Электронная библиотека » Захар Артемьев » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 16 февраля 2014, 01:06


Автор книги: Захар Артемьев


Жанр: Книги о войне, Современная проза


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Захар Артемьев

Штрафной бой отряда имени Сталина

Операция «Янычар»

Янычары – регулярная пехота Османской империи, созданная султаном Мурадом I из христианских детей, насильно отобранных у родителей турками-мусульманами.

…Даже безоружными они выглядели грозно. Сбившись в кучку, несколько здоровенных эсэсовцев стояли перед окружившими их автоматчиками. Рядом, в кювете, дымился догорающий военный грузовик «Ман», поодаль лежал перевернутый мотоцикл с коляской, из-под которой торчали ноги, обутые в немецкие сапоги. Партизаны молча смотрели на эсэсовцев, те, наморщив большие, выпуклые лбы, стояли, понуро опустив глаза, как школьники перед строгим учителем.

– Что, суки? – крикнул один из партизан, плюнув в эсэсовцев, – не нравится?! Когда наши деревни жгете, вы повеселее выглядите, да?..

Фашисты еще больше сжались, безуспешно пытаясь спрятать свои огромные тела одни за другими. Все было ясно, в партизанской войне пленных не берут.

– Кончайте их, – устало бросил старший партизан в поношенном картузе и охотничьем плаще, с автоматом через плечо. Вынув из кармана пистолет, он подошел к кучке эсэсовцев, приставил пистолет к голове ближайшего, выстрелил. Немец упал…

– Не стреляйте в нас, дяденьки! – внезапно заголосили эсэсовцы по-русски, из глаз их брызнули слезы, – мы свои, угнанные!

Партизаны застыли. Их охватила оторопь. Командир пошатнулся и отбросил дымящийся пистолет в сторону. В несшихся от эсэсовцев детских голосах он, трясущийся и едва стоящий на ногах, узнал говор своего родного сына…

Обреченный убивать


Солдат всегда внутри хранит любовь,
Обязан быть он крепким, словно сталь.
В болотах топких, чтоб не сгнить,
Он выжечь должен навсегда в душе печаль.

…Немцы шли беспечно. Здесь, в глубоком тылу, вдали от передовой, они все еще чувствовали себя спокойно. Один, рядовой вермахта, лихо закинув карабин за спину стволом вниз, нес перед собой большой двадцатилитровый бидон с молоком, «экспроприированным» у местной крестьянки. Второй, автоматчик-ефрейтор, то и дело замедлялся, чтобы нагнуться за земляникой и черникой. Ягоды в изобилии росли здесь, в редколесье, да так, что иногда хлюпали красно-черным соком под ногами. Хозяйственный немец решил сдобрить солдатский рацион лесными витаминами. Вообще-то такие прогулки были строго запрещены начальством, но местность тут, в Прибалтике, была тихая, партизаны никак себя не проявляли, и немцы потихоньку расслабились. И напрасно…

– …Эй, Альфонс, помог бы! – с натугой сказал рядовой, остановившись, чтобы вытереть пот, струившийся из-под каски. Бидон аккуратно поставил между ног. – Все земляничку собираешь…

– Ты как со старшим по званию разговариваешь, Вернер! – беззлобно одернул его автоматчик, присев на корточки, он увлеченно собирал ягоды. – Когда был рядовым, я и не так пахал. Твоя служба – сахар! Вернемся, будем эти ягоды с молоком уплетать. Ой, посмотри какая большая…

Ефрейтор, держа одной рукой каску, попытался дотянуться до огромной ягоды, которая показалась из-за кочки. Кряхтя, потянулся рукой. Не вышло. Рядовой засмеялся…

– Поднимите свой ленивый зад, господин ефрейтор!

