Читать книгу "Охота на жену"

32. Терять уже нечего

Сажусь в тачку, откидываюсь на спинку сиденья, прикрываю на минуту глаза. Выдыхаю.

Пытаюсь осознать, что наша история с Мышкой длиною в семь лет сегодня, наконец, закончилась. Гештальт закрыт. Мы больше никогда не увидимся, и я обязан сделать всё, что в моих силах, для этого.

И пусть я не сдержал ни одного из своих обещаний Тане, это – сдержу. Чего бы мне ни стоило.

Завожу двигатель. Бросаю последний взгляд на крошечный ветхий домик, в котором живёт Мышка. И невольно вспоминаю основательный двухэтажный дом её отца в Солнечном. Снова в башке возникает куча вопросов, но я запрещаю себе думать об этом.

Просто Мышь другая. Мы с ней слишком разные, как бы по-дебильному это ни звучало. И в её глазах я действительно урод. Надо принять этот факт, смириться и забыть.

Давлю на газ, с трудом отрывая взгляд от Таниных окон. Проехав буквально несколько метров по дороге, замечаю низкую чёрную тачку, притаившуюся за густо разросшимися кустами неподалёку. Спортивная «Хонда». Сначала охуеваю, решив, что это щегол, и не догоняя, какого хрена он здесь забыл? Но присмотревшись внимательнее, понимаю, что тачка не его. Пороги другие. И капот. Без номеров. Глухая тонировка вкруговую, за стеклами ничего не разглядеть.

И кто это ещё, нахуй?

Вряд ли кто-то из местных. Тут такой народ живет, что даже гость на подобной тачке у меня с ними не вяжется.

Какое-то стрёмное ощущение расползается по внутренностям. Башкой ещё не понимаю, что к чему, но жопой чувствую – не просто так здесь стоит эта тачка.

Проехав ещё несколько метров, торможу на другой стороне дороги, продолжая наблюдать за подозрительной «хондой».

Из дома напротив выходит женщина и сначала изумленно косится на мою тачку, потом переводит взгляд на «хонду», пожирая её глазами с не меньшим любопытством. И я убеждаюсь, что прав. «Хонда» действительно не местная.

Набираю Ромыча.

– Ты случайно никого не отправлял за Таней присмотреть?

– Нет, ты же не говорил, – удивленно отвечает щегол.

– Тут возле её дома твой двойник без номеров трётся.

– Чего?

– Ладно, давай, потом перезвоню.

Сбрасываю вызов, продолжая наблюдать за «хондой», не подающей признаков жизни. Трогаюсь с места и медленно качусь в сторону выезда с улицы, поглядывая в зеркало заднего вида. И выждав немного, «хонда» тоже трогается. Не спеша разворачивается и отправляется вслед за мной.

Похоже, это по мою душу.

Блять… Кто бы это ни был, какого хрена я их раньше не заметил? Привёл за собой хвост прямо к Мышкиному дому, долбоёб…

Давлю на газ, выруливаю на широкую улицу. «Хонда» тоже прибавляет скорости. Я всё ещё надеюсь, что просто совпадение, но моя чуйка вопит об обратном.

Поворачиваю на трассу, разгоняюсь еще сильнее, «хонда» не отстаёт. Явно повисла на хвосте.

Снова набираю Рому, прижав телефон к уху плечом.

– Ромыч, отправь кого-нибудь присмотреть за Таней. Только кого-то надёжного. Или лучше вообще сам. Башкой за неё отвечаешь, понял?

– Что случилось, Сыч?

На секунду я замолкаю, потому что прямо передо мной с просёлочной дороги на трассу вылетает тонированный джип и начинает оттормаживаться. А обогнать я его не могу – по встречке плотное движение.

Ну всё, пиздец.

– Сыч! – слышу взволнованный голос Ромы из трубки.

– Я по ходу домой сегодня не вернусь, – отзываюсь я, шаря свободной рукой под сиденьем. Достаю оттуда ствол. Вряд ли он мне поможет, но всё-таки.

