Текст книги "Как стать писателем… в наше время"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kak-stat-pisatelem-v-nashe-vremya-91015.jpg)
Автор книги: Юрий Никитин
Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Что-то подобное начинает происходить и с литературой, но только начинает. То есть мы уже по бабам, но благочестиво брешем насчет гольфа и церкви, однако скоро скажем честно и прямо, что думаем и делаем на самом деле, а не то, что говорить положено. Вот-вот скажем правду, что вообще-то нам начхать на всякие там ляпы, баги и глюки.
Когда вышел первый «Крепкий орешек», по всему инету потешались, сразу же насчитав сто восемьдесят ляпов, типа Маклейн влезает в трубу с кровоподтеком на правой скуле, а вылезает с ним же на левой, пятна крови на рубашке постоянно перебегают с места на место, и прочее. Но это не помешало бешеному успеху, после чего выпустили второй орешек, третий, четвертый…
А «Звездные войны» с красочными взрывами в космосе, лучами лазеров в пространстве, схватками на световых мечах, дураками-роботами и так далее? И никто не стал исправлять ни во втором, ни в третьем, ни в пятом фильме…
Так что пора вам, вступающим на литературную стезю, принять правила нового мира: теперь смотрят… иначе. А те, кто так не умеет, пусть остается в своем прошлом времени старосветских помещиков, когда пороли крестьян на конюшне и тщательно выпалывали литературный язык. Мы – новый мир, у нас многое иначе. Очень многое.
Крамола?
Да, крамола.
Все новое сперва было крамолой.
Сейчас книг издается очень-очень много. По сравнению, конечно, с прошлыми годами. Свое слово сказала компьютеризация, что позволяет книгу издать моментально и любым тиражом. Хоть в один экземпляр.
Как следствие – книг в магазине море. Глаза разбегаются, читатели снимают томик с полки, раскрывают, читают из середины абзац-другой, закрывают и, поставив обратно, берут другую книгу.
Для вас самое важное, чтобы вашу не поставили обратно, а отложили для покупки. Как это сделать? Как догадываетесь, при столь беглом просмотре невозможно оценить полет вашей фантазии, сюжет, образы, саспенс, двойной плот, неожиданность развязки и все остальное, что делает книгу увлекательной.
Оценить вот так с лету у книжной полки можно только язык. Для этого достаточно прочесть один-два абзаца. Это еще один довод к тому, что над языком нужно работать, работать, работать.
Скажу, как отбираю я, но, забегая вперед, сообщу, что и в этом не оригинален: так отбирают все, с кем дружу, а это люди разные, очень разные, но… неглупые и со вкусом
Первое: достаточно увидеть диалог вроде: «– Здравствуй, – я подошел к столу, – как дела?», «Все в порядке, – он тоже сел, – нормально», чтобы эту книгу поставить обратно на полку. Ну, вы поняли… надеюсь, где прокол.
Второе: если весь абзац из журнализмов и нет ни одной приметы писателя, то не стоит ожидать, что «зато сюжет и тема ого-го!». Опыт показывает, что у кого язык бесцветен, у того и темы вторичны, сюжета нет, образы блеклые, и вообще автор просто тешил самолюбие, издав книгу на бумаге с множеством буковок.
Третье: если фразы состоят из гусениц, то книгу можно смело возвращать на магазинную полку. Если автор не умеет с ними справляться, то издано такое по ошибке. Пусть за нее расплачивается тот, кто покупает по обложке.
По театральным понятиям, если пьеса быстро сошла со сцены, то это потому, что провалилась и никуда не годится. Если выдержала много спектаклей, то потому, что халтура, угождающая низменным вкусам.
В литературе примерно так же: если сошлюсь на тиражи, мне возразят, морща нос, что это халтура, а мы вот эстеты, высшая раса, пишем то, что простолюдинам не понять…
Ладно, останемся с халтурщиками, армию которых возглавляют Гомер, Сервантес, Шекспир, Пушкин, Дюма, Толстой и прочая, прочая, прочая, все классики, опозорившие себя массовыми тиражами!
