Текст книги "Предсмертное желание, или Поворот судьбы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/predsmertnoe-zhelanie-ili-povorot-sudby-24678.jpg)
Автор книги: Юлия Шилова
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Юлия Шилова
Предсмертное желание, или Поворот судьбы
Моей замечательной подруге Виктории Н. с любовью и благодарностью посвящается этот роман.
Глава 1
Подойдя к зеркалу, я припудрила нос и подкрасила губы. Посмотрев в очередной раз на свое отражение, я тихонько всхлипнула и смахнула слезы. У меня красивое лицо, быть может, даже слишком… Роскошные черные волосы, бархатная золотистая кожа… Я не хотела и не могла верить в то, что спустя какое-то время это лицо может потерять свою притягательную красоту.
– Ну что ты опять крутишься у зеркала? – донесся до меня раздраженный голос моего мужа. – Вбила себе в голову, что неизлечимо больна… Меня уже трясет от твоего зареванного вида. Тебе не онколог нужен, а психиатр. Может, он вправит тебе мозги…
– Мне ничего не нужно вправлять! – возмутилась я, – Ну почему ты не хочешь поверить, что я очень больна?! Я болею, Андрей, пойми… Я очень больна…
– Ерунда! Такие, как ты, не болеют. Такие живут долго и умирают только от старости.
– Это совсем не смешно. Тебе не кажется, что ты очень жесток?
– Наверно, ты просто не видела жестоких мужчин… Я, по сравнению с ними, просто ангел.
– Ты никогда не был ангелом. Никогда. Мы живем с тобой уже шестой год, и с каждым годом ты становишься все хуже и хуже.
– Не нравится, ищи другого. Я никогда тебя не держал! Никогда! И не разыгрывай драму. Ты совершенно здоровая и сильная женщина! Ты же на больную совсем не похожа!
– Спасибо тебе, Андрей, – безжизненным голосом произнесла я и опустилась в кресло.
– За что?
– За то, что ты такой чуткий, добрый… Такой человечный. Спасибо за моральную поддержку.
Я чувствовала, что в любой момент могу сорваться на крик.
– Решила съязвить?! Что ж, у тебя это хорошо получается. Если бы ты только знала, как я от тебя устал.
Андрей вышел в коридор и принялся обуваться. Я бросилась следом и загородила входную дверь:
– Андрюш, ты куда?
– Какая тебе разница?
– Как это – какая разница? Я же твоя жена.
– Ну и что?
– Как это – ну и что?! Я должна знать, куда ты собрался.
– Я ухожу по своим делам.
– По каким еще делам?! Ты говорил, что сегодня свободен и обещал съездить со мной в больницу. Ты же знаешь, как я боюсь… Мне нужно, чтобы ты был рядом.
– Извини, дорогая, но у меня появились неотложные дела. Будь хорошей девочкой, не втягивай меня в эту малоприятную историю.
– Андрюшенька, не уходи! – взмолилась я, пытаясь одолеть охватившую меня дрожь.
– Вика, ради Бога, не устраивай истерик… Дай пройти, – равнодушно проговорил он.
– Ты можешь просто так взять и уйти?! Оставишь меня в таком состоянии одну?! Челноков, ты редкая сволочь…
– Вместо того чтобы меня стыдить и мотаться по больницам, занялась бы лучше собой и хоть немного скинула вес. Ты стала похожа на вечно ноющую жирную корову.
– Ты всегда был щедр на комплименты… – пробормотала я.
– Плевать мне на то, что ты думаешь.
– В последнее время ты слишком много плюешь… Неужели тебе так нравится делать мне больно? Мне нет необходимости худеть, у меня прекрасное тело.
– Вика, отойди от двери, – повторил он, будто не слышал моих слов.
– А если не отойду?
– Тогда мне придется тебя отодвинуть.
Я отошла от двери и, опершись о стену, медленно опустилась на пол. Я надеялась, что муж сейчас сядет рядом, крепко обнимет меня за плечи, успокоит, а я, конечно же, растаю и прощу ему все на свете. Главное, что он рядом… Потом мы поедем в больницу, он будет держать меня за руку, и мне не будет страшно. Но он даже не посмотрел и, громко хлопнув дверью, ушел. Я обхватила колени руками и дала себе волю – громко заревела.