– Где ты?! – орёт мне в ухо Рома.

– На трассе возле Таниной деревни.

– Бля, Сыч, мы с пацанами прилетим так быстро, как сможем!

– Один хрен не успеете. О Тане позаботься.

– Че за базар беспонтовый… – начинает причитать щегол, но я его уже не слушаю. Роняю на пол телефон.

Джип впереди остановился. А из люка «хонды» сзади высунулся чувак в балаклаве с автоматом наперевес. И начинает палить очередью по моей тачке.

На голых инстинктах пригибаюсь к рулю, но из джипа высовывается еще один стрелок, и я понимаю, что целым мне из этого замеса не выбраться.

Терять уже нечего. Выворачиваю руль до отказа влево и со всей дури бью по газам.

33. Синоним слову «боль»

Слёзы высохли, стянув кожу лица сухостью, а в груди всё разрастается и разрастается жуткое ощущение зияющей дыры, словно оттуда вынули сердце.

Вот и снова Сергей ушёл, оставив после себя руины.

Я думала, если он оставит меня в покое, всё постепенно наладится. Но как же я ошибалась.

Сейчас отчётливо понимаю, что ничего не наладится уже никогда!

Мне хочется орать во всё горло от разъедающей изнутри боли. Но я не могу выдавить из себя ни звука.

Что же теперь делать? Как дальше жить?!

Лучше бы Серёжа сделал то, что так сильно хотел. Трахнул меня, закрыл свой гештальт, растоптал мои чувства к нему своей жестокостью! Почему он не сделал этого?

Я, дура, думала, умру, если он так поступит, но теперь понимаю, что умираю сейчас. Без него.

Я люблю его. Люблю, люблю, безумно люблю! Я не могу без него жить…

Зачем же я его выгнала, зачем?!

Уж лучше бы дальше издевался, пусть, зато я могла бы еще какое-то время находиться рядом с ним, видеть его, касаться…

Крамольные мысли.

Но, черт возьми, я ведь не смогу без него! Я не вынесу снова эту пытку! Эти вынимающие душу сны, эту беспредельную тоску! Я не хочу снова через всё это проходить!

Почему не остановила его? Почему позволила ему уйти?

Дура, дура, дура!

Сколько времени я уже лежу на полу голая и пялюсь в потолок? Звук секундной стрелки настенных часов бьёт по мозгам, раздражая всё сильнее, хотя обычно я его вообще не замечаю.

Хочется схватить телефон, позвонить Сычеву и умолять его вернуться.

Но умом ведь понимаю, что я не в себе сейчас. И если сделаю что-то подобное, потом буду горько жалеть.

Сергей Сычев для меня синоним слову «боль». Нужно просто смириться с этим. И как-нибудь, стиснув зубы, переждать. Перетерпеть. Уже завтра мне станет чуточку легче. Послезавтра – ещё легче. Я уже давно не та юная ранимая девчонка. На этот раз я справлюсь быстрее. Переживу.

Заставляю себя подняться с пола и пойти принять душ.

Смываю с кожи запах, с котором до одури не хочется прощаться. Безжалостно уничтожаю струёй душа свою роскошную причёску.

Мокрые волосы прилипают к лицу, горячая вода заливает глаза, затекает в уши и в рот. Я закрываю глаза, судорожно глотая воздух. Грудную клетку сдавливает так, что его начинает катастрофически не хватает.

Лейка выпадает из моей руки, ударяется об дно ванны, вода начинает брызгать во все стороны, заливая всё вокруг, но мне на это плевать. Прижимаюсь лбом к прохладной кафельной стене и дышу, дышу. Меня всю трясёт.

Похоже, это паническая атака.

Ужасное ощущение. Оно никак не проходит. Кажется, сейчас просто свихнусь.

Сердце заходится, едва не выскакивая из груди. И на каждый удар в голове бьётся набатом: Серёжа, Серёжа, Серёжа…

34. Прямо как в девяностых

Кто придумал эти эмоции? Почему они такие сложные? Как с ними справляться? Когда тебя разрывает от невыносимой тоски и боли вперемешку со злостью и ненавистью, мощной, разрушительной, выжигающей душу, как это победить? Как взять себя в руки и не сойти с ума?

