Текст книги "Прибалтика. 1939–1945 гг. Война и память"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pribaltika-19391945-gg-voyna-i-pamyat-213177.jpg)
Автор книги: Юлия Кантор
Жанр: Документальная литература, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Недовольство действиями новой власти нарастало стремительно: «Мелкая городская буржуазия уже начинает открыто выявлять недовольство. Достаточно привести один штрих. Если не так давно проходящие по улицам части Красной Армии дружелюбно приветствовались публикой, то теперь они встречаются и провожаются угрюмым молчанием. Обратную картину наблюдаем мы, когда по тем же улицам проходит соединение национального корпуса. Его не только встречают приветствиями, но его, как правило, сопровождает восторженная толпа в 100–200 человек. Даже были случаи, когда из толпы раздавались антисоветские профашистские лозунги. Органы НКВД своим вмешательством прекратили эти маленькие демонстрации. Это недовольство в рядах мелкой городской буржуазии усилится, как только будет проведена национализация домов, кинотеатров, аптек и проч.
Ворчит и городской обыватель (семья чиновника, офицера или бывшего офицера, люди свободных доходных профессий и пр.). Он недоволен тем, что проводимые новшества нарушают его сложившиеся привычки и быт, что эти новшества потрясают его бюджет (рост цен и проч.).
Распространяются слухи, что товары скоро исчезнут, что скоро будет новое повышение цен. Националистическое направление агитации систематически бьет в одну точку, что Красная Армия не освободила, а “оккупировала” Литву. Немецкие агенты вносят в этот концерт свою ноту, пуская слухи, что скоро будет германо-советская война и что советская власть долго не продержится в Литве»208.
А вот как обычные граждане, а не спецслужбы описывали происходящие изменения:
«Дорогой брат Иван,
Письмо передаю через одну уезжающую репатриантку в Германию. Она по приезде в Германию опустит письмо.
Сейчас в Литве коммунистическая власть, иначе говоря большевистская. Пусть ее черт возьмет такую власть. Это власть идиотов, по причине которой тысячи людей сидят в тюрьме, а счастливые уезжают в Германию, удирая через границу. Самое худшее, что власть находится в руках евреев, которые все делают, сидя на теплых местах, провоцируют литовцев.
Ой, если бы увидел, что делается, то схватился бы за голову. Словом, не людей власть, а каких-то азиатов, сволочей. Вообще русские не считаются с нашими людьми и офицерами, много расстрелянных. Примерно, напивается русский офицер, немножко поругаются с нашими, вытаскивает пистолет и убивает. Счастливый ты, Иван, что в Германии живешь, может быть не известно, что здесь делается и думаешь иначе, если хотел бы вернуться, что плохо сделал бы. Я тебе от всего сердца советую, не возвращаться, потому что после будет поздно, может там с продуктами плохо, но это ничего, так долго не будет. У нас если и дальше так будет, будет плохо и с продуктами, несмотря на то, что цены сейчас не человеческие. Например: масло – килограмм 12 рублей. Рубль равен 1 литу и 10 центам. Обед, который раньше стоил 1 лит 20 центов – сейчас 3 рубля или 4; Костюм, который раньше стоил 200 лит, сейчас стоит 600 – 700 рублей; Ботинки, которые раньше стоили 30 лит, сейчас стоят 120 рублей и больше, словом, цены повысились на 200–300 %. Введены и хорошие дела, например: бесплатное лечение, учение и т. д.
Кроме того, во всей Литве от помещиков и крупных владельцев отнята земля, оставлено только норма – 30 га. Отобранную землю разделили безземельным, батракам, рабочим и другим. Много удрало и много удирают через границу.
г. Вильно. До свидания»209.
Еще один колоритный штрих, иллюстрирующий «воспитательные» приоритеты советской власти в отношении «приобретенных» территорий, – смена топонимов на идеологически верные. Так, например, Бюро ЦК компартии большевиков Литвы предложило «Укомам и Исполкомам строго руководствоваться следующими указаниями:
1. Переименование улиц не должно носить массового характера, а проводиться только в необходимых случаях.
2. Обязательному переименованию подлежат такие улицы (также площади, парки, скверы, сады), существующие наименования которых противоречат советскому времени, например -
а) старорежимные наименования «Президентская», «им. Сметоны», «им. Озанавичус», «им. Лукшиса» и т. д., включая имена политических деятелей и названия политических организаций сметоновского режима;
б) наименования религиозного происхождения – в честь разных орденов, «святых», ксендзов и т. п.;
в) наименования иностранного происхождения – «Парижская», «Немецкая», «Финская» и т. д.
