145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "На сияющих вершинах"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 20:58


Автор книги: Алексей Корепанов


Жанр: Фэнтези


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Алексей Корепанов

На сияющих вершинах

1

Тихим сентябрьским вечером Виктор Белецкий мастерил полки на своем балконе, на четвертом этаже серой десятиэтажной коробки, возведенной строителями на окраине города. Он работал пилой и стучал молотком, тихонько насвистывая себе под нос, изредка бросая взгляд на тускнеющее небо с бледным отпечатком луны, повисшей над котлованами, такими же серыми недостроенными коробками, долговязыми подъемными кранами и экскаваторами, застывшими на кучах земли. Среди строительного мусора с криками и визгом бегали дети, а за котлованами простирались еще не тронутые ножами бульдозеров поля.

Виктор хотел преподнести сюрприз жене, которая должна была утренним поездом вернуться из командировки. Для него командировочная пора пока прошла: он находился в отпуске и, отрешившись на время от суетливых журналистских дел, занимался домашними хлопотами, сочетая их с вылазками на рыбалку, чтением и расслабленным созерцанием – сам в кресле, вытянутые ноги на стуле – телевизионных программ. Сегодня он справился с искушением поваляться на диване с томиком давно не читанного Бодлера и взялся за сооружение хороших крепких полок для всяких нужных в хозяйстве вещей.

Увлеченный работой, Виктор не обратил внимания на внезапно наступившую тишину, почти сразу же вновь нарушенную удивленно-восторженно-испуганными воплями детворы, и лишь когда на соседний балкон выскочила женщина, крича кому-то, оставшемуся в комнате: «Иди быстрей, смотри!» – он перестал пилить и поглядел туда, куда показывала соседка. Происходящее настолько поразило его, что он уронил пилу. За свои тридцать лет он видел подобное только в фантастических фильмах. «Ой, прямо сюда летит!» – визгливо кричала женщина на балконе.

Со стороны полей приближались к дому дискообразные летательные аппараты, бесшумно скользя в темнеющем небе и быстро снижаясь, как идущие на посадку самолеты. Белецкий еще не успел ничего сообразить, когда первый диск, подняв тучу пыли и мусора, завис над землей напротив десятиэтажки и медленно опустился рядом с грудой обломков железобетонных плит. Через несколько мгновений в котлованах и на свободных площадках у строящихся домов приземлились остальные семь или восемь дисков. Они были похожи на «летающие тарелки» из вечерних видеопрограмм местного телевидения, они казались диковинными небесными животными, прибитыми к земле невидимыми воздушными бурями. Они были совершенно невероятны рядом с корытами для раствора, обрезками труб и погнутой арматурой. Их стремительное вторжение из окололунных пространств было столь же удивительно, как появление здесь, на обычной городской окраине, стаи каких-нибудь золотистых журавлей или эскадрильи ковров-самолетов.

Дети бросились к застывшим летательным аппаратам, раздался внизу, под балконом, испуганный мужской голос: «Димка, назад!» – и Белецкий почувствовал тревогу. Черные диски могли быть чем угодно, и совсем не обязательно нужно было ждать от них добра, потому что добро, кажется, почти уже вывелось на земле… Непроизвольно пригнувшись, Белецкий продолжал наблюдать за неподвижно лежащими дисками, остро ощущая собственную уязвимость и беззащитность – молоток и пила не в счет! – и внезапно осознав, что вокруг царит напряженная тишина.

Еще мгновение – и стоп-кадр ожил, и происходящее на другой стороне улицы вновь показалось сценой из фантастического «видика». Или это действительно шли съемки очередного фильма, рассчитанного на стандартного, средней тупости потребителя?

