и чистой воды вам, путники!
Элегор взял у русалки жемчужину и, поблагодарив речную красавицу за дар, сунул ее в карман, не задумываясь ни о ценности, ни о предназначении презента. Мужчины по традиции плотогонов поцеловали опечаленную Сину в мокрую щечку, а Трафа от всего сердца так облапил богов на прощанье, что заскрипели кости. Плотогоны и русалки засыпали музыкантов пожеланиями удачи и счастливого пути. Если бы совокупный вес пожеланий мог влиять на череду происходящих событий, то впереди богов ожидало бы лишь бесконечное, ничем не омраченное счастье.
Лоулендцы легко перемахнули на берег, мягко приземлились на растрескавшиеся плиты песчаника, и, помахав на прощанье вновь понесшимся по реке плотам и галдящим русалкам, направились к лестнице, круто забирающей вверх.
Небольшие ступени и перила были сделаны так, что подъем не вызывал затруднений, шагающий невольно попадал в ритм неторопливого прогулочного шага. Идти было легко, но в воздухе витало нечто странное, насторожившее богов еще до того, как они сошли на берег Бартиндара. Трафа и Вук не солгали: ни шебаршения зверюшек, ни птичьего щебета мужчины не услыхали, только шелест травы да все отдаляющийся плеск реки. Даже вездесущих назойливых насекомых и тех было куда меньше обычного, словно то, что отпугивало крупных животных, пусть слабее, но действовало и на них. Кроме непривычной пустоты присутствовало и еще нечто: отчетливое ощущение чьего-то тяжелого взгляда, буквально пригибающего к земле и явственно дающего путникам понять, что они вторглись на запретную территорию. Человек со слабыми нервами давно бы уже дал деру, сам не понимая, почему пустился в бегство, и придумал бы в свое оправдание всяческих ужасов – в меру развития фантазии.
– Ты чуешь? – уточнил у принца Элегор, передернув плечами, словно сбрасывал с них невидимую тяжесть.
– А то как же, – спокойно согласился Кэлер. – Давит.
– Что это? Чары какие? – заинтересовался Элегор, довольный тем, что его ощущения – не следствие разыгравшейся паранойи. Правда, если уж говорить начистоту, по части паранойи члены королевской семейки могли бы переплюнуть любого профессионального параноика.
– Не похоже, – почесал в затылке Кэлер, оглядываясь и прислушиваясь к себе, – пошли вперед, там разберемся.
Окончив подъем по лестнице, лоулендцы оказались среди запущенного сада, кустарники переплелись так, словно на них накладывали заклятие зарасти-дорога, а стволы старых плодовых деревьев обступали высокие травы. Захватив этот плацдарм, растения начали активно покушаться на выложенную плитками дорожку, цепляясь за трещинки в камне и неумолимо дробя его. Из-за маскировки стелющегося плюща дорожку едва не просмотрели даже зоркие боги. Решив, что она рано или поздно выведет их к дому, мужчины проследовали вперед, оглядывая заросший сад, в котором до сих пор плодоносили яблони. Яркие зеленые, красные, пестрые, полосатые плоды гнули книзу ветки своим аппетитным грузом. Часть яблок уже осыпалась, но не собранная никем, так и лежала, потихоньку прея на зеленом ковре. Терпкий сладкий дух переспелых плодов бил в ноздри.
– А что, герцог, – в шутку заметил Кэлер, сорвав с ветки приглянувшееся наливное яблоко и мимоходом продолжая собирать особенно красивые плоды и кидать их в сумку про запас. – Может, и не стоит тебе продавать Бартиндар, оставайся да гони сидр. Не пропадать же такому урожаю!
– Когда сидр будет стоить дороже виноградного вина, я так и поступлю, – выдирая сапоги из ловушки плюща, согласился Элегор и в свою очередь выбрал яблочко в мелкую желто-зеленую полоску.