– Вот еще, так допрыгаю! – гоготнул Альфонс, поставил слева от себя каску, наполовину заполненную ягодами, на землю. Рачительно вкрутил ее в мягкую почву поглубже, чтобы не перевернулась и, оттолкнувшись обеими ногами, прыгнул вперед…

…Сквозь треск ломающихся веток послышался истошный крик. Рев адской боли вырывался из легких ефрейтора до последней молекулы воздуха, застрявшей в груди. Затем он набрал воздуха и заревел снова. Он готов был реветь так все время, но смертельная боль постепенно закрывала его глаза, тяжелая мягкая лапа как будто сдавила грудь. Он бросил последний затуманенный взгляд на этот мир и увидел заостренную палку, торчащую из его груди. Заточенный, как карандаш, конец был перепачкан чем-то красным. В затухающем сознании отпечаталось, что это его собственная кровь…

Ошеломленный рядовой видел только, как здоровяк-ефрейтор прыгнул и исчез из виду. Дикий крик товарища, словно костистой пятерней, вырвал из его души остатки храбрости, и он выпрямился, судорожно схватив руками ручку тяжелого бидона. Затем, опомнившись, поставил бидон на землю и побежал вперед. Его глазам открылось жуткое зрелище: ефрейтор как бы висел в воздухе с вытянутыми вперед руками и согнутыми в коленях ногами. Тело его было пронизано старательно заостренными палками…

– Волчья яма, вот ведь не повезло! – пробормотал Вернер, знакомый с такими штучками. Он подступил поближе к краю ямы, осторожно сдвинул обломанные сучья и, став на колени, нагнулся вниз. Потянулся к ефрейтору, пощупал руку. Пульса не было. Тут его внимание привлекли заострения на концах воткнутых в яму кольев. Колья были свежие! Упершись руками в землю, рядовой стремительно поднялся, но внезапно в углу левого глаза промелькнула тень, послышался шум, и голова Вернера взорвалась болью и шумом…

– Сдохни, тварь! – сипло шептал измученный высокорослый мужчина, одетый в обноски, бывшие когда-то советским камуфляжным комбинезоном. Он остервенело бил немца по голове тяжелой дубиной, к концу которой портянкой был примотан крупный камень. Бил с умом, стараясь попадать с размаха по незащищенному стальной каской лицу. Тот, упав, еще извивался, но, оглушенный, вскоре затих. Тогда советский нагнулся, аккуратно снял с немца каску. Выпрямился. Замахнулся дубиной так, что конец ее застыл за спиной. Ударил по незащищенной уже голове так, что та хрустнула, как перезрелый арбуз. Во все стороны полетели красно-белые ошметки.

– Ну что, Степа, – забормотал мужчина сам с собой, – еще двоих на сегодня уделали, молодцы мы!

Времени даром он не терял. Споро раздел убитого, не обыскивая карманов, смотал одежду в тюк. Снял сапоги, приложил подошву к своей босой, черной от грязи ступне, радостно цокнул языком, увидев, что размер подходит. Не мешкая, плюхнулся задом на землю, натянул влажные от пота носки убитого, надел сапоги, встал и довольно притопнул. Неожиданно он застыл на месте, прислушался. Но все было спокойно, только сухой лесной ветерок колыхал листву над головой. Тогда, не делая ни одного лишнего движения, он подошел к яме, осторожно сполз вниз и потянулся к телу немецкого ефрейтора…

…Лейтенант Степан Коловрат был заброшен с самолета в глубокий тыл противника ранней весной. Погода стояла ненастная, и, разбросанная порывистым ветром, его разведгруппа погибла. Выжил только он, ухитрившись приземлиться на парашюте между деревьев и даже не поцарапавшись. Неделями блуждал Степан по лесу в поисках своих товарищей. Нашел всех, кого висящим на дереве с пропоротым сучьями животом, кого с переломанными ногами. Отрядного радиста лейтенант нашел последним, спустя месяц. Тут на Коловрата по-настоящему навалилось отчаяние.

Смерть радиста была легка и понятна – от ветра в воздухе раскрытый парашют пошел юлой, стропы захлестнуло. В таких случаях купол превращается в бесполезную тряпку, которая болтается за спиной человека, летящего вниз со скоростью свободного падения. Упал радист на каменистый склон, спиной на валун и умер сразу. К сожалению, рация разбилась. Лейтенант РККА Степан Коловрат остался без связи. Один в глубоком тылу немцев. Именно тогда Степан понял, что дни его сочтены. Разведгрупп в те дни забрасывали множество, многие из них пропадали без следа. Просто не выходили на связь…

Два раза Коловрат пытался делать засады, но в одиночку получалось плохо. В первый раз он с удовольствием расстрелял одинокого офицера-мотоциклиста, но едва он подошел к дороге, как из-за поворота послышался шум моторов – шла большая немецкая колонна. Убежать лейтенант сумел чудом. Всегда педантичные немцы в тот раз спешили и небрежно прочесывали лес. Застывшего на дереве Коловрата не заметили. Просто поленились поднять глаза. Забрали труп офицера, мотоцикл и уехали.