Мысль мелькнула и исчезла, потому что было уже не до мыслей. Виктор готов был броситься прочь с балкона, закрыть все двери и форточки, запереться в ванной, залезть в кладовку… – но ноги не слушались от страха. Над всеми черными дисками одновременно вспыхнуло похожее на огонь электросварки трепетное сияние, заставившее остановиться бегущих детей. Диски словно растворились в этом сиянии, но почти сразу появились вновь – и от них быстро направлялись к уже заселенным домам высокие белые фигуры с большими кубообразными головами и чем-то напоминающим луки в длинных руках. Фигуры без лиц были нелепы, неправдоподобны, фигуры казались случайно угодившими в реальность образами чьего-то безумного сна, галлюцинациями… или вестниками Страшного Суда… воинством Сатаны… Они растягивались в шеренгу, словно шли в атаку. Охваченный ужасом Белецкий наблюдал, как отряд привидений просочился сквозь кучку оцепеневших детей и пересек улицу. Навстречу кубоголовым выскочил парень с лопатой наперевес. Белецкий знал его в лицо, парень жил в одном с ним подъезде, только двумя этажами ниже и весь день вместе с напарником копал погреб напротив окон своей квартиры, а потом там же угощался «с устатку» и угощал напарника. «Стоять!» – заорал парень, размахивая лопатой. – Куда претесь?»

И тут случилось… Один из белых взмахнул своим «луком», метнулось в воздухе что-то, похожее на светлую нить, на тонкий луч – и отважный и безрассудный нетрезвый копатель погреба исчез вместе с лопатой, превратившись в белый кокон, повисший над тротуаром. Еще одно движение «лука» – и кокон, убыстряя ход, заскользил в воздухе к одному из прилетевших дисков. Вновь над диском полыхнуло сияние – и кокон пропал.

Белые чудища продолжали шагать к домам.

«Вторжение, – подумал вышедший наконец из столбняка Белецкий. – Это же вторжение, это же по-настоящему, не в кино… Господи, их же должны были засечь… Где же войска?.. Опять прозевали?..»

Светлые коконы плыли и плыли к черным дискам, и пропадали в них, и целые и невредимые дети молча провожали их глазами.

«Они же нас похищают… Они же нас воруют, как кур… Зачем? Для супчика? Куриный супчик?! Господи, и позвонить неоткуда…»

Он зачем-то натянул футболку и, так и не разгибаясь, очень осторожно покинул балкон. Медленно закрыл балконную дверь и сел на пол, не в силах справиться с дрожью.

– Спо…койно, Ви…тя, спокой…но… – прошептал он и замер, услышав женский визг, донесшийся с улицы.

«Они сюда не доберутся… Господи, кто-то же их должен был заметить!.. Они меня не найдут… Спокойно, Витя…»

Мыслей было теперь слишком много, они теснили друг друга, ускользали и возвращались, мешая действовать. Он так ничего и не успел предпринять, и когда запертая входная дверь с шумом упала на пол прихожей, продолжал сидеть у балкона, обхватив колени руками. Кубообразная голова без лица просунулась в комнату, огромное белое тело перегородило дверной проем. Он выставил вперед собой ладони, пытаясь защититься от летящей светлой нити, почувствовал мгновенный жар – и провалился в темноту, растворившую сознание.

2

…Безликие гиганты в белых плащах бродили по городу, перешагивая через дома, настигая и топча удирающие автомобили, и огромными кувалдами с грохотом били по крышам, вгоняя в землю перекосившиеся крошащиеся стены…

Этот грохот заставил Виктора открыть глаза. Приподнявшись на локте, он обнаружил неподалеку знакомого парня с лопатой. Парень с размаху молотил своим инструментом по облицованной дымчато-белым кафелем стене, плавным изгибом переходящей в сводчатый потолок, и яростно, со всхлипом, приговаривал:

– Я т-те, бляха, покажу!.. Я т-те, бляха, покажу!..

– Кончай уродоваться, – посоветовал кто-то из-за спины Белецкого, и в словах этих, казалось, заключалась некая магическая сила, потому что черенок лопаты с треском раскололся и сосед Белецкого по подъезду вынужден был прекратить свое шумное занятие.