Лакомясь спелыми бартиндарскими яблоками и избегая уголков, заросших какой-то клейкой ползучей дрянью и гигантскими фиолетовыми репьями, так и норовившими украсить рукава и штанины подобием экстравагантных помпонов, боги в скором времени вышли к постройкам. Проигнорировав стоявший среди деревьев маленький домик, судя по одичавшим клумбам, некогда служивший убежищем садовника, и скопление строений, состоящее из кузни, конюшни и прачечной, соединенных крытыми переходами, Элегор сразу устремился к центральному зданию. Оно было самым большим, презентабельным и наиболее подходило для хозяйской резиденции. Двухэтажный особняк, сложенный из чуть зеленоватого пористого камня, декорированный осколками пестрых ракушек, посверкивал в лучах заходящего солнца. Светило еще вовсю играло на флюгерах-птицах двух почти игрушечных башенок.
Особняк при ближайшем рассмотрении оказался совершенно заброшенным. На открытой веранде нетронутыми лежали слой прошлогодних плетей плюща и нанесенная ветром из сада листва, она же вместо ковра устилала парадное крыльцо. Окна особняка были закрыты большими ставнями, на центральной двери висел здоровенный замок.
Расшвыривая ногами слежавшуюся листву, Элегор взбежал по ступенькам, полез в карман и достал связку универсальных ключей от всех замков:
– Начнем с дома?
– Открывай, – согласился Кэлер.
Ключи и впрямь оказались магическими и универсальными. Во всяком случае, изрядно заржавевший замок открылся с легким скрипом – без напряженного пыхтения и рывков. Небрежно подвесив его за дужку на одну из петель, Элегор рывком распахнул высокую дверь и устремился в холл. Как и снаружи, внутри было пусто, безлюдно, пыльно. Стоял тот затхлый, с привкусом плесени, сыроватый запах, какой всегда присущ брошенным домам. Кэлер прищелкнул пальцами и, опережая герцога, запалил крупный магический шарик, разогнал темноту и громогласно чихнул, распугивая по углам тени.
Когда-то в особняке с огромными окнами, сейчас занавешенными изнутри тяжелыми портьерами, скрывающими легкие цветастые воланы штор, наверняка было уютно. Теперь же здесь вместо света, смеха, звука голосов, музыки и запаха стряпни поселились шорохи и пустота, а светлая мебель спряталась под серые безликие чехлы, и невольно хотелось обернуться, чтобы проверить, а не стоит ли у тебя за спиной кто-нибудь в черной хламиде, не тянет ли костлявые руки к горлу.
Да, когда-то это был приятный дом, Элегор прошелся по холлу, мановением руки сбросил чехлы с резной мебели и картин (радующих глаз пейзажей, улыбающихся лиц на портретах), с коллекций сияющего хрусталя, с резных статуэток-вешалок в виде играющих в салки проказливых девчонок. Светлый узорчатый паркет, приветствуя долгожданных хозяев, тихо поскрипывал под ногами, словно жаловался на долгое отсутствие людей.
Едва оглядевшись, боги поняли, что обстановка особняка никак не вяжется с мрачной репутацией Бартиндара. Человек, живший в этих стенах, просто не мог быть нелюдимым злодеем-демонологом, ненавидящим весь род людской. Но что-то странное в поместье все-таки было. Кэлер первым сформулировал ощущение, не дававшее покоя Элегору:
– Здесь нет и не было зла, но кто-то очень хотел, чтобы Бартиндар казался зловещим. Это ощущение еще живет в доме.
– Но кто и зачем? – нахмурился герцог, машинально погладив пальцем острый подбородок девочки-вешалки и оценив высокое мастерство резчика.
– Поглядим, – пожал широкими плечами Кэлер и двинулся к двустворчатым дверям, ведущим в коридор. – Быть может, дом сам подскажет.
