Текст книги "На ощупь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-oschup-224409.jpg)
Автор книги: Юлия Резник
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 7
Я чувствую Таню прежде, чем мне сообщают о ее появлении. Что, впрочем, происходит не сразу, ведь Стелла в принципе не спешит прерывать мою тренировку. Я понимаю ее замысел и с трудом сдерживаю смех. Моя подруга решила, что, увидев меня во всей красе, женщина, которая понравилась мне впервые за долгие годы, впечатлится. Это так по-женски… Улыбаюсь, несмотря на все опасения и тревоги. И, конечно, не желая подвести Стеллу, играю мышцами изо всех сил. Она фыркает, зная меня, как облупленного, а Таня молчит.
Время не резиновое, я завершаю упражнения и медленно подхожу к своим зрителям.
– Здравствуйте. Вы сегодня действительно раньше.
– Да, я… Извините.
– Ну, что вы… Это вы извините, мне еще в душ. Стелла, попросишь девочек открыть мой кабинет? Думаю, ожидание там будет гораздо комфортнее.
– Конечно.
Резво несусь в душевую, быстро смываю пот, переодеваюсь и так же торопливо возвращаюсь к себе. На секунду теряюсь. Мне тяжело угадать, где сейчас находится Таня, и будто бы понимая мое затруднение, она подает голос:
– Я тут.
– Отлично. Начнем?
Таня располагается на полу, я, как и накануне, расставляю вокруг нее чаши, но это другие сосуды. Не те, что вчера, хотя и они были достаточно хорошего качества. Но это… Это нечто совсем другое. Уникальное, я бы сказал.
– Вам лучше?
Таня с шумом выдыхает и говорит негромко:
– Настолько, насколько это вообще возможно.
Мои руки на секунду замирают, а затем продолжают свое плавное движение.
– Расскажи мне, что с тобой происходит? – перехожу на «ты», потому что довольно странно выкать человеку, от которого тебя ведет, и с которым отношения давно уже вышли за рамки рабочих.
– Зачем? – ее голос едва слышен, и вся она слаба.
– Будет легче.
– Я не знаю… Это так странно. Мы ведь почти незнакомы…
– Тем более. Так проще. Расскажи, Таня… Поделись. Почему в тебе столько боли?
– Это настолько заметно?
– Мне – да. Я слеп, но порой замечаю намного больше, чем все остальные люди. Парадокс моей жизни.
– Это от рождения? Или… – Таня уводит разговор от себя, а мне, в принципе, это не так уж и важно. Главное, что мы перешагнули черту. И вообще разговариваем.
– Я потерял зрение по собственной дурости. Как врач, я долгое время принимал участие в боевых действиях. Потом комиссовался с ранением… И огромным ПТСРом, с которым не справился. В общем, я стал пить. Опустился. Это довольно быстро происходит, если на себя плевать. И ослеп в результате отравления паленой водкой. Это одно из осложнений. В подобном суррогате обычно содержится яд. Метанол. Однократное его употребление может вызвать нарушение нервной системы и слепоту. Вот и вся история.
Вот так, очень сжато, я рассказал Тане практически обо всей своей жизни. Я не любил вспоминать о том времени. Да и в памяти осталось не так чтобы много, ведь когда ты постоянно пьян – в голове вообще ничего не задерживается. Только дни бегут, и времена года сменяют друг друга. Но тебе до этого дела нет. Тебе вообще не до чего нет дела. Твоя жизнь, как кошмарный сон.
– Какая несправедливость… – прошептала Таня.
– Сам виноват… Тань, а, может, ну его… Это все? Пойдем, погуляем?
– Погуляем? – прошелестела она.
– Да! Ты и я. Или… есть что-то, что тебя останавливает? Кто-то… – добавил после короткой паузы.
– Нет! Нет… Вообще-то, мой муж меня бросил. Буквально на днях ушел к ровеснице нашего сына.
– Значит, он дурак. А мне повезло.
– Правда?
Ее голос настолько удивленный, что я только утверждаюсь в мысли о том, как мало она в своей жизни видела. Мои кишки полосует боль.
– Ну, конечно. Так, что? Пойдем?
– А как же чаши? И твоя работа…
– Сегодня воскресенье. По воскресеньям я работаю до обеда, ты – мой последний пациент. И твой массаж мы можем провести позже.