Виктор поднялся, ощущая легкую слабость в ногах. Голова немного кружилась, словно после трех бутылок пива, но в общем самочувствие было вполне нормальным. Он вспомнил предыдущие события и к нему вернулся страх, смешанный с радостью. Он радовался тому, что остался жив, и нет вокруг никаких белых чудищ с квадратными головами, и не рассекают воздух странные светлые нити…

Обширное помещение, в котором он находился, показалось ему похожим на станцию метро: гладкий пол, белые, холодные на вид стены, высокий белый потолок. Только в отличие от станций метро, тут не было ни туннеля для поездов, ни ведущего наверх эскалатора. И никаких дверей, ворот или хотя бы маленькой калитки. В зале было светло, хотя источника света Виктор не обнаружил. Зал был похож не просто на метро, а на метро времен Великой Отечественной из старых кинофильмов, потому что повсюду сидели, лежали и бродили люди. Кое-кого Виктор узнал: мужиков, собирающихся по вечерам у гаражей на доминошно-самогонные мероприятия; двух соседей по площадке – мужчину и женщину; высокую грудастую девицу, которую он, спеша на работу, встречал в любую погоду выгуливающей огромного мохнатого пса. Лежащие, видимо, еще не пришли в себя, а те, что сидели и бродили, растерянно разглядывали странный зал. Белецкий на глаз определил, что в зале находится человек сто-сто двадцать. Многие, как и он сам, были в домашней одежде: мужчины в спортивных брюках и майках или и вовсе без маек, женщины в халатах, а одна сидела сгорбившись, обмотав бедра полотенцем и прикрывая голую грудь сложенными крест-накрест руками.

«Взяли прямо из ванной, – подумал Белецкий, сочувственно глядя на ее испуганное моложавое лицо. – Похватали нас, как лиса цыплят…»

Однако он уже успел определить, что похватали не всех. Потому что среди соседей по городской окраине, очутившихся вместе с ним в плену неизвестно у кого, он не обнаружил ни одного ребенка или подростка, и ни одного пожилого человека. Все присутствующие были в возрасте примерно от двадцати до сорока-сорока пяти лет. Это давало кое-какую пищу для размышлений. Виктор почувствовал, как ожила, зазвенела в нем журналистская струнка, и с нетерпением, хотя и не без тревожного замирания сердца, ожидал дальнейшего развития событий.

– Повязали, значит, козлы недоделанные, и радуются, – вновь раздался за спиной Белецкого тот же голос, что советовал парню с лопатой «не уродоваться». – Е-мое, какие-то жидовские штучки!

Белецкий обернулся и наткнулся на злой взгляд коротко стриженного босоногого смуглого парня с плечами штангиста, сидящего по-турецки и уже заплевавшего весь пол вокруг себя. Парень был одет в красно-синий добротный спортивный костюм.

– Что, скажешь, не так? – прищурившись, спросил он Белецкого.

Виктор пожал плечами и отвернулся. Для более-менее основательных версий пока не хватало исходных данных. Хотя почти не оставалось сомнений в одном: летающие черные диски вряд ли были самолетами нового образца, которые использовали для вторжения в страну недружественные соседи или какие-нибудь международные террористы-фундаменталисты. Белые страшилища, словно вылезшие из экранов телевизоров, не очень-то походили на воздушных десантников. Земных десантников. И оружие их (если это было оружие) никак не вписывалось в один ряд с «калашниковыми» или «узи». И если только черные диски не были пришельцами из неких параллельных или перпендикулярных миров, разговоры о которых частенько и на полном серьезе велись в разных газетах и журналах, потакающих читателям-любителям всяких найтаинственнейших тайн, то оставалось, пожалуй, единственное предположение: эскадрилья пришла из космоса. Вторжение и захват землян из разряда полумистических-полуфантастических историй перешли в разряд реальности.

«А система ПВО и ухом не повела», – подумал Виктор.

