Текст книги "Бестолочь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bestoloch-125573.jpg)
Автор книги: Женя Гранжи
Жанр: Жанр неизвестен
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Женя Гранжи
Бестолочь
Каралия
Вечер, осенняя вялая стужа.
Слаб, обезвожен, немного простужен.
Нас с тобой чувство свирепое гложет.
You are so fucking distracted! Я тоже.
Ты же придумана мной. Ты Каралия.
Как о твоей красоте все орали – я
Слышал, я знал – ты исчадие ада.
Знал, и к ногам всё равно твоим падал.
Ты моего сумасшествия чадо,
Мне твоего не коснуться плеча, да
И в общем-то, знаешь, лицо твоё даже
Я смутно себе представляю… но, скажем,
Не так это важно – не похоть тут конская.
Твой прототип – не Мария Волконская.
Я тебя знаю от аза до ижицы…
Мысли текут, изменяются, движутся…
20.06.2001.
Звонок
Промокнув под серым уютным дождём,
Я встал у подъезда и съёжился мудро.
Я еле дошёл, я насквозь измождён
Атласным узором её перламутра.
Наутро…
Наутро в моей мастерской
Проснулись холсты вместе с запахом масел.
Сжигаемый едкой, невнятной тоской,
Я ёлку шарами украсил.
И вдруг, мой нарушил покой
Звонок телефона. Святой Аполлон!
Хватаю немедля: «Алло…»
Oh, fuck! «Вы ошиблись, аптека – на тройку!»
Налил себе кофе и снова лёг в койку.
Вхожу в ожидания раж.
Вот это вираж!
Коварство-варварство.
Коварварство!
Любовь и боль.
Люболь!
Есть ли разница
Во что перекраситься?
В ёлку или сосну…
Отхожу ко сну…
Я сплю в ожидании главного слова.
Наступит ещё один радостный год,
А я буду ждать, и надеяться снова.
Сквозь тысячи разных погод,
Сквозь месяцы, годы, века
Я буду напрасно, похоже,
Сидеть у камина и ждать всё того же –
Её анальгина-звонка.
4.12.2003.
Утренний сон
Бессильна моя воля, мочи нет!
Но что могу поделать я с благим стараньем,
Когда глаза твои, размытые страданьем,
Бессонные приносят ночи мне.
О, нет же, я не сплю и ныне,
Глухим ночам вверяя свой секрет.
Компания мне – пачка сигарет,
Остывший чай и свет унынья.
26.07.2004.
Лишь
Принимаю без страха, без устали
Горечь новой любви, в меня брошенной.
Я хочу лишь услышать из уст твоих
Лишь банальное «Здравствуй, хороший мой».
Хоть на долю секунды встретиться
С твоим взглядом. Бреду улицей.
В звёздном небе изгибом месяца
Мне улыбка твоя чудится.
А когда я усну, приснится мне –
Я, в блаженном любви мареве,
Поцелуями, как ресницами
Закрываю глаза карие.
15.04.2009.
Цирк
Я хотел бы сойти,
подобно крысе,
С обречённого взахлёб
корабля.
И с коварной
грациозностью рыси
В небо коршуном взмыть…
Но, бля –
После двенадцати
ночи
Выход закрыт
и заколочен.
Короче…
Болтаю ногами,
Любуюсь берегами,
Изучаю оригами.
Скучно. Один.
Заколел до самых
седин.
О, глюк! Заходи –
посидим.
Я сейчас при виде
костра
Взвыл бы как
Фаринелли-кастрат
Минут на пять,
без перерыва,
С холодным, больным
надрывом.
Когда на айсберг
переменится курс, -
Я из своей
одиночки-каюты
На шлюпку, что ближе,
прорвусь.
И, отплыв от несчастий
приюта,
Буду, смеясь и хлопая
в ладоши,
Наблюдать за кошмаром
всеобщей паники.
И, глядя как тонет
большой и хороший,
Кидать в воронку
бумажные кораблики.
13.01.2004.
Шаман
Ломаю копья, когти рву,
И горблю спину-анаконду.
Вдыхая жжёную траву,
Внимая хищным голосам,
Я нахожу в себе Джоконду
И улыбаюсь себе сам.
Не наблюдая покушенья,
Я попрошусь на небеса
И не войду во искушенье.
Огнём обрызганная, мгла
Накрыла небо, город, зданья.
А мне подняться помогла
Прыжком на небо без шеста.
