Книга: Тартюф, или обманщик. Мещанин во дворянстве. Мнимый больной - Жан-Батист Мольер

Если же говорить серьёзно (хотя я и не шутил), то данная комедия входит в золотой фонд литературы Нового времени не просто так. Хлёсткая сатира не пришла к нам вчера. В каждой эпохе находились авторы, которые старались через смех или гнев показать беды своего общества, язвы и гнойники.

Мольер не первый, кто пытался изобличать лицемеров под масками праведников, однако он сделал это на совершенно ином уровне. Стоит ли говорить, что перевод не передаст всю силу поэтики Мольера? Наверное, излишне, ведь и так понятно — в произведениях, где балом правят ритм и звучание, очень важен язык. Мольер писал уже почти на современном французском, он использовал его лучшие качества, такие как текучесть, звонкость, даже бойкость в каком-то смысле.

Если не знаете французский, всё равно стоит прочитать на языке оригинала хотя с бы с параллельным переводом. Для начала, разумеется, необходимо понять, как читаются слова, но поверьте мне — выучить французскую фонетику гораздо проще, чем английскую, как бы самоуверенно это не звучало.

Понятно, что такие старые произведения не всем по душе: почему-то людям кажется, что они потеряли актуальность, сложно и замысловато написаны и проч. Но, чёрт возьми, это же наше наследие, верно? Можно жить в коконе современности, а потом жалеть о повторённых ошибках, что мы и так делаем регулярно. Последние годы не дадут соврать. Но касается это не только социально-политической обстановки, но и культурной, моральной, бытовой, в конце концов. Мольер рисует один из планов жизни своего общества, и из этого можно извлечь уроки. Ну, или хотя бы интересный опыт... Кому он помешает?

За стол сажает он его вперед других И радостен, когда тот ест за шестерых; Все лучшие куски ему, конечно, тоже; И если тот рыгнет-наш: "Помоги вам боже!" Он, словом, бредит им. Тартюф-герой, кумир, Его достоинствам дивиться должен мир; Его малейшие деяния – чудесны, И что ни скажет он – есть приговор небесный.

Чтоб понять, откуда взялось такое количество «обиженных», надо немного вдаться в суть повествования — о чем же оно? Тартюф, некий обманщик, прикидывающийся святошей, втерся в доверие к простоватому хозяину семейства Оргону, а потом и к его престарелой матушке. Собственно, что Тартюф прощелыга и обманщик, понятно даже не самым сообразительным членам семейства Оргона (по старой комической традиции служанка умнее всего семейства вместе взятых), но сам батя упорно не хочет это признавать — ведь Тартюф очень «набожный», «скромный», «бессеребренник», «отдал все деньги бедным» и вообще, фактически «святой». Титаническими усилиями удается убедить Оргона, что Тартюф не тот, за кого себя выдает (разумеется, когда Тартюф решил пристроить свой половой орган в жену господина Оргона), но, когда Оргон выгоняет Тартюфа, оказывается, что туповатый папаня уже переоформил всё имущество на своего «святого» (хоть дочку не успел переоформить, и на том спасибо), и теперь бывшая собака будет покусывать уже своего хозяина. Могло закончиться драмой, но по воле автора закончится комедией — автор ловко лизнул «августейшую особу», которая в своей мудрости видит прощелыг за километр, и мгновенно понимает, кто злодей, а кто нет — но понятное дело, что в жизни бы всё закончилось иначе, отчего становится еще смешнее. Слава Королю!

Разумеется, при любом монархе (да и значимом вельможе) обязательно образуется мощная смычка прощелыг, вертящих и своим «благодетелем», и его женой и дочкой в самых немыслимых позах — бесконечные прихлебатели есть вообще константа нашего бурного мира. И конечно, многочисленные прихлебатели посчитали, что это укол лично в их адрес, и Мольеру не простили такой обиды — пьесу нужно было «запрещать». Запрещали, как водится, не потому, что обиделись, а потому, что комедия оскорбляет религиозные чувства. Следите за руками:

1. Тартюф подчеркнуто набожен на словах, и выводя «якобы верующего» героя злодеем, автор оскорбляет всю веру! Видимо, автор намекает, что «верить напоказ» и защищать «чистоту веры» могут только прощелыги, пройдохи и прочие подонки и моральные уроды!

