Читать книгу "Горцы"

⁸ Шадур Л.А. Развитие вагоностроения // Железнодорожный транспорт. – М.,2007.-№ 9. – С.27–28.

⁹ Сельский Л.А. Начало Грозненской Нефтяной Промышленности // Известия Научного Общества Чеченской Автономной Области. – Грозный,1930.-№ 2. – С.23.

¹⁰ Калинина Г.К. Роль железнодорожного строительства в модернизации Северо-Кавказского региона: вторая половина XIX-начало XX вв.: На примере Владикавказской железной дороги. Дис. канд. ист. наук. – Р н/Д.,2004. – С.161.

¹¹ Всемирная выставка. Париж,1900 г. Русский отдел. Каталог Русского отдела на Всемирной Парижской выставке 1900 г. – СПб. Б.г. – С.132.

¹² Каймаразов Г.Ш. Россия и прогресс культуры народов Дагестана (конец XIX-30-е гг. XX века). – Махачкала, 2008. – С.25–26.

¹³ Силаев Н.Ю. «Кавказа не станет.» (Владикавказская железная дорога: несколько незамеченных сюжетов). // Кавказский сборник. Т.1 (33). – М.,2004. – С. 111, 117.

¹⁴ О проекте Г. Любанского // Ставропольские губернские ведомости. – Ставрополь,1858.-№ 18. – С.131–132.

¹⁵ Яковлев С.Ю. Создание и развитие железнодорожного транспорта на Северном Кавказе (кон. XIX-нач. XX в.). Дис. канд. ист. наук. – Армавир,1999. – С.5.

¹⁶ О сети Кавказских железных дорог. – Тифлис,1869. – С.23.

¹⁷ Гольянов А.Л. Железнодорожное дело в период царствования Александра II // Музеи России: поиски, исследования, опыт работы. Сборник научных трудов. Вып.4. – СПб.,1998. – С.114.

¹⁸ Журавлёв В.В. Общество Владикавказской железной дороги и развитие нефтепромыслов на Северном Кавказе. // Очерки социально-экономической и политической истории СССР. – М.,1964. – С.226.

¹⁹ РГИА. Ф.219. Оп.1. Д.7039. Л.11.

²⁰ Казначееев А.В. Развитие северокавказской окраины России (1864–1904 гг.). Дис. …докт. ист. наук. – Пятигорск,2005. – С.77–79.

²¹ О сети Кавказских железных дорог. – Тифлис,1869. – С. 3, 8,33.

²² Струве Г. Материалы для изучения минеральных вод Кавказа. Отд.3. Кавказские минеральные воды. – Тифлис,1872. – С.2.

²³ Экономическая история России (с древнейших времен до 1917 г.): Энциклопедия: в 2 т. Т.1. – М., 2008. – С.400.

²⁴ Овсянников Г.М. История железных дорог на Кубани: история Краснодарского отделения Северо-Кавказской железной дороги. – Краснодар,2008. – С.8.

²⁵ Сборник сведений о железных дорогах в России. 1870–1872. Отд.11. Разные сведения о железных дорогах. – СПб.,1875. – С.99.

²⁶ Константинов О.А. Северный Кавказ (Северо-Кавказский край и Дагестан). – М., Л.1930. – С.8.

²⁷ Казбеков Г.В. Формирование и развитие рабочего класса в Северной Осетии (18601940).-Орджоникидзе,1963. – С.8.

²⁸ Аванесян А.А. Железнодорожное строительство на Северном Кавказе в 70-е годы XIX в. // Молодая наука-2007: Материалы региональной межвузовской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых. – Часть VI.-Пятигорск,2007. – С.118.

²⁹ Пушкарев С.Г. Россия в XIX веке (1801–1914).-Нью-Йорк,1956. – С.248.

³⁰ Страхов В.В. Использование внутренних государственных займов в Российской империи // Преподаватель XXI век. – М.,2006.-№ 4. – С.33.

³¹ Зайончковский П.А. Военные реформы 1860–1870 гг. в России. – М.,1952. – С.65.

³² Всеподданейший отчёт наместника Кавказского по Гражданскому Управлению Кавказским и Закавказским краем. 1863–1871. – СПб.,1872. – С.33.