Успокоиться в такие минуты очень сложно. Отвлечься практически невозможно. Ураган, бушующий в душе, вытягивает из тебя все силы, опустошая, уничтожая изнутри.

Но я уже знаю, что как бы сильно ни штормило, рано или поздно любой буре всё равно приходит конец. Я успокоюсь. Иначе просто быть не может. Надо только сжать зубы и пережить сегодняшний день.

Да, возможно, завтра мне не станет сильно лучше. Тоска будет то накатывать, то отступать, позволяя изредка переводить дух. Я нескоро окончательно приду в себя, но однажды это обязательно произойдёт.

Вот только что делать сейчас? В пик этих гнетущих ощущений? В такие минуты очень легко совершить бездумный поступок. И я его совершаю.

Выбравшись из ванной, закуталась в халат. Нашла свой телефон, уселась с ним в кресло и уже несколько минут гипнотизирую экран сотового. Чтобы в конце концов ткнуть пальцем в заветный номер и набрать Сергея. Не задумываясь о последствиях.

Знаю, что это безумие, что я очень сильно потом пожалею. Но всё равно звоню Серёже. Я даже не знаю, что скажу ему, когда он возьмёт трубку. Возможно, стану проклинать или признаваться в любви. Или плакать в трубку.

Но в итоге ничего из этого не происходит. Потому что Сычёв так и не отвечает на звонок.

Он не отвечает на мой звонок!

И мне становится ещё хуже. Хочется швырнуть в стену телефон, не знаю, каким чудом удерживаю себя от такого порыва. Вместо этого открываю мессенджер и начинаю строчить сообщение Сергею. Выливаю в текст всю свою боль, всю истерику, остервенело тыча пальцами в сенсорный экран. Пишу, как сильно люблю и как сильно ненавижу. Перечитываю получившийся бред, всё стираю и начинаю заново. Но, в конце концов, удаляю всё до последней строчки и убираю от себя подальше телефон.

Не буду я ничего отправлять Сычеву. Его лишь позабавят мои признания. Вряд ли он отреагирует на них, как мне того хотелось бы. Вероятнее всего, прочтёт и сделает ещё больнее. Так, как только он один может.

Решаю отвлечься любой ценой. Сушу волосы, переодеваюсь в домашнюю одежду. Начинаю заниматься уборкой. С завидным усердием навожу порядок, задавшись целью довести до блеска каждый уголок в доме. Но это не помогает. Мне не становится легче.

Всё-таки достаю из ведра чёртово вечернее платье. И туфли. И украшения. С мазохистским удовольствием рассматриваю всё это, снова доводя себя до слёз. Безумно красивое колье. И серьги. Я таких украшений никогда в своей жизни раньше не видела.

Прижимаю их к груди, зажмуриваюсь изо всех сил, справляясь с очередной волной убивающих меня эмоций. А потом нахожу в шкафу красивую коробку, в которой Анна с Ариной дарили мне набор посуды, когда я только съехала от них, и бережно складываю туда все вещи, купленные для меня Сергеем.

Нужно их вернуть. Заодно и объяснение будет, что я хотела, если вдруг Сычев соизволит мне перезвонить. Или предлог.

От неожиданного стука в дверь едва не подпрыгиваю на месте. Сердце в груди в одно мгновение срывается в галоп.

Торопливо заталкиваю коробку с вещами в шкаф и бросаюсь в прихожую.

Припав к глазку, вижу на крылечке Алю и нервно выдыхаю.

– Сейчас, минутку! – Непослушными пальцами кое-как открываю соседке дверь. – Привет, Аля.

– Привет, Тань! Вернулась уже? А я смотрю, что-то калитка у тебя открыта, решила заглянуть на всякий случай, а ты, оказывается, дома!

– Да, вернулась, – отстранённо отвечаю я. – Спасибо тебе большое, что присмотрела за домом и котом.

