Читать книгу "Любовь. Роман+Юлька"

Глава 6

Юля

Плечу щекотно, и я испуганно подпрыгиваю на кровати.

– Тихо, тихо, чего испугалась? – Роман кладёт на ладонь два пёрышка и сдувает их. – Нашёл возле твоей подушки.

Стыдно признаться, что испугалась я не пёрышек, а того, что это Кир пробрался в мою комнату. Подхватываю одно пёрышко и рассматриваю его:

– Может ангел к нам прилетал?

Роман склоняется надо мной и срывает с губ поцелуй.

– Ты мой ангел.

Потягиваюсь и обхватываю Романа за шею.

– Скорее наоборот. И у тебя началась весенняя линька.

– Тогда надо затариться витаминами, – Роман выпутывается из моих объятий и отодвигается от меня.

– Куда ты? – ложусь на бок, обнимая подушку.

– На безопасное расстояние.

– Не поняла, – сажусь на постели, прикрыв грудь одеялом. Полотенце за ночь размоталось и лежит рядом.

– Ты такая соблазнительная, – взгляд Романа лучится в свете утреннего солнца. – Мне тяжело находится рядом.

– И что делать? – мне до безумия хочется приласкаться к Роману.

– Держать дистанцию в постели. До твоего дня рождения. Ты же сама обозначила срок.

– Ромка, если тебе так сложно…

– Мужчина не должен искать лёгких путей, – Роман пружинисто поднимается с кровати. – И я уважаю тебя, а, стало быть, и твой выбор. А значит возьму тебя лишь когда ты будешь готова, и сама захочешь.

Кровь ударяет в щёки и опаляет лицо, протискивается в кончики ушей. Если Роман не ангел, то его портрет стоит отнести в церковь. Сколько не пытаюсь, не могу найти ни одного изъяна в этом парне.

– У тебя много было девушек?

– Девушек нет, – улыбается Ромка, и ямочки на щеках мешают мне вникнуть в подтекст.

– Не поняла. Одни парни, что ли?

Роман закатывает глаза.

– Когда ты спрашиваешь, была ли у меня девушка, что имеешь ввиду? Отношения или секс?

– Для меня это неразделимые понятия, – хмурюсь я.

– С недавних пор для меня тоже. Дня два точно.

– То есть ты хочешь сказать, что для тебя был приемлем секс без любви?

– Кроха, всё! Замяли. Просто я хотел быть честным с тобой.

– Будь честным.

– Твои маленькие ушки не перенесут.

– Мои маленькие ушки и не такое выносили.

– Замяли! – Роман стоит перед кроватью в одних джинсах, и я любуюсь им. Насколько меня бесил голый торс Кира, настолько сейчас радует глаз тело Романа.

– Я поняла. Ты далеко не девственник, но…

– Замяли, Юля.

– Хорошо.

– Я заказал доставку еды и кое-что из вещей первой необходимости. Через четверть часа доставят и то, и другое. А потом валим отсюда.

– Давно не спишь?

– Я рано просыпаюсь. Но на самом деле спать в этой гостинице невозможно. Тебе повезло, что ты сразу вырубилась.

– А что такое? По крайней мере в номере довольно мило.

– Очень тонкие стены, – смеётся Роман. – Этот жирный минус перечёркивает всё.

– Ничего не поняла, но ладно, – завернувшись под одеялом в полотенце, выскальзываю из постели.

За стеной хлопает дверь, и мужской голос отдаёт приказ:

– Ложись. У меня времени в обрез!

– Что это? – шёпотом спрашиваю я.

В ответ на мой вопрос раздаётся скрип кровати и женские стоны.

– Я это до утра слушал. Тут почасовой съём номеров практикуют.

Мужчина за стеной издаёт рычание, и в стену прилетает мощный удар.

– Какой ужас! – шепчу испуганно. – Это как раз и называется секс без отношений?

Ромкины щёки заливает румянец:

– Юль.

– Молчу, – пробегаю мимо Романа в ванную.

– Как ты чудесно пахнешь! – Он разворачивается и отправляет в стену ответный удар.

Закрывшись, обнюхиваю себя. Что он там такого почуял? Ромка ничего особенного не сказал, а у меня низ живота налился приятной тяжестью. Интересно, кто из нас свихнётся от желания первым к моему дню рождения?

Забираюсь в душ, запихав наполовину волосы под одноразовую шапочку и, надорвав уголок пакетика с гелем, намыливаю тело. Интересно, во всех номерах этого пристанища греха такая роскошь или только в люксе?