Мне всегда хотелось верить в то, что он меня любит. Ну хотя бы самую малость… Однако жизнь постоянно доказывала обратное. Я никогда не чувствовала себя любимой. Теперь, когда я узнала о своей страшной болезни, было особенно одиноко. С каждым днем мне становится хуже и хуже. Лимфогранулематоз… Господи, какое ужасное название! И не выговоришь. Правда, диагноз еще под вопросом, но если он подтвердится… Заболевание лимфатической системы. С этим живут недолго. Боже мой… И самый близкий, родной человек даже слышать не хочет о твоей болезни! Так хочется быть любимой. Просто хочется и все. Говорят, чтобы быть любимой, нужно говорить не о том, что занимает тебя, а о том, что занимает любимого. Я всегда внимательно слушала своего мужа, была просто искусной слушательницей. Он никогда не вникал в мои переживания, говорил только о себе. В любви мужчина стремится не к войне, а к миру. Понимая это, я всегда была нежной и кроткой. Ведь ничто так не выводит мужчину из себя, как агрессивность женщины. Амазонок обожествляют, но не обожают.
Смахнув слезы, я с трудом встала с пола и вновь подошла к зеркалу. И все же, несмотря ни на что, я чертовски красива! Только вот, на сколько хватит моей красоты?
Я даже не помню, как все это началось. Слабость, головокружение, небольшая температура, непонятные растущие уплотнения под мышками… А затем эта ужасная потливость, резкий отвратительный запах. Этот запах преследовал меня, как ни пыталась я избавиться от него. Я знала, что больна, но не хотела верить, что возможен такой диагноз. Бесконечные анализы, душные врачебные коридоры, жуткие очереди… И вот теперь – только душевная боль и удручающее одиночество. Если бы мой муж меня любил, было бы немного легче. У нас двоих было бы ровно в два раза больше сил, мы смогли бы скрутить черту рога и победить болезнь. Так хотелось почувствовать рядом сильное мужское плечо, хоть какую-то поддержку. Все пять лет нашего брака я тянула двоих: своего сына и своего мужчину. Я всегда хотела быть сильной, потому что мне хотелось иметь возможность быть слабой. Я не жалуюсь на свою судьбу. Я принимаю ее такой, какая она есть. Господь нам дает именно столько испытаний, сколько мы можем вынести.
Если бы мне выпала сладкая доля, я бы, наверное, многое не понимала в жизни. Да, я часто спотыкалась, падала, но всегда поднималась, и шла вперед. Я страдала от своих ошибок, но исправляла их сама. И я знала: главное – нельзя давать озлобиться душе. Ведь всегда рядом с нами и ангел, и дьявол. Чем слабее человек, тем сильнее дьявол. Теперь в моей жизни возник очередной барьер – болезнь. Что ж, я должна справиться и с этим.
Я быстро переоделась и поехала в больницу. Не помню, что я почувствовала в тот момент, когда узнала, что диагноз подтвердился. Странно как-то получается… Жила-была чудная озорная девочка по имени Виктория… Прошло время, и эта девочка превратилась в интересную женщину все с тем же красивым именем, а затем эта молодая, полная сил и энергии женщина узнает, что больна страшной, почти неизлечимой болезнью. Что это? Наказание сверху? Тогда за что? Я никому не делала зла и в эту рулетку под названием «жизнь» играла только по честным правилам. Даже не помню, как я добралась домой. Перед глазами плыло, мысли путались, на душе была жуткая пустота. Упав на кровать, я обхватила подушку и стала ждать Андрея. Сейчас он вернется, сядет рядом и успокоит меня. Теперь все будет иначе. Диагноз подтвердился, и у Андрея нет оснований мне не доверять. Ведь он мой родной человек, он послан мне Богом.
Мне вспомнилось венчание с Андреем. Был восхитительный день, такой тихий, такой торжественный… Медленно падал пушистый снег, все вокруг походило на добрую волшебную сказку, приятно замирало сердце и перехватывало дыхание. Андрей устроил так, что мы венчались одни – мы не хотели венчаться вместе с другими парами. Я была безумно счастлива и тайком смахивала слезы ни с чем не сравнимой радости.