Во второй раз Степану не повезло куда больше. По дороге шла небольшая колонна, впереди – бронетранспортер, за ним грузовик с открытым верхом, набитый солдатами. Лейтенант бросил под грузовик гранату, но та взорвалась еще в воздухе, не долетев до грузовика. Убил нескольких немцев из своего ППШ, побежал. Обозленные немцы высыпали из грузовика и принялись загонять его всерьез. Гоняли его по полю бронетранспортером, как зайца, ранили в бок. Убегая, Коловрат бросил свой автомат, ведь раненому и налегке тяжело бежать…

С тех пор лейтенант избегал дорог, тем более что остался без оружия. Привычные места обитания тоже пришлось бросить – обеспокоенные немцы устроили профилактическое прочесывание местности и нашли его лежку. Степану пришлось уходить далеко. Борясь с постоянным голодом, он брел по лесу, а когда останавливался, в голове снова начинал звучать лай эсэсовских собак, тогда лейтенант вставал и шел снова. Он шел и думал. Думал Степан о смерти и жизни. Смерти он не боялся, но и отдавать свою жизнь просто так не хотел. Тем более что теперь он жил не одной жизнью. Он жил и за тех шестерых, что лежали сейчас в безымянной братской могиле, найти которую мог только лейтенант.

– Кто я есть? – говорил Коловрат сам с собой. – Я – русский офицер. Разведчик. А кто такие разведчики? Это глаза и уши Красной Армии…

Свое логово, так он назвал свое пристанище, Коловрат устроил так, что и не подкопаешься. В глухом буреломе, километрах в тридцати от ближайшего села, под стволом упавшей сосны Степан вырыл глубокую землянку, тщательно замаскировал. И принялся за охоту…

Лейтенант решил затаиться и следить за врагом. Это не означало прекращения вылазок и нападений на немцев. Первым делом Степану нужно было раздобыть оружие и обеспечивать себя едой.

Сегодня он вооружился. Вдоволь напившись молока и наевшись ягод, которые как будто для него собирал рачительный немецкий ефрейтор, Коловрат задумался о будущем.

* * *

Новая офицерская форма сидела на Иване как влитая. Повернувшись перед зеркалом, Ваня еще раз поправил складки на гимнастерке и глубоко вздохнул. Он очень нравился себе таким нарядным – с орденом и двумя медалями на груди, которые он честно заработал потом и кровью. В основном, вражескими…

Не перестали еще крутиться лопасти пропеллеров самолета Ли-2, который доставил их в тыл, как Ивана Конкина и Николая Удальцова уже допрашивали сумрачные офицеры из контрразведки. Отдыхать их отпустили только спустя сутки и после того, как они исписали гору бумаги, в подробностях доложив свои лесные приключения. Контрразведчиков интересовало все: интонации немецких офицеров, детали боев, слова плененного профессора. Вчитывались они в каракули разведчиков крайне тщательно, придирчиво заставляя исправлять написанное, то и дело переспрашивали ребят.

«Коршуны» отпустили их под утро следующего дня. Выйдя из прокуренного насквозь кабинета на свежий воздух, Коля поднял голову, вгляделся в утреннее небо и шумно вздохнул:

– Эх, сейчас бы спирту грамм сто и на боковую!

– А я бы и в баньку не отказался, – зевая во весь рот, ответил Конкин.

Они так и стояли около крыльца здания казарменного типа рядом с угрюмым часовым. Стояли грязные и заросшие, в изорванных пятнистых комбинезонах и пилотках, когда из-за угла к ним подкатила похожая на табуретку машина с открытым верхом. За рулем сидел старший лейтенант. Не говоря ни слова, офицер пробуравил бойцов взглядом и призывно махнул рукой. Подхватив худые вещмешки, ребята поплелись к автомашине.

