Текст книги "Руссо туристо. Города и люди. Непридуманные истории"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russo-turisto-goroda-i-lyudi-nepridumannye-istorii-253749.jpg)
Автор книги: Юрий Кубанин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Руссо туристо
Города и люди. Непридуманные истории
Юрий Кубанин
Дизайнер обложки Юрий Кубанин
© Юрий Кубанин, 2023
© Юрий Кубанин, дизайн обложки, 2023
ISBN 978-5-0059-5902-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Как я был сутенёром
Не подумайте лишнего, сутенёром довелось побывать один раз в жизни, случайно, всего на несколько часов и без последующего желания поменять профессию. Времена в стране в конце прошлого века были нестойкие. Лишь с полгода назад отстреляли по зданию тогдашнего парламента танки, в головах индивидуумов началась сумятица. В экономике грянул такой раздрай – пропадай моя деревня! Не минули трудности и военных, которым зарплату, именуемую денежным довольствием, стали тоже платить нерегулярно, с перебоями. Да и покупательная способность денег, которые обновляли дизайн и номиналы чуть ли не ежегодно, упала ниже плинтуса, Народ почестнее бросился на поиски дополнительных заработков, и если раньше военнослужащим ни под каким соусом не дозволялось нигде подрабатывать, то теперь начальство стало смотреть на такого рода инициативы сквозь пальцы, главное – чтобы служба неслась исправно.
Наша часть «квартировала» напротив комплекса корпусов одной из многочисленных столичных гостиниц, номера в которой тянули на полторы-две европейских звезды. Нарождающиеся диковинные социально-экономические отношения быстро сделали охрану всего и вся одним из самых популярных и востребованных занятий для мужчин детородного возраста. Понадобились услуги строгих привратников и гостинице. Трудно сказать, кто подсуетился первым – отельеры ли, или наше доблестное воинство, но многие сослуживцы стали там подрабатывать. Удобно – днём в «конторе», с шести вечера до восьми утра в холле гостиницы «на калитке», в девять опять на службе. Всего и делов – дорогу перейти. Через трое суток цикл повторяется без ущерба государственным интересам, тем более что государство всё никак не могло решить – в чём вообще состоят его интересы. Зато у новоявленных швейцаров с «интересом» (дословный перевод с капиталистического – доля) всё обстояло яснее ясного.
Офицерская зарплата – это само собой. С подработки – не бог весть какой, но всё приварок в семейный бюджет. Да плюс «чаевые» за мелкие услуги постояльцам. Кого пропустить в корпус после 23, когда двери по тогдашним – наполовину ещё советским правилам, закрывались на ночь до 6 утра; кому – за припаркованной рядом с корпусом машиной присмотреть; кому – позволить по-тихому «девочку» в номер протащить…
Популярность особ «с низкой социальной ответственностью» (как это позднее будет категорировано особой с заоблачной социальной ответственностью) набирала обороты сообразно скорости приобщения масс к либеральным ценностям. Так или иначе, к моменту, когда меня попросили на месяц подменить коллегу, отбывшего в отпуск, слово «проститутка» уже не произносилось шёпотом, да ещё с оглядкой – нет ли поблизости детей. Констатация факта занятости. Специфика такая. Не более чем. И уже никакая не похабщина.
В первое же моё дежурство по какой-то надобности заглянул в главный корпус. В дальнем углу фойе, где стоял диван и стол для дежурной смены, обратила на себя внимание девушка в мини-юбке, в полном боевом раскрасе, чулках в сеточку, модных туфлях на высокой шпильке. Вяло листала журнальчик, поглядывала кокетливо на входящих в холл мужчин. Красивая. На улице такую встретишь – оглянешься. Хотя термин «модель» был пока в ходу разве что у пионеров из кружков авиа и судомоделирования.
Наивно поинтересовался у дежурившего там сослуживца: «Коль, а это кто?»