3. Наименования, связанные с именами исторических деятелей отдаленных эпох и с именами популярных лиц позднейшего времени (имеющих значение в развитии литературы, искусства, науки, техники и вообще культуры литовского народа), а также названиями прогрессивных организаций и течений оставить нетронутыми»210.
Переименование улиц, площадей и т. д. (смена вывесок и пр.) производилась после утверждения их Президиумом Верховного Совета: местным коммунистам Москва не доверяла.
В новых наименованиях улиц, как свидетельствует документ, должна была отражаться история народа о погибших борцах за дело коммунизма и новая советская эпоха в жизни литовского народа. Потому улицы предлагалось называть «Советская», «Комсомольская», «Пионерская», «Московская», «Октябрьская» и т. д. Также предписывалось вводить в топонимику «жизнь Советского Союза и его деятелей и имена прогрессивных деятелей литовского народа разных эпох, сознательно спрятанных от народа литовской буржуазией»211. В Латвии и Эстонии работал тот же алгоритм.
Характерно, что «помочь разобраться в историческом прошлом» балтийских народов и государств должна была Академия наук СССР212.
«Неудовлетворенность растет», «прошу принять меры» – как свидетельствуют архивные материалы, в первый год советской власти эти фразы становятся рефреном многих документов213.
24 октября 1940 г. Политбюро приняло решение об отсрочке нового повышения цен в республиках Прибалтики до 16 ноября 1940 г. Таким образом, повышение цен должно было быть проведено вместе с официальным введением советской валюты.
Еще одной проблемой для советской власти стали национальные армии в прибалтийских республиках. Новая власть пока не решалась распускать эти воинские части и даже собиралась привести их к советской присяге. 14 августа 1940 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О преобразовании армий в Эстонской, Латвийской и Литовской ССР».
«…Центральный Комитет ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляют:
1. Существующие армии в Эстонской, Латвийской и Литовской ССР сохранить сроком на 1 год, очистить от неблагожелательных элементов и преобразовать каждую армию в стрелковый территориальный корпус, имея в виду, что комсостав закончит за этот срок усвоение русского языка и военную переподготовку, после чего территориальные корпуса заменить экстерриториальными, формируемыми на общих основаниях.
Корпусам присвоить наименование:
а) Эстонскому корпусу – 22 стрелковый корпус.
б) Латвийскому корпусу – 24 стрелковый корпус.
в) Литовскому корпусу – 29 стрелковый корпус.
<…>
Всего <…> в трех стрелковых корпусах 45 426 человек.
<…>
4. Для укрепления кадров командного и политического состава обязать НКО (Народный комиссариат обороны. – Ю. К.) выделить частично на командные и политические должности командный и политический состав Красной Армии из числа соответствующих национальностей и русских.
5. Ввести в преобразованных корпусах программы и уставы Красной Армии, обязав НКО перевести их на соответствующие национальные языки.
6. Преобразованные корпуса включить в состав Красной Армии и подчинить:
22 стрелковый корпус Эстонской ССР, 24 стрелковый корпус Латвийской ССР и 29 стрелковый корпус Литовской ССР – командующему войсками Прибалтийского военного округа.
7. В 22, 24, 29 стрелковых корпусах сохранить существующую форму одежды, предложив снять погоны и ввести знаки различия начальствующего состава Красной Армии.
8. В течение двух месяцев после преобразования корпусов в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 января 1939 года о порядке принятия военной присяги всему личному составу указанных корпусов принять военную присягу.
<…>
10. Существующие военно-учебные заведения преобразовать в нормальные пехотные училища Красной Армии, в системе которых иметь по одному батальону для подготовки комсостава национальных частей»214.
Военнослужащие Латвии, Литвы и Эстонии, мягко говоря, без энтузиазма восприняли включение в состав РККА, де-факто означавший ликвидацию национальных армий – последнего оплота государственной самоидентификации. Весьма показательно в этом отношении письмо уполномоченного ВКП(б) и СНК по Литовской ССР Н. Позднякова главе наркомата иностранных дел В. Молотову от 27 октября 1940 г.:
«Сов. секретно
Председателю Совнаркома ССР Товарищу Молотову В. М.