Я на верхушке мирозданья,
В различных сферах торжества!
20.12.2003.
Январь
Я смотрю свои сны-предсказанья.
Два часа до рассвета. Глаза
Открываю, впадаю назад
В пустоту бытового сознанья.
Вижу ночь. И фонарь. И аптеку.
Захотелось курить. И по снегу
Дохожу до ночного ларька
Из январской заснеженной бездны:
«Лёгкий Chesterfield будьте любезны…»
Закурил. До рассвета пока
Остаётся не менее часа.
Новогодний танцующий бес
Этой ночью обходится без
Сумасшедшего зимнего пляса.
С тишиной я прощаюсь до встречи.
Когда кончится утро, день, вечер –
Ближе к ночи я, выжатый напрочь,
Вновь спокойно и плавно войду
В еженощно раскрытые двери.
Новым снам-предсказаньям поверив,
И сознание выключив на ночь,
Растворюсь я в раю и в аду.
2.01.2004.
Эпитафия
Едва переступив любви порог,
Не знал уже страданий полуночных.
От мыслей лишь избавившись порочных,
Я вновь и вновь срывался на порок.
Я нежно и безудержно любя,
Слепую демонстрируя прилежность,
Слепую и безудержную нежность
Выдавливал губами из тебя.
А ты, лишь слабый чувствуя призыв…
А ты, воспламеняясь лишь азартом,
Зажгла внутри себя ещё до старта
Лишь флиртом отфильтрованный позыв.
Когда же мой последний час пробил, -
Лежал я, безмятежно умирая.
И я, в тебе лишь слёзы вызывая,
Рассказывал, как я тебя любил.
23.08.2004.
Откровение
Твой пройден путь. Про всё забудь –
Зачем лить слёзы понапрасну?
Пусть ляжет груз тебе на грудь,
И давит, – это не опасно.
Не вечна жизнь из кирпича,
В ней мудрый смысла не находит.
Не стоит мучиться, крича –
В кирпичной жизни всё проходит.
Тебя убили, но сейчас
Ты с «Откровеньем» Богослова
Знаком, и знаешь – близок час,
Когда лишится смысла слово.
«The time is near!» Это кайф!
Любой из нас к тому приходит,
Что жизнь – дерьмо. Oh, fucking life!
Проходит жизнь… И всё проходит.
Давайте совесть удалим!
Пусть искушает нас лукавый.
Привет, апостол-подхалим!
Вы Иоанн?.. Или Лука вы?
Плевать, что всё размыто – тень
И очертанья силуэта.
Я верю, будет новый день.
Проходит всё – пройдёт и это.
26.08.2001.
***
Любя
Одну
Тебя,
Ко дну
С тобой
Одной.
Такой-
Сякой -
Без фраз.
Без глаз.
Не бес,
Не сон.
С небес -
На трон.
Без слов.
Без снов.
Блестел
Накал.
Хотел,
Ласкал.
Тоска.
Ослаб.
Устал -
Скорей,
Скорей!
Одну
Тебя
Ко дну
Любя.
С тобой
Такой
Одной.
27.02.2014.
Циклы
Утро.
Глотаю сухой аспирин.
Вновь замечая, что болен не кстати,
Я выливаюсь из старой кровати
Из под пропитанных снами перин.
Стол. И забытое слово над ним.
Глянешь – и вновь через ветхую дверцу
Вечная мука впивается в сердце.
И выпивается залпом одним.
День.
И еще не прошла голова.
Та же в ней пятая громом симфония.
В памяти – та же Mylene, “California”.
Те же желание ляпнуть слова.
Голову лечит вчерашний портвейн.
Душу калечит сырая каморка.
Уши питает психоз Тома Йорка.
В плеере плачет вчерашний Кобейн.
Вечер.
В компании мыслей лихих
Я заливаю избитую память
Жизни, в которой уже не исправить
Сказанных слов и поступков дурных.
Гилмор и Нофлер – сегодня со мной.
Здесь же – «Кино», «ДДТ» и «Алиса».
Полночь. И снова свирепою крысой
В горло вгрызается яростный вой.
Ночь.
Моя жизнь – измордованный цирк.
В клоунском гриме – моя обреченность.
Зрительским смехом забита никчемность
С разных концов безобразных интриг.
Детства согреют ночные ветра,
Зимние звезды, отец, – ностальгия.
Ночью достанет во сне невралгия.
День аспирином начнется с утра.
