Текст книги "Призрачная погоня"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prizrachnaya-pogonya-91924.jpg)
Автор книги: Юрий Иванович
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава восьмая
Врождённые способности?
Внешне это не замечалось, но внутренне Катерина Ивлаева кипела от волнения и переживаний. Для неё начинающаяся встреча в императорском Совете являлась высшим жизненным испытанием, о котором она и мечтать никогда не смела. Даже сам факт её превращения в принцессу из простой девушки с Земли не столько задел Катю и разволновал, как официальный визит в Рушатрон.
Да и отправляться главой дипломатической миссии в империю Моррейди она с самого начала не хотела. Как только стали заикаться о таком шаге, принцесса отказалась сразу и категорично. Раз и навсегда. Ещё и заверила:
– Для подобных дел есть полномочные послы, аккредитованные представительства и делегированные нами почётные консулы. Вот пусть они и путешествуют в соседние страны! У меня внутренних проблем по горло.
Да где там! Машка и слушать не захотела, а вместе с Верой такие скандалы устраивали, что хоть на край света беги. Одновременно с этим и Апаша Грозовая руки выкручивать начала, давя на совесть, взывая к чувству ответственности да пользуясь более лужёной, командирской глоткой. Ей с удовольствием во всём потакал и главный воевода эйтранов Юлиан Некрут, в последнее время соглашающийся с каждым словом Апаши и даже предугадывающий любое её желание. Напоследок ещё и князь Тайланов присоединился с уговорами, а там и все три старейшины кланов белых кречей стали просто требовать немедленного отправления дипломатической миссии именно с Катериной Ивлаевой во главе. Не забыли, что именно эта принцесса сидела у них в плену три дня, а последующие тринадцать кречи не знали, как от неё избавиться. Настолько она их достала уговорами присоединиться к империи Герчери.
Так и заявили во время последних, шумных дебатов, доходящих чуть ли не до рукоприкладства:
– Если уж принцесса Катерина не уговорит императорский Совет признать нас в составе нового государства, то никому другому и пытаться не стоит. У неё врождённые таланты дипломата, вот пусть ими и воспользуется.
При этом они не льстили, а как бы возмущались и жаловались: нас, мол, допекла и достала, значит, и с Дьюамиртом Вторым и его окружением справишься. А то, что молодой девушке банально страшно браться за такое дело, никто и слушать не хотел.
– Меня оттуда депортируют! – кричала разозлённая Катя. – Объявят персоной нон грата за дезертирство из полка и выметут меня поганой метлой из Моррейди!
– Ничего, – рассуждали старейшины. – Ты всё равно там останешься, кого-нибудь убьёшь, по этому поводу начнут длительные разбирательства, и ты под этот шумок успеешь доделать все свои дела.
Это они так нагло напоминали о действии девушки у них в лесах. Продержав её три дня в плену и утомлённые её призывами, уговорами и агитацией, они попросту выгнали прочь. Так она умудрилась на абсурдной дуэли убить одного из почётных членов общества, а потом и доказать, что он работал шпионом чёрных кречи и самих людоедов зроаков. А пока занималась этими доказательствами, таки уговорила старейшин кланов на союз с новой империей Герчери.
– Но я не смогу им соврать, скрывая наши самые главные тайны, – плакалась главный дипломат нового государства. – Они у меня всё, всё выпытают, а потом этим бесцеремонно воспользуются!
– Только не надо из себя строить глупую, доверчивую и наивную паиньку! – сердился на это князь тайланцев. – Уж насколько мы люди недоверчивые и жизнью битые, но в твои сказки сразу поверили и пошли за тобой, как бычки за пучком зелёной травки. А ты нам попросту врала с честными-пречестными глазами.
Этот лысый гигант до сих пор обижался на способ, которым его Катерина завлекла на переговоры в захваченный с наскока Лордин, бывшую столицу людоедской империи. И справедливо обижался. Но сама девушка считала, что у неё просто не было выбора. Срочно нужны были подкрепления и хоть какие-то союзники, поэтому она придумала сказку, будто бы с эйтранами из другого мира были перенесены сотни детей, идентичных самим тайланцам. Ну те и поверили. Во главе с князем три отборных полка поспешили в Лордин и как раз успели помочь в отражении самого яростного штурма людоедов, которые те предприняли в попытках отбить столицу.