³³ Калинина Г.К. Роль железнодорожного строительства в модернизации Северо-Кавказского региона: вторая половина XIX-начало XX вв. (На примере Владикавказской железной дороги). Дис…канд. ист. наук. – Р н /Д.,2004. – С.121.

³⁴ Экономическая история России (с древнейших времен до 1917 г.): Энциклопедия: в 2 т. Т.1. – М., 2008. – С.400.

³⁵ Страхов В.В. Внутренние государственные займы Российской империи // Экономическая история России: проблемы, поиски, решения: ежегодник. – Вып.8. -М.,Волгоград,2006. – С.122.

³⁶ Царуева А.С. Основные направления эволюции промышленного производства России в XIX в. Дис…канд. экон. наук. – Владикавказ,2005. – С.41.

³⁷ Терещенко А.Г. Немцы в борьбе России за Кавказ. – М.,2006. – С.266.

³⁸ Сидоренко В. Последний царский министр // Дон. – Р н/Д.,2004.-№ 11. – С.162.

³⁹ Есаулов Г.В. Архитектурно-градостроительное наследие Юга России: Его формирование и культурный потенциал. Т1. Дис. …докт. арх. наук. – М.,2004. – С.326.

⁴⁰ Харин Ю.Г. Влияние Владикавказской железной дороги на развитие экономики Северо-Кавказского региона в конце XIX-нач. XX вв. // История Северного Кавказа с древнейших времён по настоящее время. Пятигорск,2000. – С.253.

⁴¹ Пешехонов А.В. Культурная драма // Старая Россия и старая Чечня: не выученные уроки (Изучающим Отечественную историю).-Ярославль,2006. – С.164.

⁴² Тестов В.Н. Политика российского правительства в области железнодорожного транспорта в 80-90-е годы XIX века. Дис. канд. ист. наук. – Воронеж,2004. – С.131–135.

⁴³ Станько А.И. Журналистика Дона и Северного Кавказа (допролетарский период). -Р н/Д.,1990. – С. 18, 31.

⁴⁴ Цит. по: Калинина Г.К. Роль железнодорожного строительства в модернизации Северо-Кавказского региона: вторая половина XIX-начало XX вв. (На примере Владикавказской железной дороги). Дис. канд. ист. наук. – Р н /Д.,2004. – С.124.

⁴⁵ Сидоренко В.Т. Выбранные места из истории Северо-Кавказской железной дороги. – Р н/Д.,2002. – С.33–34.

⁴⁶ Журавлёв В.В. Железные дороги Северного Кавказа в период капитализма. Автореф. дис. канд. ист наук. – М.,1964. – С.7.

⁴⁷ Калинина Г.К. Роль железнодорожного строительства в модернизации Северо-Кавказского региона: вторая половина XIX-начало XX вв. (На примере Владикавказской железной дороги). Дис. канд. ист. наук. – Р н/Д.,2004. – С. 169, 172.

⁴⁸ Калинина Г.К. Роль железнодорожного строительства в модернизации Северо-Кавказского региона: вторая половина XIX-начало XX вв.: На примере Владикавказской железной дороги. Дис. канд. ист. наук. – Р н/Д.,2004. – С.128.

⁴⁹ Литвинов М. окраины России. Военно-географические очерки. Вып.1. Кавказ. – СПб.,1884. – С.35–36.

Кавказская торговля в военный и послевоенный период

По мере развития путей сообщения и товарно-денежных отношений кратковременные и эпизодические формы торговых связей становились всё более устойчивыми и постоянными. Рост товарного потенциала сельскохозяйственного производства Северного Кавказа был связан с активизацией товарных связей внутри региона, его контактами с другими районами страны и с зарубежными рынками¹. Весьма существенным последствием модернизации для горских народов было вовлечение их наиболее мобильной части в сферу торгово-финансового предпринимательства. Торговля и финансы как приоритет социально-экономического характера избираются частью этнического меньшинства. Исторически эти сферы деятельности открывали большие возможности, нежели производство, политика, наука и т. п., сопряженные с необходимостью в совершенстве владеть «инструментарием»-русским языком в Российской империи. Корпоративность, свойственная кавказским народам, только подталкивала «неофитов» торговли и бизнеса на уже проторенный представителями старшего поколения путь².