– Дед Пихто. Ну ты, Николаич, вопросы задаёшь! А ещё офицер! По прикиду не видно, что ли?
– А ну как начальство гостиничное заметит?
– Скажу, сестра забежала на минутку, темку перетереть…
Как доложила потом агентура, у Коли с девицей давно сложились бизнес-отношения, ничего личного, голимая корысть. В какой пропорции, правда, не докладывалось. Новомодная коммерческая тайна.
Через неделю столкнулся с ней у входа в главный корпус. Бланш под глазом не смог скрыть даже зверский макияж. Профессиональные риски, производственный травматизм и всё такое. Выпала из поля зрения на какое-то время. Потом Колю отправили в командировку…
Однажды вечером, ближе к десяти, когда доступ в холл ещё свободный, она появилась в моём корпусе. В джинсах, кроссовках, с объёмистым пакетом в руках:
– Привет! – обратилась ко мне. – Послушай, кроме Коли я здесь никого не знаю, а ты с ним, похоже, в хороших отношениях… Короче, давай сегодня у тебя поработаю.
Какого рода «труды» имелись в виду было понятно. Неясен был механизм их разделения. Щадя моё самолюбие, как новичка в авантюрах, она быстро провела производственный инструктаж:
– Не грузись, тебе ничего делать не придётся. Я просто посижу у тебя на диване, посвечусь… Кому надо сами к тебе подойдут насчёт расценок. Твоё дело – со мной парой слов перекинуться – как они мне? Соглашусь – деньги с них получить для сохранности. Потом, после работы, выручка пополам. Идёт? Только время контролируй. Если заплатят за час, всё! через час барабань в дверь, морду кирпичом и без вариантов: либо продление, либо сеанс окончен.
– А если кто на ночь захочет… захочет…
– Меня купить?
– Ну да.
– Другой прайс. Оптовый. Но внакладе не останемся…
Согласился ли я? Да.
Задолго до пресловутой «перестройки», в тесном офицерском кругу слышал рассказ одного молодого прапорщика. Как дядька взял его, десятиклассника, на рыбалку в деревню. Вечером, в «домике рыбака», после ужина с девушками, разошлись спать перед утренним клёвом. Парень ещё удивился, к чему в домике столько персональных келий? Когда к нему вошла одна из деревенских русалок в прозрачном пеньюаре, спросонья даже не сразу сообразил – зачем. Рассвет встретил не мальчиком, но мужем. Не многоопытным, но достойно прошедшим обряд инициации. Помнится, из деталей в рассказе, было чему тайно позавидовать. А тут стали набирать рейтинги телевизионные ток-шоу. На одном из них и прозвучала категоричная, но с пропагандистским душком, сентенция – «В СССР секса нет!» Наверняка публика с другой стороны экрана ехидно усмехнулась.
В общем, согласился на шефство. Без тягостных раздумий, чего уж там. Моё ли это дело – печься о моральном облике девахи, того паче – глупить, пытаясь наставить на путь истинный. Был, не скрою, у меня интерес. Не меркантильный, исследовательский. Проведать, не из бульварных завиральных газет, из первоисточника – как это происходит и сколько чего стоит во времена свободы личности. Своим «облико морале» тоже не терзался. «Товар» в руки пришёл уже готовеньким. Не я в грязь толкнул, не мне и отмывать. В конце концов, у каждого свои «дороги, которые мы выбираем». К тому же, без вызревшего в душе человека желания что-либо в своей жизни поменять, ничего не исправить. Ни тюрьмой, ни гипнозом. Как психолог знаю.
Ближе к полуночи в стеклянную дверь гостиницы постучали из темноты. Явился постоялец, родом из Тюменских краёв, весьма известный в узких кругах персонала гостиницы. Нефтяник, с замашками барина на празднике жизни. Подшофе, как обычно. Привычно сунул в карман консьержу мелкую денежку. Помешкал, слегка пошатываясь и пьяно пялясь на девушку:
– Твоя? Сколько берёт?