А потом принцесса с радостной и счастливой улыбкой предоставила лысым рыцарям большую группу «ничейных» детей, детей-сирот, которых тоже спасли из мира «Ласточки» (Герчери) в первую очередь. Самая коварная задумка при этом заключалась в том, что детям тоже заранее сказали: «За вами сейчас придут ваши родственники!» И как только ребятишки, собранные для этого специально в одном месте, увидали сильных, закалённых в боях рыцарей, они с радостным визгом и криками рванули им навстречу.
Тайланцы вначале растерялись, а потом, когда у каждого на руках оказалось по ребёнку, а то и по два, смирились с такой бесстыдной ложью, чтобы больше ничем не травмировать своих будущих сограждан. Детей они забрали в княжество и даже были счастливы такому пополнению, но… Кое-кто так и продолжал дуться на самую младшую из трио Ивлаевых.
Ну а хуже всех, жёстко действовала сама императрица Мария. Оттащив свою троюродную сестру в тёмный угол, она её стала трясти как куклу и приговаривать:
– Хватит ломаться, словно целка! Если ещё раз ляпнешь слова «Я не поеду!», я тебе всю морду исцарапаю!
– А я – добавлю! – из-за её плеча прошипела Вера, успевшая на разборки. И раз уж родная сестра, близнец, самый близкий и во всём сходный двойник до таких угроз опустилась, то бедной девушке ничего не оставалось, как согласиться. А потом поражаться тому, как её быстро собрали в дорогу, а далее и выперли из временной столицы в сторону Шартики. Только и оставалось, что в дальней дороге философствовать о вселенской несправедливости да выискивать хоть какие-то плюсы из создавшейся ситуации.
Хорошо, что вспомнила о лейтенанте Миурти, с которым танцевала и развлекалась на балу, устроенном в честь героев войны со зроаками, во временной резиденции леснавского царя Ивиана Холмского. Светлое пятно в трудном, опасном путешествии. Чем-то этот кавалер запал в сердце красавицы, а в особенности тем, что сумел её целых два раза отличить от сестры Веры. В особо важных, принципиальных моментах, так сказать. Вот с ним и захотелось встретиться обязательно, проезжая по Леснавскому царству. Однако следовало во время остановки в столице царства придумать способ и отыскать красавца лейтенанта. И ведь не факт, что этот герой не где-нибудь на лини фронта со зроаками.
Для этого Катя сразу же при первой встрече с официальными лицами царства попросила не только весточку вперёд отправить, о своей исторической миссии, но и задать в письме несколько отвлечённых вопросов на общие темы. Один из них звучал так: «Нельзя ли отыскать лейтенанта Миурти для беседы со мной? У меня для него специальная посылка от императрицы». А уж о подарках, которые она везла с собой для сановников и первых лиц государств, волноваться не приходилось. И сама набрала, и Мария расщедрилась, разрешив брать всё из сокровищницы, что может пригодиться. И уж какой-нибудь артефакт, с обоснованной причиной вручения, отдать будет не жалко.
Каково же было удивление землянки, когда искомый лейтенант во главе отряда личной царской гвардии встретил дипмиссию в половине дня пути от столицы. И первые его слова прозвучали такие:
– Безмерно счастлив вас видеть, Катерина! И уверен, будь у вас хоть десять идентичных с вами сестёр, я всё равно вас сразу узнаю. Потому что вы – самая прекрасная из всех девушек всех миров! Потому что не было часа, чтобы я не вспоминал о том бале, где мы с вами познакомились!
