Текст книги "Второй шанс"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vtoroy-shans-106159.jpg)
Автор книги: Юрий Иванович
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Помню…
– Так вот у неё от наших встреч остались не только воспоминания, но и… дети! Двойня у меня!
– Ух ты! – Глаза старика засветились восторгом. Тем более что он больше всех переживал, что у единственного из всей огромной семьи ребёнка не было своих детей.
Вот с этим восторгом в глазах Свирид и умер.
Причём умер более чем странно. Сердце, пульс, мозг перестали функционировать одновременно, словно их отключили неведомые и невидимые силы. Легкие замерли на вдохе, глаза широко раскрылись, да так и остекленели. Пальцы, державшие руку сына, взялись моментальным трупным окоченением.
Приборы зафиксировали полный отказ всех органов.
Что ощутил Александр, кроме ужаса, скорби и недоумения – так это импульс горячего тепла, ощутимого ладонью, лежавшей на даркане.
Иначе говоря, артефакт, реликвия древнего скифского рода доказала свою исключительность, таинственность и некую могучую силу, в ней живущую.
Вот с того самого часа жизнь геронтолога Коха изменилась кардинально. Он все свои силы и возможности, умения и знания посвятил только изучению доставшегося ему наследства. Конечно, делал он это, стараясь сохранить все свои действия, намерения и ожидаемые результаты в строжайшей тайне.
– Наверное, не получилось с тайной-то, – досадовал мальчуган, уже обеими ручонками растирая красные от усталости глаза. – В одиночку нельзя объять необъятное. А родственников я банально побоялся в это втягивать. Иначе могли пострадать. Да и шантажировать меня могли племянниками и их внуками. Поэтому пришлось со всеми показательно и напрочь разругаться, сделаться мизантропом и всеми презираемым отшельником. Но всё равно что-то прорывалось наружу, достигало ушей посторонних. И пусть меня считали выжившим из ума фанатиком, кое-кто держал мои изыскания на контроле. Да и с охраной, помимо всех моих отказов, пришлось мириться. Благо что накопленные средства позволяли, а самому следить за обстановкой вокруг не было никаких возможностей. Предпосылки ведь были, грозовая атмосфера сгущалась всё больше и больше…
– Потому и решили тебя убить? – ахнула Прасковья.
– Нет, вначале попытались меня купить. Со всем. С потрохами. Слишком уж желанной показалась толстосумам курочка, несущая молодильные яички. Хуже всего, что предложения поступили сразу от пяти заинтересованных сторон. Но каждая из них меня не устраивала, – последнее слово перешло в такой затяжной зевок, что малец чуть себе челюсть не вывихнул, после чего мотнул головой и со слипающимися глазами пробормотал: – Но это уже другая история… И я больше не могу… Засыпаю…
Пришлось одинокой старушке чуть ли не на руках нести ребёнка к кровати и укладывать спать. Но, глядя на заснувшего гостя, она больше и мысли не допускала, что сейчас бросится к соседям и начнёт поднимать тревогу.
Верилось в услышанное с трудом. Но уж слишком хотелось в это верить.
Глава 4
Печальные итоги
Полковник Байкалов отчитывался перед людьми, с которыми предпочёл бы вообще никогда не встречаться. Тем более при таких обстоятельствах. Стоял навытяжку как пионер и отвечал на вопросы. А перед ним вольготно, за столом, располагались три человека. Председатель госбезопасности, который издавна недолюбливал полковника. Советник президента и куратор по силовым вопросам, возможности которого позволяли лично, прямо здесь пристрелить командира спецназовцев. Ну и некий теневой кардинал при свите президента, олигарх, редко светящийся на публике, владелец всего и вся, господин Тьямов. Обращаться к себе по имени-отчеству, и уж тем более по имени, он запрещал.
