Читать книгу "Беллатрикс. История сбежавшей невесты. Книга 1"

Глава 3

Когда в коридоре снова послышались шаги, Белла замерла, захлопнув блокнот и сжав его обеими руками. В этот раз дверь открылась без каких-либо задержек. На пороге стоял дед. В чистом темно-сером костюме, с очищенной от чужой крови физиономией и привычно-синими глазами. Задержав на Белле взгляд, он бросил:

– Ко мне в кабинет.

И пошел прочь, даже не удосужившись убедиться, что она действительно за ним последует. Сначала Белла делать этого не собиралась. Ну не прикончил он ее при встрече, есть еще куча вариантов навредить. Но потом призрачная надежда разузнать, что вообще происходит, взяла верх.

Бель выскользнула из спальни, оставив вход открытым.

В кабинете лорда Гвиденби она была всего несколько раз. Он находился на третьем этаже, за единственной видимой дверью. Белла догадывалась, что некоторые комнаты скрыты от ее глаз, и никогда не пыталась разузнать подробности. Она вообще не стремилась возвращаться в поместье из школы ведьм. Ей не было особого дела до тайн и прошлого этого места.

Когда Белла вошла, дед сидел за длинным рабочим столом из черного дерева. Откинувшись в кожаном кресле, держал фотографию в простой затертой рамке и не моргая смотрел на нее.

– Я не планировал рассказывать тебе об этом так скоро. Но получается, что времени на еще одну отсрочку попросту не осталось.

– Как ты стал этой… этим существом? – выпалила Бель, пропустив мимо ушей сказанное. Вопросы толпились на кончике языка, и удержать их она не могла. – Вампиры не обращают в себе подобных. Я это точно знаю. Они порождения сумрака. И как тебе удается контролировать себя? Почему у тебя снова синие глаза?

Она стояла в шаге от выхода, не собираясь проходить глубже в комнату. Чуть что – бросится прочь и никаких преград на пути в защищенное место не встретит.

Дед перевел на нее взгляд.

– «Не можешь бороться – возглавь». Помнишь?

– Какое это имеет отношение…

– Ты помнишь, Беллатриса?

– Да. Помню.

– Хорошо. Потому что на две истории у нас времени не хватит. Через сорок минут подъедет Мартинас. Он отвезет тебя в аэропорт Цюриха. Ты поднимешься по трапу. Займешь место, указанное в этом билете, – он взял один из конвертов, лежащих в стороне, и положил на край стола, – и улетишь в Тирхаду.

– Но…

– Я навел справки, в Драконьей академии есть вакантное место на пятый курс. Твой табель и все необходимые документы уже направлены туда из швейцарской школы. Собирать вещи не нужно. В этом конверте также есть номер личного банковского счета. Купишь все на месте. То, что вот-вот начнется здесь, где магия живет рядом с простыми людьми, дойдет до острова не сразу.

– А что тут начнется?

Она решила притормозить коней и не сыпать лишними вопросами. Пусть ей пока совсем ничего не понятно, сорок минут, отведенные дедом, – это действительно чертовски мало.

– Война. Но пока тебе об этом знать ничего не нужно.

– То есть как?! Что значит – война?

– Посмотри, – он протянул ей фотографию, которую держал, – возьми, Белла.

– Ты переводишь тему! – Она выхватила рамку, скользнув беглым взглядом по черно-белому изображению, и замерла, забыв, что хотела сказать.

Две девушки явно не видели, что их фотографируют. Одна – ее молодая мама. Такая же идеальная, как всегда. В платье темного оттенка и собранными в высокую прическу волосами. Сложив руки на груди, она недовольно поджимает красивые губы, отводя взгляд в сторону. А рядом с ней… Она. Белла. С задорной улыбкой взялась за ее предплечье и, чуть наклонившись вперед, отчего длинные волосы волной сползли на грудь, что-то говорит. На ней светлый сарафан с юбкой-солнцем в пол, застегнутый на множество маленьких пуговичек.