– За час?
– Давай на час, а там посмотрим…
Лола (она же – Света) с готовностью отправилась за шкаф в углу дежурки, переодеться в «рабочее». Откуда и явилась миру через пяток минут во всём «блеске куртизанок». Нувориш выпятил губу и одобрительно покачал головой. Чисто на вид – хорош товар. Конфетка. Кивнул ей – пошли.
– Слушай, там вещи мои… – второпях попросила Светлана, – брось в пакет…
Выполнил просьбу, кроссовки не решился класть в пакет с одеждой, сунул в другой. Сел с газеткой и кроссвордами – любимой функциональной обязанностью всех охранников – коротать ночь. Но что-то стало не так. Долго соображал – что? Наконец, понял: откуда-то тонко тянуло канализацией. Обследовал все закутки, выглянул на улицу – ничего подозрительного. Стыдно сказать, понюхал полученные деньги. Реально не пахли. (Выходит, прав был император Веспасиан, крышевавший платные сортиры в древнем Риме). Помни́лось, значит. Обонятельных галлюцинаций только не хватало. Взялся опять за газету, поднёс поближе к глазам статейку с мелким шрифтом. И… пошёл на запах верхним чутьём, как служебный пёс-медалист. Флёр привёл к собственным пальцам правой кисти, которыми брался за кроссовки «Лолы». Минуту сидел в прострации. Требовались более веские доказательства. Открыл пакет с дамскими кроссовками, сунул нос и отшатнулся.
Закрутил его тугим узлом и затолкал глубоко под диван. Яростно мылил руки под краном, смотрел в зеркало над раковиной, а перед мысленным взором маячили, покачиваясь в такт, босые ступняшки одалиски. Как если бы в этот момент Я был нефтяником и, как писал друг Пушкина – поэт Баратынский – «…с красоткой записной, на ложе неги и забвенья разнообразил наслажденья». Разум тем временем попутно бился над вопросом – сколько нужно выпить, чтобы вызвать алкогольную анестезию обонятельного нерва? В противном случае… Противно же. Вплоть до эректильной несостоятельности. Что от опьянения, что от отвращения. Дилемма…
Следуя наказам Светланы, через час постучал в дверь номера нувориша.
– Чего надо? – выглянул тот. – Она на ночь остаётся.
– У нас предоплата, – промямлил я.
– ..ять! Какие все недоверчивые! – просунулся в щель рулончик, перехваченный аптечной резинкой…
Деньги отдал утром все, не считая. Хотя поначалу не прочь был и располовинить, как уговаривались.
На секунду она несколько озадачилась моей бескорыстностью, но решила не заморачиваться психологическими раскопками.
– Ну спасибо… – хотела чмокнуть в щёку, мне удалось деликатно уклониться.
Проводил её взглядом до двери. Ох и фигурка! Загляденье. Даже без высоких шпилек, в запашистых кроссовках. Что приводит самых, подчас, красивых женщин к такому выбору – никогда не разгадать. Нет однозначных ответов. Иначе, не называлось бы её занятие древнейшим.
Одно засело в башке. По крайней мере, тем утром. Чтобы я!.. Да никогда в жизни!..
Погорячился. Но об этом, кому интересно, в другом рассказе.
Руссо туристо
КЗК – краткосрочная загранкомандировка, полуофициальная аббревиатура кадровиков. Довелось «отсидеть» такую в Алжире в конце прошлого века. Почему отсидеть? Да потому что в связи с террористической активностью местных фундаменталистов посольство РФ, к которому мы были прикомандированы, существовало практически на осадном положении. После того, как посольского водителя убили в машине выстрелом в затылок у магазина запчастей, штаты в нём и в торгпредстве были сокращены до крайнего минимума, всех членов семей сотрудников отправили на родину. Но функционировать оно как-то же должно. Для обеспечения хозяйственной и дипломатической деятельности, а также для усиления охраны, на ротационной основе раз в три месяца туда направлялась специальная группа в несколько человек, имеющих соответствующую подготовку и право носить оружие. Туда-то мне и свезло попасть в свою очередь.