25 октября с. г. в течение нескольких часов на Бюро ЦК КП(б) Литвы обсуждалось положение в литовском корпусе. Присутствовали руководящие работники корпуса, Совета 11 армии и Совета Прибалтийского ОВО.
В результате обсуждения мы пришли к выводу, что политическое состояние корпуса продолжает оставаться неблагополучным, т. к. политические настроения его бойцов продолжают в основном оставаться независимыми от нашего руководства, самостийными. Главнейшие причины тому три. Первая – корпус засорен ущемленным элементом (задетым отрезкой земли и проведенной национализацией). Вторая – созданный в корпусе политический аппарат из кадровых советских политработников еще не нашел каналов влияния на состав бойцов и что этому сильно мешает отсутствие у него контактирующей прослойки из литовцев (просто не могут сговориться). Третья – в корпусе не проведено классовое расслоение, т. е. враждебный элемент еще не вышиблен из седла, который противосоветскую работу ведет путем сплачивания бойцов на национальной почве (против русификации).
В связи с этим Бюро ЦК намерено просить ЦК ВКП(б) разрешить удалить из корпуса ущемленных. Это тем более необходимо, если учесть, что в связи с предстоящей национализацией домов, кинотеатров, гостиниц и пр., а также с предполагающимся усилением обложения кулака и городского частника, прослойка ущемленных будет увеличиваться.
Одновременно с этим решено в спешном порядке укомплектовать за счет литовцев институт заместителей политруков. Придется это делать частью за счет гражданских кадров и частью за счет приема активистов-бойцов в партию и комсомол. <…> Мы указали руководителям корпуса на необходимость иначе построить воспитательную работу среди бойцов. Дело в том, что они мало использовывают (так в тексте. – Ю. К.) местный материал. Например, они не заостряют вопроса о том, в чью пользу и в ущерб кому произведена отрезка земли, национализация промышленных и торговых предприятий и т. д. Вместо того, чтобы переключить работу на прямой классовый язык и, тем самым, разоблачить суть националистической тактики врага, политработники корпуса до сих пор главным образом занимались беседами и докладами на такие отвлеченные пока для бойцов корпуса темы, как, например, отличие Красной армии от буржуазных армий. Правда, политруку, не знающему литовского языка, трудно овладеть местным материалом. Это мы учитываем. Но вместе с тем это еще раз указывает на всю актуальность вопроса о помощниках политруков из литовцев.
Особый вопрос о приведении бойцов литовского корпуса к красноармейской присяге. После известного отпора командование РККА решило отложить приведение к присяге до 23 февраля 1941 г.
Я лично не уверен в том, что в феврале мы не будем иметь эксцессов. Дело в том, что в литовском крестьянстве католическая религия засела довольно крепко. Раньше литовские солдаты присягали богу, а теперь им предлагают присягу без упоминания о боге. Для бывшего литовского солдата это звучит непривычно и неприемлемо. К тому же мы воздерживаемся пока от антирелигиозной работы. Следовательно, к февралю месяцу литовские бойцы еще не будут в этом отношении перевоспитаны. <…> На настроениях и поведении офицерства не останавливаюсь, т. к. они ясны и без специальных пояснений. Нужно лишь отметить, что оно ведет себя исключительно лояльно (что и подозрительно), и что несмотря на это оно не может быть не причастным к враждебной агитации в корпусе. Но с поличным еще никто не пойман»215.
Ситуация в Латвии и Эстонии практически не отличалась от литовской. Перлюстрированные письма также ложились на стол «ответственным товарищам». Выдержки из такой корреспонденции красноречивы: «Нам советские политруки говорят, чтобы мы дали присягу советской Конституции. Мы против присяги. Нас демобилизуют или нас вышлют туда, где растет перец, но это не важно. Что будет – пусть будет, но присяги принимать не будем и большевиками быть не хотим». «Мы еще не потеряли надежду, ожидаем, когда засветит солнце и возродится Литва. Сначала Советы говорили, что будет свобода, но мы почувствовали на себе, что получается наоборот, хотя нам продолжают пускать туман в глаза. Мы знаем, что нас ожидает, все равно мы не поддадимся. Нас не переделают: как были литовцами, так и останемся литовцами, мы не мальчишки. Нас агитируют, чтобы мы приняли присягу, но нам другой присяги не нужно. Мы знаем, что осенью придут другие друзья»216.