– Это… Когда это было сделано? – Бель растерянно нахмурилась. Фотография старая, а мама совсем еще юная. Сколько ей тут? Не больше двадцати.

– На фото мои дочери. Твоя мама и ее старшая сестра – Марика.

– Марика? Но…

Бель потеряла дар речи. Медленно прошла к диванчику и тихо села, не поднимая глаз от фотографии.

– Ее звали Аннабель. Когда она родилась, Марике едва исполнилось шесть. А когда Дора – их мать – умерла, Марика уже училась на первом курсе академии и дома бывала лишь на каникулах. Анна же… Была еще совсем малышкой. Я посвятил ей всего себя. Ни в чем не отказывал. Всё позволял. Она напоминала мне Дору – чертами лица, цветом глаз, характером. Если Марика казалась моей копией, Анна целиком и полностью пошла в мать. Только вот вседозволенность и моя слепая любовь сыграли злую шутку. Аннабель связалась с плохой компанией, познакомилась там с твоим отцом и в шестнадцать сбежала из дома.

Бель сглотнула осевший в горле ком и подняла затуманенные глаза на деда. Финал этой истории она знала наперед. Но все равно хотела услышать.

– Если б я знал, к чему все приведет… Схватил бы ее в охапку и увез. Во Францию, Италию, Штаты, куда угодно. Пусть бы она ненавидела меня за это. Но осталась жива.

– Что случилось? – Собственный голос показался Белле чужим и безжизненным.

– Ранняя беременность. Она родила тебя в семнадцать и… не справилась, – он помрачнел, глядя куда-то мимо Беллы, – со здоровьем у нее с детства было неладно.

– Как звали отца?

– Джеймс Реслин. Ему было двадцать. Заканчивал темномагическую академию Иль Де Грот.

– Что с ним стало?

Дед сфокусировал взгляд на лице Беллы. Сжал зубы.

– Несчастный случай. Спустя неделю.

Она непроизвольно коснулась шеи, только сейчас заметив, как дрожат пальцы.

– У тебя просто не получилось найти его раньше, да?

Он отвел глаза, беря в руки второй конверт, о котором еще ничего не успел сказать.

– Ты на нее очень похожа. А когда сбежала с той помолвки… Я понял насколько. И решил не допустить ошибок прошлого. Воспитать тебя в строгости. Как положено.

Бель вновь посмотрела на фотографию. Ее губы мелко дрожали. По щеке пробежала слеза и капнула на подол маминого платья. Торопливо стерев влагу, смахнула вторую слезинку, но тут же защекотала следующая, и Белла поняла, что не справится.

Крепко сжав деревянную рамку в пальцах, закрыла рот второй ладонью и глухо разрыдалась.

Она всю жизнь прожила со знанием, что родители ее недолюбливают. Искала причины в себе. В Тее. Во всем вокруг. С самого детства чувствовала холодность со стороны «матери». Видела совершенно противоположное отношение к сестре и вновь копалась в собственной «неправильности». Она никогда не находила у них поддержки.

А строгость деда, его «воспитание», зачастую переходившее в откровенную жестокость – это просто попытка исправить свои ошибки. На ней. Как на подопытном кролике.

Рывком встав, поторопилась уйти.

– Бель, подожди.

Остановилась. Он впервые назвал ее Бель. Обернулась.

– Верни мне фотографию.

– Ты серьезно? – В груди коброй поднималась ярость.

Словно почувствовав это, он пододвинул к себе небольшую картонную коробку, на которую она сразу не обратила внимания. Положил сверху оба конверта и протянул Белле.

– Здесь есть и другие. Просто конкретно эта мне особенно дорога.

Она медленно приблизилась, положила рамку перед дедом и взяла коробку. Прижала ее к груди, буравя лорда Гвиденби потемневшей сталью глаз.

– Мне всё равно, как ты стал монстром. Мне будет плевать, когда тебя убьют. Ты превратил мою жизнь в сраный эксперимент по исправлению собственных ошибок.

– Твое детство прошло в кругу семьи…

Она натянуто рассмеялась, прерывая его на полуслове.