Однако оптимистическим ожиданиям принца не суждено было сбыться. Конечно, не будь у лоулендцев священной цели отыскать следы загадочного ларчика с картами безумного Либастьяна, экскурсия по особняку могла бы стать довольно занятным времяпрепровождением. Ограничив магические манипуляции вызовом шарика света, боги, больше полагаясь на обоюдную интуицию и опыт домушника Кэлера, обследовали коридоры первого этажа, несколько спален, гардеробную, кабинет, курительную комнату, диванную, художественную галерею, заброшенную оранжерею, солярий, парадный зал.
Пусть Бартиндар не отличался роскошью, но его хозяин заботился о поместье и любил его. Найденный в небольшой, но со вкусом собранной художественной галерее портрет последнего владельца поместья Гургаса Бартиндара подтвердил создавшееся впечатление: хозяин оказался маленьким толстячком с поблескивающими в пенсне живыми умными глазами цвета яркой зелени и венчиком белых волос, стоящих дыбушком. Этот крепенький мужичок в полосатой жилетке, по всей видимости, куда больше любил покуривать трубочку в солярии, собирать яблоки и любоваться своими пестрыми коллекциями, нежели совать нос в мрачные пророчества, устраивать тайники и прятать в них невиданные сокровища.
В помещение библиотеки герцог вошел почти уверенным в том, что ничего странного ни здесь, ни на втором этаже, ни в подвалах и на чердаках им обнаружить не удастся. Поместье Бартиндар было типичным убежищем провинциала. Подборка книг – масса легенд из различных миров и всевозможные энциклопедии – лишь усугубила подозрения. Раздраженно повертев в руках пресс-папье в виде писающей на камень собачки, герцог отбросил его на стол и запрокинул голову, изучая содержимое верхних полок ближайшего шкафа, а Кэлер, насвистывая, методично рылся в бумагах на столе. Заинтересовавшись фолиантом в потертой кожаной обложке, Элегор пролевитировал и снял книгу с полки. Пфф! Опять мимо! Разочарованно пролистав сборник сказок с движущимися картинками, герцог подпрыгнул и запулил его обратно. Поднялось небольшое облачко пыли. С преувеличенным вниманием пронаблюдав за тем, как оно оседает, молодой бог процедил с досадой:
– Хотел бы я знать, как эти карты попали в Бартиндар! Гургас, конечно, был славный малый, и яблоки у него вкусные, но при чем здесь игры Творца?
Молодой бог развернулся на каблуках и услышал, как что-то хрустнуло у него под правым сапогом. Элегор поднял ногу и увидел измельченный розовый перламутр. Сунув руку в карман для проверки, герцог стыдливо позвал принца:
– Эй, Кэлер, кажется, я растоптал подарок Сины. Жемчужина выпала у меня из кармана.
– Вот тебе и Жемчужина Желания, – хмыкнул принц, мельком глянув на останки прекрасной драгоценности, подошел к Элегору, нагнулся и просеял в пальцах поблескивающий порошок.
В воздухе ощутимо запахло речным ветром, мокрыми водорослями и чем-то пронзительно-пряным, отдаленно напоминающим легкий аромат, исходивший от красавицы-русалки. Появился туман, неожиданно, как это всегда бывает на реке, его маленький клочок начал быстро разрастаться, щупальца заветвились, и в считаные секунды плотная пелена заполнила собой всю книжную залу. Богам даже показалось, что они услышали звонкие голоса амфибий, крики птиц и отдаленный шум волн. Потом видение резко перешло в иное качество. Не чувствуя угрозы, мужчины, привыкшие к волшебным выкрутасам, то и дело вторгающимся в их жизнь, не стали вмешиваться в хрупкое плетение чар.
Туман породил призрачное марево видения, которое с каждой минутой становилось все ярче.