Желание любви – это желание Бога. Я никогда не боялась раствориться в сущности другого человека. Я всегда верила, что если я люблю, то меня обязательно будут любить, если я буду бояться, что меня обманут, то меня обязательно обманут, если я захочу много денег, то я обязательно их получу. Верила, что мысль материальна. Помню, с каким восхищением смотрели на нас приглашенные на венчание гости, и мы наслаждались этим. Какая-то богомольная бабка взяла меня под руку, наговорила кучу комплиментов и повела в другой конец храма. Там стоял гроб с покойником, которого собирались отпевать. Стоявшая неподалеку женщина испуганно взглянула на меня и сказала, чтобы я немедленно вернулась обратно. Это очень плохой знак, когда в церкви встречаются покойник и невеста. Мол, это знак свыше, знак того, что у пары не сложится семейная жизнь.
Я взглянула на часы. Время позднее, а Андрея все нет. Странные все же создания – эти мужчины. Сначала закидывают цветами, завоевывают, покоряют, а, добившись желаемого, забывают и об элементарном уважении, и о чувстве долга. А может быть, виноваты мы сами – выбираем не тех? А разве есть другие? Где же они? Что-то не встречаются. Время шло. Я, как неприкаянная, ходила из угла в угол. В голове проносились малоприятные картинки: вот мой Андрей раздевает какую-то молодую красивую девушку… Целует ее волосы, шею, грудь… Говорит ласковые слова… Нет, я не завидую ее красоте и молодости, все это у меня есть… Ее главный козырь – здоровье, которого у меня, к сожалению, нет.
Услышав звук поворачивающегося в замочной скважине ключа, я выскочила в коридор и бросилась Андрею на шею.
– Андрюшенька, ну что ты так долго?! – тихонько всхлипнула я. – Я уже не знала, что и думать.
– Ничего и не надо думать. Могла бы лечь спать. Я же сказал, что уехал по делам.
Я почувствовала запах женских духов. Это не мой запах. Это был запах чужой, щедро надушенной женщины…
Я отстранилась от Андрея и сказала каким-то чужим голосом:
– От тебя просто разит ужасными дешевыми духами.
– Не разит, а пахнет, – издевательски уточнил Андрей.
– Такие духи не пахнут, а воняют! – взорвалась я, быстро ушла в комнату и села на диван.
Не говоря ни слова, Андрей прошел следом за мной, сел рядом и закурил. Я долго молчала, нервно покусывая ногти. Наконец я не выдержала и заговорила первой:
– Ты голоден?
– Нет.
– Оно и понятно. Ты был у женщины?
– Да.
– Она красивая?
– Очень.
– Она ничем не болеет?
– Ты же знаешь, для посторонних женщин у меня всегда есть пачка резинок.
– Да, ты очень предусмотрительный. Но я имела в виду совсем не это. Мне сейчас и так не сладко, а ты делаешь еще хуже. Мог бы хоть немного меня пощадить и не рассказывать о том, что был у любовницы.
– Ты предпочитаешь вранье?!
– Иногда лучше сладкая ложь, чем горькая правда.
– Хорошо, если тебе так этого хочется, с этой минуты я буду врать самым наглым образом.
Андрей засмеялся. В его смехе я услышала истеричные нотки.
Мне хотелось громко разрыдаться, но я все же смогла взять себя в руки.
– Можно подумать, что ты не врал мне раньше, – сказала я. – Просто сейчас тебе хочется уколоть меня как можно сильнее.
– Ладно, родная, забудем. – Андрей обнял меня за плечи. – Ты значишь для меня намного больше, чем все вместе взятые женщины на свете. Послезавтра я уезжаю на целый месяц. Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной. Ты рада?
– Куда ты уезжаешь? – едва слышно спросила я.
– На сплав. Я уже говорил тебе, но ты в последнее время так увлечена своими мнимыми болячками, что ничего не хочешь слышать. Мы поедем под Екатеринбург. Сплавляться будем по реке Чусовой.