О происходящем в прибалтийских республиках с интересом следили в Берлине. О важности для Германии происходившего в Прибалтике свидетельствует, в частности, тот факт, что информацию по этому поводу отслеживал лично рейхсканцлер. Целесообразно процитировать большой фрагмент записи беседы В. Молотова с А. Гитлером 13 ноября 1940 г., поскольку он дает весьма подробное представление об отношении обеих стран к «балтийскому вопросу», и, что не менее важно, о планах Третьего рейха и СССР на будущее.
«13 ноября 1940 г.
Сов. Секретно
Особая папка
Молотов говорит, что он остановится на тех же вопросах, которые затронул рейхсканцлер. Можно считать, что соглашение прошлого года касалось определенного этапа, а именно вопроса о Польше и границ Советского Союза с Германией. Соглашения и секретный протокол говорили об общей советско-германской границе на Балтийском море, т. е. о прибалтийских государствах, Финляндии, Румынии и Польше. Замечания рейхсканцлера о необходимости корректив, по мнению т. Молотова, правильны. Он считает, что первый этап – вопрос о Польше – закончился осенью прошлого года. Сейчас он говорит с рейхсканцлером уже после завершения не только первого, но и второго этапа, который закончился поражением Франции <…> Если говорить в данный момент об итогах советско-германских соглашений, то надо сказать, что Германия, не без воздействия пакта с СССР, сумела так быстро и со славой для своего оружия выполнить свои операции в Норвегии, Дании, Бельгии, Голландии и Франции. Что касается литовского вопроса, то СССР не настаивал на пересмотре соглашения от августа 1939 г. в том направлении, чтобы Литва перешла из сферы интересов Германии в сферу интересов СССР, а восточ[ная] часть Польши – к Германии. Если бы Германия возражала против этого, СССР не настаивал бы на своей поправке. Что касается известного “кусочка” Литвы, то СССР, к сожалению, не имеет ответа германского правительства по этому вопросу, но это вопрос мелкий. <…> Гитлер заявляет: для решения вопросов на будущее Советский Союз должен понять, что Германия находится в борьбе не на жизнь, а на смерть, которую она успешно закончит. Но Германия нуждается в определенных хозяйственных и военных предпосылках. Эти предпосылки Германия должна себе при всех условиях обеспечить, и это Советский Союз должен понять так же, как он, Гитлер, должен был учесть и учел некоторые требования СССР. Эти предпосылки не противоречат соглашениям между СССР и Германией. <…> Балтийское море, по мнению Гитлера, не должно стать театром военных действий. Германия признает, что Финляндия является областью русских интересов. <…>
Из расширенной совместной работы с Германией Советский Союз может получить совсем другие, гораздо большие выгоды, чем если сейчас, во время войны, будут внесены незначительные коррективы, которые не принесут особой пользы Советскому Союзу. Он, Гитлер, видит другие районы, в которых Советский Союз может иметь успех и которые лежат вне районов европейской войны, где Россия может иметь большие результаты, как Германия их имела в Европе.
“Я считаю, – говорит Гитлер, – что наши успехи будут больше, если мы будем стоять спиной к спине и бороться с внешними силами, чем если мы будем стоять друг против друга грудью и будем бороться друг против друга”.
Молотов говорит, что он согласен с выводами рейхсканцлера. Руководители советского государства, и прежде всего И. В. Сталин, считают, что можно и целесообразно, при определенных условиях, договориться, чтобы идти по пути дальнейшего положительного развития советско-германских отношений, по пути участия в некоторых совместных акциях. <…>
Можно считать бесспорным, что при хороших отношениях между Германией и Советским Союзом Балтийское море не превратится в театр военных действий и там никто не сможет играть никакой роли. <…>
<…>
Гитлер сожалеет, что ему до сих пор не удалось встретиться с такой огромной исторической личностью, как Сталин, тем более, что он думает, что, может быть, и он сам попадет в историю. Он полагает, что Сталин едва ли покинет Москву для приезда в Германию, ему же, Гитлеру, во время войны уехать никак невозможно. Молотов присоединяется к словам Гитлера о желательности такой встречи и выражает надежду, что такая встреча состоится»217.