Вспоминаю приказ мужика жрице любви. Кир так разговаривал с мамой. До переезда мы жили в квартире, где комнаты тоже разделяли тонкие стены. Приходилось накрываться подушкой. Я не понимала, что толкнуло мать в объятия Кира, но ещё больше меня удивляло, что она никак не бросит его. До этого мама не спускала мужьям грубого отношения. Третий муж надломил её. С ним она увлеклась алкоголем. У мамы неплохо шёл бизнес, но, по всей видимости, в какой-то момент стало чего-то не хватать. Она поставляла снаряжение для дайверов в разные страны, имея прямой выход на производителя. Организовывала дайвинг-туры. Иногда брала меня с собой в поездки, иногда бросала на попечение няни. Дела шли хорошо. После разрыва с третьим мужем, в жизни мамы появился Кир. Стоило ему появиться в нашей жизни, как произошла жуткая история.

Стук в дверь обрывает мои воспоминания.

– Юль, можно к тебе?

Поспешно заматываюсь в полотенце.

– Да, входи!

Роман вваливается с пакетом в руках:

– Теперь можем нормально почистить зубы. Тебе красная щётка, мне синяя, – выкладывает Рома вещи на раковину. – Дезик, расчёска, умывалка для моей крохи.

– Спасибо! – в порыве благодарности обнимаю его за плечи.

Наши взгляды встречаются в зеркале, и Ромка поворачивается ко мне.

– Мне никогда не хотелось ни о ком заботиться так, как о тебе.

Мне остаётся лишь шептать слова благодарности. Через открытую дверь в нос проникает дивный кофейный аромат. Роман понимает меня без слов.

– Сам голоден, как волк. А там сэндвичи и ватрушка.

Не сговариваясь, бросаемся к раковине и распаковываем зубные щётки.

Завтракать садимся под аккомпанемент симфонии любви. Они доносятся теперь от наших вторых соседей.

– Начинаю привыкать, – Роман впивается зубами в сэндвич с ветчиной.

– К чертям собачьим такие привычки, – лопаю ватрушку с нежной твороженной начинкой.

– Надо всё-таки попытаться проникнуть домой. Взять вещи, – Роман открывает носик поилки на крышке и протягивает мне кофе. – Кир куда-нибудь собирался сегодня?

– За Викой. Я очень переживаю за неё.

– Она его родная дочь, Юля. Бойся за себя. Если не получиться проникнуть, в конце концов, купим новые. Мне тоже надо заглянуть домой. Пойдём тем же путём.

– Как скажешь!

Роман салфеткой вытирает мне рот.

– Готова?

– Готова!

***

Роман

Звоню закадычному другу, из тех, которые не спрашивают, а просто выполняют просьбу. Даже если надо спрятать тело. Ни разу с таким вопросом не обращался, но знаю, что Фил и в таком деле не бросит.

– Здорово, бро!

– Ромка, здорово! Только думал о тебе. Гоу2[2]2
  Гоу – идём. Молодёжный сленг.


[Закрыть]на гонки вечером в «Сосново»? Толстяк внеплановые замутить решил.

– Гоу! Деньги мне сейчас понадобятся. Слушай, Фил, можешь покататься со мной с утречка?

– Да я свой агрегат в сервис поставил. Ты разогреться хочешь?

– Я не про байк. Мне машина очень нужна.

– Понял. Куда подъехать?

– Пиши адрес!

Купальник высох. Юлька сидит в нём на постели, обхватив колени. Хорошенькая такая. Очень отвлекает от раздумий. А подумать есть о чём. Брякнул вчера про Египет, чтобы как-то компенсировать мамину грубость в Юлькиных глазах. Сейчас совершенно чётко понимаю, что это правда клёвое решение. После того, что Юлькин отчим учудил вчера, у меня большие сомнения в его непричастности к пропаже Юлькиной матери. Об этом ведь наверняка писали. Надо погуглить. Зацепила меня эта история. Взглянуть хоть на женщину, которую ищу.

– Юль, а у тебя фото мамы есть?

– Есть, только они в телефоне. А его нет…

– Ах, да! Кстати хорошо, что его нет. Иначе нас бы уже нашли.

– Как? – подпрыгивает на кровати Юлька и испуганно смотрит в окно.

– Скорее всего там установлен родительский контроль. Так что с меня тебе на днюху ещё мобильник и сим-карта.

– Ты подпольный магнат?

– Нет. Поэтому «майфун» последней модели не обещаю.

– «Май» что? – Юля смеётся. Для меня её смех – лучшая музыка.