Слегка отодвинувшись от Андрея, я взяла его за руку и сжала ее что было сил. Андрей слегка поморщился, но не издал ни звука. – Андрей, мы не можем поехать на сплав, – произнесла я словно во сне. – Мы не поедем на сплав, – повторила я.
– Почему?
– Потому что диагноз подтвердился. Завтра меня положат в онкологическую больницу. Я очень больна. По правде говоря, мои шансы ничтожны. Ты должен быть рядом, иначе мне просто не выкарабкаться.
– И как называется твоя болезнь? – с вызовом спросил Андрей.
– Лимфогранулематоз.
– Ты долго запоминала это навороченное название?
– Такой диагноз заучивать не приходится. Он намертво врезается в память. Проще говоря, это рак лимфы… Понимаешь?.. Это рак…
Андрей заметно изменился в лице и закурил.
– Ты хочешь сказать, что у тебя рак? – спросил он после затяжной паузы. – И ты поверила отечественной медицине?!
– Есть результаты анализов, и от этого никуда не денешься.
– Ерунда! Ты совершенно здоровая женщина!
– Ну почему ты не хочешь мне верить?
– Потому что ты вбила себе в голову невесть что, веришь каким-то анализам! Не надо думать о болезни, тогда и болеть не будешь. Так ты поедешь со мной на сплав или нет?
Меня охватило чувство беспомощности. Самый близкий человек не хотел понять меня. Я сползла на пол и обхватила колени руками.
– Андрей, Господи… Ну почему же ты такой жестокий? – словно в бреду шептала я. – Ну неужели в тебе не осталось ничего человеческого? Если бы ты заболел, я бы сутками сидела у твоей кровати и выходила бы тебя…
– Не нужно громких слов, Виктория. Я задал тебе вопрос, а ты на него не ответила, – раздраженно прервал меня Андрей.
Собрав последние силы, я сжала кулаки и процедила сквозь зубы:
– Я не поеду, с тобой. Завтра я должна лечь в больницу, потому что послезавтра может быть поздно…
– Не поедешь так не поедешь, – муж безразлично пожал плечами и встал с дивана. – жаль. Мое дело предложить… Я и не думал, что этот месяц мне придется провести без тебя. Мне хотелось, чтобы ты была рядом.
– Ты поедешь без меня? – спросила я голосом, полным отчаяния.
– Конечно, а ты сомневалась? Я еще не полный дурак и не собираюсь сидеть у кровати мнимого тяжелобольного и выслушивать полнейший бред.
– А сейчас ты куда собрался?
– Я снял квартиру. Переночую там.
– Ты снял квартиру?
– Представь себе.
– Но зачем?
– Затем, что мне хочется побыть одному. Я устал от тебя, от этой квартиры и от жизни, которую ты пытаешься мне навязать. Короче, я умываю руки. Появлюсь, когда посчитаю нужным.
Как только он открыл входную дверь, я бросилась в коридор и громко закричала:
– Андрей!!! Не оставляй меня одну!
Но я не успела. Дверь с грохотом закрылась. А может, я просто не хотела успеть…
Глава 2
Не помню, как прошла ночь. Утром приехал мой папа и повез меня в больницу. Я как могла держала себя в руках и старательно избегала взглядов отца. Я чувствовала себя виноватой и за свою внезапную болезнь, и за неудавшуюся семейную жизнь…
Где-то там, в другом измерении, осталась моя заботливая мама, мой единственный сын и мой непутевый муж… Впереди новая, неведомая мне ранее борьба, борьба за собственную жизнь, борьба за право находиться рядом со своими близкими. Я чувствовала себя паршиво. Сильно кружилась голова, меня подташнивало, я вся обливалась потом. К тому же эта жара. Тридцать с лишним градусов. Июнь месяц. Кто-то рванул на Кипр, кто-то в Сочи, а кто-то загорает на даче в ближайшем Подмосковье, и только я, словно маленькая девочка, иду за ручку со своим отцом и стараюсь держаться из последних сил, чтобы не потерять сознание. Улучив момент, я украдкой взглянула на отца и почувствовала, как сильно сжалось мое сердце. Мне показалось, что он состарился на десяток лет. Лицо осунулось, седые виски стали еще белее. Болезнь не щадит ни того, кто болеет, ни его близких.