А потом уже и не отходил от принцессы ни на шаг. Образно, конечно, не отходил, потому что Катя его к себе не подпускала и, даже оставшись как-то наедине, не позволила к себе прикоснуться. Положение обязывало не расслабляться. Да ещё и один из советников так рассудил:
– Лейтенант молод, горяч, а уж сам факт, что он дружит с принцессой новой империи, может кому угодно вскружить голову. Так что…
И глава дипломатии Герчери вела себя пристойно. Хотя ей дико хотелось и целоваться, и обниматься с Миурти, и… всё остальное. Что её удивило, так это присутствие лейтенанта во время её частной, весьма короткой встречи с царём Ивианом Холмским и с царицей Зорианой Елусечи-Холмской. Там всего было человек десять, ну и присутствовал Миурти, который скромно стоял в сторонке. Ещё тогда возникло подозрение, что парень – какой-нибудь дальний родственник, а то и сын родной главного маршала.
Ещё больше она поразилась, когда лейтенанту доверили почётную миссию сопровождать дипломатов дальше, непосредственно в Рушатрон. Зато несколько дней пролетели совершенно незаметно, в постоянной болтовне и лёгком, но всё-таки отчаянном флирте. Можно было заметить даже со стороны, что между молодыми людьми закрепились настоящие, глубокие чувства.
Так что именно этот факт значительно поддерживал Катерину, когда она входила в зал заседаний Малого Имперского Совета: лейтенант Миурти двигался за ней следом. Вместе с ним шли два тайланца, четыре представителя эйтранов и три белых креча. Все несли пять сундуков с богатыми дарами и подношениями.
Волновались все члены дипломатической миссии. Все без исключения.
Тем более что встречающие их поморы смотрели на гостей строго, чуть ли не сердито.
Но принцесса внешне сумела всё скрыть и выглядела лучше всех: спокойствие, уверенная поступь, приветливая, радостная улыбка и глубокий, твердый голос:
– Света и спокойствия! Пусть здравствует Моррейди, великая империя поморов! И да пребудет здесь всегда мир и процветание! – А так как все собравшиеся мужчины больше смотрели не на неё, а на стоящих у неё за спиной ненавистных врагов и диковинных кречей, девушка быстро отыскала единственное женское личико в этой компании и обратилась именно к нему: – Всегда восторгалась вашей красотой, вашим умом и мечтала вас увидеть лично, ваше императорское величество! И вижу, что нам представился удобнейший случай побеседовать. Ведь пока мужчины будут рассматривать друг друга, мы три раза успеем обо всём договориться!
Императрица на это мило заулыбалась, подошла к принцессе, а затем и усадила рядом с собой со словами:
– В самом деле, чего тянуть? И так времени ни на что не хватает! С чего начнём?
– Вначале небольшие сувениры, которые я вам привезла в дар от нашей империи Герчери… И первый сувенир для вас, ваше императорское величество. Видите эти камни на колье, идеально огранённые зелёные изумруды, как раз в цвет ваших глаз…
Ну какая женщина, пусть и получившая огромные блага и почести, не любит красивое и блестящее? Вот и Ваташа Дивная окончательно поплыла, не в силах оторвать взгляд от древнего, очень, очень древнего колье.
Первый союзник был обретён и выказал явное желание к сотрудничеству.
Переговоры начались.
А мужчинам ничего больше не оставалось, как, получив уникальные подарки в виде оружия и невиданные здесь прежде артефакты, присоединиться к оживлённому разговору.
Глава девятая
Не хочется… а придётся
Первым на мои призывы откликнулся отец. Видимо, сработали навыки инженера-практика и учёного-теоретика. Что-то конкретное он решал на раз:
– Прежде чем пароль показывать, вначале повтори его точь-в-точь, как нам пересказывал.
– Проще не бывает, – хмыкнул я. – «Перед тем как подойти, я громко, три раза кашляну, а потом проведу двумя пальцами левой руки по подбородку вот так, а правой – по лбу. Это и будет условным сигналом: можно смело обниматься и «сказанному верить».
Затем и пальцами демонстративно провёл, как оговаривалось. И опять завёл старую пластинку по второму разу:
– Я уже два месяца как вырос, вылечился от всех травм и стал здоровее всех самых здоровых. Но два дня назад попал в жутко неприятные разборки с плохими существами и те пытались меня одной древней штуковиной сжечь. Смыться удалось, но волосы на голове сожгло, без ресниц остался, хорошо хоть глаза не выкипели. Но выздоровление уже пошло, боли никакой нет уже две ночи, краснота стала спадать. Ещё парочка дней, и я стану, как все нормальные люди. У меня уже давно ускоренная до невероятности регенерация. Так что… О! Хотите продемонстрирую? – обрадовался я пришедшей в голову идее. Автомат положил аккуратно на стол, достал трофейный стилет и небрежно, под женский вскрик, полоснул им по левой ладони. – Вот, смотрите!..