Очень часто слышу упреки, что мои герои слишком легко идут, а надо, чтобы ползли, выламывая ногти, навстречу ветру и невзгодам. И чтоб побеждали ценой невероятных усилий в самую последнюю секунду, уже на издыхании…
…ну, как это принято в нынешней литературе, кинематографе и прочем искусстве, дотопавшем до нашего времени из прошлого. Разве что в сингловых баймах самому можно ставить уровень сложности, а то и вовсе подчитерить.
Да, кстати, последнее весьма характерно. С книгами и кино подчитерить не удается, а тут ввел коды и – все, идешь с комфортом, всегда полная жизнь и бесконечные патроны. Видимо, у человека есть эта жажда идти с комфортом, а его по-прежнему, по старинке заставляют ползти, окровавленного и полуживого по грязи, чтобы на последнем издыхании выцарапать победу.
Да и вообще… что это за штамп, которому следовать необходимо, иначе это якобы вообще не литература? Кто задал такие параметры?
Думаю, это было в духе тех прошлых эпох, тяжелого и жестокого времени, когда ставилось целью выжить и победить. В первую очередь победить, выжить – если получится. Сейчас же везде звучит: «Выжить любой ценой!» Чувствуете, как это звучит отвратительно? А многие уже не чувствуют. Потому что пришло просто немыслимое по комфортности с прошлым время благополучия. Человечество уже не ползет, обламывая ногти и орошая землю кровью. Шпионы уже не глотают ампулы с ядом, напротив – им свое же руководство велело, если попадутся, тут же признаваться во всем, а то еще побьют!
Правда, еще сохранились горячие точки, там в самом деле воюют, но… как? Обычно стараются с воздуха, да еще с такой высоты, чтоб уж точно туда не достали никакими стингерами, а когда и возникают ситуации, что нужно на земле… то как это проводится? Во всяком случае не так, как в битве за Сталинград, когда остервенело в рукопашную зубами и когтями. А вот в кино и книгах это по старинке и по традиции подается, что да, на последнем издыхании, ага, как же. Щас, перетрудятся.
Да если бы накал вроде Сталинградской битвы возник хоть на минуту, все западные войска вымело бы, как гигантской метлой! Там же, если вовремя не подвезут влажные салфетки и памперсы для солдат, они же в боевое дежурство не пойдут!
Это не в упрек, а как напоминание, что живем в очень комфортное время. И вот в таком благополучном времени я должен писать по рецептам старых эпох? Да идите вы… и пишите так сами, мне на вершине проще будет без таких дураков.
Ну а кто понимает, что другое время – другие песни, прислушайтесь. Старый ворон зря не каркнет.
Нападки на то, что у меня плохой и даже корявый язык, я читаю всегда с веселым настроением и полнейшим осознанием, что иду верно. Вылизанный и предельно вычищенный от сорняков язык – необходимая ступенька совершенствования писателей. Многие и ее не одолевают, абсолютное же большинство на ней и остаются. Лишь единицы поднимаются на следующую, что уже не ступенька, а новый этаж царства идей, образов, новых тем и характеров. Это бескрайнее поле, обрабатывая которое гении пропускают мелкие сорняки, ибо занимаются уже не мелкими грядочками, а огромными роскошными садами.
По предыдущим изданиям этой книги я знаю, какой злобный вой она вызвала у всех неудачников, какие ядовитые отзывы оставляют под множеством ников на форумах! Это тоже понятно и объяснимо: каждое существо старается отстоять свою позицию, даже если это существо – первоклассник, спорящий с академиком об устройстве вселенной.