Археологические раскопки свидетельствуют о том, что развитые торговые отношения у чеченцев существовали с очень древних времен. Во II тыс. до н. э. торговые контакты у коренных жителей Северного Кавказа были налажены с хуритами, с хеттским миром и Средиземноморьем, с Ираном и Ассирией, а через них, благодаря транзитной торговле, на Кавказ попадали предметы из Египта и Финикии. Завозились они и в Чечню. В основном это были предметы широкого потребления. Они попадали на местные рынки и ярмарки, откуда купцами разносились по горным и равнинным селам.

Самой необыкновенной находкой за всю историю археологических изысканий не только в Чечне, но и на всем Северном Кавказе являются литые железные коромысловидные весы, найденные в Дайском могильнике. Доктор исторических наук М.Х. Багаев предполагает, что эту находку можно датировать втор. пол. VII-началом XIII в. Причина распространения взвешивания и появления денежно-весовых систем одна и та же-потребность товарного обращения в правильной организации обмена. Поиски аналогий дайским железным весам приводят в Волжскую Булгарию и древнюю Русь³. Русско-вайнахские исторические связи своими корнями уходят в глубокую древность. Академик Б.Д. Греков отмечает, что прикаспийские и закавказские народы встречались со славянами по торговым делам еще в VII–VIII вв. Они стали более интенсивными, начиная примерно с конца XV века⁴. Чеченцы также издавна состояли в оживлённых торговых отношениях с ингушами, аварцами, кумыками, кабардинцами, осетинами и другими народами.

На всем протяжении своего исторического пути, даже в самые тяжелые периоды, во время войны, чеченцы вели торговые операции. Так, барон Вревский в 1840 году писал, что в Чечне, «…развиты в довольно высокой степени торговля и промышленность, и народ, противодействовавший нам, многое теряет». Майор Властов отмечал, что «чеченец весьма склонен к мирным занятиям, в особенности к торговле». Известно, что смена гребенцами одежды имела своим источником, помимо развития семейных связей, и рынок». Особенно тесные торговые связи надтеречные чеченцы имели с ближайшими к ним казаками из станиц, расположенных по левому берегу Терека. Так, жители селения Али-Юрт возобновили и поддерживали после Кавказской войны этнокультурные и хозяйственные связи с казаками станицы Галюгаевской; жители села Чулик-Юрт-с казаками станицы Ищёрской; жители сёл Верхний Наур и Нижний Наур-с жителями станицы Наурской и дальше по Тереку: Мекен-Юрт напротив станицы Мекенской, селение Кейн-Юрт-напротив станицы Калиновской. Были устроены паромные переправы через Терек. Нередко связи были настолько тесными, что жители чеченских сёл и казачьих станиц знали друг друга по именам и в лицо⁵. Одна из крупных ярмарок была в станице Наурской, которую посещали не только казаки и чеченцы, но и горцы Дагестана. В 1837 году на Наурскую ярмарку приехало 6 500 человек, и здесь было продано различных товаров на сумму 39027 рублей. Среди этих товаров первое место занимали текстильные изделия: сукна, ситцы, бязь, атлас, парча, ленты, холсты; кроме того, крупный рогатый скот, лошади, овцы, пшеница, зеркала и т. п. В 40-х годах XIX века ежегодно в торговле принимали участие около 12 тыс. горцев⁶. Вайнахи занимались торговлей нефтью. Жители Терского левобережья использовали полезные свойства «черного золота», как в своем хозяйстве, так и являлись посредниками в снабжении нефтью других жителей Восточного и Среднего Предкавказья⁷.

Появление в Чечне довольно значительного избыточного продукта, естественно, вело к быстрому развитию торговли. Однако этому мешали ограничения, введённые российскими властями. В эпоху имамата Шамиля русская Кавказская линия значительно ограничивала свободу передвижения горцев. Въезд на ее территорию и выезд за ее пределы разрешались только по «билетам»-своего рода временным паспортам, выдававшимся горцам русскими военными чинами или местными, «туземными» властями. Строгая билетно-паспортная система по мере завоевания распространялась по всему Северному Кавказу. Паспортный режим для горцев смягчился лишь к концу XIX века⁸. Но, несмотря на все запреты и препятствия, торговля продолжала активно развиваться.