Свезло, потому что перестройка была уже в ходу, но границы ещё не были полностью открыты для туристических вояжей. Так что КЗК была желанным служебным удовольствием. Но и не свезло, поскольку все три месяца практически приходилось «бдить» внутри периметра, лишь пару раз в неделю выпадала удача выезда в город – прикрывать спины хозяйственников, пока они решали свои задачи на продскладах, в прачечных, автосервисах и прочая. Почти за счастье считался выезд, если кого-то из соотечественников надо было встретить или проводить в аэропорту. Вот уж где можно было поглазеть, вырвавшись из строгого мужского коллектива, на чужую жизнь и (отбросим ложную скромность) женщин.
Однажды, в составе группы на двух машинах сопровождения стояли на парковке перед аэровокзалом. Заговорили ни с того ни с сего с водителями о финиках, им как раз был сезон. О сортах, вкусовых достоинствах, какие лучше брать – на веточке или россыпью…
– Ну всё, пацаны, на обратном пути тормознём у лавки, куплю и нажрусь, так разохотили…
– Хорошо, что не о бабах говорили, – прокомментировал кто-то.
Наконец, три месяца круглосуточной работы без выходных позади. Поставлены в командировочных удостоверениях штампики «Убыл», получен расчёт в твёрдой валюте, истрачены на подарки ненужные теперь алжирские динары. И вот уж удача, так удача. Летим через туристический Тунис, где, как в Багдаде, всё спокойно, стыковочного рейса ждать полтора суток, и можно будет глотнуть воздуха свободы и погулять без пистолета подмышкой.
Встретивший нас офицер посольства в Тунисе порадовал предстоящей программой: размещение в приличном отеле «всё включено», затем обед и поездка на экскурсию в Карфаген, вечер – на разграбление города, с утра выезд на пляжный отдых, затем самолёт и домой. Ура, товарищи!
«Карфаген должен быть разрушен!» – настаивал древнеримский сенатор Марк Порций Катон Старший. Так оно в конце концов и случилось в историческом далеке. Но кое-что для туристов всё же осталось. Пока наши фотолюбители после осмотра руин искали нужные ракурсы, я прохаживался по сувенирным рядам. На «автомате» заметил, что меня «пасут». Пожилой араб, «без особых примет», улучил момент, притёрся поближе, тронул за локоть, жестом поманил в кусты. «Инглиси?», – вопросил в укромном месте. Я тогда ещё вполне прилично владел разговорным английским, не стал обманывать его ожиданий, подтвердил: «Йес, инглиш».
– Месье, – вдруг огорошил он французским и тут же вновь перешёл на домотканый английский. – Посматриваю на вас, вижу, вы тонкий ценитель древних артефактов (надо же, а я и не знал). Хочу предложить только вам…
Он стал рыться в целлофановом пакете, то и дело по-шпионски озираясь. На свет появился многослойный газетный свёрток, из него, после пары минут раскопок, извлеклась небольшая фигурка римского легионера. Медного литья, как бы позеленевшая от времени, в частичках грунта для вящей достоверности. Не скрою, искусно выполненная.
– Очень ценная вещь, – сообщил араб. – Очень. Для тех, кто разбирается. Только никому ни слова, сами понимаете…
– Сколько? – спросил я из академического интереса.
– Пять долларов, – назначил цену раритету благодетель, потупясь.
А ухо-то в Тунисе надо держать востро! Что тем же вечером и подтвердилось.
Никто «с устатку» не пожелал составить мне компанию прогуляться по ночному Тунису. Сама судьба толкала меня на приключения. Как я побывал сутенёром вы уже знаете. Давно в писательских планах мечталось так же, из первых рук, узнать – каково это, быть клиентом проститутки. Не на финишном спурте, упаси боже! Мужчине в летах известно, что «реальность, данная нам в ощущениях», ничем у дам не отличается, какую бы социальную роль они для себя не выбрали. Техника сговора интересовала. Исключительно. Для чего были заведомо списаны 50 долларов из бюджета.