– Пожалуй, я оставлю это оправдание тебе.

– Беллатриса, возможно, ты поймешь это не скоро, но все, что я делал, было не зря. Иди. У тебя десять минут, если нужно взять что-то из комнаты. Мартинас уже у ворот.

Белла не пошевелилась. Поставила коробку обратно, обошла стол, не отрывая взгляда от заросшего бородой лица. В синих глазах мелькнуло странное выражение. Удивление? Страх?

Остановилась рядом с кожаным креслом. Наклонилась и прижала губы к холодному лбу лорда Гвиденби. Выпрямилась, ловя его смятение в морщинке меж бровей.

– Думаю, больше не свидимся, дедушка. Спасибо за все твои уроки.

Подняла коробку и быстрым шагом покинула кабинет.

Ворвавшись в свою комнату, бросила коробку на кровать и закрыла лицо ладонями. Несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, пытаясь успокоиться. Неподходящее время, чтобы расклеиваться. Она подумает обо всем позже, а сейчас нужно собрать вещи.

Десять минут. На самом деле этого достаточно.

Распахнув дверцы шкафа, стянула с нижней полки большой кожаный чемодан и бросила его на кровать. Вжикнула молнией. В первую очередь туда отправилась отданная дедом коробка. По высоте она как раз подходила и занимала примерно третью часть места. Затем косметичка, шкатулка с украшениями, дорогой сердцу светильник. Из книжного шкафа в чемодан переселились несколько книг и два учебника. В них почти через строчку сделаны пометки, Бель была уверена, что это пригодится в дальнейшем.

Платяной шкаф и комод лишились некоторых особенно любимых вещей. Последними в чемодан отправились синие кроссовки и белое платье, которое она стащила через голову. Застегнув молнию, Белла сняла с «плечиков» сарафан цвета кипяченого молока длиной на ладонь выше колен и с широкими квадратными карманами, нашитыми по бокам, и торопливо его надела. Широкие бретели соединялись с лифом большими пуговицами, поясок из такой же ткани бросался в глаза блестевшей пряжкой.

Шагнув к зеркалу, Бель расчесала волосы, собрав их в высокий хвост, и задержала на них взгляд. Да, дед был прав. Слишком уж ядреным вышел этот красный цвет. Вспомнилась кровь, лужей растекшаяся вокруг разодранного горла несчастной Гретхем. Беллу вновь замутило, и она по инерции зажала рот ладонью. Но освобождать желудку было нечего. Вместо этого он возмущенно проурчал, напоминая о пропущенном завтраке.

– Сеньорита, вы готовы? – раздался грубый голос Мартинаса за спиной.

Бель обернулась, окидывая взглядом шкафоподобную фигуру испанца в белых брюках и рубашке. Он топтался на пороге, как-то виновато глядя на нее темно-карими, почти черными глазами из-под нависающих тяжелых век.

– Да, забирай чемодан, – она нагнулась, выуживая с полки розовые босоножки на тяжелой платформе и широком каблуке, – дай мне минуту.

Пока она боролась с застежкой, шаги Мартинаса удалялись по коридору.

Выпрямившись, вздохнула и еще раз глянула на себя в зеркало. Усмехнулась. Тётушку Марику разорвет на части при виде этих каблуков и волос. Бель любила яркие акценты. Консервативная леди Астери, предпочитавшая пастельные тона, не раз отчитывала «дочь» за столь смелые решения в гардеробе.

Подхватив с кровати сумочку, Белла на ходу сунула в нее выданные дедом конверты, блокнот и нестираемый карандаш, которые использовала недавно. На пороге обернулась, бросая последний взгляд на свою спальню. Больше она сюда не вернется.

Спускаясь по лестнице, она боялась увидеть кровь. Труп в гостиной и оторванную руку у дверей.

К счастью, никаких следов встреченного ею утром кошмара уже не было.

Заглянув на кухню, Белла взяла банан, булочку в упаковке и маленькую бутылку газировки.

Мартинас посигналил у ворот. Бель ускорила шаг, почти выбегая из дома.