Но цель? Какова цель? Для чего их перенесли в этот зал без окон и дверей? И где находится этот зал? На Земле? На Луне? Или где-нибудь в окрестностях Сириуса? И что все-таки с ними собираются делать? Не дай Бог, если и впрямь – куриный супчик…

«Жидовские штучки… – Виктор невесело усмехнулся. – Если бы жидовские, уж как-нибудь разобрались бы. Неизвестно чьи штучки – а это, возможно, гораздо хуже».

– Да что же это такое? Что же это они с нами делают, изверги? – вскочив, заголосила пышнотелая женщина в длинном ярко-красном халате. (Белецкому ее голос был знаком по гастроному, где она частенько скандалила в очередях.) – У меня же Ленка одна на улице осталась!

Ее визгливый крик словно всколыхнул всех запертых в зале, послужив сигналом к началу всеобщего гвалта. Зал почти мгновенно ожил, зашумел, пришел в движение. Со всех сторон зазвучали возмущенные и испуганные голоса, оханье, плач и истеричные матюги. Стучали кулаками в стены, пытались проломить пол, грозили кулаками потолку. «Пидоры гнойные, – доносилось до Белецкого. – Они же нас уморить собираются…» «Выпустите меня отсюда! Мамочка моя родная, за что? Выпустите-е!» «Вот вам ваша самостийность, добрались, господа! Прилетают какие-то и хватают…» «Эй, вы, сволочи, а ну, открывайте! Открывайте, подлюки!..» «Это нам за все прегрешения наши…» «Да ведь это камера, газовая камера. Сейчас газ пускать начнут…» «Кровь высасывать будут…» «Вот вам ваша самостийность…» «Ой-ей-ей, дышать уже нечем…» «Допрыгались, скотины, со своей демократией…»

Белецкий, подавленный этим внезапным взрывом страстей, стоял, обхватив себя руками за плечи, и сам с трудом сдерживал рвущийся бессмысленный крик. Хотелось броситься к стене, поднять обломок лопаты – и колотить, колотить по ненавистному кафелю, похожему на облицовку общественных туалетов.

– Козлы недоделанные! Козлы недоделанные! – исступленно вопил вскочивший на ноги парень со злыми глазами. – Бить их всех, жидов поганых!

Виктору казалось, что это всеобщее безумие длится бесконечно долго, и ему вдруг подумалось, что им всем действительно суждено сойти здесь с ума. Надо было попробовать что-то предпринять, попытаться утихомирить взбесившуюся от страха и непонятности случившегося толпу. Но разве можно ее утихомирить? Разве можно обуздать это стоголосое, заходящееся в крике, перепуганное многоликое существо?

– Прекратить истерику! Замолчать! – пробился сквозь этот вороний грай простуженный басовитый голос. – Прекратить истерику, м-мать вашу за ногу! Никто не собирается нас тут убивать!

Последняя фраза произвела должное впечатление и зал притих. Усатый мужчина с седеющими висками поднял над головой руки, добиваясь полного внимания. И хотя облачен он был в вылинявшую футболку с непонятным рисунком и надписью «Горы зовут», стандартные спортивные штаны и шлепанцы на босу ногу, в нем чувствовалась армейская выправка.

– Неужели непонятно, что если бы нас собирались уничтожить, то сделали бы это непосредственно при нападении? – принялся втолковывать усач. – Техника у них задействована приличная, средства поражения тоже наверняка имеются. А если нас всех сюда доставили – значит, задача у нападавших совсем другая…

– Какая? – со страхом выкрикнула заплаканная девчонка в розовых шортах.

«Горы зовут» пожал плечами.

– Противник может решать разные задачи. Например, захват заложников для обеспечения выполнения его условий противостоящей стороной. Это раз. Очистка объекта нападения от нежелательных лиц. Это два. Захват в плен. Три. Возможно, это превентивные мероприятия, но возможен и другой вариант: нас захватили в ответ на какие-то неизвестные нам действия со стороны нашего глубокоуважаемого правительства или минобороны.