Прогулялся из конца в конец по одному из центральных бульваров, зазывно манящих яркими рекламными панно типа «Голден Палас». Никаких, даже косвенных, признаков нужного мне заведения. Сел со скучающим видом на лавочку, полагая, что, если жертва не идёт в ловушку, последняя обязана сама позаботиться о своей добыче. И не ошибся.
И пяти минут не прошло, объявились два молодых араба в офисном прикиде: чёрный низ, белый верх.
– Привет! Откуда? Раша? О, достойная страна. Как насчёт посидеть в хорошем месте с девочками, пива выпить?
– У меня динаров нет, не успел поменять, только доллары.
– Не проблема, там поменяем… – обнадёжили они. По пути инструктировали: – В зале к тебе сразу может подойти девочка, не вздумай хватать, выберешь из тех, на которых мы укажем. Эти точно проверенные, мамой отвечаем…
Дом в тёмных переулках не был богат на вывеску. В предбаннике притона всё тянуло на кафешку средней руки. Меня представили хозяину заведения за крохотной конторкой, за его спиной виднелось окошко посудомойки. Напрямую со мной общался только один из моих провожатых, как он позже рассказал – студент медколледжа в Лондоне, летом на каникулах зарабатывает на учёбу. Что ж, как писал в своё время Маяковский, «все работы хороши»…
Выяснилось, что для обмена валюты необходимы паспортные данные, иначе меняла может лишиться лицензии. Не вопрос. Но у меня буквально отвисла челюсть, когда поданный мною хозяину зелёный дипломатический паспорт исчез в окошке посудомойки.
– Стоп! Так не пойдёт! Немедленно верните паспорт!
Вокруг разом залопотало несколько человек на смеси арабского с английским. «Не стоит беспокоиться», – пытался меня убедить студент.
– Вызываю полицию! – повернулся я к выходу. Передо мной вырос амбал-вышибала. – В сторону! Дай пройти!
Трудно сказать, что меня выручило, то ли жёсткость реплик, то ли хорошо сыгранная твёрдость духа. Паспорт вернули, деньги поменяли, даже выписали финансовую справку на каком-то бланке со штемпелем.
Успокоенного, с родимым документом в кармане, меня переместили в полуосвещённый дансинг-холл, вдоль стен которого были оборудованы подобия кабинетов с низкими бортиками, со всей очевидностью – для обозрения контингента. Тут же ко мне на колени вспорхнула какая-то «Гюльчатай», прильнула лианой. На неё цыкнули, она бессловесно испарилась.
– Обрати внимание на тех двоих, – посоветовал студент, указав на девушек в смежном кабинете. – Какую тебе позвать? Только имей в виду, положено будет купить ей бокал выпивки.
– Без проблем. А во что выльется всё остальное?
Он назвал сумму. В полтинник, со всеми накладными расходами, она вполне укладывалась. Но хотелось выжать из ситуации всё по максимуму. Тем более после таких треволнений.
Я не торопил события, разглядывал публику, обвыкался с обстановкой и обстоятельствами. Мои сутенёры всё больше стали проявлять нетерпение: «Ну, когда же звать-то? Чем товар не хорош?» Тянуть стало неловко, жребий был брошен. Девица восточного типа, несколько рыхловатая, на мой вкус, излучала неуёмную радость. Она, как меня увидела, так сразу как бы и влюбилась. Давно мечтала познакомиться с каким-нибудь славянином. Только чтоб красивым. И тут вдруг я, за долгие годы надежд. Вообще-то она не такая, как остальные в зале. Она здесь работает. У неё контракт на месяц с её агентом. Ой, это не то, что ты подумал! В два часа начнётся шоу с её участием, танец живота. Мне понравится. Не сочти нескромностью, хотелось бы успеть до начала номера пообниматься. Уж больно я её воспламеняю, никогда с ней такого не бывало. Сама она турчанка, но живет в Медине. Я обязательно должен буду приехать в гости, когда закончится её контракт. У родителей громадный дом, она очень хочет меня с ними познакомить. Приедешь? Обещай!