Так что нападки на язык можно считать хорошим признаком. Это вылавливание блох на мчащемся экспрессе. И не важно, выловят блох или нет – экспресс все равно будет мчаться, не замедляя скорости. Но горе тому произведению, судьба которого зависит от того, все сорняки убраны или не все. Это заведомая пустышка. Таких много было в России с момента возникновения литературы, но все забыты, остались только идеи и могучие образы Толстого, Достоевского, Пушкина…
И не важно, что тяжелый язык, корявые фразы, непрополотые участки: храм литературы, как и любой храм, ценится за новизну в архитектуре, а не за мелкую лепнину. И, к счастью, читающие в массе своей это понимают. Хотя гиппиусы куда крикливее и на форумах их намного больше. А если учесть, что каждый гиппиус берет себе добавочные ники, чтобы как бы со стороны поддерживать самого себя, то это ваще…
Не останавливайтесь на вечной прополке!
Идите дальше.
Читаю шедевр Бунина «Тень птиц». Вот, к примеру, фраза: «Долгий морской путь кончен, – взглянув назад, на белый волнорез, я не вижу больше моря: вижу только мачты да синюю ленту над волнорезом».
Покажите ее тем первоклашкам, что выучили «правило однокоренных слов», и посмотрите на их мордочки. Здесь слова «вижу» и «волнорез» не только в одном абзаце, но в одном предложении!
Идем дальше…
«…он так громко и гадко заблеял, что, казалось, по всему миру раздалось это дьявольское блеяние» («Ночлег». Бунин).
«На горячих дорожках млели, цепенели огромные, сказочно разноцветные бабочки сказочно богатых рисунков». Если не сказать, что это из бунинского шедевра «Тень птиц», тупая толпа первоклассников, услыхавшая про ах-ах, «правило однокоренных слов», забросает говном. Да-да, говном, а не политкорректными экскрементами или мультикультурными отходами человеческого организма.
Как же легко стать эстетом и вхожим в круг знатоков изящного языка! Нужно всего лишь запомнить это «правило» и тупо выискивать его в книгах.
Так что вперед, первоклассники! Трепещите, писатели, первоклашки лучше вас все знают и, главное, твердо уверены, что уже знают все!
Еще раз о распространенной глупости насчет «единства времени», то есть либо прошедшего, либо настоящего не только в абзаце, но во всем эпизоде.
Но вот цитирую: «Тангейзер поискал взглядом товарища, тот прислонился к колонне и смотрит на танцующую Елизавету…» Вот как здесь видят одно настоящее или, как пишут все новички, только прошедшее?
«Прислонился» – одномоментное действие, его нельзя указать в настоящем, а «смотрел» – значит, что раньше смотрел, а сейчас не смотрит, но если он именно сейчас смотрит?
Вы не представляете, но все эти умники напишут в данном случае именно «смотрел»! И хоть кол им теши на голове.
Классическое «Тристан и Изольда» я всегда пишу «Изольда и Тристан», хотя все остальные великие истории любви: Адам и Ева, Цезарь и Клеопатра, Соломон и Шеба, Тахир и Зухра, Тарзан и Джейн, князь Андрей и Наташа Ростова… ну, самец впереди, как и должно.
Почему? В английском варианте Изольду и Тристана объединяет and, там нет этого неприятного при дословном переводе и – И. Потому для нормального звучания лучше некоторые слова в произведении переставлять, а то и заменять вовсе.
Описание может быть сколь угодно безукоризненно правильным и безошибочным, с выловленными сорняками и перебитыми гусеницами, однако и оно останется мертвым, не задевающим внимание, если не оживить, не сделать читающему ближе.
Один из безотказно действующих методов: антропоморфизм, придание неодушевленным предметам черт живых существ.
Вот смотрю по тексту:
«Ручеек, выбравшись из-под корней дуба, бежит весело, очень довольный, что наконец-то на свободе…»
«Хмурые деревья расступились нехотя, я шел в глубь леса и чувствовал, что провожают меня недобрыми взглядами…»
«Вчера солнце упорно пряталось за тучами, а сегодня смотрит ласково…»
Враги великого художника обретаются среди художников, а не среди рядовой публики (Бернард Шоу).