Толпа зачарованно слушала. Белецкий с уважением глядел на оратора. Как легко, оказывается, можно подчинить людей! Люди не могут без лидера, а вернее – без поводыря. Привлеки внимание, найди пусть неуклюжие, но убедительные слова, держись спокойно и уверенно, давая понять, что ты знаешь больше других – и тебе поверят, и пойдут за тобой, и сделают все, чего хочешь ты, потому что будут убеждены: именно этого хотят и они…

– В любом случае наше пребывание здесь имеет какую-то абсолютно определенную цель, – командирским голосом чеканил усач. – Поэтому попрошу без паники и безобразных истерик. Думаю, с минуты на минуту нам эту цель доведут. А пока предлагаю всем построиться вдоль стен – для начала определимся с численным составом.

Это предложение было встречено с оживлением. Люди, получив возможность заняться хоть каким-то делом, начали суетливо выстраиваться по периметру просторного помещения. За них подумал и решил кто-то другой, они услышали вполне убедительное объяснение – и почти успокоились; по крайней мере, плач, ахи и охи больше не повторялись. Только тот самый парень рядом с Белецким, что видел во всем случившемся некие «жидовские штучки», в очередной раз плюнул на пол и протянул неприязненно и вызывающе:

– А ты чего это, дядя, здесь распоряжаешься? Мы что, на зоне, да?

Однако, прежде чем «Горы зовут» собрался ответить, парня осадили сразу несколько человек: «Не хочешь строиться, так и не стройся, а к другим не цепляйся!» «Ты, приятель, дома у себя можешь выступать, а тут делай, как тебе велят» «Не мешай командиру делом заниматься».

Усатый уже стал в глазах толпы командиром, отметил про себя Виктор. Как охотно люди готовы подчиняться командам…

– Иди сюда, умный, я тебе пасть заткну, и твоему командиру тоже, – с угрозой посулил парень, медленно закатывая рукава спортивной куртки.

Неизвестно, чем закончилось бы это выяснение отношений, но сверху внезапно посыпались большие белые хлопья, с шорохом опускаясь к ногам оцепеневших людей. Через несколько секунд этот снегопад закончился так же неожиданно, как и начался. Кое-кто вновь заохал, кое-кто испуганно отшатнулся, а усатый командир присел возле одного из белых свертков и принялся разворачивать его.

– Ну, что я говорил? – торжествующе воскликнул он, поднимаясь и размахивая белой одеждой, похожей на свитер с длинными рукавами; в другой руке он держал брюки наподобие обыкновенных спортивных шаровар. – Спецодежда. Нам предлагают переодеться в спецодежду.

– Это как, прямо здесь, перед всем народом прикажете халат снимать? – подала голос чернявая бабенка, блестя золотым зубом.

– Сейчас не время и не место стыдиться, – отрубил командир. – Пока необходимо выполнять те условия, которые нам диктуют. А женского пола без халатов я видал немало, и другие, наверное, тоже. Думаю, чем быстрее мы переоденемся в спецодежду, тем быстрее узнаем, чего от нас хотят. Делай, как я!

Командир без колебаний стянул свои пузырящиеся на коленях спортивные штаны, выставив на всеобщее обозрение синие плавки и загорелые волосатые ноги, и быстро облачился в «спецодежду».

– Мужчины, вы бы хоть отвернулись или глаза закрыли на минуту, – попросил из глубины зала женский голос. – Скажи им, Петрович.

– Эй, мужики, слушай мою команду: всем закрыть глаза! – распорядился усатый командир Петрович.

– Словно саван белый на себя натягиваешь, – со вздохом сказал кто-то рядом с Белецким.

Виктор переоделся вместе со всеми, внимательно изучил тонкую, скользящую под пальцами прохладную материю. Это была даже не ткань, а нечто наподобие пленки; она легко растягивалась, но затем вновь приобретала прежние размеры. Теперь все вокруг было белым: пол, потолок, стены и люди, ставшие похожими друг на друга, почти безликими.

«В лагере все в полосатом, здесь все в белом… – мелькнула мысль. – Действительно, как в саванах…» Происходящее казалось Белецкому причудливым сном, где все возможно, где нужно ожидать любых неприятностей, где спецодежда падает сверху, неведомо каким образом проникнув сквозь потолок.