Она соглашается, кажется, даже сама удивленная этим решением. Торопливо переодеваюсь за ширмой. Ругаю себя, что напялил спортивные штаны и простую трикотажную футболку. Не лучший выход для первого свидания, хотя, наверное, как-то глупо мужику моего возраста переживать на этот счет.
Мы выходим на жаркую, воняющую раскаленным асфальтом улицу, и только там я понимаю, что идея с прогулкой в такое пекло – далеко не самая удачная.
– Ух, как парит!
– Да… Может быть, тогда в кафе? Есть здесь неплохое на съезде.
– Отлично. Степ… А ты не против, если мы доберемся машиной? Там кондиционер…
Я пожимаю плечами. Глупо отказываться от хорошего, в принципе, предложения. У Тани шикарная тачка. Меня это заставляет напрячься. Я не уверен, что смогу ей обеспечить тот уровень жизни, к которому она, судя по всему, привыкла.
– Японец?
– Да, Тойота. Сын подарил. Сумасшедший!
В голосе Тани впервые за долгое время слышится радость. Она любит своих детей, очень любит. Я представляю, что это могли бы быть наши дети, и… Нет, лучше не думать. Это больно. А у нас… еще многое впереди.
– Удивительно, что у тебя такие взрослые пацаны.
– Да… Даньку я родила в семнадцать.
– Осуждали?
– Посторонние? Да плевать мне на них! Я такой счастливой в то время была! Не знаю, как все на себе тянула. Саша… мой муж, он сначала в казарме жил при школе милиции. Потом с нами, но все равно учился. Стипендия – копеечная, денег не хватало катастрофически. Помаялись мы так полгодика, и пошла я работать в ночную на хлебопекарню. Днем с Данькой – по дому, а ночью – у печи. Мне тогда казалось, я спать даже стоя могла, – тихо рассмеялась Таня, и я, как оголодавший, впитывал в себя ее смех. – Измученная! Худющая! Одни глаза на лице, но счастли-и-ивая! Кажется, никогда после я такой счастливой не была.
Я слушал Танин рассказ со смешанными чувствами. Удовольствием от того, что она решила открыться, и нестерпимой искрящейся яростью на ее горе-мужа. Учился он, мудак изнеженный, а она на своих плечах… девчонка, семнадцать лет! Как только справилась?!
– Потом снова забеременела! Шок! Неделю плакала. Стояла над раскатанным тестом, из которого вручную лепила булочки, и слезы капали прямо на них. Я в то время уже не была такой наивной. Понимала, что никто эту новость с радостью не воспримет. Даже моя бабушка, которая отдавала нам последнее из своей крошечной пенсии и помогала нянчиться с Данькой, была не в восторге. Что уж говорить о Сашиных родителях, которые и первому внуку не слишком обрадовались? Степан… Мы, кажется, приехали! Кафе называется «Корона»?
– Ага… – я выпрыгнул из машины и обошел ее, чтобы открыть Тане дверь. Не знаю, почему так поступил – меня не учили манерам. Перехватил Танину узкую ладошку, помогая выбраться из машины, и не отпускал.
– Это заведение я не слишком хорошо помню, поэтому просто меня веди и говори о препятствиях. – Соврал ей впервые в жизни, потому что просто не мог отпустить, а хватать ее вот так пока не имел права – мне нужен был предлог.
– Ладно. Здесь бордюр…
Поздно. Я споткнулся.
– Вот черт!
– Осторожно. Низкие ступеньки. Справа дверь… Здесь не очень много народу. Где расположимся? Может быть, у окна?
– Я бы предпочел отдельную кабину. Когда незрячий ест… В общем, не хочу, чтобы на нас пялились.
– Ох… Прости. Я не подумала.
– Ты и не должна была. Все хорошо.
Мы располагаемся в отдельной, отгороженной со всех сторон кабинке. Нам приносят меню.
– Мне… мне прочитать тебе, или…
– Нет, я здешнюю кухню довольно неплохо знаю. Я буду стейк и овощи гриль. Если ты мне расскажешь о своих предпочтениях я, возможно, даже смогу тебе что-то порекомендовать. Или же мы можем пригласить официанта.
– Нет… Лучше ты.