И хуже всего, что научный консультант, Сергей Сергеевич, присутствовавший на проваленной операции, тоже находился в помещении. Он сидел за спиной полковника, и по его лицу можно было прочитать отношение к каждому неверному действию командующего всей операцией. Однако репликами он тоже не гнушался и втаптывал силовика в грязь и пучину валящихся на голову неприятностей.
Про себя Байкалов даже пообещал: «Только представится возможность, зашибу эту гниду или хотя бы подставлю по-крупному! О, как топит меня, гадёныш!..»
Тот действительно изгалялся, чуть ли не матерясь при этом.
– Ни одного подтверждения о том, что работники охранного агентства были предупреждены о штурме бандитских формирований, так и не нашлось. Оставшиеся в живых подчинённые полковника о предупреждении ни слухом ни духом. Все остальные – трупы. А единственная живая свидетельница, телохранительница академика, слишком легко и просто сбежала по пути в госпиталь. О чём это говорит?
– Вы о чём, Сергей Сергеевич? – внешне полковник держался ровно и спокойно. А своё презрение к консультанту выражал тем, что даже не повернулся в его сторону. – О побеге раненой или вы пытаетесь меня и в этом сделать виноватым?
– О том, что вы не предупредили охрану академика!
– Неправда. Как раз все факты говорят о том, что предупредил. Именно поэтому работники агентства весьма грамотно встретили свалившихся им на голову террористов. Не понеся потерь в своих рядах, они уничтожили пятерых из числа нападавших, ранили шестого и уверенно держали всю ситуацию внутри квартиры под своим контролем. О заминированной двери никто из наших ребят не знал и не догадывался. В этом грубейшая недоработка общей разведки, предоставившей нам данные перед операцией. Иначе мы бы учли и такой вариант событий.
– А кто мог заминировать и когда? – процедил сквозь зубы теневой кардинал.
– Минёр опознан нами впоследствии по следам пластиковой взрывчатки в карманах его одежды. Вся последовательность событий восстановлена. Первый из бандитов, поднявшихся по лестнице, стал быстро минировать дверь сразу после взрыва потолка и первых выстрелов. Видимо, он это делал на непредвиденный случай, при этом надеясь, что дверь откроют изнутри. Но только успел вставить взрыватель, как единственный уцелевший боевик в группе прорыва задействовал дистанционный взрыватель изнутри квартиры. Минёр погиб, но бронированная дверь оказалась открыта. В квартиру академика ринулись сообщники преступников, которых мы намеревались перехватить и разоружить в подъезде.
– Разоружить?! Двадцать человек?! – опять возмутился научный консультант. – Это вам казалось простым и обыденным делом?
Полковник держался изо всех сил, внешне не показывая своего бешенства.
– Это тоже недоработка общей разведки и аналитической группы, предоставившей нам данные по бандитам и их главному организатору.
– И тут разведка виновата? – нехорошо улыбнулся господин Тьямов. – Объяснитесь, полковник.
– Готов. И сразу начну с того, что любые бандитские формирования подобного толка всегда работают в рамках определённых правовых и моральных норм. Им всегда выгоднее сложить оружие и сдаться, когда они видят, что работает ОМОН. И уж тем более когда их жёстко прессуют бойцы специальных подразделений. В противном случае между противоборствующими сторонами начинает действовать негласная договорённость: око за око. Наши бойцы в таком случае не берут никого в плен, зачищая всех.
Председатель госбезопасности позволил себе ухмыльнуться:
– И это говорит командир боевого, ещё недавно лучшего подразделения?
– Господин генерал-лейтенант, я говорю то, что вы и сами прекрасно знаете.
Такой бесстрашный ответ понравился советнику президента. Он еле заметно улыбнулся и стал уточнять:
– Ну и почему операция вышла за те самые, упомянутые вами «моральные рамки»?