– Козлы недоделанные, – проворчал смуглый парень, тоже облачившийся в белое. – Сортира-то нет у сволочей. Прямо на пол отливать, что ли?

– Построиться вдоль стен! – вновь приказал Петрович. – Будем разбираться с численным составом. Дамочка, положите, наконец, свой халат. Никто его отсюда не унесет, не беспокойтесь. Построились, построились, поживее!

«Все-таки иногда хорошо, когда за тебя думает какой-нибудь Петрович, а тебе остается только выполнять команды…» – Белецкий усмехнулся и вслед за другими направился к стене.

Но дойти не успел, потому что в дальнем конце зала раздались возбужденные голоса. Он посмотрел в ту сторону и увидел, что торцевая стена зала исчезла и там появился выход.

3

Виктор выпрямился, потер ноющую поясницу, со вздохом провел рукавом по взмокшему лбу. Вокруг, присев на корточки или согнувшись, трудились соседи по микрорайону, медленно продвигаясь, каждый вдоль своей борозды, по необъятному полю, уходящему за горизонт. То тут, то там раздавалось тихое пощелкивание. Низкое небо было затянуто сплошной облачной пеленой, в воздухе со странным сладковатым привкусом не чувствовалось никакого намека на ветерок. Было душно как перед грозой, и если бы не остававшаяся все такой же прохладной одежда, сил для работы хватило бы ненадолго. Хотя работа была не из самых тяжелых – не картошку копать, и не готовить огород к зиме, как приходилось Белецкому на даче у тещи. Всего-то и дела – расчистить кисточкой мелкую лунку, дно которой покрывает какая-то стекловидная полупрозрачная масса с сиреневыми прожилками, а потом тереть жесткой губкой это стекло до тех пор, пока прожилки не исчезнут. До щелчка. И переходить к следующей лунке. Очень похоже на «секреты», в которые играли в детстве: выкопаешь ямку, положишь туда цветок, этикетку или красивую пуговицу из маминой коробки, закроешь осколком стекла и засыпаешь землей, отметив место «секрета» каким-нибудь только тебе известным знаком. А потом придешь, докопаешься пальцем до стекла, протрешь окошко – и смотришь, любуешься сокровищами… Только здесь, на этом поле, сквозь стекловидную массу была видна всего лишь серая земля, и лунки шли одна за другой с полуметровым интервалом, прокопанные в неширокой борозде, оставленной каким-то здешним плугом.

«Старики на уборке хмеля, или Трудовой десант по оказанию помощи местным колхозникам в выращивании рекордного урожая», – думал Виктор, размеренно и с нажимом водя губкой по дну лунки. Иронизировать ему совершенно не хотелось, потому что из головы не выходила одна очень печальная мысль: их действительно захватили в качестве обыкновенной рабочей силы. И если это «десант» – полбеды, трудовые десанты рано или поздно возвращаются к месту основной работы; а вот если это пожизненное рабство…

Виктор оглянулся на зал метро, оказавшийся снаружи серым сооружением внушительных размеров наподобие аэродромного ангара, сравнил пройденный в приседаниях-вставаниях путь с тем расстоянием, которое оставалось до застывшей вдалеке белой фигуры, и вновь со вздохом вытер пот. Хотелось пить, хотелось есть, и тоскливо было чувствовать себя рабом на плантации.

В однообразной работе притупилось ощущение времени, и было трудно определить, час, два или все четыре прошли с того момента, когда им дали возможность покинуть «ангар». Белецкий вышел в числе последних и по царящей в толпе тишине понял, что ничего особенно страшного люди не обнаружили. Но и ничего особенно веселого тоже. Поле раскинулось от горизонта до горизонта, в каждой борозде, вытягиваясь в ровную линию, лежали нехитрые орудия труда – кисточка с длинной ручкой да бесформенная губка – и в нескольких метрах от первого ряда пленников возвышался безликий Кубоголовый в плащеподобном белом облачении.