Документы довольно часто сообщают о больших чеченских обозах с товарами, подолгу простаивавших у российской границы на берегу Терека. При этом о размахе торговых операций некоторых чеченских торговцев можно судить по такому примеру-в 1751 году российские власти не разрешили проезд для торговли некоему чеченцу Цуканию Кичину, который прибыл с товаром на 20 арбах⁹. Во втор. пол. XVIII в. царское правительство отменило всякие пошлины с жителей Кабарды и Кумыки при покупке товаров и продаже ими своих изделий и скота в Кизляре. Но такая привилегия не распространилась на чеченцев. Возмущенные таким положением дел, чеченцы выступили против введения новых русских порядков, на что получили ответ в виде карательных экспедиций в чеченские селения¹⁰. Важнейшим фактором в ориентации равнинных чеченцев на Россию было усиление к концу XVIII в. процесса товарообмена между ними и русскими жителями терской линии. Этот товарообмен стал жизненной необходимостью для чеченцев. Жители горных районов приобретали российские товары уже у «мирных» чеченцев¹¹.

Российская торговля развивалась в регионе в двух формах: сначала как меновая, а затем как ярмарочная. В первой половине XIX в. на Северном Кавказе преобладала меновая торговля. Инициатором ее распространения здесь выступала российская военная администрация. Чтобы в суровые годы Кавказской войны привлечь горцев к торговле с русскими, для них был введен ряд льгот. Так, они освобождались от положенной для казаков и купцов уплаты государственной пошлины. Последствия такой политики не заставили себя долго ждать. В 1810-х гг. на основании Положения о меновой торговле с горцами на Кавказской линии, утвержденного 6 июля 1810 года, были открыты первые меновые дворы, в которых можно было приобрести различные товары, но, в первую очередь, соль, торговля которой стала монополией государства: для чеченцев-в Науре, для осетин-во Владикавказе и т. д.¹². В 1830-1840-м гг. горцы стали более активно участвовать в меновой торговле. Они сами обращались к российским властям с просьбой об учреждении торговых дворов вблизи от территорий их проживания. Меновая торговля вследствие разгула контрабанды, была поставлена под контроль Министерства внутренних дел и Войскового казачьего правления. К середине XIX в. меновая торговля уступила ярмарочной¹³. Н.Н. Муравьев, наместник на Кавказе, торговле всячески способствовал. Он склонялся к заключению прочного мира с горцами, признанию имамата Шамиля, как самостоятельного государства под протекторатом России, а развитие торговли считал первейшим средством для установления доверия между противоборствующими сторонами¹⁴.

Во время Кавказской войны горцы сбывали свои товары при посредничестве кунаков из казаков и родственников из «мирных», к которым они попадали, минуя казачьи пикеты при встрече с которыми у них, обычно отбирались товары. Скот, являясь частной собственностью индивидуальных лиц, был основным мерилом стоимости у чеченцев. Его охотно принимали в обмен на другие продукты и товары¹⁵. Оригинальными были условия продажи животных. «Горец знал, что если он приведет на базар в военное укрепление животное для продажи, то его оставят на три дня на испытание, не окажется ли оно ворованным. Если в промежуток этого времени действительный хозяин не являлся, тогда деньги, следовавшие продавцу, отдавались ему покупателем, а в противном случае животное возвращалось настоящему хозяину»¹⁶. Соль была важным меновым товаром в торговле чеченцев с кумыками. В 1833 году в Чечню было завезено 15000 пудов соли¹⁷. Чеченцы, не смотря на строгий запрет на взаимодействия их с воюющими против России горцами и принятии их имущества, не переставали принимать от них рогатый скот и лошадей. В случае задержания во время торговой сделки, они предъявляли скот как военную добычу¹⁸. Этот вид торговли являлся также показателем степени развития в Чечне товарно-денежных отношений. Прекратить такую негласную торговлю «не было возможности». Чеченцы продавали свои товары и русским военным. Солдаты покупали у чеченцев хлебные лепешки, овощи и молоко, но в дома при этом не входили, опасаясь за свою жизнь¹⁹.