В больнице нам пришлось долго ждать своей очереди в душном, неприятно пахнущем коридоре. Уставшие больные стояли, опираясь о стену, некоторые садились прямо на пол, кто-то постанывал от боли… Здесь были пожилые, молодые и совсем юные… Мы все были обречены, но очень хотели жить и, как утопающие, хватались за соломинку, надеясь на лучшее.
Отец тяжело вздохнул. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах слезы. Он заговорил о себе, о матери, о том, как сильно они меня любят. Он говорил и плакал. Я слушала как завороженная и даже не пыталась его перебить. Для меня открылось что-то новое, родное и бесконечно близкое. Я поняла, что просто обязана выкарабкаться. Ради своих близких. И еще я поняла, что пронесу этот разговор через годы и каждый раз с содроганием сердца буду вспоминать слова отца, которые вселили в меня надежду и веру.
Меня позвали в приемный покой, и я попрощалась с отцом. Врач попросил меня лечь на кушетку и стал осматривать мои распухшие лимфатические узлы. Когда я увидела недоуменно растерянное выражение его лица, меня охватил панический ужас. Скоро вокруг меня собрался довольно приличный штат медиков. Они громко спорили, размахивали руками и говорили о том, что у меня не осталось никаких шансов… Мне хотелось крикнуть, что я еще живая, я все слышу и чувствую, что это очень жестоко, но силы оставили меня. Очнулась я в палате. Я ничего не соображала.
– Не переживай, все будет нормально, – сказал кто-то рядом.
Я повернула голову. На соседней кровати лежала девушка.
– Вы это мне?
– Конечно, а кому же еще. Кроме меня и вас, тут никого нет. Палата двухместная. Тут только поначалу тяжело, а потом привыкаешь. Давай перейдем на «ты». – Девушка нервно улыбнулась. – При нашей болезни лучше не думать о тонкостях этикета. Тебя как зовут?
– Вика… Виктория…
– Красивое имя. Виктория – значит победа. А меня – Мила. Я тут уже целый месяц лежу.
– А что с тобой? – робко спросила я.
– Рак молочной железы. – Мила помолчала. – Самое страшное уже позади. Опухоль вовремя вырезали.
– Ты думаешь, у меня тоже есть хоть какой-то шанс?
– Конечно. Иначе бы тебя сюда не положили.
Шанс есть у всех, даже у самых обреченных больных. Держи себя в руках и не раскисай, – требовала она. – Тут главное – иметь деньги. Есть деньги – будут лечить. Нет денег – сдохнешь как муха.
– И много нужно денег?
– Много. Рак еще толком не изучен, поэтому покупаешь сначала один препарат, если он не подходит, покупаешь другой, пока не наткнешься на тот, который тебе нужен. Ты замужем? – неожиданно спросила она.
– Вроде бы да…
– А почему «вроде бы»?
– Мне кажется, муж от меня отказался… – Мила прикусила нижнюю губу и уставилась в потолок. Потом резко приподнялась и ударила кулаком о стенку.
– Суки! Господи, какие же они суки!
– Кто?!
– Мужики, кто ж еще! Тут пол больницы брошены! Сволочи, разыгрывают из себя невесть что, а сами – обыкновенные, жалкие и ничтожные гады! Будь моя воля, я бы их всех перестреляла! А еще бы повыдирала их вонючие яйца…
– Тебя тоже бросили?
– Меня нет. Я не замужем. Правда, есть у меня один крендель на примете. Хороший такой крендель, навороченный. Мой начальник.
– Твой начальник?
– Да, а что тебя так сильно удивляет? Он у меня бандит высшей категории. Умопомрачительный костюм, золотая цепь с собачий ошейник, тачка за сто тысяч долларов, самый настоящий замок в пригороде, квартира на Кутузовском… Если бы ты только знала, как мне нравится весь этот антураж!
– Наверно, он у тебя очень красивый.
– Он не красавец, зато красива жизнь, которую он себе создал. Красивые рестораны, в которых он обедает, курорты, на которых отдыхает, дамы, которые его окружают.
– Дамы? И ты не ревнуешь?