– Шире шаг, воины, бегом марш! – задорно крикнул молодой лейтенант. Чисто выбритый, в свежей гимнастерке, он почему-то производил на них гнетущее впечатление. Не сговариваясь, они закинули вещмешки на лямки за спины, по-уставному согнули руки в локтях и «побежали» к машине еще медленнее, чем шли до этого. Игнорируя недовольство старшего лейтенанта, вальяжно расселись сзади. Замолчали. Так же молча старлей выжал сцепление, воткнул передачу на первую скорость, и машина рванула с места.

– Интересно, нас на новые пытки везут или сразу на расстрел? – шепнул в ухо Николаю Конкин, но тот лишь отмахнулся от его шуток бровями, погруженный в свои печальные мысли…

Напрасно они были такими ершистыми. Старший лейтенант Сергей Иванченко, или просто Серега, оказался рубахой-парнем. Минут через пять он нарушил режим молчания, потихоньку «размораживая» ребят. Оказалось, что расстреливать и пытать их никто не собирался. Более того, командир разведшколы, куда временно определили Конкина и Удальцова, приказал старлею «ноги мыть и воду пить», как со смехом выразился сам Иванченко.

– Но хоть убейте, парни, эту воду я пить не буду! – со смехом закончил старший лейтенант свой монолог, бросая на ребят взгляды то через зеркало заднего вида, то лихо поворачивая свою чубастую голову назад и не сбавляя при этом хода.

– Товарищ лейтенант, а что это за машина такая чудная? – не выдержав, спросил Удальцов, когда они уже заехали на огороженную запреткой территорию разведшколы. – Трофейная, что ли?

– Сам ты – «трофейная»! – беззлобно передразнил его Иванченко. – Это, брат, американский военный автомобиль-вездеход. «Джип» называется. Их нам янки в порядке взаимопомощи гонят. По… по лендлизу… – лейтенант наморщил лоб, с трудом выговаривая новое слово.

– Да, тушенка у них вкусная, – проглотил слюну Иван. – Нам бы покушать, а, товарищ старший лейтенант?

– Руководству представлю, потом и на довольствие определят, – старлей подрулил к трехэтажному корпусу, лихо затормозил, так, что ребят швырнуло вперед с сиденья и им пришлось ухватиться за торчащую над машиной раму. Выгрузились. Огляделись…

Невдалеке строем пробежала группа красноармейцев, голых по пояс, но с тяжеленными рюкзаками за спиной. Солдаты были не восемнадцатилетними подростками, а крепкими мускулистыми мужиками, высокими, все как на подбор. Где-то в отдалении шла стрельба, видимо, там велась огневая подготовка, а метрах в пятистах с торчавшей из земли парашютной башни как раз вылетела очередная «жертва», отчаянно махая в воздухе руками и ногами…

– А, это наша «Белка», – сказал из-за спин ребят Иванченко. – Ну, чего встали? Пошли к командиру, представляться…

Им дали целые сутки, чтобы отоспаться, затем огорошили, выдав новую офицерскую форму с лейтенантскими знаками различия. Выдали и выправленные уже документы, в которых они значились лейтенантами, а затем, дав пять минут на то, чтобы переодеться, посадили в представительский ЗИС и повезли в Москву. Автомобиль был не местный. Не местным был и одетый в форму старшины НКВД шофер-молчун. В разговоры, которые с ним безуспешно пытались завязать ребята, старшина не вступал, лишь сердито хмурил брови.

Машина въехала в центр города, на площадь Дзержинского. Подъехала к высокому мрачному зданию Народного комиссариата внутренних дел. Остановилась. Шофер повернулся к ребятам и сказал одно только слово:

– Внутрь!