Улыбаюсь и молча киваю. Поверить не могу, что мы вместе. Просто не могу в это поверить.
– Рыба, мясо, морепродукты?
– Морепродукты…
– Здесь вкусные мидии в сливочном соусе и чесноке и неплохие креветки.
Она выбирает креветки и теплый салат с тунцом. Когда официант уходит, над столом повисает смущенная тишина.
– Что-то не так?
– Нет-нет! Просто… думаю о том, что как-то неожиданно это все.
– Тебе неловко? Я тебя смущаю? Может быть, моя слепота?
– О господи, нет!
Меня радует решительный протест в ее голосе. Он омывает мое тело, и я расслабляюсь.
– Тогда расскажи еще что-нибудь о себе.
– Даже не знаю. В моей жизни не происходит ничего интересного. Все до зубовного скрежета однообразно и монотонно.
Я понимаю, что слова Тани – это не очередная попытка перевести разговор. Моя спутница правда не понимает, насколько интересна сама по себе. У нее и мысли нет, что её внутренний мир может заинтересовать хоть кого-то. Таня настолько растворилась в муже и детях, что напрочь забыла о том, что она – отдельная от них единица, и теперь, когда осталась одна… Она не совсем понимала, как ей жить дальше. Я чувствовал ее растерянность. И знал, что ей может помочь.
– Знаешь, мне кажется, тебе нужно срочно что-то менять в этой жизни.
– Может быть… Только как? Понятия не имею.
– Найти себе занятие по душе. То, чем всегда хотела заняться. Ну, не знаю… Пойти в бассейн, на курсы актерского мастерства или прыгнуть с парашютом.
Таня тихо смеется, а я представляю, как это могло бы выглядеть. Как она откидывает голову с шикарной копной каштановых волос, как растягивает губы в улыбке и неловко прикрывает узкой ладонью рот… Как щурятся ее огромные зеленые глаза – красивые и немного испуганные.
Мои размышления прервало появление официанта, и мы замолчали на некоторое время, в ожидании, пока нас обслужат.
– Я любила танцевать! – выдала Таня, когда мы вновь остались одни.
– Танцевать?
– Да! Бальные танцы. С детства ходила в местный ДК, и с партнером мне повезло. На конкурсы ездили, однажды даже попали на чемпионат Европы, представляешь? Но… я как раз забеременела.
Мне больно осознавать, скольким она пожертвовала в этой жизни. Невозможно больно. Никогда бы не подумал, что чужие переживания могут восприниматься настолько остро. Но они врезаются в мою душу битым стеклом. Наверное, когда искренне любишь, не может быть как-то иначе. Ты просто впускаешь в себя другого человека. Со всеми его слабостями и недостатками, со всеми демонами, обитающими в его тьме, со всеми шрамами и разломами. Сорвав маски, видя все уловки, ты капля по капле пускаешь его по венам. И постигаешь любовь… Любовь, которая станет твоей слабостью, и твоей самой непобедимой силой одновременно.
– Ну, вот… Танцы. Почему бы и нет?
– Ты серьезно? – рассмеялась Таня. – Мне тридцать семь… А кружки до которого возраста, ты не знаешь?
– Сейчас нет абсолютно никаких ограничений. Я бы тебе что-то порекомендовал, но в нашем спорткомплексе практикуются только короткие мастер-классы. Зимой танцевали румбу, весной – ирландскую чечетку.
– И ты танцевал?
– Нет! – я притворно возмутился, потому что ее шаловливый вопрос подразумевал именно такую мою реакцию. Все еще улыбаясь, провел по ежику на голове – волосы отрастали быстро. Замер, когда ее пальцы коснулись краешка моих губ.
– Соус, – прошептала она.
Перехватил ее ладонь и опустил наши сплетенные руки на стол. Другой рукой нащупал салфетку, промокнул губы:
– Так лучше?
– Все просто отлично. Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что отвлек меня от проблем. Последнее время я только ими и жила.
– Хм…
Снова за столом повисает пауза, но на этот раз мы оба не спешим ее нарушать. Наши пальцы переплетены, наше будущее – запутано.
– Все равно странно, – настаивает Таня, очерчивая влажными холодными пальцами выступающие вены на моих руках.
– Чему ты все время удивляешься? – не могу не улыбнуться в ответ.