Теперь уже боги могли разглядеть, что им явлена обстановка не далее как несколько минут назад осмотренного кабинета. Только сейчас он не был пуст. В помещении находился знакомый по портрету в галерее Гургас Бартиндарский все в том же полосатом жилете. Только глазки старичка оказались усталыми, прибавилось морщинок на лице, а пушистый венчик волос поредел. Хозяин сидел в большом кресле и попыхивал трубочкой, а напротив него у окна, покрытого слепыми струйками дождя, стояла высокая фигура, закутанная в темно-серый плащ. Шел разговор.
– Ты всегда был мне другом, Гургас, и тогда, когда я был обречен жить в притворстве, не смея показать родным своей истинной сути, страшась разоблачения, и тогда, когда по Его милости я оказался лишен почти всего: дома, родины, семьи, детей. Мне не позволяли видеть, как взрослеют сыновья, как растет дочь. Наверное, теперь она уже совсем взрослая красавица. В твоем поместье я нашел покой, в каком, думал, мне будет отказано навсегда. Но Он лишь смеялся надо мной, над моею надеждой, смеялся, как всегда. Позволил обрести, чтобы больнее было терять… – В глухом голосе, льющемся из-под капюшона плаща, чувствовалась неподдельная боль.
– Друг мой, ты не прав, – выпустив колечко дыма, вздохнул старик и с мягким укором поглядел на собеседника из-под очков. – Никогда нельзя обрести что-либо навечно. Не ты ли сам являешься олицетворением этой истины? Рано или поздно нам приходится расставаться с тем, что стало привычным, и пускаться в дальнейший путь, снимать старую, износившуюся одежду, чтобы облачиться в новые одеяния. Что ж, мы сами виноваты в том, что привычка настолько прирастает к нам, что приходится изживать ее с кровью. Но неужели, зная, что нашей дружбе наступит конец, ты не пожелал бы обрести ее?
– Ты говоришь сейчас как деревенский мудрец, – горько усмехнулся «плащ».
– Такой уж я есть, – нисколько не обиделся Гургас. – Так ведь это тебе и пришлось по нраву.
– Да, ты не побоялся свести дружбу со Жнецом, – согласился незнакомец.
Элегор изумленно втянул воздух сквозь зубы. Если то, что говорил мужик в плаще, было правдой, а не розыгрышем или изысканной метафорой, то этот тип являлся олицетворением одной из самых страшных легенд Мироздания – Жнецом Творца, тем, что косит неугодные колосья. Никогда прежде герцогу не случалось напарываться на Жнеца, что многие в Лоуленде считали живым доказательством невездесущности Творца, ибо если уж Он до сих пор не отправил за душой сумасшедшего герцога своего Слугу, то, значит, воистину не всякая тревожная весть доходит до ушей Владыки Вселенных.
– Моя дружба по-прежнему с тобой, – твердо подтвердил Гургас.
– Но Он хочет отнять у меня и ее, оборвать последнюю нить, – с трудом выдавил Жнец и с такой силой сжал подоконник, что отломил изрядный кусок дерева. Повертел его в руках и бросил на пол.
– Я знаю, о чем ты, – спокойно сказал хозяин Бартиндара и выпустил из трубочки еще несколько колечек дыма.
– Знаешь? – обернувшись к собеседнику, изумился Жнец, полы его плаща взволнованно заколыхались. Но лица в глубокой тени капюшона по-прежнему было не разглядеть.
– Конечно, я видел вчера сон, – подтвердил Гургас, тряхнув венчиком волос.
– И ты так спокойно говоришь об этом? Быть может, ты, друг мой, готов смириться с такой несправедливостью, но не я, – вспыхнул незнакомец.
– О какой же несправедливости ты говоришь, Вэлль? – впервые обратился к своему приятелю по имени Гургас.
– О том, что мне назначено убить тебя, – почти закричал Жнец, и комната содрогнулась от его крика.