Пропуска на них были уже выписаны, не менее молчаливый, чем сержант-шофер, лейтенант в синих петлицах тщательно проверил документы, а затем проводил новоиспеченных офицеров внутрь, на самый верхний этаж. Молча, проникшись важностью момента, подошли к высоченным, под самый потолок, обитым роскошной кожей дверям. Лейтенант-энкавэдэшник привычно постучал костяшками пальцев по металлическому кружку замка, вошел в прихожую, облицованную лакированным деревом. Обернулся, поманил ребят пальцем. Те, оробев, вошли. За столом сидел майор. Ребята козырнули, но майор, даже не глянув на них, встал, вытянулся в струнку и прошествовал к еще одной двери, которая располагалась сбоку от его стола, с поклоном постучался, а затем решительно распахнул дверь и вошел, плотно прикрыв ее за собой. Сопровождающий указал Ивану и Николаю на стоящие у стены стулья, но едва они присели, благочинно стараясь держать спины прямо, как дверь в высокий кабинет распахнулась.

– Прошу! – радушно сказал майор НКВД. Лицо его лучилось радостью, а рот растянулся в широченной улыбке.

От его благодушия разведчикам стало не по себе еще больше. С прямыми, как стены, спинами строевым шагом они вошли в кабинет один за другим. Вышли на середину комнаты, угадав глазами местоположение начальственного стола, четко повернулись направо, замерли. По очереди отрапортовали о своем прибытии. Глаза их раскрылись шире.

За столом в хозяйском кресле под портретом вождя сидел хорошо знакомый им по советским газетам человек. Пожилой, с бородкой клинышком, милый сердцу каждого советского гражданина член Политбюро приветливо улыбался им, щурясь подслеповатыми глазами из-за стекол очков. За его спиной громадой высился генерал. Он смотрел на ребят доброжелательно. На столе лежали распахнутые, обитые изнутри бархатом коробочки с блестящими государственными наградами…

* * *

…Тренировки были серьезными, приближенными к реальности. Рукопашным боем занимались как следует, к тому же не в спортивной форме, а в военном обмундировании. Причем одевались то в обычную красноармейскую полевую форму, то в парадную, то в комбинезоны разведчиков. Ребята примеряли на себя и немецкую военную форму. Штудировали немецкий язык, отрабатывали стрельбу из всех видов стрелкового оружия. Появилась и женщина-инструктор, которая несколько дней обучала ребят стрельбе из лука и арбалета. Затем для них провели инструктаж по изготовлению лука и стрел из подручных материалов. Никто не спрашивал, зачем это нужно, – лук в лесу можно использовать и для бесшумной охоты и для засады…

Эта разведшкола была особенной. Здесь собирали не обычных крепких восемнадцатилетних ребят, а мужиков, опытных спортсменов, в некоторых из них угадывались кадровые военные. Между собой общались без званий, обиходная форма была без знаков различия, приветствовали только инструкторов – «товарищ инструктор» и руководство школы.

Однажды, когда они клевали носом в классе, заучивая наизусть устав вермахта, инструктор тихо вышел, затворив за собой дверь. Через минуту в класс влетела граната. Следующий миг Иван запомнил на всю жизнь: большая часть класса осталась сидеть на своих местах, Николай с ревом нырнул под парту, кто-то застыл с открытым ртом и выпученными глазами, а сам Конкин обнаружил себя свернутым в калач в проходе между партами. Послышался тихий хлопок…

Все медленно поднимались из своих «убежищ». Лишь один человек продолжал лежать посреди комнаты. Наконец и он неспешно, как во сне, поднялся на ноги. На его груди виднелось черное пятно порохового нагара. У ног валялась граната, от которой еще вился слабый дымок. Ваня, как во сне, отметил, что виски молодого еще человека поседели.

Двери в класс были распахнуты настежь. Оттуда, из коридора, на них во все глаза глядело человек шесть – офицеры разведшколы. Мгновение растянулось, затем офицеры как по команде расступились и дали дорогу начальнику училища – коротко стриженому полковнику. Тот вошел, оглядел класс, подошел к стоящему у гранаты, заглянул ему в глаза и молча пожал руку, а затем также молча вышел…

– …Товарищи курсанты! – прервал наступившую тишину голос инструктора. – Продолжаем занятие!..

Постоянные тренировки изматывали, но были очень интересными. Для инструкторов понятие дня и ночи, казалось, отсутствовало. Не прошло и получаса от команды «отбой», а весь курс уже подняли и строем погнали куда-то. Ваня и Николай старались держаться вместе. Подошли к длинной приземистой одноэтажке, построились. Получили оружие – пистолеты-пулеметы и винтовки, боезапас. Вооружились. Не включая фар, с ревом двигателей на малых оборотах подъехали два грузовика-полуторки с открытым верхом, курсанты построились, но команды погружаться пока не было. Подъехал командирский джип.