– Тому, насколько легко мне рядом с тобой. Обычно я сложно схожусь с людьми.
– Разве в этом есть какая-то тайна? Все просто! Я – твой человек, Таня. А ты – мой, – я решаюсь озвучить свою правду в надежде на то, что она её не отпугнет. Фактически сейчас я ставлю на кон так много, что меня накрывает волной панической атаки, и совершенно по-детски хочется вернуть свои слова назад.
– Правда? А… как ты это определил?
Глава 8
Как и большинство людей, я – убежденная материалистка. Хотя, возможно, если бы моя жизнь сложилась как-то иначе, я бы и продолжала верить в чудо и сказку. Реальность же не оставила мне ни единого шанса. Я стала циничной и недоверчивой. Я стала совершенно другой.
– По какому принципу я делю людей на своих и чужих? – уточняет Степан.
– Да.
– Во-первых, я это чувствую, – он поднимает левую руку и кладет ее на сердце, а я в который раз залипаю на их красоте. Вспоминаю, что ощущала во сне, когда они меня ласкали, и стыдливо отвожу взгляд, будто бы Степан мог по глазам прочитать мои мысли.
– А во-вторых?
– Ну, не знаю… Здесь много всяческих факторов. Как по мне, они очевидны и довольно не новы. Например, мой человек никогда не бросит в беде. Всегда прикроет спину.
– Как Стелла? – надеюсь, в мой голос не прокрались ревнивые нотки. Это вообще довольно глупо – ревновать практически незнакомого мужчину, но я ревную. Она очень красивая – его начальница и подруга. И мне важно знать, что их связывает. Глупость какая…
– Да. Она – мой человек. Сто процентов.
Оу. Это больно. Иррационально больно, необоснованно! Господи, глупость какая! Сашка прав. Я – чокнутая. Похоже, я что-то придумала себе, чтобы спастись от одиночества, и сама же в это поверила. Мои сны… Они ведь совершенно ненормальны! Может быть, никакого Степана нет? Может быть, и он, и тот покой, что ощущаю, находясь рядом с ним – лишь фантазия моего больного воображения? Иначе почему его так много в моей голове? Откуда все те чувства, что я рядом с ним испытываю? Будто я тысячу лет его знаю. Будто мое тело звенит рядом с ним.
– Стелла исключительная. Но не мне предначертанная.
В его голосе нет сожаления. Я медленно-медленно выдыхаю. Степан как будто понимает все мои страхи и моментально их пресекает. Это вообще нормально? Его пальцы чуть сильнее сжимают мою ладонь, и словно ток проникает в меня.
Это ново. Это остро. В моей жизни был только один мужчина. Тот, который меня предал и не оценил. Но я настолько в него вросла, что никого другого не видела. Их просто не существовало… Других. У меня даже мысли не было поступить с мужем так же, как он поступал со мной. Проучить его, или отомстить таким образом. Даже в самые страшные, наполненные ревущей тоской и безнадегой ночи, когда меня в очередной раз предавали, пришпиливая гвоздями к кресту, что я тащила за собой все это время, я и не помышляла об этом. Будто бы мое тело – храм мужу. И любое на него посягательство – кощунство.
Но теперь… меня преследуют мысли о другом. Большом… сильном… бритом под ноль мужчине – полной Сашкиной противоположности. Я пытаюсь разобраться, что со мной происходит. Размышляю над тем, как далеко готова зайти в наших отношениях со Степаном, и с каким-то ужасом даже понимаю, что если на этой планете и существует человек, которого я могла бы подпустить к себе, то это он! Степан Судак. Слепой кудесник в спортивных штанах.
– Степан…
– Да?
– А почему ты решил подстричься? – я решила сменить тему, а заодно задать вопрос, который волновал меня вот уже несколько дней.
– Чтобы укрепить свой дух. Ты никогда не пробовала медитировать?
– Нет. Я совершенно далека от этих практик.
– А хочешь попробовать?
Вопрос Степана ставит меня в тупик. Я никогда ни о чем таком не думала. Медитация – это что вообще? Шаманская практика? Модное веяние альтернативной медицины? Но глядя на сидящего напротив мужчину, я понимаю, что это нечто, гораздо более глубокое.