В годы Кавказской войны та часть горского населения, которая предпочитала мирные занятия сельским хозяйством или ремеслом, нуждалась в передвижении с торговыми целями. В этих условиях «билет» удостоверяющий личность горца, введенный царскими властями, становился инструментом поощрения мирных занятий среди местных жителей. На Кавказе структура управления была до такой степени неопределенна и поливариантна, что центральная власть, когда ей приходилось высказываться о праве кавказцев на передвижение, говорила, как и местная военная, о «билетах», выдаваемых «местным начальником», без точного указания каким именно. «Билеты» имели законную силу только в пределах Кавказского края. Если их использовали как повод проникновения через границы, в Центральную Россию, это строго каралось²⁰.

В июне 1836 года был снят запрет на ввоз русских ассигнаций к горцам. Предполагалось, что прекращение этого ограничения позволит сблизить русских с горскими народами, которые «войдя в ближайшие и частые с ними сношения… постоянно осваиваясь с нашими бумажными деньгами и получив уверенность в приобретении посредством их всех нужных для себя потребностей», будут больше ориентироваться на Россию. Не скрывалось, что такая политика была заимствована у англичан²¹. Из «Записок» А.П. Ермолова можно подробнее узнать о методах приобщения горцев к торговле с русскими: «Весьма немногие из самых злейших разбойников бежали из селений, по левому берегу лежащих; все прочие бывали в лагере, и я особенно ласкал их, дабы, оставаясь покойными в домах своих, могли привозить на продажу нужные для войск съестные припасы. Герменчук, одно из главных и богатейших селений в Чечне, просило о пощаде и получило оную, дало аманатов. Я ласкал жителей, имея в виду проложить дорогу.»²². Еще М.В. Ломоносов видел прямую зависимость благополучия, славы, цветущего состояния государства от трех источников. Первое-от внутреннего покоя, безопасности и удовольствия подданных; второе-от победоносных действий против неприятеля, с заключением «прибыточного и славного мира»; третье-от «взаимного сообщения внутренних избытков с отдаленными народами через купечество»²³.

Интересен путь, которым горцы приобщались к торговле. О нём в своей работе рассказал К. Самойлов: «Рядовой чеченец-труженик, обладающий некоторым излишком продуктов, сначала продаёт дрова, сено, разные мелкие и домашние изделия и продукты; потом, скопив небольшой капитал, отдаёт его купцам за процент. Другие же предпочитают отдавать деньги под залог взаймы; за охотниками занять остановки не бывает, а потому берётся очень высокий процент. А коль скоро проценты запрещены магометанским законом, то их берут под видом «добровольного подарка» должника за услугу. Подобное приобретение денег было одобряемо, в то время как именованием купцом чеченец обижался»²⁴. Рост товарности сельского хозяйства Чечни во второй половине XVIII-первой половине XIX веков происходил за счёт роста товарного производства в крестьянских хозяйствах. Ростовщический капитал всё более начинает активизироваться на Кавказе.

В XVIII веке Кизляр стал центром установления экономических связей России с северокавказскими народами. Чеченцы, помимо хлеба и продуктов животноводства, сплавляли в Кизляр по Тереку большое количество строевого леса (от 500 до 800 плотов в год). Кроме того, они привозили в город ежегодно до шести тысяч арб таркал, а также бочки, обручи. Сплав леса из чеченских регионов производился по реке Сунже и по Тереку, от впадения Сунжи в Терек до г. Кизляра. Лес сплавлялся на плотах и состоял из орешника, ясеня, кизила, бука, дуба. Сплавляемый лес в основном предназначался для виноградных подпорок (таркал), для выделки бочек для вина. Ежегодно из Кизляра вывозилось 10–15 тыс. бочек вина, преимущественно в Нижний Новгород²⁵. Кизлярские купцы выезжали по торговым делам в различные регионы Северного Кавказа. Туда они везли в основном российские товары: холст, соль, сахар, хлопчатобумажные ткани, ленты, тесьму, зеркала, металлические изделия, разные «мелочные товары» (ножницы, иглы, вина, рыбу, стеклянную, медную и деревянную посуду)²⁶.

