Текст книги "Как это бывает у взрослых"

Юрий Беккер
Как это бывает у взрослых

Когда тебе почти сорок, и ты не женат…

Согласитесь, эта фраза звучит намного перспективнее, чем: «Когда тебе почти сорок, а ещё ты не замужем». К мужчинам в обществе отношение добродушное, считается, что раз он одинок, то или «ещё не нагулялся» – этот пункт оставлю без комментариев; или «ищет себя» – идеальная отмазка для великовозрастных бездельников, не способных набраться хоть каких-то умений; или «строит карьеру» – пытается превратить непомерные амбиции во что-то путное. Снисходительность окружающих порождает мнение, что одиноких мужчин никто не дёргает, однако это ошибочный вывод: дёргают, да ещё как! За одинокого мужчину, даже если он создал толковый бизнес, стал миллионером и побывал на орбите, несёт ответственность любимая мама, которая не будет спокойно спать, пока не сдаст сыночка в надёжные женские руки. Маму, конечно, радуют грандиозные успехи чада, и карьерные, и финансовые, но ей не менее важны внуки и не ходит ли ребёнок «послушать музыку» к кудрявому поэту с четвёртого этажа, потому что в этом случае внуков точно не будет. Не то, чтобы мама не толерантна… она, конечно, примет сыночка таким, какой он есть… Но у мамы есть ценности, а с внуками ей жить веселее.

По многим причинам.

Так что поверьте: лучше жениться, чем день за днём выслушивать наставления на этот счёт.

Что же касается Лёни Капитонова, скромного героя нашей нехитрой истории, он к «кудрявому поэту» не ходил, а одиноким оставался в силу трагического стечения двух обстоятельств: с детства отличался стеснительностью и выбрал стезю IT. Впрочем, если вдуматься, стеснительность пошла Капитонову на пользу, поскольку с IT, в отличие от женщин, у него всё было очень хорошо. Настолько хорошо, что начинай Лёня свидания рассказом о размере зарплаты, у него давным-давно нарисовалось бы не менее трёх бывших жён. Но Лёня стеснительно помалкивал. И оставался при своих деньгах. Но одиноким.

И даже на корпоративе ухитрился остаться без пары.

Что-то у него не клеилось.

Хотя вечеринка, если честно, удалась на славу. Гриша Фабрикант, СЕО и совладелец компании, в которой работал Капитонов, считал новогодний корпоратив делом чести и главным рабочим праздником года. Денег на мероприятие Гриша не жалел и даже в эпоху тотального запрета на бурную радость ухитрился устроить отличный праздник, напоив и развеселив всех не побоявшихся явиться сотрудников и старых добрых друзей. То есть, нас с Андрюхой Потаповым. Старые добрые друзья от участия в вечеринке не отказались, но явились на неё вовсе не для того, чтобы с головой окунуться в чад праздничного кутежа и оголтелого смешения офисного и личного. Мы заняли позицию в углу и неспешно потягивали хороший виски, лениво наблюдая за царящим вокруг весельем. И именно там, в углу, нас отыскал жаждущий общения Капитонов.

– Привет! – сообщил он, возникнув около нас с наполовину полным стаканом в левой руке.

– Привет, – ответил я, потому что мама воспитала меня дружелюбным.

Потапов же изобразил улыбку и сделал вид, что поздоровался он, а не я. А всё потому что мама Потапова, Анна Ильинична, дай ей Бог здоровья, искренне считает, что сыночек должен быть в первую очередь здоровеньким, а уж потом всё остальное.

– Как дела?

– Прекрасно.

– А вы почему без масок?

Нам понадобилось примерно пять секунд, чтобы понять, что Лёня шутит, после чего я вежливо ответил:

– А мы ещё весной поняли, что пить виски через соломинку неудобно. – Всего на секунду опередив Потапова, который не знаю что хотел сказать.

– Много проливается?

– Неудачно всасывается.

– Отличная шутка, – засмеялся Капитонов. – Мы, взрослые мужчины, должны пить виски как положено. Нормальными глотками.

И сделал нормальный глоток.

– Мы? – удивился Андрюха, который давно порывался что-то сказать, но всё не получалось. Тут необходимо отметить что Потапов с детства исповедует принцип: «Если я захотел это сказать – я это скажу». Ну, вы поняли, да? Это люди, от которых в любой момент времени можно услышать всё, что угодно, мы хорошо их знаем и нежно любим. Я из Андрюхи эту дурь выбиваю всю жизнь, постепенно обучил его азам житейской хитрости, во всяком случае, в общении с начальством, но поскольку Лёня начальником не был, Потапов решил не стесняться. – Мы – взрослые мужчины? И ты тоже?

Вы уже догадались, что Андрюха Капитонова недолюбливает? Не знаю почему, кстати, как по мне – Лёня вполне себе нормальный и очень головастый. А что с тараканами, так покажите мне того, у кого их нет.

– А что не так? – удивился в ответ Капитонов. – Я просто выгляжу молодо, а мне, между прочим, тридцать восемь лет.

– Я на два года младше, а у меня трое детей. А у Юргена – один ребёнок, но ей скоро замуж.

– Не торопи события, – попросил я, мысленно соглашаясь с Андрюхой, что день красивого бросания венка подружкам уже не за горами.

– Что ты хочешь этим сказать? – растерялся Капитонов.