– Товарищи офицеры! – командир говорил, не повышая голоса, но строй слышал каждое его слово в ночной тишине. – У нас появилась прекрасная возможность получить практику в работе разведки ночью. Есть сведения, что неподалеку отсюда, в лесном массиве, был высажен немецкий десант. Массив оцеплен, подходы к нему и дороги перекрыты Красной Армией. Но ночью военные не будут проводить прочесывания. Для нас это отличная возможность потренироваться и проявить себя. Пойдут только добровольцы! – командир оглядел строй. – Добровольцы – шаг вперед!

Строй дружно качнулся, все как один сделали шаг вперед. Как и положено, с левой. Командир кашлянул в кулак, его лицо оставалось непроницаемым.

– В лесу переговариваться только по необходимости, шепотом! – тон полковника стал по-деловому сухим. – Не курить! Прикрывать друг друга, работаем пятерками. По машинам!

* * *

Николай любил русский лес с раннего детства. Он хорошо помнил свое первое знакомство с этой могучей стихией, иногда дружелюбной, иногда суровой, но всегда загадочной и недосказанной. Помнил, как мальчишкой лежал на мягкой шелковистой травке под деревьями, а солнце своими лучиками ласково гладило его по полузакрытым векам. Помнил вкус первой ягодки, сорванной им и раздавленной языком во рту.

Вот и сейчас, стоило ему присесть на колено у коренастой осины и прикрыть на мгновение глаза, как лесной дух ворвался в него. Он затаил дыхание и прислушался.

На пятерки они разбились моментально, в том же порядке, в каком и выгружались. Удальцов и Конкин оказались в одной пятерке вместе с тем самым парнем с седыми висками, который отличился с муляжом гранаты. Его поставили старшим.

– Зовут меня Олег, – он выслушал сбивчивые представления остальных. – Так, парни, не теряемся, держимся друг друга. Если кто отстанет – не орать, вернемся, заберем…

Инструкторы бегали по сбившимся в кружки пятеркам и шепотом раздавали последние указания:

– Задерживать всех без исключения, стараться брать живьем, враг может выглядеть как угодно!

Группы едва слышно досылали патроны в стволы, ставили автоматы на предохранители и ныряли в темную чащу. Стоящие группами красноармейцы устало провожали их взглядами…

…Небо на востоке посветлело, короткая летняя ночь уходила в безвозвратное прошлое. Жар прогонял ночную хмарь с небес, но неуютная чаща не спешила раскрывать свои тайны. Несколько часов разведчики провели в лесу, как оказалось, напрасно. Враг, если он и был сброшен с неба, коварно затаился в лесу, и теперь выявить его должна была войсковая операция – тщательное прочесывание местности с поисковыми собаками. Разведчики чувствовали горечь, как всегда, когда не удавалось выполнить какую-либо работу на высшем уровне.

После долгих поисков по лесу пятерка Удальцова и Конкина «оседлала» тропинку, проходившую вдоль речушки. Место было выбрано грамотно, но ни одна живая душа за всю ночь так и не прошла этой дорогой, удобной для выхода из леса.

Глаза разведчиков в нетерпении устремились на старшего – Олега, но тот демонстративно отвернулся и уставился вперед. Коля услышал, как Конкин едва слышно скрипнул зубами и вздохнул – с каждой секундой спать хотелось все больше и больше. Веки как будто смазали медом, и они едва разлеплялись, с каждым разом все неохотней и неохотней, и наконец Удальцова охватил мгновенный сон, столь сладостный и ненавистный часовым и дозорным.

Вновь ему приснился, нет, привиделся этот образ, тот самый, что видел он уже не раз. Сверкающая лестница в небо, начинавшаяся от самой земли, как будто манила его вверх, туда, где все спокойно и чисто, тихо и радостно…

В предрассветной лесной тиши звенящий скрип становился все сильней, грохотом врываясь в спящее сознание. Неожиданная дрожь, идущая из самого нутра, заставила его распахнуть глаза настежь. Тропинка была пуста, но это уже был не тот безмятежный лес, что всего несколько мгновений назад. Что-то неуловимо тревожное приближалось к застывшим на земле разведчикам. Остатки сна покинули разум Николая. Он обернулся и между листиками торчащей из земли крапивы разглядел горящие глаза Ивана.