– Убить? Нет, – задумчиво возразил человек. – Мой черед пришел, именно об этом я видел сон, да и сам явственно чувствую, как утекают последние капли воды из клепсидры жизни. Пора. Но, поверь мне, Вэлль, я предпочту уйти в другой мир от твоих рук, а не свернуть себе шею, по-глупому сорвавшись с лестницы или поперхнувшись куском яблока. Это честь, если Творец нашел в своем узоре место для моей смерти. Честь, а не горе, и в глубине души ты все понимаешь. Не будь эгоистом, ты жалеешь не меня, а себя.
– Ты слишком мудр, мой благородный друг. – Голос Жнеца дрогнул. – Ради нашей дружбы ты отказался от общения с родными и знакомыми, от путешествий, позволил мне окружить твои владения пеленой неприятия, только чтобы мы могли встречаться без помех, а теперь готов преподнести в подарок и свою жизнь. Не слишком ли щедрый дар?
– А зачем еще нужна дружба, Вэлль, если не отдавать все до конца, – тихо спросил Гургас. – Не жалей, делай то, что суждено.
– В тебе больше веры, чем во мне… Спасибо, я надеюсь, что мы увидимся вновь, и моя душа узнает твою, – покаянно заключил Жнец.
Он повернулся к хозяину поместья и быстро повел рукой, затянутой в темно-серую перчатку.
Тело Гургаса на секунду напряглось, а потом расслабленно обвисло в кресле, трубочка упала на ковер. Жнец подошел к Гургасу, аккуратно поднял трубку, щелчком пальцев потушил ее огонек, после чего положил трубку на стойку. Постояв у тела, горько прошептал:
– Ты прав, Гургас, ты всегда понимал меня лучше, чем я сам, мне нужны были этот разговор и отпущение грехов. Но Ему я не прощу того, на что обречен. Никогда!
Жнец склонился, поцеловал мертвого друга в лоб, извлек из-под полы плаща знакомый и Кэлеру и Элегору ларец и поставил на письменный стол. Потом замерцал серой тенью и исчез из кабинета Бартиндарского поместья.
…Туман, вызвавший эти видения, рассеялся, оставив богов в тишине и одиночестве библиотеки. Элегор машинально глянул на пол и отметил, что растоптанная жемчужина исчезла.
– Однако! Вот и пригодился подарок Сины, – констатировал Кэлер и кивнул герцогу: – Главное, правильно и вовремя сформулировать желание. Молодец, Гор.
– Значит, если видение не лжет, карты Либастьяна в Бартиндар принес Жнец, он же убил моего родственника. Но зачем, ведь Вэлль и Гургас, кажется, были друзьями? – нахмурился Элегор.
– Чтобы ты унаследовал поместье и карты из Колоды Творца пришли в Лоуленд, – ответил Кэлер, судя по глубокой вертикальной морщине на лбу, продолжавший о чем-то напряженно думать. – Нити судьбы сплетаются в причудливый узор, герцог. Значит, картам настала пора заявить о себе во Вселенной. А нам больше нечего делать в Бартиндаре, пора возвращаться в Лоуленд и рассказать обо всем Элии.
– Да, – усмехнулся молодой бог, он и сам почувствовал, что Бартиндар себя исчерпал. – Не думаю, чтобы Жнецы со шкатулками ходили в гости к Гургасу косяками. Кроме того, Жемчужин Желания у нас больше нет.
– Кстати, – небрежно бросил Кэлер, закидывая на плечо походную сумку и пристраивая рядом гитару. – Если ты еще не передумал продавать поместье, я готов выступить покупателем.
– Понравились яблоки? – подколол принца Элегор.
– И яблоки недурны, – охотно согласился бог. – И русалки, да и сам мир мне по нраву. Я с Риком словечком переброшусь, есть небось способ снять пелену неприятия, даже если ее накладывал Жнец. Пусть обмозгует.
Глава 8
Дама приглашает кавалеров
Эта дама может уже сама выбирать, на кого ей производить впечатление.