21.02.2007.
Октябрь
Подумать только – я унижен!
Свой обезумевший покой
Спускаю ниже в яму, ниже –
Зачем нужна любовь, на кой?
Привет, реальность отчужденья!
На камне дна сижу уж день я.
Мой злобный разум успокой.
Но мне бы удержаться только
От вновь нахлынувшего вдруг
Огня любви и снов, где столько
И обезумевших подруг
И лжедрузей, меня предавших,
Врагов, последний хлеб отдавших…
Как всё изменчиво вокруг!..
Махнув культёю вместо кисти
Мне на прощание, сорви
Мои оранжевые листья
Моей оранжевой любви…
3.10.2001.
Весенние ветра
Когда уйду спокойный в святую тишину,
Спокойный и бесшумный, с ветрами возлетая,
И снова покоряя родную вышину –
Запомнюсь этим стенам на многие лета я.
Весна ползла. Из почвы – в неистовый восход,
Сырой и равнодушный. Запомнятся страданья.
И в вечности запишут мой самый лучший всход.
На протяженьи жизни платил за это дань я.
Когда на веко ляжет последний мой пятак –
Сыграйте «Лакримозу» на старой «Аэлите».
Уставший от последних мучительных атак,
Когда уйду, усну я – меня не шевелите.
24.10.2001.
Любовь
Оскал озлобленный
ласкает кожу.
Любовь твоя,
умеренного роста,
Слюною вязкой брызжет.
Жадно гложет
Приволье привокзального
погоста.
Вернулся поутру
туда же,
Измученный болью
ушибленного колена.
В тенях подъезд, весь дом
загажен.
Шаги внизу –
вернулась Лена.
Лены ненавязчивый
вкус укуса!..
Вкусил удовольствие
обузы вкуса.
Петля мне бросилась
от радости на шею.
Сама пугаясь, затянулась.
Сжалась.
Со мной теперь ушла
в могильную траншею
Сырая, недоделанная
жалость.
Искал твой,
жаждущий любви, оскал
Ответ мой честный,
неприкрытый, голый.
До крови меня клык твой
обласкал.
Вонзала пасть оскала
дыроколы.
Теперь не важно, радость ли,
тоска ли –
Не прибавится шрамов
на мёртвой коже.
Мешки неудач на себе
таскали…
И счастья пакетики
носили тоже.
Вот, убитый любовью,
в подъезде я.
Был бы жив – мог бы счастьем
упиться –
Вот, глядите – примером
возмездия
Служит труп моего
убийцы.
Твой мозг, Лена, -
жидкое олово.
Ты шаблонной, стандартной
любви своей, Лена,
Саморучно надела
на голову
Пакет
из полиэтилена!
А к слову сказать,
моя будет ниже
Чаша весов, если
взвесим
Любовь нашу.
Ведь твоей чашей движет
Килограмм
заплесневелой спеси.
Вниз-то мою чашу тянет
свобода –
Не гордость или спесь.
Вот так всё просто.
Судьба моя, твоего
антипода –
Приволье
привокзального погоста.
12.12.2001.
Пустота
Ох, не спится мне
ночкой тёмною,
Не смеётся мне
смехом сдавленным,
Не грозится мне
пальцем скрюченным,
Да не снятся мне
сны цветастые.
То не звёзды мне
напророчили.
То не голь моя
перекатная -
То душа моя
бродит по лесу,
Стонет, корчится
да спивается.
Рванью ношеной
разодетая,
Болью-судрогой
изувечена.
Ходит-бродит
лесами-болотами,
Да полями всё
конопляными.
Как бродил по земле
испоганенной,
По грязи,
измарался-испачкался.
Не нашёл я креста
позолотного,
Освящённого,
православного.
Проведут меня
светлым заревом,
Подпоясают
красной лентою
Духи чёрные
да нечистые,
Уведут к себе
в норы тёмные.
Не брани меня,
моя матушка.
Не бросай, отец,
камни острые.
Не любовью жив,
и не верою,
Но надеждою
на прощение.
И не спится мне,
не тревожится.
Не смеётся мне
и не плачется.
Не грозится мне,
не прощается.
Не хвалиться мне,
и не каяться.
январь 2006
Фотография
В лице твоём, достойном умиленья,
Я больше ничего не нахожу.
И, разве что, с великим сожаленьем
Покину я твой плотский абажур.