Это вы можете увидеть, к примеру, в инете на литфорумах, когда мелких и слабеньких авторов расхваливают девять из десяти оставивших отзывы, а сильного автора охаивают те же девять из десяти. Причем все клянутся, что «чукча – читатель, чукча не писатель!»
Ага, знаем, знаем…
Когда читаете один текст и кривитесь, а второй, на ту же тему, проглатываете и листаете дальше, то в девяносто девяти случаях из ста этот второй всего лишь написан правильно!
Я не касаюсь таланта и прочих труднообъяснимых вещей, на которых так ловко спекулируют жулики, я говорю о простой технике. Если ваш текст засорен словами-сорняками, если нет ни одного сравнения, если правильные фразы идут гусеницами, если нет цвета, шума, запаха и прочих необходимых компонентов, то почему вы хотите, чтобы вас вообще читали?
«Сегодня не стал задерживаться на работе, раздал всем задания и сразу ринулся к трансгуманистам».
Нормальная фраза, все так пишут, и я так пишу. Но я иногда спохватываюсь, вспоминаю о недопустимости гусениц, о возможности отрехмерить, поспешно правлю. Такие вот линейные фразы очень легко даже не править, а сразу писать, так сказать, «правильно». К примеру, «раздал всем задания», что в самой серединке фразы, легко написать вот так: «Все получили от меня задания». Таким образом сразу убирается гусеничность, а взамен добавляется трехмерность.
«…застыл у двери и ждет…» Да, я сам в Литинституте писал: «…застыл у двери и ждал…», и ни один преподаватель не поправлял, хотя там знатоки языка лучшие из лучших, но вы же сами видите, что первый вариант не просто точнее, а он единственно верен!
Застыл – это в прошлом, он уже застыл и уже стоит там, застывший, а «ждет» – это настоящее, он сейчас ждет!
Сейчас нет автора, который писал бы пером или карандашом, разве что совсем уж реликты. Остальные пользуются в основном вордом. Я не знаю более удобной программы как для общего структурирования текста, так и для мелких задач, в том числе и для ускоренного вылавливания блох и сорняков.
К примеру, начинающие все грешат местоимениями, а в ворде так легко вбить в окошко поиска, к примеру, «я», «мой», «мне», «мое», «свой», «своя», «свои», все это во всех вариантах склонений, а там, быстро перескакивая от одного к другому, видим, что половину уж точно не просто можно, а нужно убрать, текст станет компактнее и чище.
Точно так же с остальными словами-сорняками и даже глупыми словосочетаниями типа «кивнул головой». Ни один классик до эры персональных компьютеров не имел под рукой такого прекраснейшего инструмента!
Пользуйтесь им не только для тупого набивания буквов.
Ну вот, к примеру, сейчас написал фразу: «Скажут, что если власть бездействует, то зачем нам такая власть?» Вроде бы все верно, начинающий автор так и оставит, однако продвинутый обязательно уберет «что», «то», а там уже по смыслу и ситуации посмотрит, оставить ли «нам».
С помощью поиска в ворде можно быстро пробежаться по всему тексту романа и выловить эти сорняки.
Все мы, пишущие, всякий раз обламываемся на своем неумении соотносить реальность с нашими планами. Даже я, такой старый крокодил, крокодилее которого вообще нет среди пишущих, и то, стыдно признаться, попадаюсь до сих пор!
Выражается это в том, что вот у вас пошло хорошо писаться, легко выдаете, скажем, пять страниц в день. Сразу же прикидываете, что если по пять в день, то это сто пятьдесят в месяц, а значит, за два месяца полноценный роман.
За два месяца роман… это шесть в год! Можно сразу прикинуть размер гонорара, мысленно уже прикинуть, что купить, обновить, расширить, начиная от новой модели ноута и до замены старенького авто на новую модель…
Увы, проходит несколько дней, когда работоспособность на высоте, а потом все падает, никто не вымучивается, едва-едва удается выдавить из себя абзац сносного текста…
И вот летят в тартарары все планы, все сроки, все обещания. Потому обещания лучше не раздавать, даже если абсолютно уверены в сроках.