Ф. Раневская
Кому судьбою непременной
Девичье сердце суждено,
Тот будет мил назло вселенной;
Сердиться глупо и смешно.
А. Пушкин. Руслан и Людмила
Когда завершился Семейный Совет и с Олонеза исчезли все дорогие, но в большинстве своем чрезвычайно шумные родственники, Элия устало опустилась в кресло. Она щелкнула пальцами. Яркая вспышка мелькнула на фоне темного дерева и бронзового декора неплотно прикрытых дверей. Сразу же один из каминов, тот, у которого находилось кресло богини, запылал поярче, угли в остальных потухли, со всех столов исчез мусор, кресла и диваны встали на положенные места, обивка на них разгладилась. На руку принцессы приземлился крошечный волшебный управляющий, чьими стараниями был наведен порядок.
– Звали, хозяйка? – зазвенел тоненький мелодичный голосок, нисколько не похожий на слышанный Джеем и Риком баритон.
– Да, Зифф, – кивнула богиня. – Спасибо, мой предусмотрительный дружок, за то, что осыпал комнату сильфовой пыльцой.
– Я подумал, повелительница, что вам хотелось бы поговорить без помех, – надулся от гордости малыш и затанцевал на ладони принцессы, помахивая для равновесия крылышками. – А моя золотая пыльца лучше любого чародейского круга скроет происходившее от чужих ушей и глаз.
– Ты молодец, – похвалила сильфа Элия, и Зифф радостно рассмеялся, подлетел к лицу богини, нежно пощекотал крылышками щеку хозяйки и спросил: – Угодно ли моей повелительнице что-нибудь еще?
– Мне нужно покинуть Олонез, дружок, я вновь оставляю свои владения на твое попечение, – сказала принцесса.
– Уже? – опечалился Зифф, и его сверкающие радугой цветные крылышки потемнели до чернильно-синих и изумрудно-зеленых тонов. – Но вы гостили так недолго…
– Будь твоя воля, Зифф, я пребывала бы в Измиане никак не меньше пары сотен лет во время каждого из визитов, – рассмеялась Элия, знакомая с тем, что неимоверно долго живущие сильфы считают сколько-нибудь достойным сроком.
– Я буду скучать, – признался малютка, порхая у головы принцессы и путаясь крылышками в ее волосах. Магическое создание скорбело совершенно искренне.
Духи воздуха не знают любви, беспечным существам чужды горести и возвышенные порывы чувств. Но обаяние богини любви было столь велико, что, несмотря на все барьеры, возводимые принцессой вокруг своей силы, оно действовало и на Зиффа. Сильф искренне привязался к своей спасительнице и желал бы служить ей и следовать за повелительницей везде и всюду.
– Ты будешь охранять особняк для меня, – постаралась утешить духа Элия. – А если станет одиноко, можешь полетать, поразвлечься. Только постарайся не попадать в клетки к магам.
– Хорошо, повелительница, – неожиданно покладисто согласился маленький дух, и принцессе показалось, что на его крошечном личике мелькнула проказливая довольная улыбочка, вот только ловить сильфа в кулак и требовать от него доклада о задуманных шалостях Элии было недосуг. Впереди ждали куда более важные дела.
Попрощавшись с Зиффом, богиня телепортировалась в Лоуленд. Пажи, извещенные о прибытии госпожи заклинанием, тут же явились в покои принцессы и со всех ног кинулись выполнять распоряжения хозяйки.
Через полчаса принявшая освежающий ароматный душ богиня, облаченная в просторный халат цвета полночной синевы, сидела на диванчике у камина в гостиной и маленькими глоточками прихлебывала горячий шоколад из крохотной фарфоровой чашечки, расписанной цветками вишни. Рядом на столике стояли целый кувшин этого лакомства и вазочка с разнообразным тающим во рту фигурным печеньем. А у ног богини, жалко скорчившись, взахлеб рыдал Лиам. Судя по всему, истерика длилась уже довольно давно, ибо кружево рубашки парнишки промокло насквозь, а франтовская бархатная курточка сбилась совсем не эстетичными складками.