И, может быть, для памятных коллекций
Я сердце твоё высушу. И впредь
Ты станешь бережливее, и сердцу
Позволишь безмятежно умереть.
И больше к вечно жаждущему лону
Не станешь ты распахивать врата,
И в лоно к себе, с криками и стоном
Запустишь стерегущего крота.
Засасывает всех в тебя мгновенно!
Кто не был там – воистину блажен.
Хотя, снаружи, если откровенно –
Сокровищница Карла Фаберже.
Не стану выражаться непристойно.
Когда тебе придётся прогореть,
Попробуй, свои дни дожив достойно,
Не менее достойно умереть.
1.11.2004.
Об этом
Из мыслей и крика сплетается это.
Об этом дымится моя сигарета.
Про это я мыслю, об этом кричу я.
На это надеюсь, лишь это почуяв.
От этого можно скрываться, но тщетно.
Ломаться для этого можно бессчетно.
Об этом я помню, живя под прицелом.
Довериться этому можно всецело.
В ком это всегда пребывает – с тем сила.
Об этом первейшая мудрость гласила.
На это не действует сила запрета.
Живет мое сердце надеждой на это.
Однажды придя, это долго уходит.
И многие в похоти это находят,
Но как было сказано всяким убожествам:
Подделок под это – великое множество.
11.09.2006.
Дом
В прохладной комнате,
в тумане смертельного навара,
В душистом аромате
тающей горки
Висел, смеясь и покачиваясь,
в петле Че Гевара,
А рядом испускал
зловоние Горький.
Слова, разбросанные
серпантином мотивировки,
Струились в неуверенной
пошлой ломке
И вниз опускались со звоном
упавшей монтировки,
Выбивая наивных ушей
колонки.
Стоя на старой лестнице,
на ступени самой низшей,
Я увидел у стены
белую лавку.
И на ней, блаженно улыбаясь,
мёртвый лежал Ницше,
А рядышком с Ницше
пристроился Кафка.
Скажи-ка, не лучше ли жизни
в сто крат
Нам её долгие
отголоски?..
…Смотри, ещё двое –
убитый Сократ
И продырявленный
Маяковский…
22.12.2001.
Память
Дайте закурить
и налейте,
К сердцу прижмите,
а не к ногтю –
И я вам сыграю
на флейте
Водосточных труб
ноктюрн.
Хоть уже
смертельно зачах –
Всё ж иду за вами,
MeineLiebe.
Кровоточат ноги
в кирзачах.
А вы, MonAmour,
так смогли бы?
Вы не бес,
Но тоже
Сошли с небес,
Похоже.
Я вашего
не получал письма
В котором любовь ваша
яхтою о скалы
Бьётся. Но ваши
обнажились весьма
Недружелюбные
клыкастые оскалы.
Мы, фаршированные мясом
телята,
И не знали как
поганым дымом курится,
Проскальзывая и не тая,
в густой вентилятор
Любовь-замороженная курица.
Она и мы –
теперь нас трое.
Осталось ещё
портвейну налиться.
Давайте-ка с самым
серьёзным настроем,
Без тени
улыбки на лицах
Уснём. Как вчера я
без злой суеты
Был с вами
на дерзкое «ты».
Я видел тебя в анальгиновом сне.
Был домом нам поезд на вечном разъезде,
Был белой и тёплой периной нам снег,
Свечой – свет стеклянных созвездий.
Быть может,
и не для вас вся та
Анальгиновая
красота.
И крэзия
Поэзии,
И роза
Прозы,
Но при желании
найдёте мой адрес, Света –
Питер,
улица Ленсовета.
13.04.2002.
Люболь
На морозе
синяя торговка
Кричит, приплясывая
с мешком.
Уверенно кричит
и ловко:
– Не кривись, гражданский рот
смешком!
Вот вы, гражданин в галошах,
не лаете,
С супругой, видимо,
вместе ?..
Любовь на развес
не желаете?
– Ну… взвесьте
грамм, этак, двести.
– Вам завернуть?..
Поставить отметку
В красном советском
паспорте
О том, что любить
способны метко –
В смраде
общественного транспорта?
Ничего, расслабься,
вытри стан!
Что у вас в глазах?
Это соль, да?
Какой, однако же горячий вы,
Тристан!
И изо льда ваша
Изольда!
Вы стихотворец,
и поэтому прёт
Из вас целая
тонна боли.
Всевышний подумает
и поэтом упрёт
Стены двухсотграммовой
люболи.