С другой стороны, если бы мы знали, что впереди такие серьезные обломы, многие из колеблющихся вообще не решились бы вступать на опасный и непредсказуемый литературный путь.
Но теперь, когда прошли достаточно далеко, надо идти!
Фух!.. Сколько меня обвиняли в том, что пишу больше, чем роман в год, а потом еще больше, что пишу аж три, я в предыдущем издании долго оправдывался, ссылался на Азимова и других (это все оставлю и в этом, пусть новички увидят, какие шли баталии), но вот наконец-то выросло новое поколение авторов, которые издают… по десять книг в год! По одиннадцать!..
И никто не кричит, что за них пашут негры!.. Когда я выдавал три книги в год, кричали насчет негров, ибо не может человек сам написать столько, а сейчас вот пишут по десять романов и… молчок!
Ну тупые, как до них медленно все доходит.
«Шумно и тревожно было вчера утром. С тревожным и радостным чувством спустился я с одесской горы…»
Это на первой странице великолепного рассказа Бунина, писателя, который особое внимание уделял языку. И пусть форумные мальчики наперебой тыкают пальцем в «однокоренные» слова, это для них «правила», а для писателя – пустой звук.
Я чувствую, что рассказываю вещи достаточно очевидные для меня, профессионального писателя, но которые вот уже который год вызывают раздраженный вой у большинства людей, считающих себя литературной элитой. И у всех слышу это озлобленное: сволочь, не выдавай секреты! Это же сколько придурков ломанется в писательство! Нас же в такой массе перестанут замечать!!!
Как ни печально, но в литературной среде братством и не пахнет. Это инженеру по фигу, или почти по фигу, сколько еще инженеров будет, для всех работа найдется, а в литературе, как и в спорте, чемпион только один! И хотя одни фаны считают чемпионом одного, а другие – другого, но все же имен называется не сотни, даже не десятки, не так ли?
Потому в этом виде спорта конкуренция, как нигде, жестокая и кровавая. Она не ограничивается лишь распусканием порочащих слухов, это уже внутриклановая борьба, но все борющиеся друг с другом стараются с завидным единодушием не допускать в свои ряды новых, молодых. При советской власти это принимало форму недопущения молодых в Союз писателей, а сейчас, потеряв такой рычаг, можно напирать на другой: ребята, да пишите, как вам душа подсказывает! Этому не надо учиться, не надо знать никакие приемы: просто пишите! Что хотите и как хотите. Если есть талант, то у вас все получится. Если нет, ну тогда дело другое…
Потому я, которому вы уже не соперники (ну хотя бы по возрасту), говорю вам грустную правду: учителя и родители, которые говорят вам неприятные вещи, что, мол, надо учиться, качать мышцы и вообще трудиться, – желают вам добра, а те «добрые люди», что говорят доброжелательно: да плюнь на учебу, на эти тренажеры, пойди попей пивка да по бабам, – просто стараются убрать конкурента. Сами они и учатся, и мышцы качают, но вам в этом не признаются.
Что лежит в основе заявлений, что писать научиться невозможно? Давайте только честно, а?… Во-первых, это уязвленное самолюбие авторов. Ведь до этого доказывали дуракам, что обладают неким даром, которого у других нет. Избранные, так сказать. И вдруг признаться, что это всего лишь наработанное упорным трудом умение?… Второе – это подсознательная жажда замордованного серой жизнью простого человека верить, что существует и другой мир, необыкновенный: где говорящая щука, скатерть-самобранка, телепатия, ясновидение, тибетские маги, Бермудский треугольник, хилеры, деревья-людоеды, божественный дар слагать стихи… И что такое может обломиться и ему. Главное, без трудов обломиться! Вот пошел ловить рыбу, а там говорящая щука: отпусти, Емеля, что хошь сделаю… Желание писать без труда и обучения – это оттуда, из этой жажды. Мол, хоть что-то же должно обломиться за так?