2. Даже внешне повадки Тартюфа очень напоминают священнослужителя (в комедии это не педалируется вплоть до пятого действия, где уже прямо говорится, что Тартюф выбрал себе «священный путь», намекая на некий духовный сан), плюс на всех иллюстрациях Тартюф одет во что-то подозрительно напоминающее сутану.

Цензурный приговор не заставляет себя долго ждать — если священнослужитель обвиняется в растлении несовершеннолетних это исключительно поклеп на святую веру, и любого, кто смеет утверждать, что священнослужитель какой-то не такой, необходимо немедленно наказать, дабы он не оскорблял Бога, Кришну, Аллаха, Будду, Гаруду (подставить нужное). Годы идут, а методика защиты «чувств верующих» не меняется — впрочем, вы действительно серьезно ожидали что-то нового?

Получив серию ударов «справа», не с позиции «плохая сатира», а с позиции «оскорбление чувств верующих», Мольер разразился письмами — аргументы были и у него: Король комедию запретил, однако лично высказался, что она ему понравилась, а делает он это исключительно под давлением «неравнодушной общественности» в роли условных Екатерин Мензуркиных и Андреев Неткачевых того времени. Мольер начинает бомбардировать монарха письмами, в результате чего из последнего мы узнаем, что Король отменил своё решение, и комедия снова на сцене — нравственность попрана, святая вера оболгана, зло торжествует, явный моральный разложенец Мольер продолжает своими грязными сапогами топтать общественную нравственность и святую веру. Аве Сатана.

Признаюсь, не прочти я подноготную данной пьесы, не получил бы и половину удовольствия — ведь я читал её не как обычный слушатель, а как в некоторым смысле тоже жертва указанных выше товарищей Мензуркиных и Неткачевых из комитета по защите социалистической нравственности. Найти там какой-то разврат (даже по русским манерам, не то, что по французским) может разве что человек, у которого «куколд-видео» находятся в закладках, и который любой сюжет преломляет именно на порнографическую составляющую: «Поп-расстрига имеет маму и дочку на глазах мужа и отца, смотреть без регистрации и смс».

С точки зрения религии, правда, здесь все не так бесспорно — у Мольера главная проблема в отсутствии реально верующих персонажей. Так уж получилось, что действительно, относительно верующие вроде Оргона или его маразматически-матушки Пернель непроходимые идиоты; пламенный трибун на тему веры Тартюф откровенная мразь и подонок; а вся семья Оргона в лучшем случае мягкие светские атеисты, которых тема религии не волнует вообще. В результате палитра «верующих» становится вполне себе однозначная — «волки»-псевдо-верующие в виде жуликов, обманщиков и моральных разложенцев ведут жирных реально верующих овечек на растерзание, и вмешаться может только «Бог из машины»-монарх, чего в реальной жизни никогда не произойдет. Для полноценного запрета здесь конечно тяжеловато что-то найти, но вне всякого сомнения, типажи эти угадываются максимально чётко как сейчас, так и в то время.

Произведение хорошее; перечитывать его без знания исторической подноготной я не советую, ибо потеряете большую часть; образы узнаваемые; гротеск пусть с перебором (учтем век и жанр), но все-таки без чрезмерности — Тартюф выдержал проверку времени, актуален сейчас, и будет актуален всегда. Единственное что — в то время Мольер победил в битве с Лигой Небезопасного Интернета. Победил ли бы сейчас?

"Тартюф" - пьеса в стихах. Хотелось бы выразить благодарность переводчику за то, как превосходно он справился со своей задачей. Четко подобранные слова в каждой реплике героев. Не удивительно, что пьесу растащили на цитаты.

Ей старость помогла соблазны побороть. Да, крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть.

Ах, языки людские ядовиты - И не найти от них ни крова, ни защиты!

Все те, кто славится зазорными делами, С особой легкостью других поносят сами.