Юлька делает кувырок и раздвигает ноги в поперечном шпагате. Ставит руки на локти и кладёт подбородок на сложенные ладони. Смотрит хитро.

Залипаю на её бёдрах, кокетливо выпирающих в прорезях купальника. В голове всплывает: «У окна стояли трое: он, она и у него…». И это не про часы.

– Э-у-а-о, – я не то, чтобы мысль потерял, а даже слова все забыл.

Юлька, довольная эффектом, выходит в стойку, встаёт на мостик и медленно возвращается тем же путём в шпагат.

– Нет, если хочешь, я тебе свой мобильник отдам. У меня кайфовый, а себе пока попроще куплю!

Юлька тут же группируется, пряча ноги под себя:

– Ты с катушек спрыгнул! Я тебя расслабить просто хотела.

– Тебе удалось. – Ромка, сунув руки в карманы, поправляет джинсы. До меня доходит, что я натворила. Тянусь за юбкой и, трясущимися руками, напяливаю её.

Ромка выходит в ванную. Приглушённо барабанит вода, слышится смешное фырканье.

– Тебя не нахлобучат, что ты в шарагу не ходишь? – Рома вытирает голову полотенцем.

– Разберёмся! Скажу переезд, сестру не с кем оставить было. А тебя не хватятся в институте?

– У меня настолько безупречные репутация и зачётка, что несколько дней простят. Наверстаю, как вернёмся.

За стеной вновь хлопает дверь, а над нашей комнатой начинает с отчаянием скрипеть кровать. Мне неловко, и я подхожу к окну.

– Какое солнышко сегодня!

– И небо голубое, – усмехается Ромка и прижимается к моей спине. – Сегодня гонки. Поедешь поболеть за меня?

– Конечно! Здесь я, по любому, боюсь одна оставаться.

– Ноги раздвинь! – доносится из-за стены. – Шире!

Ромка воет волком.

– Твою ж налево! Первым делом надо квартиру нормальную снять, – он присаживается на краешек стола и утыкается в телефон. Звонок друга отвлекает его от поисков.

Покидаем временное пристанище. Кутаюсь в куртку Романа и запрыгиваю на заднее сиденье синего «седана» с тонированными стёклами и битым крылом. С водительского сиденья поворачивается белобрысый парень и почёсывает крепкий подбородок. Взгляд серых глаз сейчас очень говорящий. Понимаю, что в такие гостиницы нормальных девчонок не водят, и с моих губ слетает:

– Я не то, что вы подумали.

– Я вообще ещё не успел подумать, – щёки Фила розовеют на глазах.

– Это моя девушка. Юля, – Роман тоже поворачивается ко мне. – Кроха, это мой лучший друг, Филлип.

– Можно просто Фил.

– Очень приятно.

– Куда едем? – Фил заводит двигатель.

– Давай сейчас к нашим механикам. Я там тоже агрегат оставлю. А потом ко мне домой. Мы вляпались в неприятную историю, Юльку никто не должен видеть. Она посидит у тебя в машине.

– Понял.

– Слушай, у тебя квартиру никто не сдаёт?

– Ого?

– Ого.

– Мощага! И как я понимаю надо не завтра, а вчера. Слушай, ну мои предки сегодня на дачу отчаливают. Отец взял отгулы. Так что пока можете у меня перекантоваться.

– Нет слов, бро! – Роман обменивается рукопожатием с Филом и выходит из машины.

Становится пусто, но Роман тут же ныряет ко мне. Целует нежно, скользит руками по волосам.

– Кроха моя, жаль расставаться даже на минуту. Сейчас байк к мастерам кинем, и я снова буду с тобой.

Глава 7

Юля

Одиноко было без Ромки в машине, но он не гнал, просто ехал впереди. Оставив железного коня в сервисе, сел ко мне на заднее сиденье и вновь утопил в объятьях. Под их с Филом болтовню, я задумалась. Не остановят ли нас на границе? Как и где Рома собирается искать мою маму? Воображаю то и дело одинокую яхту, сбившуюся с курса. На что жить после возвращения? Повиснуть на шее Романа – так себе перспектива. Значит, надо искать работу. Но так страшно выбираться из крепких объятий друга, ведь Кир просто так не оставит меня в покое.

Не заметила, как задремала. Проснулась уже в нашем дворе.

– Сиди мышонком и не высовывайся, – Роман, чмокнув меня в щёку, хлопает друга по плечу: – Фил, рассчитываю на тебя.

– Обижаешь, бро!

Парни стукаются кулаками, и Роман выходит из машины. Провожаю его взглядом до подъезда, и каждая новая минута теперь превращается в вечность. Фил включает реп и, двигая головой в ритм хриплого речитатива про скоротечность жизни, поглядывает по сторонам.