– Да брось, – отмахивается Аля. – Ой, Тань, ты не представляешь, что сейчас на трассе было! Авария жуткая, ещё и перестрелка! Прямо как в боевике каком-то в кино!

Моё сердце ёкнуло и как-то слишком тревожно забилось в груди.

– Ничего себе… А кто в кого стрелял?

– Не знаю! – разводит руками Аля. Только сейчас замечаю, что она вся на взводе. – Машины какие-то бандитские, без номеров. Ну это мужики так говорили, сама-то я толком не разглядела ничего в окно. Народу в автобусе битком было, а я в самой середине этих килек стояла.

– Кошмар… – растерянно выдыхаю я.

– Ага, не говори. Прямо как в девяностых. Что творится, а? Мне теперь страшно будет на улицу выходить!

Попрощавшись с Алей, никак не могу успокоиться.

Авария на трассе, перестрелка, бандитские машины…

Сколько я здесь живу, ни разу ни о чем подобном не слышала.

Хочется верить, что это не имеет никакого отношения к Сергею. Да и с чего бы вдруг ему иметь к этому отношение?!

Но меня всю буквально насквозь пронизывает беспокойством. Я снова беру телефон и снова звоню Серёже. Но в ответ в очередной раз слышу лишь длинные гудки.

До самого позднего вечера не могу найти себе места. Набираю и набираю заученный наизусть номер, сходя с ума от тревоги. Не хочу думать о плохом, строго-настрого запрещаю себе, но жуткие мысли всё равно лезут и лезут в голову…

Мне уже плевать на гордость, плевать на абсолютно всё, молю Бога лишь об одном – чтобы Серёжа оказался цел и невредим. Пусть он лучше не испытывает ко мне никаких чувств, пусть просто игнорирует мои звонки, потому что, согласившись ему отдаться сегодня, я стала больше для него не интересна.

Что угодно, но лишь бы он был жив и здоров!

Ложусь в кровать, но не могу сомкнуть глаз. В голову продолжают лезть ужасные мысли. И вдруг меня осеняет – Рома! У меня ведь есть номер Ромы, я могу ему позвонить!

В отличие от Сергея, его помощник берёт трубку после первого гудка.

– Рома, привет. Я не могу дозвониться до Серёжи, скажи, пожалуйста, ты знаешь, где он?

– Привет, Таня… Он, в общем… Короче, в него сегодня стреляли.

Сердце падает вниз. Весь тот страх, что я испытывала сегодня большую часть дня, аккумулируется внутри, в один миг окуная меня в жуткую панику.

– Боже!.. – Вдавливаю в ухо телефон с такой силой, что становится больно. – Что с ним?! Он ранен?! Скажи, где он, я сейчас приеду!

– Не надо никуда ехать, Таня, сиди дома. С Сычом всё нормально, слегка зацепило.

– Тогда почему он не берёт телефон?!

– Да он его проебал где-то.

– Скажи, в какой он больнице?

– Ни в какой. Успокойся, Таня. С ним всё в порядке. Он позже сам тебя наберёт.

– Я хочу знать, что с ним! Или ты говоришь мне сейчас же, где он, или я без тебя его найду!

– Бля… – раздражённо выдыхает Рома. – Ладно. Собирайся. Я сейчас заеду, сам тебя к нему отвезу.

35. Зачем я сюда приехала

Стук в дверь раздаётся спустя пятнадцать минут после того, как я поговорила с Ромой.

Как он сумел так быстро доехать?

Но думать об этом некогда, я слишком взволнована произошедшим с Серёжей. Хочу как можно быстрее его увидеть. И убедиться, что ему ничего не угрожает.

А ещё очень хочу задать Сергею вопрос – что вообще творится в его жизни? Какого чёрта в него стреляют? В кого вообще в нашем современном мире могут вот так стрелять прямо посреди улицы? На дороге, где полно людей?

Мне страшно за Серёжу до одури. Ведь если его хотели убить и не убили, то эти люди наверняка предпримут вторую попытку.