– Оплата. Как показали экспресс-допросы нескольких раненых, только суммы уже выплаченных боевикам авансов зашкаливали все понятия реальности. Подобные деньги выдаются только смертникам, и они заранее соглашаются с любыми грядущими осложнениями. А тут они получили ещё в несколько раз больше. И это – только аванс. В случае геройской гибели боевика обещалась двойная премия, которую передадут его родственникам или наследникам. А некоторые отчаявшиеся типы за стократно меньшую оплату готовы идти на смерть ради обеспечения своих близких. Вот по этой причине и поднялась ожесточённая стрельба, во время которой бандиты превратились в берсерков. Ко всему прочему разведка не предоставила полных данных обо всех участниках налёта, многие из которых были наняты Лавсаном за пределами Москвы и доставлены к месту событий буквально за пару часов до их начала.
Господин Тьямов покрутил перед собой пальцами, словно выкручивал лампочку, и сместил тему разговора.
– Тогда скажите, Байкалов, почему не удалось арестовать Лавсана?
– По этому вопросу лучше обращаться к тем, кто пытался арестовать этого Доброго Потрошителя, – предложил полковник и напомнил: – Меня к тому моменту уже отстранили от командования.
– Понимаю. Но нас интересует ваше личное мнение. Так сказать, неофициальное.
– Всё просто – босс преступников сразу получил сообщение от своих подручных, правильно проанализировавших вмешательство третьей силы, и успел скрыться с места своего пребывания до начала штурма его логова.
– Но подручные не имели прямого контакта с боссом. Только…
– Правильно! – опять невежливо встрял в разговор научный консультант. – Контакт имел Бурый! Он и доложил Лавсану о провале операции. Тогда как Бурому преднамеренно дали преспокойно скрыться с места событий. И в этом тоже виноват полковник, не давший команды к аресту старшего среди боевиков.
Байкалов позволил себе тяжело вздохнуть и закатить глаза в притворном возмущении.
– Будь моя воля, я бы упредил атаку боевиков, начав их арест и уничтожение, как только они стянулись во внутренний двор. Но приказ у меня имелся строгий и однозначный: только после начала бандитских действий. Что касается Бурого, то он тот ещё перестраховщик. Скорей всего просто на всякий случай сменил точку дислокации, это его и спасло. Наверняка и племяннику своему, по кличке Паровоз, дал своевременную команду отхода. Вот тот и скрылся с места преступления вместе с подельником по кличке Наркуша. По поводу всего остального, что произошло после вмешательства в бой неизвестных снайперов, у меня тоже имеются определённые соображения.
– Ну так выкладывайте их! – приказал председатель госбезопасности.
– Мне кажется, за всей операцией велось пристальное наблюдение. И когда цели не были достигнуты и это стало понятно, началась всеобщая зачистка, под метлу которой попали все без исключения. Скорей всего и самого академика Коха при этом решили уничтожить. Возможно, его уничтожение планировалось изначально.
– Ага! – оказался больше всех заинтригован господин Тьямов. – То есть в самом центре событий находился некий человек, который своевременно передавал…
– Постоянно передавал!
– Даже так? И кому передавал?
– Тому, кто дал команду снайперам открывать огонь на поражение.
– Кто-то из ваших людей?
– Исключено! – твёрдо заявил Байкалов. – Люди проверены не раз, да и половина полегла в этой бойне. Я сам чудом остался жив. Так что любой из нас хорошо себе мог представить все последствия зачистки и никогда бы на такое не пошёл.
– Тогда кто предатель?
– Ручаться не могу, только предполагать, – полковник попытался многозначительно скосить глазами в сторону, намекая о нежелательном присутствии. А потом и прямо заявил: – Мне был навязан посторонний человек, которого мы даже не обыскали. И у него вполне мог находиться включённый телефон, передающий всё, что происходило во временном штабе операции.
Научный консультант, возмущённый таким наглым наездом, вскочил на ноги и закричал: – Что вы себе позволяете, полковник?! Я – учёный! Меня ваша грязь и ваши инсинуации никак не касаются!..