Закинув на сиденье сумочку и свой завтрак, девушка обернулась, зачем-то скользнув взглядом по окнам верхних этажей. В груди защемило. Опустив глаза, нырнула в салон, позволяя Мартинасу захлопнуть дверцу.

Аэропорт находился в другом городе, и сколько займет времени поездка, Бель не знала. Уплетая поздний завтрак, она невидящим взглядом смотрела на мелькающие за окном деревья и дома. Еще на рассвете все было хорошо. Впереди ждали полтора месяца лета и самый беззаботный год в закрытой школе.

Теперь же… Ее жизнь в очередной раз перевернулась с ног на голову. Она возвращалась на волшебный остров, лишенный очарования соседства магии с простыми людьми, и больше ничего не напомнит ей о пролетевших здесь четырех годах.

Там все по-другому. Там жизнь течет иначе. Там прошло ее детство, о котором слишком мало счастливых воспоминаний.

Впереди – неопределенность, а в спину дышит война. Еще какая-то ненастоящая, иллюзорная, ограниченная одним лишь словом, оброненным лордом Гвиденби. Но вместе с тем ужасом, что Белла пережила сегодня дома, с тем пятном крови, обнаруженным Майком в лесу, и витающей в воздухе тревогой это обретало вес, окружало ничего не подозревающий городок Ленцбург черной, непроглядной тьмой.

Вспомнив о Громиле Майке, Белла проглотила последний кусочек банана и потянулась к сумочке. Вытащила блокнот, карандаш. Вырвала чистый лист и принялась быстро строчить ровным округлым почерком.

«Милый друг,

Ты словно в воду глядел! Сегодня я улетаю в Тирхаду. Кажется, навсегда.

Тебе тоже желательно поскорее выдвигаться. Не ввязывайся в это дело с вампирами, тут всё гораздо опаснее, чем кажется. От деда я узнала о назревающей войне. Кого с кем – непонятно, он ничего толком не рассказал. Лишь отослал меня в спешке на остров, говоря, что туда доползет беда в последнюю очередь.

Дело касается сумрака и тварей, что из него выползают. Появился новый вид вампиров, так сильно отличающихся от тех монстров, которых мы изучаем в школах, что стынет кровь в жилах… Они умеют контролировать себя, менять цвет глаз и невосприимчивы к большинству заклинаний. От деда я узнала, какой цепочкой чар можно с ними бороться. К письму прилагаю.

P. S. Имей в виду, что щитовые заклинания могут не подействовать. Но этот тип чар весьма разнообразен, возможно, нужно просто подобрать правильный Щит.

Не пропадай, Громила Майк. Мне будет очень грустно, если тебя вдруг сожрет вампир.

Бель»

Полистав блокнот, сделала копию утренней записи и сложила два листа вместе. Наколдовала конверт. Упаковала письмо и сделала так, чтобы вскрыть его мог лишь Майкл Штерн.

– Мартинас, можешь выполнить просьбу?

Он взглянул на нее в зеркало заднего вида.

– Конечно, сеньорита.

– Отправь это письмо волшебной почтой, – подалась вперед, бросая конверт на пассажирское сиденье, – по имени адресата.

– Будет сделано.

– Сегодня, Мартинас. Это очень важно для меня.

– Я понял.

Откинувшись на мягкую спинку, вновь отвернулась к окну.

– Сколько нам ехать?

– Еще минут сорок.

Она прикрыла глаза и вздохнула, настраиваясь на предстоящую встречу с семейством Астери.

Глава 4

Когда она уезжала отсюда, особняк казался ей огромным.

Три этажа и пристроенная круглая башня, оплетенная волшебным цветущим плющом. В ней располагалась хозяйская спальня и комнаты, вход в которые ей всегда был запрещен. Кабинет лорда Астери, гардеробная леди, игровой зал. В последнем частенько собирались представители мужской половины благородных семейств за карточным столом и бутылкой бренди.