Я не знаю, что со мной будет, если с Серёжей случится что-то плохое. Такого жуткого страха я, кажется, не испытывала ещё ни разу в жизни.

– Ну что, готова ехать? – спрашивает Рома, как только я открываю ему дверь.

– Да, – киваю, хватая с полки сумочку и перебрасывая через плечо её ремешок.

На самом деле я уже давно на низком старте. На сборы мне потребовалась всего пара минут. Натянула первые попавшиеся джинсы и футболку, собрала волосы в простой хвост. Даже обулась заранее. В старенькие, но удобные кроссовки. И всё оставшееся время, пока ждала Рому, мерила шагами прихожую, без конца поглядывая на время.

Заперев дом и спрятав в привычном месте ключ, иду за Ромой к его машине. Парень как-то странно себя ведёт. Не позволяет мне обогнать его, вертит головой по сторонам, пристально вглядываясь в темноту улицы.

– Кого ты там высматриваешь? – настороженно интересуюсь я.

– Никого, – отвечает он, открывая мне дверь автомобиля и помогая забраться в салон.

– С Серёжей точно ничего серьёзного? – спрашиваю я, кусая от волнения губы, когда Рома занимает водительское сиденье рядом со мной.

– Точно. Скоро сама увидишь.

– Может, зря я к нему еду?…

Рома недовольно закатывает глаза.

– Ну если хочешь, можешь вернуться домой.

– Нет. Не хочу, – упрямо кручу я головой.

Всю дорогу Рома напряжённо молчит. Я чувствую, что у них там происходит что-то очень нехорошее. Что-то, чего не должно было происходить. И от этого моё волнение только усиливается. Нарастает, как снежный ком.

Безумно хочется как-то защитить Серёжу от угрожающей ему опасности. Вот только не знаю как.

Возможно, он сам виноват, что попал в такую ситуацию. Да не возможно, а скорее всего. Но мне на это плевать.

Сейчас я не в силах думать о справедливости или карме. Мне плевать на неё. Плевать на всё, лишь бы с Серёжей ничего плохого не случилось.

Кажется, моя больная любовь к нему окончательно переросла в безумие. Или одержимость.

– Рома, а что вообще происходит? Кто в него стрелял и зачем?

Парень на секунду поворачивает голову в мою сторону и бросает такой взгляд, будто я задала сейчас совершенно глупый вопрос.

– Какие-то ублюдки, – пожимает плечами он. – Не переживай, они за это ответят.

– И как часто в его жизни происходят подобные покушения?

– Первый раз.

Отворачиваюсь к окну. Слова Ромы меня ничуть не успокоили. Наверное, и правда, глупо было пытаться что-то выведать у него. Вряд ли он бы взял и так просто выложил мне что к чему. Какие тёмные дела они ведут, из-за которых можно вот так легко лишиться жизни. Прямо посреди оживлённой трассы. Совсем рядом с городом.

Да и Сергей ни за что не расскажет мне правду. Остаётся только гадать и сходить с ума от беспокойства за него.

Подъезжаем к знакомому особняку, при виде которого в моей голове тут же всплывают воспоминания о том, что происходило здесь всего сутки назад. И сердце ноет, ноет в груди. Хотя наша ссора с Сергеем теперь уже не кажется мне катастрофой. Так, ерунда. Мелочи жизни. По сравнению с тем, что сегодня я могла по-настоящему потерять его… От этой жуткой мысли кровь стынет в жилах.

У ворот дома замечаю двоих вооруженных мужчин. Что лишь усиливает мою нервозность. Но нас с Ромой пропускают внутрь без вопросов.

Пока идём к главному входу, в ногах всё больше нарастает слабость. Ругаю себя за это дурацкое малодушие, Рома ведь сказал, что никаких серьезных ран Серёжа не получил. Но ничего не могу с собой поделать.

Ладони вспотели, незаметно вытираю их об свою футболку, но толку от этого нет. Они мгновенно снова становятся влажными.

Когда Рома открывает входную дверь, из помещения вырываются и обрушиваются на нас звуки музыки. Громкой, с долбящими по барабанным перепонкам басами, как в ночном клубе.