– Ревнуют те, у кого комплекс неполноценности, а я полноценная женщина.
– Ты работаешь секретаршей?
– Нет. Секретаршей я бы не выдержала и сутки. Я телохранитель. Охраняю своего босса и получаю за это вполне приличные деньги.
– Ты шутишь? – не поверила я своим ушам.
– Разве я похожа на любительницу пошутить? Девушки-телохранители уже давно вошли в моду. Ты только представь себе такую картинку: в один сверхнавороченный ресторан заходит до ужаса неформальный мужик, а рядом с ним – молодая красивая женщина. Все удивляются – такой известный человек и без охраны… Они принимают меня за любовницу. И тут появляется кто-то из его врагов, даже не подозревая, что я профессиональный телохранитель. Реакция у меня – что надо. В момент он окажется обезоружен, а может быть, даже и обезображен. Я в совершенстве владею боевыми искусствами и прекрасно стреляю из пистолета. У меня есть разрешение на ношение оружия.
– И ты не боишься?
– Нет. Это ж моя работа.
– А если нагрянет целая мафия да еще с автоматами?
– Тогда у меня другая задача – прикрыть патрона собой, довести его до ближайшего безопасного уголка и вызвать ментов. У меня есть телефон их подкупленного начальника. Начнут стрелять, я должна отстреливаться, пока тот с командой не явится. У моего шефа тоже пушка есть, и стреляет он не хуже меня. Правда, такого еще не было. Шеф очень боится за свою жизнь, поэтому я у него не одна. Часто с нами идет парочка здоровенных костоломов.
– Вот это у тебя работенка! Тебя же могут убить в любой момент…
– А куда мне деваться, если я ничего другого делать не умею? Работа рискованная, не спорю, но кто не рискует, тот не пьет дорогого шампанского. Женщины-телохранители сейчас в цене. Понимаешь, все обращают свое внимание на двух шкафообразных костоломов и не берут меня в расчет, принимая за бестолковую содержанку. Я сплю со своим шефом и надеюсь выйти за него замуж. Поэтому и охраняю его с тройным рвением. Если с замужеством не выйдет, скоплю деньжат и открою свою школу для девушек-телохранителей. Сейчас таких школ больше, чем бандитов. Правда, ничему дельному там не научат, бестолковщина одна.
– А если ты выйдешь замуж за своего шефа, разве сможешь его охранять? Тогда тебе самой понадобится телохранительница.
– Так это же здорово. Бизнес-дамы тоже пользуются нашими услугами. Кому придет в голову, что одна из двух якобы подруг – профессионал-телохранитель.
Мила замолчала и тихонько застонала.
– Ты что?
– Грудь болит. Вернее, то, что от нее осталось.
– И что, много вырезали?
– Немного, но ощущения не из приятных.
Скоро мне пришлось убедиться в этом. Биопсия еще раз подтвердила диагноз, и я согласилась на операцию. Помню, как долго и тяжело отходила от наркоза. Потом мне назначили химиотерапию. Я все ждала и ждала Андрея, но он так и не пришел. Видно, уехал на свою Чусовую. Я тяжело переносила физическую и особенно ноющую душевную боль. В эти страшные дни меня поддерживала только Мила. Однажды дверь в палату широко распахнулась, и к нам вломились два огромных мордоворота. За ними следовал тип не менее устрашающего вида, но в безумно дорогом костюме и ботинках из настоящей крокодиловой кожи. Я сразу догадалась, что пожаловал не кто иной, как шеф моей новой знакомой. Один из мордоворотов встал у балконной двери, другой замер у входа. Шеф поставил на тумбочку роскошную корзину ярко-красных роз и расплылся в улыбке. Мила слегка приподнялась и улыбнулась в ответ:
– Марат Владимирович, очень рада вас лицезреть. Спасибо, что не забываете меня.
– Да разве тебя можно забыть! – Шеф сверкнул своими недобрыми глазами и присел на краешек кровати. – Как самочувствие? Готовишься к выписке?
– До выписки еще далеко, но я не теряю оптимизма, верю – все будет хорошо.