Учителя и родители, которые говорят вам неприятные вещи, что, мол, надо учиться, качать мышцы и вообще трудиться, – желают вам добра, а те «добрые люди», что говорят доброжелательно: да плюнь на учебу, на эти тренажеры, пойди попей пивка да по бабам, – просто стараются убрать конкурента.
К сожалению, такой дисциплины, о которой вот сейчас веду речь, еще нет. Не существует. Так что блип-книга получилась бы блиповой в любом случае, материал все равно пойдет кусками: нет трудолюбивого крота, который все бы систематизировал и выстроил в длинную занудную лекцию, а есть набор коротких и четких правил, как пройти путь от нуля до чемпиона. Правил, написанных опытным тренером.
И давайте уж без лишней скромности, тренер этот – то есть я! – взялся не из академических кругов, а прошел длинный путь от абсолютного новичка в литературе до чемпиона. Ладно, до одного из чемпионов. Эти правила взяты не с потолка, а выработаны в результате сорокалетней работы над текстами, подсмотрены у коллег, услышаны на лекциях по литературному мастерству на Высших литературных курсах.
К счастью, литература – не математика, где нельзя приступать к изучению нового материала, пока не усвоишь предыдущий. В литературе можно брать полезные знания кусками, как из справочника или энциклопедии. И, конечно, я буду делиться опытом. Вообще, творчество, казалось бы, все от Бога, а я тут… Но я заявлял и заявляю, что писать может каждый, стать писателем может всякий!
Сейчас же и монополия государства на издания рухнула, и печатать стало легче: компы вместо ручки с чернильницей, современные фотонаборные машины вместо старинных «а-ля ленинская „Искра“» – раздолье! В писательство ринулись многие. Одни с жаждой заработать, другие в поисках славы, третьи с намерением осчастливить человечество, четвертые… Есть и пятые, и сотые, всех не перечесть.
Немаловажно и то, что все те, кто жаловался при советской власти, что их зажимают и не печатают, при свободе печати оказались, так сказать, экспонированными… и куда-то тихо-тихо исчезли. Более того, даже те, которых печатали, но которые постоянно пускали среди поклонников слушок, что самое лучшее эти краснопузые гады печатать не дают, оказались раскрыты и тоже тихонько ушли. Наверное, в коммерцию…
К удивлению простого читателя, на Олимпе вместо ожидаемой давки и треска ребер оказалось пусто, как в ограбленной Трое после раскопок Шлимана! Приходи и садись на литературный трон! В то же время полки магазинов и лотки при столь благоприятных условиях для творчества завалены ну такой шушерой, что лучше бы подержал в руках толстую старую жабу. Что случилось, почему такая катастрофа? Где масса прекрасных книг?
Знают только профессионалы. Секрет прост – писать надо уметь. При любой власти дважды два равняется четырем, а «сабака» пишется через «о».
Долгие годы профессия поэта или писателя окружалась тайной. Насаждалась мысль, что это от Бога, дар небес, особое состояние души и прочий вздор, которым, однако, очень хорошо морочить голову восторженным дурам. Да и сами люди к этому готовы. Нам всем хочется чего-то необычного! Всегда с растопыренными как у коров ушами и челюстями до пола слушаем о ясновидении, телепатии, НЛО, Бермудском треугольнике, Несси, снежном человеке, деревьях-людоедах, творческом озарении… А писательская братия охотно морочила голову не одно тысячелетие.
Причины просты: получить от царей подарки – избранники небес! – покрасоваться перед восторженными почитателями, ну и, конечно же, не допустить наплыва конкурентов. Да и ситуация благоприятствовала: один грамотный на сто квадратно-гнездовых верст, отсутствие Гуттенберга… Да что там Гуттенберг! В начале века какой процент населения России умел читать хотя бы по складам? Но вот сейчас… Читать умеет всяк, а значитца, и писать.