Я не совсем понимаю, как это уместно, если Серёжа ранен.

Рома тоже заметно удивлён.

Я разные картинки себе в голове рисовала. Но в каждой из них Сергей лежал в постели, и ему было очень больно.

И я никак не ожидала увидеть то, что увидела, когда мы с Ромой вошли в гостиную.

Свет здесь приглушен. На диване сидит Сычёв, с голым торсом и перебинтованным плечом. Развалившись в вальяжной позе, с наполовину полным коньячным бокалом в руке.

А рядом с ним две полуголых блондинки.

Одна присела между широко разведённых ног Сергея. И совершает какие-то манипуляции с его ширинкой на брюках. Кажется, пытается её расстегнуть. А другая расположилась полулежа на широкой спинке дивана и массирует хозяину дома голову.

На стеклянном столике рядом с диваном валяются пластиковые карточки и рассыпан белый порошок. И что-то мне подсказывает, что это не мука. И даже не сахарная пудра.

До меня медленно доходит осознание увиденного. Перевожу изумленный взгляд на Рому, и судя по его лицу, он тоже не ожидал столкнуться здесь с чем-то подобным.

Нас с ним даже никто не заметил. Та девица, что сверху, обнимает кистью Сергея за лицо, разворачивает к себе и присасывается к его губам.

Грудную клетку будто тисками сдавливает от этого зрелища. Весь воздух резко выходит из лёгких, а вдохнуть его обратно никак не получается. Я задыхаюсь, прикрыв ладошкой рот. И оседаю на стоящий у стены пуфик.

– Ёб твою мать, Сыч, ты че здесь устроил-то? – громко возмущается Рома, пытаясь перекричать музыку. – Забыл, что сказал врач?! Тебе в постели надо лежать!

Нас наконец-то замечают. Сережа фокусирует взгляд сначала на своём помощнике, потом видит и меня. Его развратные девицы, которые кажутся абсолютно одинаковыми, тоже сразу впиваются в меня пьяными взглядами.

Сергей берёт с дивана пульт, и музыка тут же замолкает, сменяясь оглушительной тишиной, от которой начинает звенеть в ушах.

– Рома, блять, ты зачем её сюда притащил? – указав на меня глазами, интересуется Сычёв.

Такого унижения я ещё никогда в своей жизни не испытывала.

Резко подскакиваю с пуфика и бросаюсь к выходу. Чувствуя, как горит лицо и жжёт в груди.

– Стоять, – раздаётся сзади властное. – Блять, Ромыч, останови еë!

– А это кто такая, Серёж? Ты что, нам изменяешь? – капризно тянет насмешливый женский голосок.

Меня тошнит от него.

– Нахуй пошли отсюда обе…

– Серёжа, ты чего?!

Больше я ничего не слышу, потому что пулей вылетаю на улицу из этого дома.

Только за ворота уйти не удаётся – меня задерживает один из охранников.

– Дайте мне пройти! – рычу я, готовая броситься на него с кулаками, несмотря на оружие и пугающие габариты этого мужчины.

– Прошу прощения, поступило распоряжение проводить вас обратно в дом, – вежливо отвечает он.

– Да я лучше сдохну, чем вернусь туда! – кричу ему в лицо, как безумная.

– Тань, он просит тебя вернуться… – Сзади подходит Рома.

– Да пошёл он! – резко разворачиваюсь я. – И ты пошёл! И все вы пошли!

– Таня, успокойся, пожалуйста…

– Скажи сейчас же этому мужику, чтобы выпустил меня!

Но Рома не говорит больше ни слова. Просто смотрит в глаза тяжелым подавляющим взглядом, который словно вынимает из меня все силы.

– Ты ведь умная девочка и сама всё понимаешь, – в конце концов заключает он.

Я сдавливаю ладонями виски и зажмуриваюсь:

– Зачем я сюда приехала, зачем…

Рома подходит ближе, мягко, но настойчиво приобнимает меня за талию и ведёт обратно в дом.