Прошло всего несколько растянувшихся до бесконечности секунд, и на тропе показались две фигуры, между ними угадывались очертания странного предмета, в котором по мере приближения угадывались очертания велосипеда.

Двое – девушка и парень в форме красноармейца – приближались не спеша. Светловолосая девушка катила велосипед, заднее колесо подскакивало на каждой кочке. Ее девичья красота казалась чем-то неземным в этом утреннем лесу. Стройный рослый красноармеец с вещмешком и раненой рукой на перевязи шел рядом с ней, придерживая свободной рукой руль велосипеда. Издалека еще не было видно знаков различия, но уже стало ясно, что рядом с девушкой шел офицер, плечистый, красивый. Он беззаботно улыбался ей, издалека сверкая белыми зубами, и эта беззаботность вдруг показалась Удальцову какой-то странной, неуместной. Наигранной.

Лежащий впереди, в самой чаще густой крапивы, Олег повернулся к товарищам и показал пальцем на курсанта, назвавшегося при знакомстве Русланом. Тот притаился с другой стороны тропинки, и, уловив взгляд старшего, понимающе прикрыл глаза. Дождавшись, когда прохожие приблизятся к засаде, Олег быстро и бесшумно встал с автоматом под мышкой. Николай поразился, насколько плавно тот взмыл в воздух после долгого ожидания в неудобной позе…

– Здравия желаю, – скороговоркой, небрежно заговорил Олег, скомкав звание и свою фамилию. – Ваши документы! Что вы здесь делаете?

И снова удивился Удальцов неожиданно спокойной реакции влюбленной парочки. При виде рослых бойцов в пятнистых комбинезонах, которые появились, казалось, ниоткуда, глаза девушки на мгновение округлились, а рот приоткрылся, но уже через миг она снова была безмятежна. Старший лейтенант, как разобрал по петлицам Николай, был спокоен и расслаблен. Он снял руку с велосипеда, потянулся в нагрудный карман и выудил оттуда папиросу, ухватив ее ногтями за мундштук…

– Будьте добры представиться как положено, товарищ… э… не могу знать вашего звания, – он выразительно кивнул на комбинезоны разведчиков, которые, как и положено, были без знаков различия. – Иду из госпиталя, гуляю с невестой.

– Лейтенант Кондратьев, Московский военный округ, ваши документы, – спокойно повторил Олег и, неожиданно развязно хмыкнул: – Не рановато для свиданий, товарищ старший лейтенант?

– Не хами, лейтенант! – беззлобно проговорил старший лейтенант, хватаясь за мундштук зубами и ловко приминая картонку пальцами здоровой руки. Затем принялся хлопать по карманам, и тут Олег чуть сдвинул автомат и правой рукой достал из-за пазухи зажигалку. Щелчком пальцев поджег трофейную бензиновую «немку», а затем услужливо прикрыл коптящее пламя левой рукой, протягивая ее старшему по званию. Тот довольно кивнул, потянувшись к огоньку концом папиросы. Удальцов аж открыл рот от досады, настолько неправильным было поведение Олега, но тут произошло сразу несколько непредвиденных событий.

Резкий стрекот автоматных очередей раздался совсем рядом. Гулкий разрыв гранаты, еще один! Удальцов повернулся в сторону, откуда раздавалась стрельба, а когда он снова посмотрел на тропинку, обстановка там изменилась. «Раненый» старлей выхватил откуда-то клинок и навалился на Олега, Руслан, заслонив своей широкой спиной обзор, топтался сбоку, пытаясь ухватить его за шею.