– Это правильно. Оптимизм в наше время – самое главное. У тебя появился румянец. Я смотрю, у тебя новая соседка, – заметил он, окинув меня заинтересованным взглядом. Я слегка заерзала на кровати и испуганно опустила глаза. Раньше мне не приходилось видеть королей криминального бизнеса, тем более так близко.
– Это Виктория, – сказала Мила. – Совсем недавно ей сделали операцию.
Шеф сочувственно вздохнул и пробурчал себе под нос:
– Диагноз не спрашиваю. В этом мрачном заведении диагноз у всех один.
Немного посидев, шеф вежливо распрощался и удалился вместе со своими мордоворотами. Мила уткнулась в подушку и расплакалась. Я собрала последние силы, встала с кровати и подошла к Миле.
– Ты что? Ты же так хорошо держалась… – гладила я ее по голове. – Посмотри, какие роскошные цветы он тебе принес… Сразу видно, что он о тебе заботится…
– Да ни хрена он обо мне не заботится! Он пришел ко мне из жалости!!! – Моя соседка заревела еще громче.
– А разве у таких бывает чувство жалости? Мне кажется, что оно им вообще незнакомо…
Мила подняла голову и посмотрела на меня каким-то потерянным взглядом:
– Он пришел, чтобы дать мне понять, что больше не нуждается в моих услугах. Понимаешь, не нуждается и все. Ни в охранных, ни в сексуальных. Скорее всего, он уже успел меня уволить и взять на мое место другую. Возможно, она не так красива, как я, но она здорова… Только в этой гребаной больнице начинаешь понимать, что красота не самое главное. Самое главное – здоровье.
Неожиданно на пороге нашей палаты появился ослепительно красивый мужчина, похожий на какого-то зарубежного киноактера. Его белоснежный костюм был безупречен. Казалось, мужчина просто ошибся адресом, перепутал нашу больницу с каким-нибудь дорогим рестораном, где должен состояться грандиозный банкет. Шагнув в палату, он вдруг уронил на пол букет свежих роз и уставился на нас.
– Простите… А где мой сын? Он, что, умер?
Заметив, как бледность заливает его лицо, я не смогла произнести ни слова.
– Он жив, – торопливо заговорила Мила. – Вы просто перепутали палату. Ваш сын лежит точно в такой же палате, только в другом крыле. Больница построена в виде круглой башни, поэтому тут легко запутаться.
– Костя жив? – мужчина смотрел на Милу таким молящим взглядом, что нам обеим стало не по себе.
– Жив… – шепотом произнесла Мила. Мужчина наклонился и трясущимися руками собрал цветы.
– Извините, ради Бога, – пробормотал он и вышел.
– Сразу видно, породистый мужичок. Богачи все породистые, даже если и родословной никакой нет. У него тут сын лежит. Совсем молоденький, лет двадцать, не больше. Сказали, что протянет еще совсем немного.
– Он должен умереть?
– Должен. Рак крови. Он уже, бедный, весь высох… Прямо труп какой-то.
– Вот горе-то какое, – вздохнула я и закрыла глаза.
Мне представилось детство и ласковая мама, аккуратно расчесывающая мои волосы. Даже страшно подумать, что от химиотерапии мои волосы поредеют за считанные дни… Я испытывала комплекс вины перед родителями за свою болезнь, за свою неустроенность. Они прожили вместе уже около тридцати лет и смогли сохранить тепло семейного очага. Все эти годы я чувствовала огромную родительскую любовь и заботу. Мне хотелось сделать для них что-то приятное, как-то отблагодарить за любовь и поддержку. Я стала мечтать, что, когда выкарабкаюсь, обязательно заработаю денег и куплю дом где-нибудь на берегу Черного моря. Мама и папа будут отдыхать там целое лето и наслаждаться красотами Крыма. А я буду смотреть, как они купаются, и украдкой вытирать слезы радости. Мне представился этот домик. Его ступеньки будут спускаться к самому морю. Он будет просто утопать в зелени – самый настоящий райский уголок. Во дворе будет бегать моя любимая собака Зоська и лаять на соседских котов. Мой сын будет кататься на водном мотоцикле и весело махать мне рукой… Все это будет, все это обязательно будет. Только сначала нужно выкарабкаться, сначала нужно выжить…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?