Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Книга «Странные мы люди» Льва Дурова – своего рода продолжение его знаменитых «Грешных записок». Автор делится воспоминаниями о своей театральной и кинодеятельности, рассказывает (а он великолепный рассказчик!) много любопытных и смешных историй о своих друзьях и...

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Эта книга – воспоминания о наиболее интересных эпизодах из жизни автора и его друзей. В Англии Льва Дурова назвали «трагическим клоуном», и он очень дорожит этим неофициальным званием. Может, поэтому в книге удивительным образом переплетаются трагические события с историями юмористическими, буффонадными и зачастую анекдотическими. В этом – весь...

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

За последние годы имя Валерии Новодворской, как это часто бывает с людьми известными и неординарными, обросло самыми невероятными мифами и легендами, домыслами, слухами и просто сплетнями. Тем и ценна автобиографическая книга лидера партии «Демократический союз России», что рассказывает от первого лица о жизни, полной нескончаемой, неуемной борьбы с властями. Аресты, голодовки, новые аресты... И деятельность, и характер Валерии Новодворской проявлены в ее книге без прикрас – она такова, какова...

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Есть мудрецы, которые молчат, есть ушедшие в себя и освящающие мир одним своим присутствием, но все это не о Свами Вивекананде. Божественная энергия, наполнявшая этого человека, сделала его стремительным спутником во Вселенной духовной жизни. Суть его послания к человечеству – послания, переданного всей его судьбой, – не социальное равенство, не религиозное единство, а богореализация во всем, в каждом человеке, в каждом уголке этого неповторимого мира.

Свами Вивекананда – не народный герой, а великий мистик, ибо все его действия продиктованы божественной волей. Откройте книгу его судьбы, и вы прикоснетесь к тайне великого духовного...

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Непостижимая судьба Шри Раманы Махарши представляет собой уникальный феномен «пожизненного странствия на одном месте». Первым и последним путешествием юного Махарши после осознания своей подлинной Самости стало прибытие к подножию священной горы Аруначалы, где он провел неотлучно всю оставшуюся жизнь. В течение полувекового «погружения в себя» различные этапы на этом пути были отмечены лишь перемещениями в пределах менее получаса ходьбы, но этапы эти были воистину эпохальны. Кроме непродолжительного периода смены местопребывания возле разных индуистских святынь можно выделить три периода в духовном странствии Махарши: почти двадцатилетняя медитация в пещере Вирупакша, внешнее возвращение к жизни домохозяина в небольшом домике Скандашрам после прибытия на гору его матери и брата, создание постоянного ашрама Шри Раманы Махарши возле самадхи его матери. Единственным паломничеством, которое он поощрял и совершал сам, была прадакшина, или обход вокруг Аруначалы, которую он почитал как своего единственного гуру и символ самого духа –...

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Первые тринадцать лет его правления были благодетельны – великая пора в нашей истории! Остальные двадцать с лишним лет – кровь и террор, избиение народа, будто царя подменили, будто дьявол вошел в него.

Темна до него история московских правителей – безликих теней, тускло отраженных в летописях…

Он первый заговорил. Он оставил множество писем, в которых – его голос, его шутки, его проклятия. Так что он сам, царь Иван Четвертый, и поведет нас по собственной...

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

«Умирая, царь Иоанн Васильевич оставил царство сыну своему Федору. Понимал он, что немощный сын не в силах будет один удержать царский венец, и оставил он при нем могучих советчиков: родного брата его матери Никиту Романовича Юрьева (еще один шаг к престолу сделал род Романовых), шурина Федора, боярина Бориса Годунова, и первого в Думе по знатности рода князя Ивана Мстиславского. Просил помогать сыну и доблестного защитника Пскова – князя Ивана Шуйского, одного из немногих Шуйских, которых не уничтожил казнями и не изгнал...

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

…Каково же было мое изумление, когда однажды, включив телевизор, я увидел на экране абсолютно неизвестных мне людей с гитарами, представленных титром: «САНКТ-ПЕТЕРБУРГ». Конечно, я связался с Рекшаном и попросил объяснить, что происходит. Володя как-то неловко, вроде бы не договаривая, рассказал, что это команда из центра Владимира Киселева, Мол, Киселев решил использовать понравившееся ему название, согласовал с Рекшаном, но обещал, что команда будет называться...

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Книга, которую невозможно забыть. Мужик с топором – герой российских улиц и защитник семьи. Простой человек, способный преподать недругу урок мужества – достойного мужского поведения в смертельно опасной ситуации.

Известный мастер рукопашного боя, основатель стиля карате кои но такинобори рю Андрей Кочергин наглядно объясняет всем желающим, как надо себя вести, чтобы оставаться Мужчиной.

Эта книга – напоминание о мужском долге перед собой и своей страной! Современные мужчины порой старательно пытаются забыть, что они прежде всего воины! Мужчины, за спинами которых их дом, их семьи, их Родина. Забыв об этом, мы потеряем и первое, и второе, и третье, не удержав оружие в трясущихся от страха руках. Слабость порочна… Она злейший из пороков!

Слабости нет и не может быть у мужика с топором в...

Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика

Читателю, который раскроет эту книгу, предстоит познакомиться с воистину замечательным сыном XX века.

Доктор философии и приват-доцент теологии одного из старейших европейских университетов, музыкант-органист, видный музыковед и органный мастер в пору творческого расцвета и взлета своей известности сразу в нескольких гуманитарных сферах вдруг поступил учиться на врача, чтобы потом уехать в глухие дебри Центральной Африки и там на протяжении пол-столетия строить больничные корпуса на свои с трудом заработанные деньги, без вознаграждения и без отдыха лечить прокаженных, врачевать язвы, принимать роды.

И при этом он не оставил музыку, не бросил философию, а, напротив, поднялся и в той и в другой области до еще более высокого...