Когда мгновение спустя с тропинки донесся хлопок пистолетного выстрела, разведчики уже прыгали на тропинку с трех точек. Оттолкнув плечом мешавшего ему Руслана, Удальцов с размаху ударил кулаком старлея, схватившего Олега за горло. Попал хорошо, за ухо. Не сбавляя темпа, пнул, сбив его на землю, рядом оказался еще один курсант. Навалились вдвоем, подскочил кто-то третий, скрутили. Бившийся на земле «офицер» отчаянно сопротивлялся, даже со скрученными за спиной руками он оказался потрясающе силен…

У самого уха оглушительно лязгнула автоматная очередь, Николай перекатился набок, целясь вперед, и замер. Иван стоял на одном колене, сосредоточенно держа автомат перед собой, совсем рядом с ним лежал Руслан, лежал почему-то ничком, лицом вниз…

Девушка с перебитыми автоматной очередью ногами ползла вперед, к улетевшему вперед пистолету. Она рычала от боли сквозь зубы, но ползла сосредоточенно. Ваня вскочил и рванул вперед, ловко перепрыгнув через лежащий на тропинке велосипед, Удальцов, не раздумывая, побежал за ним. Подскочили к девице, от благообразия которой почти ничего не осталось: сарафан вывалялся в дорожной пыли, лицо было перекошено от боли. Конкин жестко схватил ее за кисти рук и принялся закручивать за спину. Николай замер, испытывая бурю эмоций в душе. Внезапно он увидел перед собой не врага, а просто раненую девчонку, и жалость к ней принялась душить его за горло. Но это был уже не тот мальчик Коля, который сопляком вступал в войну, а взрослый и обстрелянный солдат, поэтому он подавил в себе неуместную жалость, отвернулся и пошел вперед подбирать упавший пистолет. Это оказался отечественный ТТ…

– Уф-ф, ну что, перекурим, ребята? – к сидящим на обочине курсантам подошел майор в синей фуражке со значком госбезопасности. – Сидите, сидите! Это вы парашютистов взяли?

– Так кто же знал, что они парашютисты? – угрюмо пробормотал Конкин. – А девка-то – сука какая! Нашего в спину угрохала, – он кивнул в сторону полуторки, в кузов которой осторожно грузили тело убитого парня, с которым Ваня познакомился всего несколько часов назад.

– Да-а, и в тылу погиб, – помолчав, ответил майор на невысказанные мысли ребят. – Погиб, потому что прошляпил! – неожиданно жестко добавил он. – Увидел перед собой девушку, а не матерого немецкого диверсанта из абвера! И вам это всем урок, – он солидно протянул раскрытую пачку «вкусных» папирос «Казбек» и неожиданно фальцетом и с гнусцой пропел:


Папироска, друг мой тайный,
Как тебя мне не любить;
Не по прихоти ж случайной
Стали все тебя курить…

Сидящие на земле курсанты дружно заулыбались. Запыхали папиросами, расслабились.

– А почему вы применили оружие, товарищ лейтенант? – неожиданно спросил майор, строго глядя в глаза Конкину. – Вам же было приказано брать живыми?

– Боялся, что уйдет или станет отстреливаться… – мрачно ответил Иван, поднимаясь на ноги. – Она нашего убила, ну, не на пули же грудью мне было идти?!

– На… пули… грудью, – разделяя каждое слово, проговорил майор. – Именно так. Если приказано брать живьем, идите грудью на пули. Рядом с вами другая пятерка наткнулась еще на двоих парашютистов, те открыли огонь, курсанты ответили. Диверсантов расстреляли. Вашим товарищам повезло, что вы взяли эту парочку, иначе их надо было бы судить как саботажников, не выполнивших приказ…

* * *

Их готовили по сжатой и емкой программе. Война – штука нетерпеливая. Ей нужны все новые и новые участники и жертвы. Слуги войны, инструкторы, торопились ублажить свою «богиню» и не щадили времени на подготовку.

Особое внимание уделялось взрывному делу. Учили настоящие асы-подрывники. К подготовке каждой диверсии наставляли подходить основательно, изучать объект, даже если времени мало, пытаться отыскать слабые места, рассчитать необходимое количество взрывчатки. Направленные взрывы, установка отсекающей противопехотной мины, подрыв поезда, моста, здания, установка фугаса, изготовление взрывчатки из подручных материалов… У ребят головы пухли от разных таблиц и формул, которые приходилось заучивать наизусть.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3 Оценок: 2
Популярные книги за неделю


Рекомендации