Сейчас же Белла смотрела на дом, в котором прошло ее детство, и мысленно сравнивала с поместьем деда. Это как переехать из замка в кукольный домик. Странно, почему раньше таких аналогий не возникало. Ведь в Швейцарию ее отсылали по нескольку раз на год.

– Куда занести багаж, мисс? – Учтивый водитель такси, на котором она добралась от аэропорта, остановился рядом с воротами.

Они были закрыты. Проверять, вписана ли она в магический контракт с особняком, Бель не видела смысла. Скорее всего, ее вычеркнули. И уже давно.

– Дальше я сама, спасибо, – она мило улыбнулась, всем видом показывая, что все так и должно быть, – но можете составить мне компанию, пока матушка раздумывает, пускать ли меня во двор.

Невысокий пузатый мужичок растерянно похлопал ресницами, продолжая чуть сгибаться вбок под весом чемодана.

Видимо, оповещающие чары работали все так же отлаженно, ведь калитка тихо щелкнула, отъезжая в сторону.

– О! – наигранно удивилась Белла и посмотрела на водителя широко распахнутыми глазами. – Все-таки решили не оставлять меня на улице в дождь. Вы тогда донесите багаж до двери, пожалуйста.

– Конечно, мисс.

Странно на нее покосившись, мужичок проковылял вперед. Бель закатила глаза. Не так уж тяжела поклажа! Она собственноручно тащила этот чемодан от пункта выдачи до остановки.

Где-то высоко загрохотало, и по голым плечам стукнуло парой ледяных капель.

Погода здесь не в курсе, что в календаре июль.

Едва спустилась с трапа, Белла поняла, что одета слишком легко. Ветер норовил разбросать торопящихся под укрытие аэропорта прибывших, словно кегли. Небо оказалось затянуто черно-серой мозаикой туч, а в воздухе явно пахло дождем. Если б она думала о родственниках чуть лучше и осталась «еще немного подождать», пока ее встретят, наверняка попала бы под ливень, а то и град.

Они ее не встретили.

Может, дед не сообщил, что отправляет Беллу «домой»? Да ну, нет. Он заранее озаботился защитой ее комнаты, покупкой билета, открытием банковского счета и сбором памятных вещей в коробку. Конечно же, он сообщил семейству Астери, что их младшая дочь летит утренним рейсом до Тирхады.

Затащив чемодан по вееру низких ступеней, водитель приподнял перед девушкой примятую коричневую шляпу и поторопился к машине.

Загрохотало с удвоенной силой.

Проследив, как мужичок выскакивает из калитки и прыгает на водительское сиденье, Бель подняла чемодан и открыла дверь.

– Мамуля, папуля, я дома!

Она решила не говорить им, что знает правду.

Решила сделать все, чтобы кто-то из них не выдержал и сам все рассказал. Бель ставила свой волшебный светильник с бабочкой на то, что это будет мать. Она всегда принимала детские нежности Беллы с таким кислым лицом, будто поблизости что-то сдохло и начало пованивать.

Послышались торопливые шаги, и очень скоро со стороны гостиной показалась леди Астери. В приталенном нежно-персиковом платье ниже колен, собранными в высокую прическу медовыми волосами, едва заметным макияжем на лице. Идеальная. Как и всегда.

Следом вышел хозяин особняка. В домашнем брючном костюме синего цвета и с сигарой в зубах.

– О, Белатрикс, мы ожидали тебя на полчаса позже, – скупо улыбнулась женщина.

Шагнула вперед и чуть расставила руки для объятий.

Тейт Астери озадаченно хмурил брови.

– А разве она прилетает не завтра?

– Я тоже безумно рада вас видеть, дорогие родители!

Бель бросила чемодан и кинулась обниматься. Расцеловала опешившую матушку в обе щеки, оставляя яркие следы от розовой помады, которой щедро накрасила губы в такси. Затем перекинулась на папеньку, который, кажется, слегка попятился. Звучно чмокнув его в нос, Бель отошла на шаг и широко улыбнулась.

– А сестричка дома?

– Эм-м-м, – лорд почесал нос, – она сегодня ночует у подруги.