11.11.2002.
Жертвоприношение
Она вылетает в окно каждый вечер,
Взмывает в мясистую пыль-синеву.
Потуже крыла закрепляет, на плечи
Взвалив гору праздности. Путь ей намечен.
Уносит её за Неву.
Она возвращается с огненно-красным
Восходом и падает на руки мне.
И полуживую её я напрасно
Кладу, подложив ей под голову грязных,
Затасканных пару камней.
Уставший, бинтую ей свежие раны,
Срывая с себя килограммы одежд.
Хотя и жива она – мыть ещё рано –
Я мою, свои же набрав из-под крана
Нелепые слёзы надежд.
Я высосал пыль из её рваных лёгких,
Набив себя грязью безумства её
Ночного полёта и радостей многих.
Мой выход сегодня опять не из лёгких –
Покончить с собой за неё.
01.02.03.
Jazz
Ольге Шашкиной
Слизью моих проспиртованных песен
В руки мне льётся бокал наваждения –
Вновь на губах сладко-кислая плесень
Вкуса безудержного наслаждения…
Jazz! Мои пальцы трясутся, сжимая
Стёкла. Ломают, и красные полосы
Вниз зажурчали – играет живая,
Тонкая, звучная лирика голоса.
Вечной весной в одиночной мне камере,
Плача погибнуть, в любовь свою веруя,
Мне напророчили песни. И камни мне
Снова стремятся в глаза. Свою меру я
Знаю и чувствую –
это конец.
8.03.2003.
Осень
Осень.
Волшебная пора
Опять все оставляет без ответа.
Лето.
Древесная кора
И сумерки. И сумерки без сна.
Весна.
И свежие деревья.
И снова безответна и нема
Зима.
Спокоен и не в гневе я.
Листвой с утра опять меня заносит
Осень.
Волшебная пора…
6.09.2007.
Завтра выпадет снег
Ужасно скверно…
Стелется туманом
Пожар, наверно,
За пределом зрения
Пылает осень
Дымчатым обманом.
Ко мне приносит
Облако прозрения.
Презрение!
В осеннем танце
Кружится торнадо.
В потертом ранце
Я таскаю месяцы.
Портвейн с хандрою –
Это то, что надо.
Гнилой порою
Время во мне бесится.
Поднебесица!!!
Загорелись фары
Лиры и кифары!
Октябрь ублюдок!
Влились в желудок
С горечью соды
Аэды и рапсоды!
Хандра пропала!
Несу куда попало
Осеннюю околесицу.
Поднебесица!
Поднебесица!!!
Поднебесица…
7.10.2003
Художник
Уставшим от сумки с палитрой, плечом
Я дверь отворил машинально и просто.
С собою опять поболтал ни о чём
И лёг на холодную простынь.
Замёрзнув, с трудом своё тело поднял.
Прошаркал на кухню, холодный, измятый.
Ещё не унюхав, что ждёт западня,
Согрел себя чаем из мяты.
Почувствовав счастье и гордость щетин,
В тепле, у камина зажёг сигарету.
И, вдруг, себя жизни царём ощутил.
«Карету мне, типа, карету!»
Внезапно, сорвало с руки тормоза.
В картон полетели игривые пятна –
И вправо и влево, вперёд и назад…
Картина пока не понятна.
Мольберт раскалился, творят виражи
Потёртые, верные много лет, кисти.
И вот, на столе, будто вечность лежит
Шедевром испорченный листик.
И снова покой… И опять не король.
И снова один. Сижу в кресле-качалке,
Исполнив последнюю главную роль…
Художник умрет.
И не жалко.
1.11.2003
Отцу
Застенчивой улыбки свет даря,
По-прежнему со мною каждый миг ты делишь.
Во сне со мною часто говоря,
По-прежнему в меня безудержно ты веришь.
С одним отцовским словом «хорошо»
В сравненье не идут все льстивые подвохи.
Что значат клады все, что ты нашёл,
С одной всего отцовской фразой: «Это плохо»!
Я горд, что я похож. Я – сын Петра!
Сын Человека Настоящего! Но это
Не всё – я предан верности ветрам, -
Горжусь я тем, что – сын Великого Поэта!
Когда ж нещадно бьёт судьба меня,
Я верю свято, не сбиваясь с жизни ритма,
Что самый лучший стих твой – это я,
Я самая твоя удачнейшая рифма.
4.07.2005.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?