Кажется, глупо так думать? Да, на первый взгляд. Мол, никто из нас не в состоянии своими руками собрать, скажем, автомобиль. Это ясно каждому. Но написать роман вроде бы может каждый…
На самом деле нет никакого «вроде бы». Действительно, рассказ, повесть, роман может написать каждый. Другое дело, можно ли его будет читать, но это уже за кадром. В каждом живет ощущение, что он может.
И он действительно может!
Если пройдет обучение.
Писать литературные произведения может каждый. Писать грамотно может каждый… грамотный. Писать так, чтобы печатали, читали и восторгались, – тоже каждый, кто над этим поработает.
Очень смелое утверждение? Ничего подобного, реальность нашего времени.
Но все же, несмотря на обилие нарисованных пегасов и толстых баб с крыльями, что венчают венками из лаврового листа удостоенных божественного озарения гениев, утверждал и утверждаю: научить писать хорошие книги можно каждого. Еще проще – бестселлеры, которые приносят немалые деньги.
Это не голословно: по собранным мной еще тогда литприемам несколько моих друзей, не помышлявшие стать писателями, все же из интереса попробовали, стали публиковаться, трое стали членами Союза писателей СССР. Кто знает, что такое быть принятым и заполучить заветную красную книжицу члена СП СССР, так тогда назывался Союз писателей, а совсем не совместное предприятие, тот поймет, какими привилегиями стали пользоваться эти экспериментаторы! И к каким архивам, спецхранилищам их допустили! Но главное – к Книжной Лавке Писателей…
Да, научить писать можно любого. Каждого! Как любого можно сделать мастером спорта, научить играть на скрипке или рояле. Конечно, не все мастера спорта – чемпионы или рекордсмены, не все скрипачи – Паганини, но ведь и не все писатели… э-э… Шекспиры? Но на прилавках их книги, многие авторы получают огромные гонорары. Наши отечественные свои гонорары держат в тайне, что в связи с нашей налоговой политикой понятно, но, к примеру, за каждый свой роман Стивен Кинг получает около десяти миллионов долларов, а ведь и он понимает, что не Толстой, не Толстой, и даже не Шекспир.
Мы как раз поговорим о том, что нужно, чтобы стать просто писателем-профессионалом. То есть человеком, который пишет и издает книги, на гонорары от которых способен прокормиться. Как для чемпиона в любом виде спорта сперва надо стать мастером спорта… а сказки о новичках, устанавливающих мировые рекорды, оставим детям, так и для того, чтобы встать на уровень Шекспира, Толстого и прочих, сперва надо овладеть хотя бы простейшими приемами воздействия на читателя.
Кто-то остановится на этом уровне: деньги, бабы, слава – но кто-то захочет пойти дальше. Ни в коем случае не стоит умалять значения этой армии «мастеров спорта»! Литература, как и спорт, как наука, преподавание и прочее – не держится на двух-трех вершинных именах. Писателей, как ученых или музыкантов, нужны тысячи. И каждый сеет «разумное, доброе, вечное» в меру своих сил и способностей. Не каждый читатель способен усвоить сложные истины в изложении Толстого или Достоевского. Но зато сможет к ним приобщиться в наивном пересказе Пети Васькина.
Итак, начинаем с нуля. Да, я начал собирать эти литературные приемы давненько, чтобы объяснить друзьям, что это такое же ремесло, как и у них, инженеров. Собирал и пропагандировал. А потом, уже будучи членом Союза писателей СССР, лауреатом украинских премий, когда сел за парту на элитных Высших литературных курсах, потрясенно узнал, что изобретаю велосипед. Приемы литвоздействия уже, оказывается, существуют! Общие для всех. Базовые. Отличия стилей, методов и прочего начинаются на самом пике, шпиле, когда писатель в самом деле приобретает оригинальность, свое лицо. Но каждый из пишущих все-таки изобретает этот базовый велосипед сам, расходуя на черную работу драгоценные годы, а потом трусливо таит накопленное, чтобы не подсмотрели, не увидели, не воспользовались на халяву, он же кровью и выбитыми зубами…
А вот когда станете мастерами, тогда и начнется борьба гроссмейстеров!.. До мастеров я вас доведу… по крайней мере, могу довести тех, кто этого хочет. Кто желает изобретать велосипед – не осуждаю, но и мешать не буду. Эта книга для тех, кто готов учиться на чужих ошибках… чтобы свои ошибки делать уже на уровне гроссмейстера, где вам ни я, ни кто другой не поможет. Но и не помешает. Зато именно тогда вы обретете настоящую мощь… мощь литературных магов!