– Ладно. Моя спальня все там же? Я так устала с дороги… И, знаете, чертовски хочу есть. Прям бегемота заточила бы, правда! А еще – горячая пенная ванна. О да, это то, что сейчас нужно больше всего на свете…

– Беллатрикс, – резко подняла ладонь мама, – твое поведение меня расстраивает.

Девушка вскинула бровь, ожидая продолжения. Леди поджала губы. Отпечатки розовой помады на бледных щеках портили всю картину.

– Да, твоя спальня вновь организована в той же комнате. Обед – по расписанию, и он уже прошел. До ужина осталось не так много времени, придется подождать. – Она описала красноречивым взглядом фигуру Беллы. – На твоем месте, милая, я бы пару дней поголодала. Ну а насчет купания – мне неважно, в какое время ты займешь ванну. Она у тебя личная.

– Спасибо, мамочка, – покладисто ответила Бель, хотя в душе все просто клокотало, – я тогда пойду?

– Иди.

Уже ступив на лестницу, девушка обернулась.

– Напомните, колдовать в этом доме мне можно или еще стоят ограничители?

Леди Астери заметно побледнела, хотя куда еще больше?

– Еще стоят.

– Не могли бы вы тогда отправить чемодан в спальню? Видите ли, он очень тяжелый.

Белла возобновила подъем. Когда она уже свернула по коридору в сторону своей комнаты, мимо на скорости просвистел чемодан. Завис у нужной двери, дожидаясь, пока она дойдет. Затем влетел в открытый Беллой проем, мягко приземляясь на пол.

Она закрыла за собой и привалилась спиной к стене. Показной задор стек с лица, забирая последние силы. Бель и правда очень устала, хотя день еще даже не кончился.

Комната казалась чужой и холодной. За окнами царствовала серость, словно сейчас не три часа дня, а как минимум восемь вечера. Полыхнула молния, бросая красноватый отблеск на стены, и вновь проворчал гром. По стеклу резко забарабанил дождь.

Белла по памяти ощупала стену и, обнаружив холодную металлическую панель, приложила к ней ладонь. Послала магический импульс. Под потолком возникли три желтоватые сферы, залившие пространство теплым светом.

То, что спальня организована заново, а не ожидала Беллу все эти четыре года, сразу же бросалось в глаза. Мебель, которую она помнила, была орехового оттенка. Новая же оказалась чисто белой. Широкая кровать, платяной шкаф, комод. Туалетный столик с зеркалом и рабочий стол с двумя книжными полками. Все это было, естественно, пустым. Только кровать заправлена и застелена розовым стеганым покрывалом, да на карнизах висели воздушные гардины и теневые шторы такого же оттенка.

Хорошо, что Бель взяла-таки с собой хоть какие-то вещи. Завтра нужно будет наведаться в банк и пойти по магазинам. Может, уговорит отправиться с собой Тею.

Но планам оказалось не суждено сбыться.

Чувствуя чудовищную усталость и подавленность, Бель скинула босоножки, стянула сарафан и прямо в нижнем белье легла на кровать. Полежала так, глядя невидящим взглядом в потолок, затем подцепила край покрывала и перевернулась на бок, заворачиваясь в него, как в кокон.

Закрыла глаза.

И провалилась в нескончаемый калейдоскоп бегущих друг за другом картинок.

Кровавое пятно в лесу. Оторванная рука в прихожей. Труп в луже крови на ковре гостиной. Дед с жуткими красными глазами. Он волочет ее вверх по лестнице, как невесомую игрушку. Тихие шаги за дверью и незнакомец, ожидающий, пока она издаст хоть какой-то звук.

Она сама на старом черно-белом фото.

Нет. Не она.

Мама.

Которую Бель никогда не знала и увидела впервые.

Улыбается, юная и красивая, в своем светлом сарафане со множеством маленьких пуговичек. Еще не знает, что жизнь обойдется с ней слишком жестоко.

Вновь лес. И кровь. Страшные чудовища поджидают за каждым деревом. Яркость летней природы медленно гаснет, поглощенная тревожными сумерками.