– Хватит, Лиам, – досадливо поморщилась принцесса, паж своими терзаниями портил ей аппетит и мешал слушать успокаивающий шум дождя за окнами. – Я не сержусь на то, что ты рассказал их высочествам, где меня искать. Не тебе, ребенку, вступать в спор с богами. Прекращай реветь и ступай лучше на кухню, принеси мне пару булочек с корицей.
– Слушаюсь, в-в-ваше в-в-высочество, – сглотнул слезы Лиам и, почтительно прижав к губам полу халата принцессы, поднялся с пола.
Подавив зевок, Элия проследила за тем, как разнервничавшийся мальчишка выбежал из гостиной, и сделала еще один глоток шоколада. Вот теперь, в тишине, можно было по-настоящему насладиться напитком. Мальчики-пажи – это мило и удобно, но иногда они выводили госпожу из себя, пытаясь вывалить на нее свои мелкие детские проблемы.
Выпив чашечку шоколада, принцесса сплела заклинание связи, тут же показавшее ей типичную комнату в урбанизированном мире, и позвала:
– Лейм, я дома, приходи.
Молодой принц вскочил с дивана, на котором ожесточенно листал ворох каких-то бумаг, сунул их под мышку, выключил телевизор, подхватил со стула два приготовленных заблаговременно пакета и, не откладывая дела в долгий ящик, телепортировался к кузине. Первым внимание бога привлекла маленькая ножка богини в пушистой белой тапочке, высовывающаяся из-под полы халата. Пока Лейм глазел на лодыжку обожаемой кузины, Элия через прозрачные пакеты с интересом разглядывала багаж кузена, поддающийся детальному изучению. Один из пакетов был под завязку набит игрушками и всякими шуршащими яркими упаковками с конфетами и печеньем и совершенно очевидно предназначался кузине Мирабэль, к которой из других миров без подарков возвращались только вредина Энтиор и жмот Нрэн. Во второй пакет вместились чуть больше десятка банок пива и пакетики с чипсами. Эти «подарки» Лейм, безнадежно испорченный жизнью в урбанистических мирах, совершенно очевидно прихватил для себя.
– Прекрасный вечер, Элия, – пробормотал бог и, бросив пакеты на ковер, подошел к кузине поздороваться.
Не протянув мужчине руки для официального поцелуя, богиня притянула склоненную голову принца к себе и, потрепав по пушистым волосам, дружески чмокнула в щеку.
– Прекрасный вечер, мой сладкий.
Пока Лейм откашливался, Элия лукаво спросила:
– Скажи, дорогой, зачем тащить напитки из урбомиров, неужели лоулендское пиво хуже?
– Нет, конечно, – замялся Лейм и все-таки признался: – Только у нас оно бочковое, хочешь выпить – неси кружку. Есть все-таки особое удовольствие в том, чтобы открыть банку…
– И облизать ее грязные края, закусывая хрустящими чипсами, – закончила за кузена богиня и рассмеялась.
– Пожалуй, – весело согласился принц.
У молодого бога было хорошо на душе. Впереди его ждали несколько дней в обществе Элии, и пусть их суждено было провести в многовековой пыли библиотеки, но общество принцессы того стоило.
– Хочешь шоколада? – предложила богиня, и Лейм, заняв кресло рядом с кузиной, с удовольствием налил себе чашечку и захрустел печенюшкой.
А принцесса сплела очередное заклинание и заявила, перекрыв обрушившийся на нее шум за счет узкого канала связи:
– Нрэн, я в Лоуленде.