* * *
В конце 1940 г. новая власть в Прибалтике оказалась на пороге политического и экономического кризиса. Недовольство во всех слоях населения росло. С ним начали бороться хорошо опробованным в сталинском СССР методом – репрессиями. «Враждебный элемент» следовало не только приструнить, его следовало удалить, в идеале – ликвидировать. В докладной записке НКГБ Литовской ССР от 12 мая 1941 г. говорилось: «.За последние месяцы в республике значительно растет активная враждебная деятельность. Этому способствует непосредственная близость границы и подрывная деятельность германских разведывательных органов. <…>
В силу этого считали бы необходимым приступить к аресту и принудительному выселению из Литовской ССР наиболее активных категорий лиц:
– Государственный буржуазный аппарат: чиновники государственной безопасности и криминальной полиции; командный состав полиции; административный персонал тюрем; работники судов и прокуратуры, проявившие себя в борьбе с революционным движением; офицеры 2-го Отдела Генштаба Литовской армии; видные государственные чиновники; уездные начальники и коменданты.
– Контрреволюционные партии: троцкисты; активные эсеры; активные меньшевики; провокаторы охранки (по данным литовской охранки, по этим категориям числится 963 человека).
– Литовская националистическая контрреволюция: (считаем необходимым подвергнуть аресту только руководящий состав наиболее реакционных фашиствующих партий и организаций) таутининков; яунои-лиетува (молодые таутининки); вольдемаристы (фашистская организация германской ориентации – всех); руководящий состав “Шаулю Саюнга” (от командиров взводов и выше) (по статистическим данным бывшей литовской буржуазной прессы, руководящего состава насчитывается более 10 тысяч человек).
– Фабриканты и купцы Литвы: фабриканты, годовой доход коих свыше 150 тыс. лит; крупные домовладельцы, недвижимость коих оценивалась более 200 тыс. лит; купцы, годовой оборот коих свыше 150 тыс. лит; банкиры, акционеры, биржевики. По данным б[ывшего] Министерства финансов Литвы (по таким категориям числится 1094 человека).
– Русские белоэмигрантские формирования: Российский фашистский союз; Российский общевоинский союз; младороссы; все офицеры белых армий, контрразведок и карательных органов (по учетам литовской охранки по этим категориям числится 387 человек).
– Лица, подозрительные по шпионажу: уголовный и бандитский элемент – более 1 тысячи человек; проститутки и притоносодержатели – более 500 человек»218.
Сценарий для Латвии и Эстонии был похожим. О качестве «расследований», проводимых перед арестом и высылкой, как и о доходившей до курьезов «компетентности» организаторов и исполнителей репрессий, говорят сохранившиеся документы республиканских органов госбезопасности. Вот лишь один из них:
«Постановление о выселении
Я, замнач IV от. НКГБ Лит. ССР Блохас, рассмотрев поступившие материалы в отношении семьи бывшего члена главного мирового комитета еврейской к. р. фашистской партии сионистов-ревизионистов Димантас Езекелис, арестованного органами НКГБ Литовской ССР, состоящей из 4 человек, нашел:
Димантас Езекелис 1909 г. р. арестован как бывший крупный руководитель еврейской к. р. фашистской партии сионистов-ревизионистов, что его семья является социально опасной.
Полагал бы семью арестованного Езекелис как социально опасную выселить за пределы Литовской ССР»219.
Неудивительно, что органы госбезопасности фиксировали рост социальной напряженности и активного недовольства. «Классовый враг в последнее время, видя, что ничего серьезного против него не делается, начал вредительскую работу почти открыто. Классово враждебный элемент очень напряжен в связи с депортацией»220. Надо было спешить: «полумерами» не обойтись. К середине мая 1941 г. в Москве было принято решение о массовой «зачистке» прибалтийской территории. По сути, принятое 16 мая постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента» было написано постфактум, когда работа по массовому аресту и переселению уже шла в трех балтийских республиках полным ходом. Этот документ попросту упорядочивал карательные процессы и выводил их на общегосударственный уровень. Документы свидетельствуют, что эти акции затронули граждан прибалтийских республик самых разных национальностей и не были репрессиями по национальному признаку (например, в Латвии пропорционально больше всего пострадали евреи – 11 % репрессированных из 5 % населения республики, в Литве евреи и поляки – соответственно 12,5 % из 9,6 % и 11,4 % из 10,3 % населения республики)221, то есть не являлись актом геноцида по отношению к титульным народам: сталинский террор был интернационален.