Не обращая никакого внимания на крики, полковник доверительно продолжал:
– Если боевикам выплатили такие невероятные суммы аванса, то сколько стоит какая-нибудь умничающая штафирка?
– Что-о-о?! – надрывался учёный. – Тогда вы сами, полковник, скорей всего куплены с потрохами! И сами предали своих подчинённых!
На прозвучавшие обвинения тот лишь скорбно развёл руками, утверждая:
– Я чист. Следствие это докажет.
Троица за столом переглянулась между собой, и советник президента попросил:
– Сергей Сергеевич, оставьте нас и немножко остыньте в приёмной.
Было хорошо заметно, что слово «пожалуйста» не прозвучало. Но ослушаться такой просьбы и таким тоном научный консультант не посмел. Булькая и ворча от негодования, он покинул кабинет.
Тут же председатель госбезопасности удвоил строгости в голосе:
– Ладно, полковник, от неприятной вам штафирки вы избавились. Давайте теперь окончательные выводы, которые вы решили скрыть даже от предварительного следствия. Кто прислал снайперов? И чего они добивались?
– Чего добивались? – взгляд Байкалова стал тяжёлым и озлобленным. – Судя по тому, как снайперы расстреляли всех наших раненых и сожгли два автомобиля «Скорой помощи», они особенно опасались тайной эвакуации раненого академика. Или его эвакуации под видом раненого. Поэтому уничтожали контрольными выстрелами всех, кого даже с огромной натяжкой можно было принять за Коха. Ну а кто прислал?.. – и только после тяжёлой паузы признался: – Основные силы снайперов ушли грамотно. Взять их не смогли по причине огромных потерь среди наших. Судя по паре трупов, которых мы щёлкнули чисто случайно во время их отхода, в нашей стране работала спецслужба наших древних врагов. Тем самых, с оксфордским акцентом.
Господин Тьямов всё-таки уточнил:
– Вдруг это кто-то из «наших товарищей» решил вмешаться? И оплатил отряд снайперов из другой страны?
– Сомневаюсь. Суммы на это уйдут просто астрономические. А для чего? Чтобы уничтожить академика? Чтобы его труды не достались нашей стране? Тогда дешевле было организовать вывоз самого учёного и всего, что его окружает. Чем занимался академик, мне известно в общих чертах. Работы, ведущиеся в этом направлении за рубежом, мы тоже анализировали. Но вывод напрашивается только один: сделанное Кохом открытие уже продублировано, развито и запущено в жизнь. Ну а чтобы у нас такого не возникло, гения-конкурента убирают. Пока вокруг него всё было тихо, за ним просто следили. Но как только обстановка резко накалилась, решили старика убрать.
Трое за столом вновь переглянулись, и председатель приказал:
– Полковник, спасибо за откровения. Отправляйтесь обратно в следственный отдел!
Когда тот вышел, председатель обратился к секретарю президента с досадующими нотками в голосе:
– Вариант с удачными разработками по омоложению у англичан ваши аналитики не отработали. Просчёт! И очень большой.
– Сейчас же отдам распоряжение! – решил секретарь, озадаченно мотая головой. Только вот господин Тьямов раздражался совсем по иному поводу.
– Да начхать на тех англичан и скрывшихся снайперов! Вы мне ответьте: куда пропал академик? Немедленно! В первую очередь! А уж потом, куда сбежала его телохранительница Вера! И с какого бодуна её все величают по имени-отчеству? Тоже мне Павловна нашлась!.. Почему словно сквозь землю провалились Бурый, его племянник Паровоз и какой-то там Наркуша? Про залегшего на дно Лавсана вообще не говорю! Люди его величины так просто спрятаться в подполе какой-то дачи не могут. Где они все? Где прячется старик, который толком уже ходить не может? Хромает со времён Второй мировой, а сбежал? Как?! Куда?!