– Я не знаю…
– Это совсем несложно даже для новичка, зато медитация очень эффективна в вопросах самопознания. Смотри… Медитирующий человек учится удерживать внимание на своих внутренних процессах, наблюдая за ними как бы со стороны. В любой сложной или стрессовой ситуации – это лучший способ обрести спокойствие и уверенность в собственных силах.
– Да уж… – горько замечаю я, хотя дала себе слово не омрачать наше неожиданное свидание со Степаном нерадостными мыслями, но это не так и легко – заткнуть им глотки. – Иногда моя жизнь мне напоминает разогнавшуюся машину – чем сильнее я разгоняюсь, тем мне сложнее ею управлять. А сейчас мне и вовсе кажется, что я несусь прямо в бетонную стену. – Впервые озвучиваю свои мысли и сама вздрагиваю от того, как они безнадежно звучат.
– Так… думаю, нам нужно все же попробовать. Подскажи, где официант?
Я верчу головой и, замечая мои телодвижения, к нам устремляется симпатичный парень, который нас обслуживал до этого.
– Счет, пожалуйста.
Я волнуюсь. И это состояние нравится мне гораздо больше, чем апатия, в которой я живу последнее время. Чем бы ни обернулась наша медитация – я радуюсь, что вообще на это решилась. Что мне есть, чем заняться и куда пойти.
Счет приносят пару минут спустя. Я гадаю, озвучивать ли Степану сумму, и доставать ли кошелек, но он прерывает все мои размышления, извлекая из кармана штанов пластиковый прямоугольник карты, который кладет прямо на принесенный чек. А еще через несколько минут выясняется, что в заведении какие-то проблемы с терминалом, и нам предлагают оплатить счет наличными. Степан хмурится, лезет в другой карман за телефоном:
– Попрошу кого-нибудь из ребят привезти наличку. Я ее с собой не ношу, за исключением совсем мелких купюр.
– Это ничего. Сейчас многие так делают – в конце концов, везде можно расплатиться картой, – подбадриваю Степана.
– Дело не в этом.
– А в чем же? – удивляюсь я.
– Не хочу вводить людей в грех. Знаешь, сколько раз мне неправильно давали сдачу?
Я теряюсь. Мое сердце сжимается от обиды и какой-то черной, колючей злости. Кем нужно быть, чтобы наживаться на чужой беде? Мне обидно почти до слез за этого стойкого несгибаемого мужчину. Мне обидно до слез… Моргаю, чтобы прекратить сопливое безобразие, хватаю собственную сумочку и извлекаю из кошелька необходимую сумму. В отличие от Степана, я предпочитаю платить наличкой. Возможно, потому, что раньше, в свои голодные годы, мечтала о том, что когда-нибудь мой кошелек будет раздуваться от купюр.
– Степ, не нужно никуда звонить. У меня есть необходимая сумма.
– Предпочитаю платить за нас самостоятельно.
Киваю головой, забывая, что он меня не увидит, и тут же покладисто соглашаюсь:
– Хорошо. Значит, компенсируешь мне эти деньги при первой возможности.
Он все еще хмурится, но уступает. Уходим, не дожидаясь сдачи. Я опять не могу не думать о трудностях, с которыми сталкивается незрячий человек каждый свой прожитый день.
Мы возвращаемся в спорткомплекс, идем рядом по коридорам, в которых Степан прекрасно ориентируется, и снова оказываемся в его кабинете. Здесь мне уже все привычно. Это место ассоциируется у меня с покоем и тишиной. Я озвучиваю свои мысли Степану, а он отвечает, что это как раз то, что нам нужно.
– Я переоденусь. Ты, кстати, тоже можешь, если есть желание. В шкафу халат. Гораздо удобнее медитировать, когда одежда не сковывает тело.
Я послушно беру халат и расстегиваю пуговицы на своей шелковой блузке. Степан заходит за ширму, чтобы меня не смущать, но я имею возможность беспрепятственно за ним наблюдать в отражении зеркала и беззастенчиво этим пользуюсь.