С тоской смотрю на детскую площадку. Бедная Вика! С Киром, а тем более с его повёрнутой на любви к тишине и порядку мамаше, жизнь сестрёнки превратится в ад. А если он женится на какой-нибудь ведьме? Но Вику, увы, я не вправе забрать у её отца. И бросить не могу, и забрать не в силах.

Дверь подъезда распахивается, и я съёживаюсь на заднем сиденье. Узнаю Кира только по одежде и цепляющейся за его руку Вике. Распухшее лицо отчима скрыто под тёмными очками.

– Он? – не поворачивая головы, спрашивает Фил.

– Угу, – провожаю ненавидящим взглядом Кира к скамейкам возле горки.

– Ромыч нормально его отделал.

Отчим садится и тут же утыкается в телефон. Сестра карабкается на пустую горку со стороны ската. С её рвением можно крепостные стены брать.

– Только не лезь на перила, – шепчу, – умоляю тебя.

Но Вика упорно карабкается на них. Кир даже не смотрит.

– Она же навернётся сейчас! – Фил приглушает звук.

– Вика! – хватаюсь за ручку двери.

Фил тут же блокирует её, одновременно ударяя в сигнал. Убираю руку как ошпаренная. Вика замирает, а Кир будто выныривает из сна. Оглядывается и бросается к дочке, перепрыгивая через ступеньки. Стягивает её с верхатуры и отчитывает.

Фил облегчённо выдыхает и поворачивается ко мне:

– Чокнулась?

– Прости… – Меня трясёт как в лихорадке. – Рефлекс, наверное.

Фил улыбается одним уголком рта.

– Смешная ты, но красивая. Хоть и бледная, как вампир. Понимаю друга.

– Позвони ему. Думаю, после вчерашней стычки, ему не стоит встречаться с Киром.

– Так папаня-то вроде не засёк его.

– Рома вчера и на улице отличился.

– Вот бедовый! – Фил берётся за телефон.

***

Роман

– Мам, всё нормально! Успокойся.

Мать трясёт меня за грудки:

– Нормально? Ко мне сегодня заявился избитый сосед.

– Надеюсь, ты ему не ляпнула про нас с Юлькой?

– Нет, – отталкивает меня мать и идёт на кухню. Рыдает, Упав на стул. – Я не выдержу… Не выдержу второй раз.

– Ма, – обнимаю её за плечи. – Я люблю тебя. Крепко-крепко. Она отмахивается.

– Ма, скажи, что любишь меня.

– Отстань.

– Пока не скажешь, не отстану, – опускаюсь перед ней на колени, повинно опустив голову.

Мать затихает. Подползаю ближе.

– Люблю. Конечно, люблю. Эта девочка… Она напомнила мне ту женщину. Из-за которой сидит отец.

Мамины пальцы зарываются в мои волосы. Меня как током прошибает. Мне тоже бросилось в глаза сходство Юльки со «свидетельницей по делу».

– Мам, я сейчас.

Врываюсь в свою комнату и достаю Юлькин паспорт. Прочитав фамилию, холодею. Для верности лезу в интернет и вновь нахожу статью про суд над моим отцом. Холодный пот струйкой сбегает между лопаток. Женщина была замужем четыре раза, но сохранила для себя и дочери фамилию – то ли девичью, то ли первого мужа.

***

Юлька

Роман выходит из подъезда. Нетерпеливо подаюсь вперёд. Подняв воротник куртки и сунув руки в карманы, Рома идёт прочь.

– Куда он втопил-то? И трубку не берёт, – Фил заводит мотор и медленно едет следом. – Я ему в телеге про твоего отчима написал.

– Может, ещё больше с мамой разругался? Вот и психанул.

– Разругался если, тогда понятно. Но он же вроде вещи собирался взять. Война миров какая-то.

Свернув за дом, Фил опускает стекло и свистит. Роман замирает и медленно поворачивается к машине. Впервые вижу у него такой отсутствующий взгляд.

– Ты куда понёсся-то, Ромео? – Фил с подозрением смотрит на друга, и я вздрагиваю от щелчка разблокировки дверей.

Роман плюхается на заднее сиденье, но не обнимает меня и даже не смотрит. Ощущаю свою вину перед ним и лепечу:

– Ром, ты прости. Втянула тебя в эту историю… С мамой так и не помирился?

Фил переводит взгляд то на меня, то на Романа:

– Бро, что случилось-то?

– Юль, у вас с мамой одна фамилия? – Роман сжимает кулаки.