На севере Дагестана в XIX в. функционировала крупнейшая ярмарка в селе Эндери (Андреево). Интересно, что село Андреево в начале XIX века военные считали чеченским аулом: «Андреевский аул-единственный промышленный пункт в Чечне и сравнительно очень богат…»-читаем мы в одном из донесений²⁷. Характерно, что в сферу торговли Эндери – Кизляра была вовлечена значительная часть Чечни. Чеченцы получали через Кизляр холст, грубые хлопчатобумажные ткани из Персии, ситцы, платки, шелковые материи, железо, соль, медную посуду. Большая же часть этих товаров шла к чеченцам из Эндери и Дербента²⁸.

Грузины и армяне продавали в Кизляре, Моздоке вино, фрукты, масло и др. Они участвовали и в посреднической торговле. Из горских аулов они вывозили марену, шкуры, паласы, орехи; поставляли туда предметы домашнего обихода, галантерею и пр.²⁹. В годы Кавказской войны Кизляр называли Парижем левого фланга Кавказской линии. В городе было три рынка: русский, армянский и «татарский». По торговым делам в Кизляр приезжали купцы из таких отдаленных городов России, как Вологда, Ярославль, Тула и даже Красноярск. Более 2-х лет с 1770 по 1772 год купечествовал в Кизляре ярославский торговец Ф. Жуков. Тульский купец К. Шепелев в марте 1772 г. просил Кизлярского коменданта о разрешении на вывоз купленного им товара: 20 пудов воска, 10 пудов меда, 20 пудов кураги, 40 пудов шелка-сырца, 3 шерстяных паласа, 100 овчин, 5 бирючьих, одной лисьей и 99 кошачьих шкур. В Кизляре торговлей занимались купцы разных национальностей: русские, армяне, грузины, евреи, индийцы, а также купцы местных народностей³⁰.

Не редкими гостями на кавказских рынках были и торговцы из имамата Шамиля³¹. Торговые люди в имамате Шамиля пользовались большим почетом. Более восьмидесяти купцов получили от него охранные и сопроводительные грамоты. В целях поощрения торговли Шамиль ссужал некоторых купцов деньгами. Шамиль пытался развить торговлю не только внутри имамата, но и за его пределами. Например, он поощрял рядом льгот купцов других стран, привозивших товары на территорию имамата. Горские купцы несли военную и прочие повинности так же, как и все, и если не участвовали в военных действиях, то только в случае экстренных торговых обстоятельств, требовавших присутствия их в местах, отдаленных от сборных пунктов. Необходимо обратить внимание на то, что в имамате Шамиля отсутствовало налогообложение при заключении сделок купли-продажи различного рода товаров, в том числе животных, то есть не было налога на прибыль, что позволяет говорить об определенном либеральном подходе при налогообложении³².

В имамате Шамиля в ходе совершения торговых операций запрещалось сбывать неприятелю хлеб, железо, продовольственные товары. Для недопущения спекуляции хлебопродуктами в условиях их дефицита Шамиль ограничил цены на торговлю хлебом в Чечне уровнем урожайности последних сезонов. Шамиль отказался от чеканки собственных монет, что было прямым свидетельством того, как экономика царизма влияла на экономику гор. В то же время при огромной нехватке имевшихся в обращении денежных знаков стали появляться фальшивые деньги, которые горцы чеканили под царские монеты. Шамиль понял опасность такого явления для хозяйственного развития страны и предпринял меры для уничтожения фальшивых денег³³.

Обычное право чеченцев предусматривало серьезную ответственность сторон при заключении договора купли-продажи. Согласно чеченскому устному договору продавец отвечал за проданную им вещь покупателю. При продаже вещи продавец нес ответственность за сокрытие той или иной информации о проданной вещи, о которой покупатель не мог знать на момент заключения договора купли-продажи. В случае обнаружения серьезных обстоятельств, скрытых продавцом от покупателя, первый был обязан полностью вернуть полученные деньги за проданную покупателю вещь³⁴.