После чего быстро сжал разошедшиеся края плоти, срастил их и напоследок вытер выступившую кровь взятой со стола салфеткой.
Видимо, мать вырвалась из сдерживающих объятий отца и прибежала ко мне. Схватила за руку, осмотрела свежую полоску розовой кожи, а уже потом попыталась обнять меня за плечи с прорывающимися рыданиями. Хорошо, что я сидел на стуле, а то бы она такого детинушку не смогла так просто обнять.
Тут же послышался ворчливый голос деда Назара:
– Племяш! Делай свет! Надоело в потёмках, как филин, глазами лупать.
Мой папаня своего дядьку тоже любил, так что любые просьбы выполнял как распоряжения большого заводского начальства. И сделал свет, не перенапрягаясь. Включил двойное бра возле кресла с этажеркой, потом бра подсветки шкафа с посудой, а вдобавок ещё и торшер, который выдвинул на центр светлицы. Стало ясно как днём. Но и тогда Павел Сергеевич Ивлаев принялся рассматривать своего сына с явным недоверием и подозрением. Так-то во мне наше фамильное сходство просматривалось, видел себя в зеркалах арендованного на Дне дворца. Но вот в лысом, обожжённом до красноты человеке узнать родную кровь – дело архисложное. Так что батины сомнения я понимал:
– Ладно, начну перечислять свои воспоминания из детства и наши семейные тайны. Э-э-э… только ты, мам, с обедом на стол подсуетись. Там уже всё готово, а кушать хочется, как не в себя. Это по причине повышенной регенерации. – Наталья Ивановна живо метнулась в сторону кухни, а я вспомнил ей вслед: – Только это… кашевара там не растопчи. Он временно парализованный! – и тут же отдал команду Второму, через зажатый в левой руке чип:
«Охранять женщину! Враг может притворяться, что он без сознания. Как поймёшь, что он очнулся, толкай его сюда!»
После чего обратил внимание на странно экзальтированного, нервничающего отца. Постарался его успокоить:
– Па, да ты присядь. Бери пример с деда Назара, всё страшное уже позади. Сейчас перекусим…
– И тебе кусок в горло полезет при этих трупах? – засомневался отец.
– Ну, труп здесь только один, – скривился я, тыкая рукой в тело выпавшего с чердака автоматчика. – Сейчас его накроем дорожкой, да и пусть себе лежит с богом.
– А остальные что, живы?!
– Да. Только под ударом сна находятся. А что тебя удивляет? Или ты не веришь?
– Да нет… сынок. Верю я тебе, очень верю… – с этими словами отец стал бродить среди тел, собирая оброненное оружие. Я же отнёсся к этому с пониманием: доверять сонным нельзя, вдруг проснётся да выстрелит из лежащего рядом пистолета?
Поэтому я, особо не присматриваясь, спросил:
– Ну раз веришь, то, может, не буду перечислять все свои детские шалости и огрехи твоего воспитания?
Ответил дед Назар, рассевшийся на стуле, где прежде восседал майор:
– А то мы твоих шалостей не знаем! Ты лучше расскажи, где так долго шлялся да как сюда настолько своевременно наведаться успел? И что в мире делается? Мы ведь, почитай, тут в неволе, да без новостей уже три недели томимся.
– Ого! – вырвалось у меня. – А как оно всё получилось-то? Что все втроём в одной комнате?
– Как, как! – недовольно передразнил меня старик. – Вначале тут только Иван прибыл, да полицай какой-то из района. Чинно так, вежливо документы предоставили, сказали, что посланы внука охранять от бандитов. А через два дня остальные ворвались. Ну меня два бойца и повязали уже всерьез… Тот, – ткнул он пальцем в труп, – и вон тот, что с ножами играться любит. Всё острое забрали, пояс с портков, да в комнату заперли. Потом и Наталью с Павликом… родителей твоих, привезли через день. Вот эти гады, – обвёл он рукой все четыре усыплённых тела, – и привезли. С ними и кашевар ёйный Федька прибыл. А полиция в тот же день отправилась восвояси. Сурово они тут всё обложили, решили тебя ждать до победного конца. Хе-хе!.. Вот и дождались!..