В повисшей после этих восклицаний тишине стало отчётливо понятно, кто верховодит на данном совещании. Да и главное лицо госбезопасности пусть косвенно, но признал это. Потому что слишком жалко и неуверенно прозвучало его обещание:
– Будем искать.
Глава 5
Без легенды никуда
Степень усталости детского организма измеряется атакующими его болезнями. Как только дитё ослабнет – оно заболевает. Если перенапряжение будет слишком большим, ребёнок вообще может умереть.
Эту истину лишний раз подтвердил – а может, и опроверг? – гость Прасковьи Григорьевны, спавший с краткими перерывами почти трое суток. Только и вставал, чтобы напиться, поесть наспех, облегчиться и вновь привалиться головой на подушку. Да и температура постоянно держалась на отметке тридцать семь и пять. То есть ещё и недуг какой-то имелся, с которым организм пытался справиться самостоятельно.
Чего уж там, открывая глаза, Александр Свиридович пытался бодриться, настроить себя на движение.
– Вот сейчас как начну приседать!.. Да как начну отжиматься…
Затем три глотка воды, две ложки каши, и… глаза уже закрыты. Радовало хозяйку только одно: что жара не было и ребёнок ел. В охотку ел, пусть и мало. Потому и просыпался, что организм требовал необходимый минимум, получал его и опять успокаивался во сне.
О том, чтобы сходить к соседям и поднять тревогу, Козырева и не помышляла. Только и выбралась в магазин второго дня, принеся в рюкзачке свежего хлеба, масла, сахара, овсянки и колбасы двух сортов. Больший груз нести не смогла. И так пришлось несколько раз приседать на завалинки и отдыхать. Да и когда в последний раз столько волокла, не могла припомнить. По правде говоря, сомневалась, что донесёт, придётся кого-нибудь уговаривать из встреченных посельчан.
Но дошла. Потому что силы какие-то прибавились и странная болезненная одержимость. Потому что дома ждало живое чудо, одним только своим видом разжигая в душе тлеющий огонёк надежды. Хотелось верить. Очень хотелось верить, что мальчик обещал помочь не просто на словах. Живой пример превращения старика в ребёнка, причём с полным сохранением памяти и знаний, будоражил сознание, вызывал оторопь и заставлял мечтать о несбыточном.
Всё это вместе взятое и давало старушке, успевшей уже смириться с неизбежностью смерти, всплеск физической активности. Сладкое и желанное словосочетание «новая жизнь» манило, заставляло трепетать сердце и готово было толкнуть на любые подвиги или безрассудства.
Когда ребёнок наконец-то выспался, то заявил о своей полной боевой готовности и бодро отправился умываться. А по возвращении в горницу его встречал празднично накрытый стол. Расшитая цветами скатерть, салфетки, дорогая посуда. А как живое украшение – принарядившаяся хозяйка дома. Глядя на неё, Александр не удержался от комплимента.
– Прасковья Григорьевна! Да вы уже помолодели лет на десять! – хихикнул и добавил, усаживаясь за стол: – Если так дальше пойдёт, то к концу лета внешне от меня по возрасту отличаться не будете.
Хозяйка дома пока ещё не слышала секретов и способов омоложения, поэтому озадачилась.
– Никак оно просто прикосновениями передаётся?
На это наивное высказывание мальчик заливисто рассмеялся и с минуту не мог успокоиться. Зажатая в руке ложка помогла стать серьёзным.
– Нет, омоложение – не заразно. Увы! Не грозит такое счастье человечеству. Да и не факт, что оно стало бы счастьем в таком случае.
Последние слова он выговаривал, захлёбываясь слюной и зачерпнув ложкой ароматного борща. А потом начал есть так, что за ушами трещало. Лишний раз подтверждая житейскую истину: растущему организму надо вдвое больше, чем взрослому.