Сутенёры уже в открытую ёрзали на диване. Надо бы и вторую подопечную пристроить, часы тикают, а этот с этой ни мычит, ни телится. Давай, парень, мы тебя с ней проводим в комнату. Не волнуйся, покараулим за дверью пока суть да дело, никто не сунется. Полчаса хватит? Только малость доплатить придётся.
Пора было прекращать моё свинство – обламывать бригаду с заработков. Более резкой потери всей командой интереса к человеку, когда я сообщил, что денег у меня после оплаты входной таксы, напитков и чипсиков для всей компании больше нет, видеть не доводилось. Спасибо, не побили, как Остапа Бендера в Нью-Васюках…
Тунис прекрасен ранним июньским утром, когда за ночь спадает дневная духота. В чудном настроении топал я на ориентир – всё ещё мерцающий неоном в светлеющем небе «Голден Палас». Оттуда до своего отеля дорогу легко найду. Славно всё же пообщался на английском с турчанкой. Не всегда, впрочем, как и она, бегло, но для редкой практики – на пять с плюсом. Чем не повод быть довольным собой и жизнью.
Вдруг, повернув за угол, увидел впереди стройную девичью фигурку. Идёт себе, помахивая сумочкой. Вот что значит туристическая Мекка – беззащитные создания бесстрашно гуляют одни впотьмах. Поравнялся. Да это же «Гюльчатай»!
«Что, Джамиля (с арабского – красотка), никто не покусился?», – чуть было цинично не подумал я, как услышал:
– Привет! – (не поверите – на чистом русском). – Смотрела на тебя, и всё пыталась понять – что ты в этой молдаванке нашёл?..
Бывают же люди!
До пресловутой «перестройки» оставалась пара-тройка лет. Капитан медицинской службы одного из подразделений силового ведомства, Юрий Кубанин, в пятницу вечером был в отличном настроении. Посудите сами.
Золотой сентябрь. Тепло, чудесная погода, карман греет приличная, по сравнению с «зазаборным» здравоохранением, офицерская получка. Предстоят два выходных дня. В руках модный кейс, удачно купленный на днях в универмаге. Да не просто кейс, а последний писк моды. Костюм, галстучек в тон, плащ в талию – ни дать ни взять – Бонд. Джеймс Бонд. Шпионской шляпы только не хватает.
Служебная машина подбросила, по пути, до площади трёх вокзалов, откуда прямая электричка домой. Вдруг осенила шальная мысль – не мотануться ли на пару дней в Киев? Дома планов никаких, о красотах Киева давно наслышан, да всё было недосуг съездить. Матери с бабушкой нужно будет, конечно, успеть звякнуть.
Есть выгоды в холостяцкой жизни, есть! Втемяшилось что в башку, флаг в руки!
В расписании центральных железнодорожных касс ночных поездов до Киева – выбирай, не хочу. Под стук колёс выспался, утром уже там.
Первым делом, конечно, надо было определиться с ночлегом. Гостиница «Интурист» на бульваре Тараса Шевченко – самое то. Начало Крещатика, Бессарабский рынок под боком, прямой троллейбус до вокзала – сплошные туристические удобства. Не беда, что свободны только номера-люкс. На одну ночь, с субботы на воскресенье, можно и раскошелиться. В воскресенье, «вечерней лошадью» обратно в Москву. Поезд прибывает в шесть утра, в девять, как штык, на службе. Всё складывается.