– Что значит обложили? А деревенские что, ничему не удивились?
– Да Павла заставили сказать, что он здесь отпуск решил с Натальей провести. Ну а эти все козлы – как бы друзья. А народ-то нынче сам знаешь какой, равнодушный стал. Только и был Петро среди них самый ушлый, участковый наш бывший. Так как раз намедни моего пленения в райцентр на операцию лёг. С тех пор и не захаживал никто к нам. А уж как сугробами замело…
Я не совсем присматривался к тому, чем занимались родители, настолько меня тронули, опечалили слова деда Назара. Тем более что вспомнились слова майора о каше на воде:
– Вас хоть кормили нормально?
– Да грех жаловаться, но в последнее время стали жадничать. – Дед вдруг встал, обошел стол и сел справа от меня, с каким-то восторгом подхватил мои руки и стал рассматривать ладони: – Но ты-то! Ты-то как вымахал! Смотрю на тебя и никак не нарадуюсь! И как только удалось-то? Неужель тот самый отшельник помог? Неужель выполнил свои обещания?
Я впервые серьёзно задумался: стоит ли пересказывать свои приключения и раскрывать тайну об иных мирах. Следовало по здравом рассуждении меньше болтать языком. Тем более что я до сих пор не разобрался, с чего это весь сыр-бор вокруг моей личности, и что делать дальше не решил. Но тут произошло то, что судьбу моих самых близких людей резко развернуло совсем в иную сторону.
Грянул выстрел. За ним тут же второй. Я попытался вскочить на ноги, стремясь понять, что отец творит, прикрикнуть на него. Но у меня на руках повис цепко в них вцепившийся старик, спешно при этом тараторя:
– Так надо, Боря! Всё в порядке! Сядь и успокойся! Всё по закону и высшей справедливости! Павел в своём праве!
Я в недоумении уставился на него одним глазом, а вторым попытался следить за отцом, который двинулся дальше. Только и смог из себя выдавить возмущённое восклицание:
– Так ить… еловая жизнь! Его ещё допросить следовало!
Дед Назар мне пригнулся к самому уху и доверительно прошептал:
– Не стоит с этими тварями даже разговаривать. – Раздалось ещё два выстрела: отец добил в затылок любителя кидаться ножами. – Они этого не достойны. Бешеных шакалов надо добивать сразу, чтобы не пачкаться о них даже словом.
– Так ведь этот майор и в самом деле из госбезопасности!
– Да хоть папа римский! – фыркнул старикан с презрением. И ему вторило два очередных выстрела: дёрнувшийся возле входной двери стрелок больше никогда не проснётся. А отец уже нагнулся над Хриплым.
Тогда как древний для меня и очень уважаемый родственник продолжал шептать:
– Правильно Павел мстит за свою супругу. Клялся, что уничтожит извергов, если ему только возможность представится. И уничтожил. И тебе грех на душу брать не придётся. А всё потому, что этот Яковчук твою мать посмел обидеть. А те все ублюдки. – Опять взмах руки на метателя ножей, стрелка у двери и жирного Помидора-Поросенко. – Осмелились к ней прикасаться. Держали… Мы бы давно им отомстили, ночью дом подпалив, да с ними вместе попытавшись сгореть, но они дежурили по ночам. Ну и опасались мы, что ты вернёшься, а нас не будет. Кто бы тогда тебя предупредил?..
Суть сказанного я понимал с трудом. Наверное, только через минуту до меня всё-таки дошло. Вначале показалось абсурдным: по всем историческим канонам моральные уроды вроде как насиловали девушек молодых и красивых. Нет, моя мать была всегда красивой, в этом я не сомневался. Но ведь она в возрасте! Как бы… Кто мог на неё покуситься? Кто посмел?! Каким надо быть для этого извращенцем?!