– Да. Беловы мы. Это мамина девичья. Но почему ты спрашиваешь? Что-то уже узнал о маме? Она жива? – Хочется хотя бы придвинуться к Ромке, но не решаюсь. – Что ты молчишь?

Роман сжимает виски и зажмуривается.

– Этого не может быть. Просто не может быть.

– Да чего не может быть-то? – взрывается Фил.

– Ром, правда, – поддакиваю. Меня потряхивает.

Роман бурно выдыхает и трётся затылком о подголовник.

– Мой отец сидит из-за твоей матери. Думаю, ты понимаешь, про что я.

– Уфф! – срывается у меня с губ.

– Ты уверен? – Голубые глаза Фила округляются.

– Сам не знаю, – Роман достаёт телефон и протягивает мне. – Это ведь она.

Смотрю на мамино фото, и в голове звучат обрывки скандалов, бушевавших изо дня в день на нашей маленькой кухне в старой квартире.

– Да… Я не очень понимала, что произошло тогда. Мать обвиняла Кира в случившемся и кричала, что из-за него пострадает невинный человек. Но напали-то на нее другие люди.

Роман, прищурившись, смотрит на меня.

– А в чём конкретно она обвиняла этого утырка? – он берёт мою руку и сжимает в ладонях. – Юля, это очень важно. Твоя мать на суде отказалась от обвинений, и её насильника отпустили. А моего отца, разжаловали из офицеров и сунули за решётку.

– Может, потрясти этого Кира? – Фил кивает в сторону двора.

– Он не дурак себе приговор подписывать, – хмуро отвечает Роман. – Ума же хватило не бежать с утра в полицию. Теперь для меня просто дело всей жизни найти Юлькину мать… Или узнать всю правду о её гибели. Зажился этот ублюдок на свободе. Вон он, кстати.

Испугано сжимаюсь, завидев Кира с Викой. Они вышли из-за угла, и у меня снова сжалось сердце. В глазах всегда весёлой сестры сейчас читается растерянность.

– Как думаешь, надолго свалили? – Роман смотрит на часы.

– У Вики «развивалки» сегодня. На час – точно.

– Фил, давай к дому. Успеем вещи забрать.

Фил разворачивается в два приёма и без слов рулит к нашему подъезду.

– У меня ж ключей нет.

– Понадеемся на весеннюю жару и открытую лоджию.

Робко подвигаюсь к Роману и заглядываю ему в глаза.

– Ты не сердишься на меня?

Роман обнимает меня и целует в нос.

– Только сильнее укрепился, что наша встреча неслучайна.

Двоякий ответ. Грусть Романа передаётся и мне.

– Выходит, мы и раньше жили неподалёку.

– Выходит… – Роман витает в своих мыслях.

– Приехали, Монтекки и Капулетти, – усмехается Фил.

– Маякнёшь нам, если что! – Роман пропускает подкол мимо ушей.

– Давайте резче. А то жрать охота.

Оглядываясь по сторонам, бежим к подъезду. Второй раз в жизни вместе садимся в лифт. Смотрим друг на друга, как зачумлённые.

– Юлька, Юлька! – Роман подхватывает меня на бёдра и, прижав к стене, целует с упоением.

На этаже открывает дверь, и я робко переступаю порог не самого гостеприимного дома.

– Мама в курсе? – испуганно шепчу Роману.

Он прикладывает палец к губам. Мама выходит из кухни и, подперев плечом арку, изучающе смотрит на меня.

– Добрый день, – еле шевелю губами.

– Добрый день! Можешь звать меня Тамара Викторовна, – в глазах мамы Романа не вижу ни капли симпатии, но по сравнению со знакомством – это прямо-таки благословение.

– Мам, мы ненадолго.

Тамара Викторовна с видом мученицы возводит глаза к потолку.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Сто процентов.

Скидываем обувь, и Роман за руку утаскивает меня в свою комнату.

– Давай сначала к тебе, – шепчет он.

На лоджии Роман перегибается через перегородку и оглядывается.

– А папаня-то хозяйственный. С утра уже постирал бельишко и на веревке развесил.

– На верёвке? Зачем? – слабо соображаю после свалившейся на голову новости. – У нас же сушка есть.

– Не знаю, – пожимает плечами Роман, – главное, что дверь открыта. Я тебе помогу перебраться. Возьми всё, что нужно. Сам тоже соберусь.

– Давай!

Сегодня уже не так страшно. В мгновение ока оказываюсь на своей лоджии.

– Купальник не забудь. Только не гимнастический! – подмигивает Роман и скрывается за перегородкой.