«16 мая 1941 г.
При этом направляю копию проекта Постановления ЦК ВКП(б) и СНК Союза ССР о мероприятиях по очистке Литовской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента.
Проект Постановления согласован с секретарем ЦК КП(б) Литвы т. Снечкусом и представлен т. Сталину за подписью т. Берии и моей.
Народный комиссар государственной безопасности СССР Меркулов.
Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР “О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента”
В связи с наличием в Литовской, Латвийской и Эстонской ССР значительного количества бывших членов различных контрреволюционных националистических партий, бывших полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников бывшего государственного аппарата Литвы, Латвии и Эстонии и других лиц, ведущих подрывную антисоветскую работу и используемых иностранными разведками в шпионских целях, ЦК ВКП(б) и СНК СССР постановляют:
1. Разрешить НКГБ и НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР арестовать с конфискацией имущества и направить в лагеря на срок от 5 до 8 лет и после отбытия наказания в лагерях сослать на поселение в отдаленные местности Советского Союза сроком на 20 лет следующие категории лиц:
а) активных членов контрреволюционных партий и участников антисоветских националистических белогвардейских организаций;
б) бывших охранников, жандармов, руководящий состав бывших полицейских и тюремщиков, а также рядовых полицейских и тюремщиков, на которых имеются компрометирующие их материалы;
в) бывших крупных помещиков, фабрикантов и крупных чиновников бывшего государственного аппарата Литвы, Латвии и Эстонии;
г) бывших офицеров польской, литовской, латвийской, эстонской и белой армий, на которых имеются компрометирующие материалы;
д) уголовный элемент, продолжающий заниматься преступной деятельностью.
2. Разрешить НКГБ и НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР арестовать и направить в ссылку на поселение в отдаленные районы Советского Союза сроком на 20 лет с конфискацией имущества следующие категории лиц:
а) членов семей указанных в п. 1 («а», «б», «в», «г») категорий лиц, совместно с ними проживавших или находившихся на их иждивении к моменту ареста;
б) членов семей участников контрреволюционных националистических организаций, главы которых перешли на нелегальное положение и скрываются от органов власти;
в) членов семей участников контрреволюционных националистических организаций, главы которых осуждены к ВМН;
г) лиц, прибывших из Германии в порядке репатриации, а также немцев, записавшихся на репатриацию в Германию и отказавшихся выехать, в отношении которых имеются материалы об их антисоветской деятельности и подозрительных связях с иноразведками.
<…>
4. Рассмотрение дел на лиц, арестованных и ссылаемых согласно настоящему постановлению, возложить на Особое совещание при НКВД СССР.
5. Обязать НКГБ и НКВД СССР разработать специальную инструкцию о порядке проведения арестов и ссылки указанных в настоящем Постановлении лиц, в которой предусмотреть:
а) организацию специального лагеря, куда будут немедленно после ареста направляться из Литвы, Латвии и Эстонии указанные в п. 1 настоящего Постановления лица;
б) оформление решений особого совещания проводить после сосредоточения арестованных в указанном выше лагере;
в) лиц, указанных в п. 2 настоящего Постановления, после ареста немедленно направлять к месту поселения с последующим оформлением на Особом совещании при НКВД СССР;
г) местами поселения определить Омскую и Новосибирскую области, Красноярский край, Актюбинскую, Павлодарскую, Северо-Казахстанскую и Кустанайскую области Казахской ССР.
<…>
а) командировать в Литву, Латвию и Эстонию наркома государственной безопасности СССР т. Меркулова, заместителя наркома государственной безопасности СССР т. Серова и заместителя наркома внутренних дел СССР т. Абакумова;
б) командировать для использования при проведении операций и следствия 208 курсантов Высшей школы НКГБ СССР, литовцев, латвийцев и эстонцев по национальности;
в) временно, на период подготовки и проведения операции, установить на границе Литвы с Белоруссией заградительную зону, выделив для этого до 400 пограничников.
9. Операцию по арестам и высылке в Литве, Латвии и Эстонии закончить в трехдневный срок»222.
Повергшая в шок жителей Литвы, Латвии и Эстонии «операция», окончательно определившая их отношение к советскому режиму, была закончена уже к середине июня.