Регистраторша за стойкой оценила, было заметно, всё сразу: и «прикид» с иголочки, и невиданный ранее крутой кейс, и готовность без дрожи в пальцах оплатить дорогущий номер…
Остаток субботнего дня пробродил по городу. В воскресенье с утра решил ещё раз пройтись по великолепному Крещатику, купить сувениров, присмотреть чего-нибудь для матери с бабушкой. На обед вернулся в гостиницу, освободил кейс от подарков, поставил его на пуфик под вешалкой у двери, спустился в буфет.
Минут двадцать ушло на перекус. Вернулся в номер и сразу у входа понял – что-то не так. Постоял, огляделся. Кейса на пуфике не было. А ведь дверь была заперта. Перед уходом в буфет, хорошо помнилось, подёргал её после щелчка английского замка.
Номер был действительно люксовый, двухкомнатный, с приличной мебелью. Обыскал всё. Даже несколько раз по-идиотски в холодильник заглянул. Кейса нет. Испарился.
Но быть этого не могло по определению. Ни при каких обстоятельствах. Гостиница – не «дом колхозника» (нынешние хостелы) где-то на задворках в захолустье. Интурист! В центре одной из самых шикарных столиц союзных, тогда, республик!
С полчаса пытался мысленно просчитать логику события. Ничего не стыковалось.
Беда была не столько в потере красивого, но практически пустого, кейса. В нём лежали две ценнейшие вещи: личная печать врача, и заламинированный в пластик служебный пропуск. За утрату последнего – минимум, строгач, и о годовой премии можно забыть. А то и звезда с погона скатится…
Дежурная на этаже с энтузиазмом удивилась:
– Как пропал? Не может этого быть! Видела, как вы в лифт садились. Я за это время никуда не отлучалась, тут сидела, за столом, мышь мимо меня не проскочит! Вы его, случаем, в городе нигде не могли оставить? У нас же «Интурист»! Десять лет здесь работаю, ничего подобного не упомню! Вы точно уверены, что в номере его оставили, когда в буфет ушли? Хорошо, раз вы настаиваете, вызову милицию…
Двое в «гражданке» предъявили удостоверения.
– Ваши документы можем посмотреть? – мельком глянули в паспорт, прошлись по комнатам номера. – Так вы утверждаете, что дверь была заперта, когда вы вернулись из буфета, а кейс исчез? Но ведь этого просто не может быть! Это же «Интурист»!
– Значит, если не брать в расчёт инопланетян, вариантов только два. В номер проник некто, у кого есть доступ к ключам от помещений гостиницы. Либо домушники гуляют здесь, извиняюсь за тавтологию, как у себя дома. Другое мне трудно предположить…
– То есть, вы подозреваете кого-то из обслуги? Да вы представляете, какой сюда строгий отбор!? Людей годами ГБ мурыжит! Чуть не под микроскопом рассматривает! И так, и эдак крутит, пока «добро» на трудоустройство даст! Как бы то ни было, писать заявление будете?
– Послушайте, мы же понимаем, заявлением здесь горю не поможешь. Вор, позарившись на модную вещь, за время, пока я вас дожидался и мы тут беседуем, наверняка уже покинул гостиницу. Что можно точно предположить, так это то, что он, конечно, перед уходом избавился от возможных компрометирующих улик. Где-нибудь в туалете на этаже. А из компромата, это – моя личная печать врача и служебный пропуск с фотографией. Собственно, единственные для меня реально ценные вещи. Без сомнения, глупо ждать, что милиция бросится по скупкам и комиссионкам ради банального портфеля. Просто имейте в виду, коль скоро вы курируете объект, что, либо персонал не чист на руку, либо попасть в статусную гостиницу любому проходимцу с улицы – не проблема. Хоть обшей швейцара галунами вдоль, поперёк, и наискось…
В оставшиеся два часа до поезда купил простенькую дорожную сумку в ближайшем универмаге, побросал туда немудрящие сувениры с подарками. Прощаясь с дежурной по этажу, ещё раз изложил своё видение ситуации, ещё раз выслушал уверения в том, что это не иначе, как полтергейст.