И тут же осадил сам себя:
«Чего это я?.. Мне только девятнадцатый год. Матери ещё только сорок исполнилось. Для мужчин под пятьдесят, которые себя ещё считают в самом соку, такая женщина не просто лакомая конфетка, а истинный кладезь искушения, соблазнов и похоти. Вот майор, оказавшись в душе полной скотиной, и не сдержался. Тварь! Все твари! Порву!..»
Дед Назар чутко следил по моему изуродованному лицу за моими эмоциями. Поэтому уловил момент, когда я начал сатанеть, пытаясь встать и схватить автомат. Уж как он повис у меня на груди, обняв за шею руками, а ногами за пояс, я никогда так и не пойму. Не мог такое совершить человек в его возрасте. Семьдесят лет всё-таки! Но он сумел. Как и успел меня остановить грозным окриком в самое ухо:
– Остынь, Борька! Угомонись! И без тебя отец справится! Тем более что кашевар Федька тут ни при чём. Сам у них на положении униженного прислужника работал. А Иван вообще – единственный самый вменяемый и человечный во всей этой компашке. Всё удивляемся, как он среди этих гадов затесался.
Меня всего потряхивало, и на приблизившегося отца я глядел налитыми кровью глазами. А он смотрелся на удивление спокойным. Точнее говоря, крайне опустошённым. Положил пистолет на стол и пробормотал:
– Вот и всё… В самом деле, остынь, сынок. Надо собираться… Причём уходить нам всем отсюда следует немедленно. В нашей городской квартире тоже засада сидит. Отсюда каждые четыре часа доклад делают: «У нас всё чисто, новостей нет!» Им в ответ: «Продолжайте!» Полтора часа осталось… Ну разве что снегопад не утихнет, поэтому немедленно вертолёт не пошлют, но уж несколько машин в момент отправят. Да и без рации сюда дозваниваются на их спутниковый телефон. Есть такой у этого скота…
И брезгливый взгляд в сторону трупа, ещё недавно бывшего целым майором.
А тут и мать из кухни отозвалась:
– Идите сюда! Я тут накрыла!
Ну да. Тут и она права. Одно дело спешно перекусить на поле боя. Там можно, там вокруг – противник. И другое дело – трапезничать на месте казни. Там, где лежат тела ублюдков, посмевших обидеть любимого мной, родного человека.
Дождавшись, пока дед с меня аккуратно сползёт, я первым двинулся на кухню. Но замер возле Хриплого:
– А этот?
– Помер. Вроде как пролом черепа… – пояснил отец. – Чем ты его так?
– Сам ударился… А жаль! – Пройдя в кухню, чмокнул в щёку мать, застывшую, уткнувшуюся взглядом в стенку: – Спасибо! Быстро ты! И пахнет обалденно!
Она облегчённо выдохнула, глянула с каким-то восторгом на меня снизу вверх и возразила:
– Не я ведь готовила. Это он… – указала подбородком в угол, где сидел кашевар, плотно прижавшись спиной к стене. – Умеет хорошо стряпать. Хвастался, что техникум кулинарный окончил с отличием… Кстати, что его так держит? Словно придавило…
Парень в самом деле не сам прижимался, а дыша через раз, с выпученными глазами, пытался вдохнуть под чьим-то прессом. И я тотчас вспомнил о серпансе:
– Второй! Отпусти его! Он ведь тоже небось голодный…
Плечи кулинара обвисли, он судорожно и громко задышал. Глядя на его бледное, вытянутое лицо, ни за что бы не поверил, что он может представлять нам какую-то угрозу. Да и родители считали точно так же:
– Фёдор! Бери миску и наедайся впрок! – строго наказал ему отец. – Неизвестно, когда в следующий раз поедим нормально.
Покряхтывая, как старый дед, кашевар встал, чуть подвигал хрустящими костями и потянулся за половником. Но далее действовал вполне сноровисто и без стеснения. Видимо, привык на кухне распоряжаться за три недели. Себе наложил щей от всей души, хлеба ухватил добрую четверть и принялся наворачивать на зависть любому больному анорексией. Только ел стоя, оставаясь в своём углу.