Докладная записка наркома государственной безопасности СССР В. Меркулова И. Сталину, В. Молотову, Л. Берии об итогах операции по аресту и выселению антисоветского, уголовного и социально опасного элемента из Литовской, Латвийской и Эстонской ССР
«17 июня 1941 г.
Сов. Секретно ЦК ВКП(б) – т. Сталину СН СССР – т. Молотову НКВД СССР – т. Берии
Подведены окончательные итоги операции по аресту и выселению антисоветского уголовного и социально опасного элемента из Литовской, Латвийской и Эстонской ССР.
I. По Литве: <…> всего репрессировано – 15 851 чел.
По Латвии: <…> всего репрессировано – 15 171 чел.
По Эстонии: <…> всего репрессировано – 9156 чел.
II. Всего по трем республикам: арестовано – 14 467 чел.; выселено – 25 711 чел.; всего репрессировано – 40 178 чел.
Народный комиссар государственной безопасности СССР Меркулов»223.
Эстония, Латвия и Литва оказались в составе Советского Союза в то время, когда в нем господствовал сталинизм в самых жестоких и бесчеловечных формах. Установление коммунистических порядков полностью перевернуло жизнь почти всех граждан балтийских государств. Советская власть уничтожила частную собственность, проведя национализацию и коллективизацию, а также рыночные отношения. До этого большинство жителей Эстонии, Латвии и Литвы имели мелкую или среднюю частную собственность и были в той или иной форме вовлечены в рыночные отношения. Авторитарные режимы 30-х гг. существенно ограничивали политические свободы, но не уничтожали их полностью и мало вмешивались в сферы науки, культуры, образования, деятельность неполитических общественных организаций. Советская власть не просто установила контроль, а полностью подчинила себе средства массовой информации, общественные организации, школы и университеты, учреждения науки и культуры. В духовной сфере стала насильственно насаждаться коммунистическая идеология, а все остальные взгляды и мнения не просто отвергаться, а преследоваться. Установление тоталитарного режима стало, таким образом, страшным ударом для жителей балтийских государств224.
Жестокая и масштабная репрессивная акция, завершившаяся за пять дней до начала Великой Отечественной войны, определила отношение жителей Прибалтики к советской власти сталинского образца.
_________________
1 Прибалтика. Под знаком свастики (1941–1945): сборник документов. М., 2009. С. 433.
2 Там же. С. 15.
3 Крысин М. Ю. Прибалтика между Сталиным и Гитлером. М., 2004. С. 30.
4 Прибалтика. Под знаком свастики (1941–1945). С. 20.
5 Там же.
6 История Эстонской ССР: с древнейших времен до наших дней. Таллин, 1952. С. 408–409.
7 Прибалтика. Под знаком свастики (1941–1945). С. 21.
8 Pajur A. Die «Legitimierung» der Diktatur des Präsidenten Päts und die öffentliche Meinung in Estland // Oberländer E. (Hrsg.) Autoritäre Regime in Ostmittel-und Südosteuropa. 1919–1944. Paderborn, München, Wien, Zürich, 2001. S. 180–181.
9 Зубкова Е. Ю. Прибалтика и Кремль. 1940–1953. М., 2008. С. 34.
10 Там же.
11 Pajur A. Op. cit. S. 192.
12 Ibid. S. 206.
13 Ibid. S. 207.
14 Прибалтика. Под знаком свастики (1941–1945). С. 16.
15 Майданов А. Г. Рассудит Клио // Военно-исторический журнал. 1990. № 5. С. 32.
16 Зубкова Е. Ю. Указ. соч. С. 39.
17 Oberländer E. Die Präsidialdiktaturen in Ostmitteleuropa – «Gelenkte Demokratie?» // Oberländer E. (Hrsg.) Autoritäre Regime in Ostmittel-und Südosteuropa. 1919–1944. Paderborn, München, Wien, Zürich, 2001. S. 11.
18 История Латвии: ХХ век. Рига, 2005. С. 190.
19 Там же.
20 Зубкова Е. Ю. Указ. соч. С. 40–41.
21 Lopata R. Die Entstehung des autoritäten Regimes in Litauen 1926. Voraussetzungen, Legitimierung, Konzeption // Oberländer E. (Hrsg.) Autoritäre Regime in Ostmittel-und Südosteuropa. 1919–1944. Paderborn, München, Wien, Zürich, 2001. S. 134.
22 История Латвии: ХХ век. С. 172.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?