– У меня к вам личная просьба. Если техничка найдёт где-нибудь в мусорной корзине мои пропуск и печать врача, позвоните мне, пожалуйста. Передадите с поездом, я в долгу не останусь, буду очень вам признателен.
– Конечно-конечно, только лучше вы сами звоните, прямо на этот телефон, – она написала номер на бумажке.
Поблагодарил, двинул на вокзал. В понедельник, придя на службу, сочинил объяснительную об утрате документа строгой отчётности. Дескать, задремал в электричке, кейс лежал на багажной полке, проснулся – упс! В смысле, «подрезал» кто-то умело, с пропуском в нём. Оформили новый, порадовали неизбежностью серьёзных дисциплинарных взысканий. Распространяться о спонтанной поездке в Киев было бы себе дороже. Самодеятельность не приветствуется в силовых структурах.
Вечером, после службы, не питая особых надежд, позвонил всё же киевской дежурной на этаже. Теоретически, если за сутки ничего не найдётся, то не найдётся уже никогда.
– Здравствуете-здравствуйте! – бодро откликнулась женщина. – Нашёлся! Нашёлся ваш чемоданчик, не волнуйтесь, всё в нём цело, и печать ваша, и пропуск с вашей карточкой…
Новость была за гранью выкладок теории вероятности. Но факт оставался фактом.
– Спасибо за добрую весть. Не могли бы кого-нибудь отправить на вокзал, передать с проводником ближайшего поезда кейс мне. Я с этим же проводником конвертик вам передам.
– Конечно же, не волнуйтесь. Только не нужно конвертика. Лучше фруктов передайте. Два килограмма лимонов, шесть кило апельсинов, бананов шесть-семь кило, если попадутся – штучки три ананасов. Целая бригада ваши вещи здесь искала – я сама, горничная, сменщица моя…
– Хорошо, я постараюсь. Только передайте, прошу вас, кейс как можно скорее. Для меня это очень важно.
Дальнейший диалог свёлся к сакраментальной формуле, описанной в хрестоматийном плутовском романе: «Утром – деньги, вечером – стулья. Вечером деньги – утром стулья». То есть, сначала фрукты, потом кейс. Иначе никак.
Ах, так! Раз дошло дело до цитат, «Остапа понесло»…
Успел на последний вечерний самолёт до Киева. Через час был в Борисполе, ещё через час шёл по коридору гостиницы. Знакомая дежурная восседала за своим столом. Не узнала, хотя был в том же самом костюме и плаще. Настолько, в её представлении, невероятным был мой визит спустя три часа с минутами после телефонного разговора.
Развернул перед её глазами ксиву с тремя волшебными буквами на красной корочке. Не успел даже ничего сказать, её лицо пошло багровыми пятнами.
– Я за кейсом.
– Господи, как хорошо! А то мы уже и не знали, как его передать в Москву вашему знакомому! – засуетилась она, выставляя злосчастный кейс на стол. – Вы даже представить не можете, как мы с вашим другом, или знакомым, уж не знаю – кем он вам доводится, здесь намучались! Между нами, валялся пьяный в дымину на диванчике в эркере напротив своего номера. Чемоданчик за диван поставил, да и забыл, видно, в спешке, когда очухался на вокзал ехать. От же ж люди бывают!.. Ещё в «Интуристах» останавливаются. Страну позорят!..
В кейсе главное было на месте. Не доставало лишь фирменной брендовой авторучки. Польстился все-таки кто-то…
Ночь пришлось провести в бориспольском аэропорту. В ожидании первого утреннего рейса занимал себя раздумьями, какую ещё легенду сочинить для начальства, если, не дай бог, случится нелётная погода. Но хоть с этим повезло в криминальной одиссее.
Весь час полёта до Внуково в голове навязчивым рефреном крутилась реплика интуристовской дежурной по этажу: «От же ж бывают люди!..» Смотри на них в микроскоп, не смотри…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?