Прасковья и сама чуть клюнула за компанию. Но больше просто любовалась ребёнком да краснела от изредка прорывающихся сквозь стук зубов комплиментов своему кулинарному искусству. А чтобы не молчать, делилась сельскими новостями, прихваченными накануне в магазине.
– Старики жалуются, что почту на два, а то и на три дня позже стали приносить. Председателя у нас опять сменили – старый-то совсем спился. Зато в городе порядок полиция навела строгий, всех воров и бандюков ловят, аж дым стоит. Говорят, что облавы устраивают, каких со времён Сталина не устраивали. Да и нашему участковому обещали помощника прислать. Хотя чем они вдвоём тут будут заниматься? Ума не приложу. Одному тут делать нечего… Разве что пьянствовать вместе?.. У соседки за взгорком недавно отелившаяся корова стала много молока давать, так оно на продажу идёт. И мне предлагала, вплоть до того, что внук будет каждое утро приносить сам, да я насторожилась. Знают ведь, что я сама молока не пью, а сырами перестала заниматься, как вышла на пенсию. И хоть для тебя, Александр, не мешало бы взять, но не стала. Разве что причину какую найти?.. Например, что всё-таки сыр собираюсь делать? Да особого творога немного…
Сделав паузу, едок вытер рот салфеткой и спросил:
– Сыр? И вы его умеете делать?
– Как раз только я одна во всей округе и умею, – похвасталась хозяйка. – По наследству знания перешли, от деда и бабки. Они ещё при царе знаменитые Козыревские сыроварни держали, на весь край славились своим производством. Да и я последние десять лет своей трудовой деятельности провела на посту директора сыродельного комбината.
– Вон даже как? Интересно было бы и вашу семейную историю выслушать…
– Длинная она и слишком печальная, – пригорюнилась старушка, враз осунувшись и посерев лицом.
– Но это ещё успеем! – Александр постарался вернуть собеседницу к прежнему хорошему настроению. – У нас ещё всё впереди! А вот с сыром… Хм! В самом деле хочется. Люблю я его. Да и за вареники с творогом – душу любому ангелу отдал бы!
– Ангелу? – развеселилась и Прасковья. – Как ты ловко от плохих слов ушёл-то! Никак в бога веришь?
– Нисколечко и ни капельки. Материалист я до мозга костей. Но именно поэтому уверен, что мысли материальны и первичны. А уж выражения вслух – тем более. Начинает человек всякую мразь да нечисть в своих словах поминать – вот и пошла его жизнь под откос, здоровье на слом, сознание – в низость, ханжество и зависть. А живёт человек красиво, думает о светлом, говорит о хорошем – вот и дышится ему легко. Вот и радуется он всему миру и живёт счастливо.
– Правильно говоришь, хи-хи! – Неожиданный смешок свой тут же постаралась объяснить: – Еле удержалась от слов: «Хоть и мал ещё!»
Шестилетний академик тоже развеселился.
– Мал золотник, да дорог! Я в том смысле, что все мои знания при мне остались. А это, согласитесь, немаловажный фактор. Мозг-то у ребёнка – намного меньше по размеру, чем у взрослого. Про объёмы памяти – вообще молчу. А вон оно как всё удачно в черепную коробочку уместилось, – сделав ещё один глоток компота, Александр шумно выдохнул: – Уф! Тогда как про объёмы желудка похвастаться не могу. Сейчас лопну!.. Или мне дурно станет…
– Так ты просто посиди. Или прилёг бы!
– Вряд ли дойду, расплескаю… Хе-хе! Но, возвращаясь к нашим баранам… Точнее – к сыру. Мне – с сегодняшнего дня, и вам, Прасковья Григорьевна, – вскоре понадобится очень интенсивное, высококалорийное питание. Это – обязательная плата за кардинальную перестройку всего организма, иначе говоря, за омоложение.
Старушка замерла на вдохе и еле слышно прошептала:
– Уже?.. И со мной началось?..