Ступаю в комнату и мысленно радуюсь, что ещё не разобрала чемодан. Покидать оттуда нужные вещи в спортивную сумку – пара пустяков.

Выуживаю сумку из-под кровати и падаю на колени перед чемоданом. Жилистая рука хватает меня за шею и противный голос Лягушки Крокодиловны пробирает до печёнок:

– Попалась?

Глава 8

Роман

Бросаю в спортивную сумку шлёпки, пару футболок, шорты для купания и парадно-выходные, льняной костюм, кроссовки. Чешу в затылке – не взять ли сумку поменьше? В эту можно до кучи посадить здоровяков Чипа и Дейла, да ещё поместятся их миски и запас корма на полгода. Ладно, возьму эту. Наверняка Юлька наберёт с собой кучу барахла, баночек-скляночек – суну что-то к себе.

Робкий стук в дверь.

– Да, мам, – отвечаю на автомате.

Она входит в комнату и озирается по сторонам.

– А где Юля? И куда ты собираешься?

Чертыхаюсь про себя. Тот редкий случай, когда лучше бы меня мама застала с девушкой в постели.

– Юля? Она пошла к себе, – выдыхаю с облегчением, даже врать не пришлось.

– Я доставала летнюю обувь в коридоре и не видела, чтобы кто-то проходил мимо. – Мама выходит на лоджию, тут же возвращается и усаживается в кресло. – Но, похоже, Юля и правда дома. Её мама не стесняется в выражениях. Так куда ты собрался?

– У неё нет мамы, – выронив из рук сумку, бросаюсь на лоджию.

Женский трескучий голос звучит надрывно:

– Кирюша, я поймала эту дрянь! Держу-держу. Беги скорее!

Не раздумывая, переношу ногу через перила, но мать вцепляется в меня мёртвой хваткой.

– Рома, это статья!

– Да какая статья? – пытаюсь отцепить от себя мамины руки.

Из Юлькиной комнаты несётся брань:

– Добегалась? Такая же потаскуха, как Каринка!

Мать тянет меня за куртку:

– Самоуправство и проникновение в чужое жилище!

– Да пусти ты! – Куртка остаётся в руках матери, а я теряю равновесие и вываливаюсь наружу. В последний момент хватаюсь одной рукой за перила и зависаю на высоте двадцать первого этажа под мамин истошный вопль:

– Рома, нет!

– Ромка! – Юля вылетает на лоджию.

– Тихо, девушки! – Весь взмок от страха. Хватаюсь второй рукой за перила, в кармане заливается трелью мобильник.

– А-а! – сиреной орёт всклоченная баба в леопардовом свитере, свесившаяся рядом с Юлькой.

Подтягиваюсь, закидываю ногу на перила и сваливаюсь на лоджию обессиленный.

Мать падает на колени и рыдает у меня на груди. Юлька испуганно смотрит через перегородку, и слёзы градом текут по её щекам.

– О, Кирюша прибежал, – слышится довольный голос бабы.

Отпихнув мать, вскакиваю:

– Юль, быстро сюда!

– Ага, сейчас! – баба оттаскивает Юлю от перегородки.

На лоджию вбегает запыхавшийся Кир и, выволакивает Юлю за шиворот, как котёнка. Баба выходит следом и захлопывает дверь.

– Рома, остановись! – Мамин окрик заставляет замереть на месте. Она прижимается к моей спине. – Ты всё равно ей сейчас не поможешь.

Понимаю, что попасть к Юле сейчас, могу лишь расколошматив стекло. А это и правда статья. Но хуже всего, что наш тайный портал схлопнулся. Возвращаюсь в комнату, сердце молотит как мотор подбитого самолёта. За пять минут я чуть не расстался с жизнью и прошляпил любимую девушку. Достаю мобильник и набираю Фила:

– Поднимайся!

Провожаю взглядом мать, рванувшую к домофону, и прислушиваюсь к крикам, несущимся из соседней квартиры. На кой ляд я вообще отпустил Юльку? Вчерашняя победа подарила мне ощущение вселенской безопасности. А что в итоге?

Напрягаю слух, но слов толком не разобрать. Викуськин плач обрывает препирательства за стеной. Входит Фил, и следом мать. Комната наполняется ароматом валерьянки, и коты, подняв головы, оглядываются в поисках источника. Мать, бледная как полотно, садится в кресло и указывает нам на диван.

– Пойти, что ли, в полицию да накатать заяву на этого ублюдка? – с порога предлагает Фил.