Подрывая натуральную основу хозяйства чеченцев, торговля невидимыми нитями связывала отдельные аулы, тейпы, тухумы, способствовала объединению Чечни в экономическое целое. Генерал Ермолов предписывал чеченцам-торговцам «для свободной торговли давать билеты без затруднения и защищать их от всяких обид». Уже в 1811 г. на Кавказской Линии создается 5 меновых дворов и открывается соляной магазин во Владикавказе. Из этих меновых дворов только два-Наурский и Лащуринский, были доступны чеченцам для совершения торговых сделок. Первый посещали в основном надтеречные и сунженские чеченцы, второй-жители горных районов³⁵. Немалую роль в развитии торговли на Северном Кавказе сыграл Каспийский торговый флот России³⁶. К 40-м годам XIX века число лиц, ежегодно переходящих через Кизлярский карантин, доходило до 23–25 тыс. человек; из них до 15 тыс. торгующих горцев и до 10 тыс. разных промышленников. Торгующих чеченцев можно было встретить в Кизляре, Тифлисе, Дербенте и других городах. В условиях неурожая 1839 года Пулло запретил всякую торговлю в Чечне. Жители горных районов, лишенные возможности покупать хлеб в равнинных районах Чечни и Дагестана, были поставлены перед выбором: либо смерть от голода, либо с оружием в руках бороться за свое существование³⁷.

В годы Кавказской войны горянки, на протяжении четырех самых теплых месяцев, продавали одних только дикорастущих плодов на 1520 рублей серебром. Дикая черная смородина и малина росли на побережье реки Аргун в изобилии³⁸. Особенно хорошо покупали на базарах и ярмарках кизил, ягоды, орехи. Большой популярностью у русских пользовался дикий чеснок-черемша, которая стала им известна благодаря местным жителям. Чеченки ее собирали ранней весной, откапывая из-под снега самые молодые побеги. Это был довольно тяжелый труд, за который получали совсем небольшую прибыль. По ценам 1884 г. воз черемши стоил 25 копеек³⁹. Семья, занимавшаяся разнообразным торговым промыслом, выручала до 125 рублей серебром в год; имея при этом несколько голов скота, годовой посев ячменя и кукурузы, дрова и сено. По воспоминаниям С. Иванова «…многие женщины принарядились в канаусовые бешметы, детей одели в рубашки, у многих вошло в обычай пить чай по утрам.»⁴⁰.

Чеченские предания говорят, что Молкх из рода Нохчоо-основатель Ичкеринского общества первый ввёл меру локтем. Локоть до середины XIX века продолжал служить мерою длины⁴¹. Чеченцы предпочитали серебряные деньги золотым. Медные, называемые чёрными, брали с неохотой. Жители Нового Юрта, расположенного на правом берегу Терека, напротив станицы Червлённой, поразили в 1848 году русских офицеров и солдат той исключительностью среди аулов Кавказа, что они принимали только пятиалтынные и серебряные трёхрублёвки (75 коп.) с польскими надписями.

Оказавшись в составе Российской империи, чеченский регион неизбежно должен был подвергнуться влиянию развивающегося в России капитализма. Развитие русского капитализма вширь требовало экономического подчинения окраин России. Процесс освоения новых территорий требовал изучения народонаселения и экономических ресурсов края⁴². Капитализм всегда стремился к расширению своего господства, к завоеванию новых рынков, к распространению на новые территории. Говоря об окраинах империи, представители русской буржуазии подчёркивали: «Рынки эти важны для русской торговли и промышленности, как для сбыта своих изделий, так и ещё более-для покупки сырья для своих фабрик»⁴³. Не следует забывать, что торговля с горцами носила в целом колониальный характер. Об этом пишет А.В. Фадеев: «Отдалённость Кавказа от промышленных центров России, изоляция кавказских горцев от экономически развитых европейских стран, большие различия в технике производства и производительности труда между российской фабричной промышленностью и местными кустарными промыслами, громадная разница цен между центральными районами империи и её окраинами-всё это создавало благоприятные возможности для неэквивалентного обмена. Неравномерное положение сторон…усиливало колониальный характер торговли с горцами»⁴⁴.