– Ничего ещё не началось. Да и не всё так просто… – смешно было наблюдать, как шестилетний ребёнок по-стариковски озадаченно чешет в затылке. – Хотя бы в плане легенды мы должны всё заранее продумать, подготовить, сообщить кому следует и настроить общественное мнение.
Заметив во взгляде хозяйки полное непонимание, приступил к подробному изложению планов, начиная с примера:
– Вот что подумают односельчане вместе с участковым, если на месте престарелой женщины вдруг окажется молодая тётка и совсем ещё юный отрок?
– Тётка? – уже явно недоумевала Прасковья. Но потом сумела связать это с омоложением и нервно кивнула. Но теперь её другое смущало: – А отрок откуда возьмётся?
– Долго и нудно объяснять технические подробности. В двух словах: у меня при парном преобразовании, которое называется «омоложение на встречном курсе», есть возможность немножко повзрослеть. Но сейчас важно другое. Если вместо нас нынешних здесь появятся другие люди, то участковый ни минуты не будет сомневаться в совершённом преступлении. Дескать, бабку упокоили и где-то в лесу закопали. Так ведь получится?
– Мм… Ну-у-у… может, и так.
– Поэтому надо залегендировать заранее смену обитателей. Ещё лучше документально подтверждённую. Нет ли у вас, Григорьевна, какой-нибудь молодой родственницы лет тридцати трёх на вид с сыном лет четырнадцати-пятнадцати?
– Да как не быть, – перешла хозяйка на бормотание, в задумчивости массируя виски указательными пальцами. – Самой бог детей не дал, зато сестра с братом на потомство оказались плодовитые. Да и со стороны кузенов родственников хватает…
– Почему тогда сами без догляда живёте? – последовал закономерный вопрос.
Оказалось «как всегда» и «как везде» в наше суматошное урбанизированное время. К бабке Прасковье все вроде хорошо относились, даже звали в город жить с ними, советуя продать добротную усадьбу и забыть про неё. Сами же никто в глухомань ехать не собирался. И если в прошлые десятилетия частенько наведывались, хотя бы в летнее время, то в последние пять лет только единожды внучатый племянник заскочил. Приехал с дружками своими на авто, поплевал в расстройстве по сторонам да и заявил: «Хороша хибара! Но из-за глухомани никому и даром не нужна!» И в тот же вечер уехал, даже на ужин не оставшись.
Чем невероятно Прасковью обидел, расстроил и разочаровал. После этого вся связь с родственниками свелась к поздравительным открыткам, которыми с ней переписывались сестра, старший брат, один племянник и самая старшая племянница. Хотя фотографий в рамках на стенках горницы висело видимо-невидимо.
Вот эти фотографии старушка и рассматривала внимательно, повествуя о родственных отношениях, после чего обобщила:
– Родственниц мы найдём, любого возраста. Как и отроков… А вот где мы им документы возьмём? Ребёнку-то ладно, а вот взрослой женщине положено с собой паспорт носить. Тем более в дальней дороге, да уезжая надолго…
Саша кивал вроде грустно, но отвечал с оптимизмом:
– Ерунда какая! А то женщина не может забыть паспорт, даже отправляясь за границу? Имелась у меня одна супруга, так два раза сумела учудить подобное. Еле прислуга успела на такси документы в аэропорт привезти. Главное, наглей себя вести во время проверки и ничего не бояться. Ну и вдобавок надо придумать страхующие варианты. С тем же участковым, например… Есть у вас фотография времён тридцатилетнего возраста? Или кто из внучек или племянниц с этих фотографий на вас тогдашнюю похож?
– Вроде как все похожи, все красавицы! – с гордостью заявила старушка. Затем встала и двинулась к ближайшим фотографиям. – Но давай вместе решать, какая нам лучше всего подойдёт…
И сообщники приступили к оживлённому обсуждению.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?