– Мальчики! – мать поправляет шпильки в слегка растрепавшихся светлых волосах. Коты запрыгивают на подлокотники и тянутся к ней носами. Мать фыркает на них. – Я не вам, мои ангелы! Мальчики, не пора ли всё рассказать? Чувствую, вы заигрались.

– А ты готова мне помочь?

– Тебе да, – на маме синий шёлковый халат в пол. К её стройной фигуре идут такие вещи. Недаром зову родительницу королевой-матерью. Она – само изящество и грация.

– Но нас теперь двое!

– Ты и Фил? – усмехается мать, но смешок у неё выходит нервный.

Фил три раза плюёт через левое плечо и отодвигается от меня:

– Он и Юля.

Моя серьёзность передаётся и маме.

– Допустим. Но сколько ты её знаешь?

Смотрю на часы:

– Ровно сутки.

Мамин мелодичный смех сейчас раздражает.

– Прелестно! Знаешь, сколько у тебя таких Юль будет? И всех будем спасать?

– Если мне не изменяет память, вы с папой тоже встретились и больше не расставались.

– Такие истории сейчас редкость.

– Я сын своего отца.

– Это меня и пугает, – сдаётся мать. – Ладно. Мы теряем время.

Даже не знаю, с чего начать, чтобы мама тут же не бросилась менять квартиру.

– Юлина мать считается погибшей. Примерно год назад пропала при странных обстоятельствах во время дайвинга в Египте.

– Так погибла или пропала? – отмахивается мать от Дейла, усевшегося на спинке кресла править её причёску на свой лад.

– Признали погибшей. Но тело не найдено.

Мать, имея базовый сертификат дайвера, понимающе качает головой:

– К сожалению, от этого никто не застрахован.

– Но ты допускаешь, что она осталась жива?

Мама с интересом смотрит на меня:

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Вот смотри. Ты сама говоришь, что от этого никто не застрахован. И так же считают миллионы людей.

– Допустим.

– Некто хочет избавиться от Юлиной мамы. И подстраивает её пропажу под бытующее среди большинства мнение.

– А зачем? – тихо спрашивает мать.

– Чтобы влезть в постель к хорошенькой дочери! – Фил зевает, прикрывая рукой рот. – Прошу прощения. Лёг спать под утро.

– Теперь подозреваю, что не только поэтому, – обмениваюсь взглядами с Филом.

– А, кстати, да! – соглашается он.

– Парни! Не томите.

– Не всё сразу. Отчим действительно подкатывает к Юле. Девчонке на днях восемнадцать, но ему уже невтерпёж. Когда я вошёл в комнату, этот Кир её уже раздевал, – вскакиваю с дивана и прохожусь по комнате. – Он ей подмешал наркоту, понимаешь?

– Кир? Мне ещё утром показалось… – Мама вжимается в кресло, и с подозрением смотрит на меня исподлобья. – А дочка – это Юля? Как их фамилия? – мать вскакивает с кресла и трясёт меня за грудки. – Как?

– Беловы. Карина и Юля Беловы.

Мать падает словно подкошенная. Вдвоём с Филом подхватываем её у самого пола и относим на диван. Она приоткрывает глаза и шепчет:

– Мы не останемся жить здесь. Эта семья нас преследует.

***

Юлька

– Пусти меня! Ни дня здесь не останусь, – рвусь из рук Кира.

– Юленька, детка! Что ж ты творишь? – Кир тащит меня через всю квартиру.

– Детка! – пыхтит сзади Лягушка Крокодиловна. – Шаболда она! Вылитая Карина твоя!

– Юля, не уходи! – цепляется за меня сестрёнка, разрывая мне сердце. Слёзы градом катятся по её и по моим щекам.

– Дайте нам поговорить! – Кир вталкивает меня в свою комнату и, отцепив Вику от моего подола, вручает её мамаше. Поворачивается ко мне: – Пальцем тебя больше не трону. Клянусь!

– Ты… Ты меня вчера наркотой накачал!

– Я тебя накачал наркотой? – Ни один мускул не дрогнул на лице Кира. – Ты понимаешь, что вообще несёшь?

– Прекрасно понимаю! И пойду в полицию…

– Тогда я тоже пойду в полицию, – коварно улыбается Кир разбитыми губами.

Прикусываю язык. Не хватало, чтобы у Ромки из-за меня были неприятности.

– Всё равно я уйду из дома, – выплёвываю в ответ.

– У твоего нового приятеля дурная наследственность, – наступает Кир. – Зашёл сегодня пообщаться с его мамой и обалдел. Папаша-то, оказывается, сидит за двойное убийство, ты в курсе?