– Медитация учит отстраненности. Со временем такая отстраненность появляется и в обычном состоянии. Ты как бы абстрагируешься от того, что происходит у тебя внутри. Например, если тебя снедает ревность, ты, вместо того, чтобы ей поддаться, просто фиксируешь ее возникновение и останавливаешь этот импульс. Ревность не завладевает тобой, так как остается некая часть тебя, которая спокойно наблюдает за происходящим со стороны. И у тебя появляется возможность этому чувству противостоять. Медитация поможет научиться навсегда отсеивать ненужные эмоции. Она наделит тебя уверенностью в том, что ты сможешь себя контролировать в любой ситуации. Она поможет сохранить спокойствие в условиях жесточайшего психологического прессинга, позволив тебе остаться собой.
Все, что он говорит – довольно интересно. Возможно, даже жизненно важно для меня в том состоянии, в котором я сейчас нахожусь. И, наверное, мне стоит более внимательно прислушаться к его словам, но вместо этого… Я просто смотрю на Степана. Пожираю его взглядом. И впитываю, впитываю в себя! Втираю в раны собственной женственности. И чувствую, как она во мне воскресает.
Какой же он красивый! Как древнегреческий бог. В нем каждую мышцу видно, каждую! И не верьте тем, кто говорит, что их возбуждает в мужчине лишь интеллект. Скорее всего, в их окружении просто не было по-настоящему красивых мужиков. Либо же те не выказали своей заинтересованности. Это так естественно – хотеть подчиниться самому красивому самцу в стае. Это так по-животному… Без шелухи, образованной сотнями лет эволюции, и насаждаемой кем-то морали.
Проталкиваю в себя застрявший в горле кислород, он царапает мое горло и жжет изнутри. Я делаю жадные рваные вдохи, но не насыщаюсь. Мое тело меня предает. Мне кажется, Степан отчетливо слышит, как участилось мое дыхание. Стыд опаляет щеки, и я резко отворачиваюсь. Грудь ноет, прикосновения к ней кружевного лифчика – неприятные и болезненные. Щелкаю застежкой и стаскиваю его тоже! Степан ясно сказал – мне должно быть комфортно. Не теряя больше ни секунды, запахиваю на себе белый хлопковый халат. Чувствую на нем аромат Степана. Мое возбуждение достигает опасной черты, стоит мне только представить, как эта же ткань, которая сейчас касается моего возбуждённого тела, еще совсем недавно касалась его.
– Что дальше? – сама не узнаю свой голос. Он непривычно хриплый и низкий.
– Присаживайся. Закрой глаза и расслабь веки. Выпрями спину, плечи расслабь…
Я делаю все, что мне велит Степан, и чувствую себя при этом довольно странно. Будто бы это со мною уже происходило когда-то. Мистическое чувство, которое полностью меня захватывает.
– Почувствуй каждый свой вдох и выдох, словно они проходят прямо через твое сердце. Представь, как через сердце с дыханием проходит луч света. А теперь просто задавай себе вопрос «Кто я?» Он должен исходить из твоего сердца, погружайся в себя все глубже… Не спеши, позволяй ответам прийти…
Я убаюкана его голосом, но в то же время никогда в жизни я не ощущала такой концентрации. Это так странно. Каждой клеткой я чувствую энергию. Она вливается в меня искрящимся звенящим потоком. Мне кажется, все мои мысли, мое дыхание, я сама – все обладает волшебной силой. Мои границы исчезают, растворяются. Я вся – Вселенная. Я пульсирую с ней в едином ритме, я несусь среди звезд и планет, и почему-то вижу себя как будто со стороны. Глазами Степана! Я чувствую его энергию, я растворяюсь в ней. Кто я? Чувства нарастают. Меня скручивает узлами странного, не поддающегося описанию желания. Я вся – удовольствие. Медленно открываю глаза, но мои чувства никуда не деваются. Я смотрю на Степана и наблюдаю странное свечение. Оно разноцветной гирляндой проходит по его телу, а самая мощная «лампочка» сияет над его бритой головой.
Я вскакиваю. И все исчезает. На смену эйфорическому счастью приходят непонимание и страх. Что это было?! Что это, мать его, было?! Я судорожно стаскиваю с себя халат и ищу свое белье. Лифчик… Зачем я его сняла?!
– Таня, послушай…
– Мне нужно идти!
– Поговори со мной!
– Не могу… Не сейчас… Может быть, потом.
– Послушай, я могу все объяснить, это все очень неожиданно даже для меня, но этому есть объяснение! Клянусь!
Я лишь качаю головой, зная, что он этого не увидит, и выскальзываю за дверь.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?