И снова дед. С окровавленной бородой и горящими ненавистью глазами.

Белла выныривала из этого морока лишь ненадолго, когда казалось, что ее зовут. И тормошат за плечо. Но сон брал верх, и она вновь погружалась в кровавое марево непонятных картинок.

Возможно, она оказалась не такой сильной, как думала. И несколько потрясений подряд слишком уж ударили по ней. А может, повлиял переезд. Чопорная холодность, с которой ее встретили. Или осознание, что единственный человек, которому она была не безразлична, превратился в монстра и навсегда вычеркнут теперь из ее жизни.

Да, как бы странно это ни казалось, лорду Гвиднеби было на нее не плевать.

И очутившись лицом к лицу с приемными родителями, Белла ощутила это особенно остро. А когда вошла в комнату, в которой когда-то давно она стояла перед зеркалом в одних колготках и планировала сбежать через окно, круг сомкнулся.

И что-то глубоко внутри щелкнуло, ломая в Бель внутренний стержень.

Когда она открыла глаза, над ней склонялся незнакомый мужчина.

Она не испугалась. Вообще никак не отреагировала. Лениво моргнула и снова смежила веки.

– Нет-нет, девочка, ты уже выспалась на годы вперед, – грубый голос резанул по ушам, а левую щеку огрела оплеуха.

Бель дернулась и часто заморгала, прогоняя мутную пелену.

Мужчина уже не молод, но и не стар. У него длинное лицо, смуглая кожа и холодные голубые глаза.

– Уйдите, – прохрипела непослушным голосом, попытавшись отвернуться.

Но ей не дали. Крепко сжали нижнюю челюсть, размыкая губы. По зубам стукнуло стекло, а следом горло обожгла горькая тягучая жидкость.

Ее словно ледяной водой окатило.

Взбрыкнув, попала коленкой по чему-то мягкому. Глухое «У-у-ух», и цепкие руки перестали вдавливать в кровать. Бель повернулась на бок, сжавшись в клубочек, и закашлялась. Но сна уже не было ни в одном глазу. Кровь бурлила. Ускоряя пульс, четко отбивала ритм в висках.

Она попыталась сесть. Рука, на которую опиралась, подогнулась в локте, и Белла вновь ткнулась носом в подушку.

– Ты еще слишком слаба. На восстановление уйдет минимум неделя. Постельный режим, прием прописанных мною лекарств и ежедневные прогулки до окна подышать свежим воздухом.

Белла поднатужилась и все же села, поднимая на говорившего глаза. Высокий, худой блондин, застегнутый на все пуговицы серого лекарского халата, был скорее отталкивающей наружности, нежели нейтральной. Слишком много холода в глазах, в сочетании с вселенской скукой.

Опомнившись, что перед ней незнакомый мужик, Бель схватилась за край простыни и натянула до груди. Только после этого понимая, что на ней пижама.

– Вы кто?

– Тот, кто спас тебя от смерти. Можешь не благодарить, твои родственники уже выписали чек.

Она вскинула бровь, окинув оценивающим взглядом спасителя. Он собирал какие-то склянки в маленький красный чемодан, потеряв к ней всякий интерес.

– Как скажете.

Осмотревшись, обнаружила все еще не распакованный багаж, одиноко стоящий у стеночки, и яркий солнечный свет, льющийся в распахнутое настежь окно. Отодвинутая в сторону гардина легко шевелилась, затрагиваемая теплым ветерком.

– Который сегодня день?

– Второе августа.

– Что?! Я провалялась почти две недели! – Бель не удержала мученического стона, – Не могли как-нибудь ускориться со спасением?

– Ко мне обратились не сразу, – в голосе скользнула прохлада.

Бель перевела на него взгляд и уже собралась извиниться за грубость и сказать все-таки «спасибо». Но тут лекарь дернул уголком губ в намеке на улыбку.

– До скорого, мисс Гвиденби. Жду вас на курсе высшего целительства.

И чуть склонив голову, вышел.