Правда, он же первым вспомнил про ещё одного своего товарища. Хоть и глядя на меня со страхом, если не с ужасом, поинтересовался:
– А Иван где?
– На посту у калитки остался, – ответил я двусмысленно. Но в то же время давая приказ Второму осмотреть взятого им в плен противника. – Бдит, если не заснул… И если карачун его не схватил… А ты-то сам как в эту компанию попал?
Чего даром время тратить, можно ведь и во время трапезы информацию собирать. Парень тоже ссылаться на занятость рта не стал и в нескольких словах поведал свою нехитрую историю. Фёдор Кварцев, двадцати одного года. Детдомовский, всю жизнь помнит себя голодным. Потому и пошёл учиться в кулинарный техникум. Но в то же время патриотизм ему привили дай бог каждому. Вот он и писал во все возможные и невозможные инстанции прошения зачислить его на службу с врагами России. Как с явными врагами, так и с тайными. Когда получил диплом, началось распределение на практику, вот тут его майор Яковчук и подобрал в какую-то особую группу. Полгода проторчал на тренировочной базе в глухом лесу, кормя десятка два человек, занимающихся рукопашкой, качем и преодолением полосы препятствий. Ну и сам с ними усиленно занимался, во что, глядя на его худобу и нескладность, никак не верилось. А месяц назад появившийся нежданно Геннадий Филиппович забрал пацана на «задание».
Я не смог удержаться от вопроса, кивая в сторону светлицы, где лежали трупы:
– И как тебе их не жалко? – Фёдор задумчиво уткнулся взглядом в стену, видимо, осмысливая предстоящий ответ. Потом решительно выдал:
– Нисколечко! Гниды, все как один. И майор им под стать. И уголовника Хриплого в свою компанию зачислили как штатного информатора. Он ведь при убитом тобой губернаторе занимался сбытом наркотиков, так что редкостный ублюдок…
Выяснять причину гонений на меня и мою семью я пока не стал. Хотя мысль и промелькнула: «Всё-таки след за мной тянется с поджога губернаторского поместья…» Продолжал интересоваться настроением парня и подноготной его поступков:
– А чего с минированием дома начал глупить? Испугался, что ли?
– Ага, попробуй вас не испугаться! – возмутился кашевар, осторожно взглянув мне в глаза. – С таким-то личиком… Ждали-то мы инвалида-недоростка, за которого я уже давно переживал и сочувствовал всей душой. А тут вдруг вы появились, да ещё сказали, что фээсбэшник.
Смотрел я на него и удивлялся той пропасти, которая нас разделяла. Ко мне на «Вы», с придыханием и страхом. Хотя явно искренен и вполне честен. Но ведь он старше меня на два с лишним года, а у меня такое ощущение, что он – ребёнок, а я – умудрённый опытом и невзгодами старец. Да и внешне, наверное, смотрюсь не моложе своих родителей. Вот что скитание по иным мирам с человеком делает!
Я бы ещё ел и ел, но опасения за Ивана и непонятное отсутствие Второго заставили отправиться во двор. Ещё и отца вместе с Федей за собой позвал:
– Идёмте вместе со мной. Может, задубевшего постового заносить в дом придётся.
Конечно, и сам бы справился, но до сих пор не хотелось оставлять мать с посторонним человеком. Вроде и парень нормальный, но мало ли что.
Во дворе снегопад чуть стих, и я единственный сразу же хмыкнул с пониманием от увиденной картины: Второй игрался с Блачи! Сам серпанс словно сидел в виде поставленного на попа мешка, и передними лапами мягко отбрасывал наскакивающую на него овчарку. Та падала в снег, кувыркалась, потом припадала на передние лапы и с довольным рыком вновь бросалась на квазиживое существо.
Однако! Неужели собака видит Второго? Ведь явно зряче бросается на него и пытается в последний момент увернуться от толстых, но коротких лап. Чудеса, не иначе… Ну и второй вопрос: почему вообще серпанс подобным занимается? Часть ответа: я ведь ему приказал только осмотреть пленника, а не мчаться потом ко мне с докладом. Да и потом зов не применил, вот мой помощник и решил поиграться с собачкой. Другая часть вопроса, почему вообще искусственно созданное существо решило поиграться с животным скорее всего так и останется безответным. Потому что думать о разумности Второго мне было как-то неприятно. Да и несвоевременно.