Приемы литвоздействия уже, оказывается, существуют! Общие для всех. Базовые. Но каждый из пишущих все-таки изобретает этот базовый велосипед сам, расходуя на черную работу драгоценные годы!
Повторы? Склероз?… Или такой вот литературный прием?
Отвечаю сразу: не столько литературный, сколько педагогический. Да, в этой книге есть непрямые повторы, более того, – их немало. Но не от маразма или старческого склероза, в конце концов, если самому невмочь, нетрудно было бы поручить выловить их редактору. Этого не сделано, потому что у вас в руках не роман, а учебник. В учебниках и задания на дом, и материалы для повторения, и в конце каждой четверти еще раз излагается для запоминания – самое важное, квинтэссенция, так сказать.
Я не случайно повторю, к примеру, что за моими плечами Литературный институт, это не для хвастовства, у меня есть чем похвастать и покруче, а потому что основные аргументы моих противников, как против моего творчества, так и против этой книги, сводились к тому, что какой-нибудь сопливец отыскивает в моей книге какую-нибудь шероховатость и на этом основании начинает размахивать отрывком, обвиняя Никитина в… неграмотности!
Сработало то, что я о своем прошлом литейщика говорил часто и гордо. И о том, какой у меня объем мускулов – сорок сантиметров. Но что за плечами лекции Литературного института, его семинары, что все-таки закончил двухгодичные Высшие литературные курсы – те самые двухгодичные, куда по конкурсу только из числа самых-самых талантливых молодых писателей… об этом никогда никому не говорил. Так вот на этих ВЛК, в кругу сильнейших, мои вещи седоголовыми профессорами, знатоками языка, ставились в пример виртуозности, отточенности и богатства стиля, все это легко проверяемо: живы и сокурсники, и преподы. Да, повторяю, четверть века тому на семинарах ВЛК я был сильнейшим. Этого я раньше не говорил. Возможно, зря. Это сразу бы умерило пыл некоторых критиков с заметно техническим образованием.
Но когда подошло время издать это пособие, тогда еще втрое тоньше и в мягкой обложке, то пришлось маску сбросить, хотя и сделал это с большой неохотой. С еще большей, чем сбрасывал маску сэра Гая Юлия Орловского.
Пришлось сказать, что насчет накачанного литейщика с одной извилиной в башке – это я сам с великим удовольствием запустил в литературные массы. Мне нравился такой, как сейчас сказали бы, шокирующий имидж. Да и щас ндравится. Люблю дразнить гусей и дураков, ну вот аддикция у меня к этому малопочтенному занятию. Просто стыдному у человека моего возраста и положения. И пусть тот гусь, кому это помогает жить, свысока говорит о Никитине как о литейщике и дальше. Но вам этот мышчастый образ пусть не помешает серьезно читать книгу и – особенно! – те рекомендации, как улучшить произведения. Это вам говорит уже не литейщик, точно.
Повторяю, у меня специальное профессиональное образование, если кому-то это важно, я закончил именно то единственное на весь огромный СССР заведение, где оттачивался не только язык, но и умение писать, а это уже другое, качественно высшее, дальше по ходу поймете, о чем речь. Так что о своем образовании я сказать вынужден потому лишь, чтобы знали: я знаю предмет, о котором говорю. Да плюс я общался со многими-многими писателями, которые тоже переросли планку «чистоты языка и стиля», знаю их приемы, которые здесь выложу вам.
Так что помимо специального образования я еще и сам писать умею. Сэр Ричард Длинные Руки замолвит словечко насчет тиражей.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?