Аграрно-капиталистический рынок Северного Кавказа начал формироваться в 80–90 гг. XIX века. Этому способствовал ряд социально-экономических факторов, и в первую очередь реализация буржуазных реформ в России, массовая колонизация свободными производителями громадных массивов малоосвоенных степных земель, строительством железных дорог и морских портов, связавших Северный Кавказ с другими районами страны и зарубежными рынками, развитие производительных сил и, сельскохозяйственного производства. Например, уже к 1890 году по чистому сбору зерна на душу населения Кубань и Ставрополье обогнали большинство хлебопроизводящих губерний России⁴⁵. Всё постепенно подчинялось рынку, всё превращалось в акт купли-продажи, в товар. К началу 90 гг. XIX века в Терской области не только среди казачьих станиц, но и среди горских поселений не осталось ни одного населённого пункта, где не было хотя бы одной торговой точки⁴⁶. Г.А. Евреинов, в своей работе «Национальные вопросы на инородческих окраинах России» писал: «Вредно стеснять промышленную инициативу инородцев, когда масса коренного русского населения ещё не вышла из той инерции, в которой её удерживали наши отсталые государственные и общественные порядки»⁴⁷.

Дон и Северный Кавказ были крупнейшими поставщиками животноводческой и рыбной продукции, зерна, фруктов, овощей и вина. В 1909–1911 годах оттуда ежегодно вывозилось в среднем 144,1 тыс. голов крупного рогатого скота, 11, тыс. лошадей, 108,1 тыс. овец, 29,4 тыс. свиней; а, кроме того, 702 тыс. пудов готового мяса, 102,2 тыс. пудов сала, 684 тыс. пудов яиц. Перерабатывающая промышленность получала 577,3 тыс. пуд. кож, 1,6 млн. пуд. шерсти, 93 тыс. пуд. продуктов молочной промышленности. Среднегодовые поставки хлеба страны на мировой рынок доходили в тот период до 549,5 млн. пудов, в том числе с полей Северного Кавказа-примерно 225 млн. пудов, или 41 %. В хозяйствах морских, речных и озерных побережий Кавказа важное место занимало рыболовство. В реках: Терек, Дон, Кубань в 1913 г. было выловлено около 50 тыс. пуд. красной рыбы, 3,3 миллиарда штук сельдей, получено свыше 4 тыс. пуд. икры. В 1907–1911 годах с Северного Кавказа и Дона в среднем ежегодно отправлялось свыше миллиона пудов рыбы (139 тыс. пуд. – на экспорт)⁴⁸.

Традиционно особую роль в жизни мусульманской общины России играло занятие торгово-предпринимательской деятельностью. По материалам переписи 1897 г. в Российской империи числилось около 7 тыс. купцов-мусульман (с семьями). В расчет здесь брались лишь те из них, кто официально был приписан к первой, второй или третьей купеческой гильдиям. Несомненно, число мусульман, занимавшихся торговлей и предпринимательством, было гораздо больше⁴⁹. Занятие торговой деятельностью требовало от купца постоянного перемещения по разным населённым пунктам и общения с представителями многих этносов. В условиях военно-народного управления, жёсткого паспортного режима у коренных жителей Терской области практически на каждом шагу их предпринимательской деятельности возникали преграды. Только для того, чтобы получить паспорт горец должен был, прежде всего, заручиться общественным приговором своего села, удостоверяющим нравственную благонадёжность просителя и отсутствие препятствий на отлучку его из сельской среды. С этим приговором проситель должен был отправиться к начальнику участка (иногда вёрст за 50-100) и получить у него удостоверение о неимении тех же препятствий; затем он обязан взять справку из горского словесного суда о своей несудимости и не нахождении в данный момент под судом и следствием; и уже только при наличии всех этих «удостоверений» и «справок» он мог рассчитывать на получение из управления паспорта и разрешения на временную отлучку из родного села. И все эти хлопоты обходились для просителя недёшево, что не для всякого из горцев было доступно ⁵⁰.