Только впоследствии сообразил, что мои сопровождающие пялятся во все глаза не так на странные кульбиты овчарки, как на меня, и я кратко пояснил:
– Это мой помощник развлекается! – и неведомо почему, ляпнул: – Робот… ещё чуть подумал и добавил: – Невидимый.
Родственник и кашевар никак не прокомментировали мои пояснения. Но уважения в их взглядах заметно прибавилось. А вот со стороны пленника послышалось облегчённое фырканье:
– Ну, если робот!.. Да ещё и невидимый!..
Этим он словно заявлял, что никто другой из живых существ так просто к нему не подобрался бы. То есть цену себе набивал, хоть и находился в весьма неприглядном положении. Умудрился встать, и теперь казалось, что ощупывает столб. Шапка при этом упала, и зацепить ногой её он не смог. Поэтому в волосах уже было полно снега, а уши и кончик носа побелели от наседающего мороза. Мало того, он ещё и рукавицу одну уронил, вторую прижимал к столбу коленкой. И явно чем-то острым и тоненьким пытался ковыряться в замке наручников. И как только пальцы настолько несуразно изогнуть смог? Вот уж массовик-затейник! Никак вырваться собирался? Не получилось бы, при наличии такого соглядатая, как Второй, но сам факт настырности озадачивает.
Вот я и начал разговор с дел наших сермяжных:
– Вань, а вот вырвался бы ты и что стал делать? В особенности зная, что вся банда уже убита, а Федька на нашей стороне?
– А это зависит от того, кто ты сам такой?
– Не стану скрывать: тот самый Борис Ивлаев, которого вы так долго ждали и над родственниками которого вы так мерзко издевались.
– Я не издевался, – сразу отгородился боец от напраслины в свою сторону. При этом уставился на отца: – Павел Сергеевич, неужто не подтвердите?
– Сразу подтвердил… – начал тот, но я продолжил вместо него жестко и с напором:
– …Поэтому ты и живой до сих пор, Ваня! Но ты так и не ответил на мой вопрос: что стал бы делать?
– Если бы убедился, что нечаянные компаньоны мертвы, то… – Глянув на кашевара, дождался от него подтверждающего кивка и продолжил: – Пожал бы тебе руку и напросился в компанию. Мне с этими гнидами не по пути.
– А если бы они меня победили?
– Всё равно постарался бы их уничтожить, освободить заложников и уйти с ними, пересидеть лихолетье где-нибудь в спокойном месте.
– Хм! Сумел бы от своих конторских спрятаться?
– Легко. Тем более что и у нас там люди разные, не все такие, как Яковчук, и уже тем более примазавшиеся, такие как Хриплый.
– А руку мне за что жать-то собрался? – всё допытывался я.
– За то, что ты со своим дружком-клоуном настоящую гидру уничтожил. Давно на губернатора и его свиту управу пытались найти, да сидел он слишком крепко в своём кресле. Самого президента определённым компроматом за горло держал. А тут чудо дивное, да удача странная: тебя и продала одна тварь директору цирка. Наши службы потом поминутно все твои действия восстановили, но сразу было понятно, что никакой наводки со стороны, никаких силовых структур, никаких озлобленных старыми обидами мстителей. То есть банальная драка: тебе дали по рылу, а ты тут же дал в ответ так, что могущественного клана из бывшей партийной номенклатуры словно не бывало. Хотя найти тебя стало делом принципа и должностного соответствия для всех органов безопасности. Да и лобби, получающее зарплату в Белом доме, за свои шкурки испугалось. А ну как их начнут на собственных виллах сжигать да взрывать?! Тем более что есть за что и кому… Дурной пример заразителен, как посчитали они, приплачивая везде, где надо и не надо, для ускорения дела. Конечно же, на основные направления поставили «прикормленных оборотней», таких как тот же Яковчук. Ну а меня в последний момент наши решили через купленную поруку подсунуть в состав команды. И то, как я был уверен, меня бы постарались убрать в финале операции…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?