– Я хочу сказать, что взрослых мужчин тут двое, – сообщил Потапов.

– А я?

– А у тебя просто возраст.

– Звучит обидно. – И Лёня посмотрел на меня.

Я пожал плечами и промолчал.

Нельзя сказать, что я был полностью согласен с Андрюхой, но возражать не собирался: в присутствии посторонних я всегда на его стороне. Какую бы дурь он ни учинил.

В итоге, высказавшийся Потапов залил в себя ещё вискаря, а расстроенный и обиженный Лёня пошёл и напился. Но не уснул, как имело смысл, а зачем-то оказался в машине Гриши. Как объяснил на следующий день шофёр, Капитонов нахально распахнул дверцу подъехавшего внедорожника, уселся на переднее сиденье, пробубнил: «Сейчас они явятся», и уснул. Шофёр был мужиком тёртым, у Гриши навидался всякого, поэтому прогонять внезапного попутчика не стал, решив, что так и надо. Что же касается самого Фабриканта, то он «сейчас явился» настолько пьяным, что вообще не заметил дрыхнущего Лёню. К тому же, ему было кому уделять внимание – Гриша погрузился в автомобиль в компании Анжелики, недавно принятой на должность секретаря, и о присутствии Капитонова узнал во дворе своего загородного дома, от шофёра. Сначала возмутился, но потом человеколюбие взяло верх, и Фабрикант велел отнести тело руководителя IT-департамента в гостевую спальню, а сам с Анжеликой отправился в хозяйскую.

На этом всё завершилось.

Во всяком случае, так все решили.

* * *

– Сеня, ходи быстрее, – проворчал Потапов. – Тут тебе не шахматы, думать не надо.

И сделал маленький глоток виски.

Сеня сморщился, будто Андрюха не к стакану приложился, а на ногу ему наступил, зашёл с трефового короля, разыгрывая марьяж, и вздохнул:

– Кажется, я сглупил.

– Поздно опомнился, – сказал я. – Тут тебе не шахматы, тут думать надо.

И сделал маленький глоток виски.

– Ложимся, – велел вистующий Потапов, бросая карты на стол. – По первой прикидке наш друг без лапы, но постараемся сделать без двух. Чтобы не скучно получилось.

Сеня сделал маленький глоток чая.

Собственно, Сеня Фабрикант, родной брат Гриши, и позвал нас с Андрюхой на корпоратив, после которого мы отправились писать последнюю в этом году «пулю» – праздничную. Дело в том, что Сеня, в отличие от Гриши, совершенно, можно сказать, не пьёт. «Можно сказать» – потому что бокал игристого или белого, иногда, во время застолья, не считается. Нет, со здоровьем у Сени всё в порядке, что подтверждают участие в любительской хоккейной лиге, два велосипеда в загородном доме – трековый и горный, и трое детей от двух бывших жен, да продлит Будда их грешные жизни. Просто Сеня не пьёт. А сегодня был в настроении поиграть, и мы с Потаповым охотно поддержали его настроение.

И немного испортили.

– Всё-таки без двух, – сказал Андрюха.

Я принялся заносить результаты, а Сеня откинулся на спинку кресла и мрачно посмотрел на Потапова:

– Кто из нас пьяный?

– Из нас пьяных нет. Есть выпившие.

– Разве можно браться за карты выпившим?

– А что не так? – удивился Андрюха.

– Это оскорбляет игру.

– Игру оскорбляют глупые заказы, потому что преферанс любит умных, – доходчиво объяснил Фабриканту Потапов. – А если от умного игрока немного пахнет хорошим виски, преферанс отнесётся к этому с пониманием.

И сделал очередной глоток.

– Ты уверен?

– Могу показать «пулю», – вставил я слово. И с удовольствием посмотрел на цифры. С большим удовольствием.

– Не хочу расстраиваться, – вздохнул Сеня.

– К тому же я совершенно не чувствую себя пьяным, – продолжил Потапов.

– Хорошо, что ты вообще себя чувствуешь, – Фабрикант вздохнул. – Вы уже две бутылки прикончили.

– В тебе говорят зависть и обида. Юрген, сколько он нам должен?

– А почём вист?

– Ты тоже выпивший, – обличительно сообщил мне Сеня.

– Мы можем прямо сейчас забрать тебя в рабство, – сообщил я в ответ.

Андрюха заржал, но продолжить разговор не успел, потому что прозвучал вопрос:

– А мужа моего вы уже продали?

И мы резко повернулись к дверям, в которых стояла Настя Фабрикант. Нынешняя жена Гриши. Обладательница сладкой внешности и – по её словам, – горькой женской доли, которую Грише приходилось частенько подслащивать дорогостоящими подарками.

Задав вопрос, Настя замолчала, и несколько томительно долгих секунд мы смотрели друг на друга. В смысле, мы все – на неё, а Настя – на кого-то из нас. На кого – не важно, потому что равнодушных за столом не осталось.

– Значит, Гриша не соврал, – вынесла вердикт Настя после того, как томительно долгие секунды пронеслись, как выпущенные из автомата пули. – Надо же.

Нам стало легче.

Но ненадолго.

– Где он? – спросила Настя, не обнаружив любимого за карточным столом.

– В спальне, – глупо ответил Сеня.

...

конец ознакомительного фрагмента