– Хорошо. Скоро буду, – кратко отозвался принц, не отвлекаясь от бдительного надзора за сборами огромной армии, упаковкой и сортировкой военной добычи: как рабов, так и прочего движимого имущества. Большей части его надлежало отправиться в постоянную ставку вместе с войском. Там имущество должно было перейти в руки постоянных торговых агентов принца, чтобы поступить на рынки миров и в дальнейшем продаться с наибольшей выгодой или попасть в руки управляющих Нрэна – для распределения по обширным владениям бога войны. Но некоторую, заранее отсортированную долю богатств (оружие, доспехи, пару особенно красивых лошадей, драгоценности, произведения искусства и прочее) Нрэн всегда забирал с собой в Лоуленд. Так что богу предстояло воспользоваться нелюбимой сферой искусства – магией – и открыть несколько порталов для переправки груза через миры.
Принцесса отключила заклинание и тряхнула головой, словно надеясь вытряхнуть из нее застрявшие звуки: лязг, крики, стоны, грохот и ржание лошадей.
– Удивляюсь, как Нрэн до сих пор не оглох, – хмыкнула богиня.
– Он отлично умеет слышать только то, что нужно, и игнорировать весь прочий шум, – пояснил Лейм, делясь своим детским опытом общения с братом.
– Ты прав, – поразмыслив, согласилась принцесса. – Ладно, пускай заканчивает, все равно этого педанта без применения силы от дела не оторвешь, а наших скромных талантов для такой титанической работы явно недостаточно. Надеюсь, к утру кузен прибудет в Лоуленд, и мы сможем приступить к работе в библиотеке, распространив слух, что действуем по заданию тирана Нрэна, засадившего нас за штудии оборонных заклятий.
– Я думаю, мне стоит наведаться вечерком к Оскару, – предложил Лейм, рассеянно крутя в пальцах чашечку. – И попросить составить примерный список литературы. Будет с чего начинать.
– Неплохая мысль, дорогой. Впрочем, иные в твою умную голову забредают редко, – одобрила идею Элия, погладив кузена по руке. – А пока выпей еще шоколада, – богиня пролевитировала кувшин к опустевшей чашке Лейма, – дай пищи мозгам и поведай, над какой задачкой бьешься. Что за бумажки прихватил с собой?
Проследив за отправкой большей части своей армии и обоза в один из ближайших к Лоуленду миров, избранный богом войны в качестве постоянной ставки, Нрэн открыл еще два портала: к городским казармам – для оставшейся части войска, присоединившейся к постоянно расквартированным в Лоуленде силам, и личный – прямо во двор королевского замка. В последний, когда закрылся портал к казармам, воитель въехал сам. Оставив вышколенных оруженосцев разбираться с неподъемным багажом и распределять его между королевской Оружейной, сокровищницей и апартаментами принца, Нрэн спрыгнул с гигантского буланого жеребца, вполне подходящего для высокого воителя, и бросил поводья груму.
Здоровенный конюх осторожно повел животное в стойло. Злобным Грай не был, но боевой конь, идеально натренированный, чтобы убивать и оберегать седока на поле боя – не декоративная дамская лошадка, ценимая за длинную шелковистую гриву и тонкие ноги. Грай повиновался только приказам хозяина и не допустил бы ни малейшей вольности со стороны прислуги. Последний – новичок, наслышанный о демонических лошадях принца Энтиора, которые любили подзакусить неосмотрительными конюхами, и опасавшийся исключительно их, счел внешне флегматичного Грая вполне безопасным. Фамильярность не прошла дурачку даром. Изменить свое мнение он не успел – удар копытом прервал бесполезное существование.
Бросив мимолетный взгляд на вытянувшуюся в струнку и, кажется, переставшую дышать стражу, Нрэн быстрым шагом вошел в замок. Пронесся, наводя трепет на охранников, слуг и рабов, к кабинету короля Лимбера, который стоял первым в перечне пунктов назначения. Не уточняя у секретарей, занят или свободен монарх, открыл дверь и небрежно бросил без малейшего тепла в голосе:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?