Почти сразу же в комнату вплыла Тея. В легкой голубой блузке и белой юбке с кружевом по краю. Красивая, с едва заметным макияжем на улыбающимся личике и собранными в низкий узел медовыми волосами. Похожая на свою мать до мурашек по коже. Особенно когда Бель видела молодую версию тетушки Марики на фото.

– Ты напугала нас, Белла. – Она присела на край кровати и невесомым движением погладила укрытую простыней коленку сестры. – Мастер сказал, ты перенесла слишком сильное потрясение. Что с тобой случилось?

– И тебе привет, сестренка. Мы не виделись целую вечность, а ты с ходу о всяких глупостях.

Бель схватила девушку за рукав и притянула к себе. Обняла крепко-крепко. Нос защекотали пахнущие ванилью волосы. Отстранившись, скрылась за ладошкой и чихнула. Рассмеялась.

– Опять от тебя несет, как от конфетной фабрики!

– Это модные духи! – Тея пихнула ее в плечо и поправила свою блузку. – Очень дорогие, между прочим.

– Ну, раз так, тогда ладно.

Тея улыбнулась, покачав головой.

– Мама думала, ты решила отдохнуть с дороги. А когда не вышла к ужину – не придала значения. Я вернулась от подруги на следующий день, около девяти утра, и сразу же поднялась к тебе.

Она говорила легко и свободно, будто всегда так общалась. Бель вспомнила ее последние письма, которые слишком зачастили этим летом. Неужто и правда решила налаживать отношения?

На самом деле Белла была не против. Но что-то скреблось в груди при виде такой непосредственности.

Знала бы Тея, как сильно нуждалась ее сестра в этой поддержке еще тогда, четыре года назад. Когда все отвернулись, сослав в другую страну. Оставив один на один с кучей подростковых сложностей и деспотичным дедом, решившим с ее помощью исправить собственные родительские ошибки. Бель не могла отделаться от чувства, что сейчас уже слишком поздно для реабилитации сестринской любви.

Ведь она научилась со всем справляться сама. Возможно, отсюда и это странное чувство неправильности, не покидающее ее рядом с Теей.

– Маман предложила мне пару деньков поголодать, – усмехнулась Бель, скидывая простынь, – не удивлюсь, что вздумай ты задержаться у подружки на неделю, обо мне б и не вспомнили. Получается, за спасение должна благодарить именно тебя, а не этого вашего мастера. Неприятный тип, кстати… У меня от него мурашки по коже.

Тея едва заметно порозовела.

– Он гений. Все великие люди слегка странные. Им можно это простить.

Бель вскинула бровь.

– О, только не говори, что вздыхаешь по этому мистеру Айсбергу…

Тея откровенно покраснела, отводя глаза.

– Что?! Не может быть! Он же тебе в отцы годится. А папа знает?

– Не неси чепуху! – Сестра встала, скрещивая руки на груди.

– Хочешь сказать, не годится?

– Я не об этом… С тобой невозможно общаться!

– А о чем? – Белла заулыбалась, чувствуя давно забытое приятное тепло в груди при виде вскипающей Теи.

Неожиданно признавать, но в далекой Швейцарии ей этого не хватало.

– Ни по кому я не вздыхаю, вот о чем! Он мой профессор. Когда стационарный лекарь развел руками, не зная, что с тобой делать, я предложила родителям обратиться к мастеру. Он ведет высшее целительство на старших курсах. И тебе еще, кстати, предстоит у него учиться!

– Понятно. Спасибо. Твой профессор действительно гений, раз справился там, где другой лекарь не смог.

Белла говорила серьезно. Кажется, она исчерпала запас веселья на сегодня. Опираясь обеими руками на матрас рядом с бедрами, пыталась встать.

– Он не мой… Ну тебя! – не замечая перемены в голосе сестры, Тея поторопилась к выходу, стремительно распахивая дверь. Уже на пороге обернулась: – Еду тебе будут приносить в комнату. Пока не восстановишься. Я сейчас пришлю Селин с подносом.

– Спасибо, – вздохнула Белла.

Подняться на ноги у нее так и не получилось.