– За двойное убийство? – отступая, спотыкаюсь о кровать, и падаю на неё.

Кир садится рядом.

– Да, девочка. И, похоже, сын такой же шибанутый. Я так понимаю, вы через балкон друг к другу лазали? Быстро спелись.

– Никуда мы не лазали, – роюсь в памяти, но хоть убей не могу вспомнить подробностей ссор в нашем доме, когда маму всё время дёргали в полицию. – И вообще. Ромкин папа ни в чём не виноват.

– Ромкин папа ни в чём не виноват, – передразнивает меня Кир. – Может и я вчера сам упал?

– Да, ты вчера сам упал. Или побили. На улице, – придумываю на ходу Ромке алиби. – Откуда мне знать.

– Ты хочешь, чтобы я в травме так сказал?

– А ты собираешься в травму?

– Конечно! Я вчера ужинал с падчерицей. В дом ворвался сосед. Избил меня, обчистил квартиру, – Кир поднимается и открывает сейф и показывает на пустые полки. – Как мне удалось выяснить, он находился в сговоре с моей падчерицей. Она меня соблазняла весь вечер. Кстати, хорошо, что ты всё ещё в своей развратной юбке…

– Кир, нет, – испуганно мотаю головой и натягиваю юбку пониже. – Не надо в полицию.

– Тогда, где все бабки? – рявкает Кир.

– Ромка не мог взять деньги!

– А где они?

– Не знаю, – страх за Рому вытесняет из головы все здравые мысли.

– Значит так! Хочешь, чтобы я полюбовно решил вопрос с соседом, сейчас едешь со мной. Нет – я иду в полицию.

– Еду, куда еду?

– Куда скажу, туда и едешь. Или я прямо сейчас вызываю полицию.

– Мне тоже есть ей что рассказать, – судорожно соображаю, в чём можно его обвинить.

– Что, например? Я тебя пальцем не трогал. А если ты не целка, которую из себя строишь, то это в глазах полиции тебе очков не накинет. Вызываем? – Кир достаёт из кармана телефон.

– А сколько денег пропало? – тяну время, но в голову ничего умного не лезет.

– Два миллиона рублей.

– А налоги? Не боишься?

– Ишь ты, ушлая какая. Обломись. У меня всё уплачено.

Что-то не складывается в голове. Не брал Ромка деньги, но они исчезли.

– Постой. То есть ты вот так простишь разбитое лицо и два миллиона рублей, если я поеду с тобой?

– Да, иначе парень сядет в тюрьму.

В ушах так и звенит мамин крик: «Из-за тебя пострадает невиновный».

– Ромин папа сел в тюрьму из-за тебя, – вытаскиваю очень мелкий козырь.

На миг Кир теряется, но быстро берёт себя в руки.

– То есть ты, ко всему прочему, ещё меня и оговорить решила. Меня не было на месте преступления. Твоя мама сама виновата в том, что произошло. В общем, я вижу пора дать делу ход, – Кир достаёт телефон и набирает номер.

Подскочив, выхватываю у него мобильник из рук и нажимаю отбой.

– Ладно. Я поеду с тобой. Но поклянись, что ты не причинишь Роману вреда.

Кир выуживает свой телефон из моей взмокшей ладони.

– Клянусь. Мир? – он обнимает меня за талию и прижимается лбом к моему лбу.

– Мир.

Кир тащит меня за руку в коридор и подаёт плащ.

– Прямо сейчас? – очень надеялась, что мне удастся выскочить на лоджию.

– Прямо сейчас, – Кир хватает ложку и суёт ноги в ботинки, надевает куртку и кричит: – Мам, мы уехали!

Лягушка Крокодиловна выглядывает из комнаты Викуси:

– Тихо ты! Я спать её укладываю. Езжай.

– Мы вдвоём поедем? – меньше всего хочется остаться один на один с озабоченным мужиком. – Мне бы переодеться или хоть вещи с собой взять, – срываюсь в свою комнату, но Кир ловит меня на полпути.

– Поехали, я сказал, – он выволакивает меня на лестницу и тащит вниз.

– Ты пешком? – ужасаюсь перспективы сломать ногу, но сейчас, быть может, это спасло бы меня.

Протащив меня два пролёта, Кир вызывает лифт. Чтоб он застрял! Но, увы, мы прибываем на первый этаж в срок. На улице Кир оглядывается, щёлкает брелоком и вталкивает меня в свой внедорожник. Обегает машину и прыгает за руль. Чёрт, я снова без телефона. Дёргаю дверь, но Кир блокирует её и трогается с места.