– Мать честная, сейчас же он нас всех постреляет! – крикнул кто-то из вышедших последними. – Назад-то уже никак!

Белецкий обернулся. Ничего похожего на двери или ворота в стене ангара уже не было.

– Кончай орать, в душу тебя колом! – взвился над толпой простуженный голос командира Петровича. – Сейчас нам будут ставить задачу. Женщины, не толпитесь, не на рынке. Станьте посвободнее, места хватает. Послушаем здешнего начальника.

Но «здешний начальник» не стал ничего говорить. Он просто наклонился, протянул выскользнувшую из-под плаща длинную руку и взял кисточку и губку. Поднял над своей странной головой («Может быть, это не живые существа, а какие-нибудь кибернетические устройства?» – подумал Белецкий), поводя рукой из стороны в сторону, словно демонстрируя, а потом резко согнулся, как будто переломился, и показал, как пользоваться инструментами: кисточкой смахивать, губкой тереть. Раздался щелчок, Кубоголовый выпрямился и перешел к следующей лунке. Вновь при полном молчании наблюдающих последовала демонстрация приемов труда. Затем Кубоголовый положил инструменты на место и быстро зашагал прочь от ангара, будто потерял всякий интерес к столпившимся людям.

– Куда это он? – растерянно спросили из первых рядов, но никто ничего не ответил. Все молча провожали глазами удаляющуюся зловещую фигуру.

Дошагав чуть ли не до горизонта, Кубоголовый, наконец, остановился, резко взмахнул руками и застыл, словно превратился в памятник повелителю этих неярких мест.

«Господи, какой-то сюр в пролетарском районе…» Белецкий поежился. Однако он уже понял, что никакой это не сюр. И Кубоголовый – не памятник повелителю, а надсмотрщик. Надзиратель.

Сообразили это и другие, потому что в толпе раздался чей-то удрученный голос:

– Поздравляю вас, господа! Отныне мы – рабы.

– А пошел бы ты в задницу, – отозвался стоящий неподалеку от Белецкого протрезвевший копатель погреба. – Хрена я ему вкалывать буду! Пусть удавится, падла безмордая!

– Ироды окаянные! – запричитали в передних рядах. – И тут горбатиться заставляют!

– Отставить! – вмешался Петрович, выйдя вперед, туда, где недавно стоял Кубоголовый, и повернувшись лицом к толпе. – Товарищи, не надо делать непродуманных заявлений. Надо выполнять то, что от нас требуют, и ждать, что будет дальше. Сопротивляться, не подчиняться, не зная возможностей противника, есть занятие бессмысленное и пагубное. Пока надо подчиняться и пытаться сориентироваться в обстановке. Вот так.

– Бежать надо отсюда, а не плясать под их дудку! Прямо сейчас!

– Куда? – Петрович приподнялся на носках, цепким взглядом выискивая оппонента. – Думаю, если бы в данный момент существовала возможность побега или какого-либо сопротивления, нас не оставили бы здесь просто так. А если вокруг что-нибудь вроде минного поля? Нет, товарищи, пока необходимо подчиняться. По крайней мере, мы теперь знаем, чего от нас хотят. А дальше будем действовать по обстановке. Предлагаю разобрать инструменты и начать. Пока к нам не приняли меры.

Рубанув напоследок воздух рукой, Петрович поднял кисточку и губку и склонился над лункой. И бросил через плечо:

– Кстати, кто не будет работать, того, возможно, не будут и кормить. Неужели непонятно?

Слова Петровича произвели впечатление: толпа колыхнулась, глухо забормотала – и вот уже от нее неуверенно отделились первые группки, разбрелись по сторонам, подбирая с земли орудия производства. Кое-кто, последовав примеру Петровича, начал работать, другие вертели в руках и разглядывали кисточки и губки. Однако основная масса все еще продолжала нерешительно топтаться на месте.

– Могли бы, козлы, и сортир поставить! – Смуглый парень плюнул и направился за ангар.

– Внимание! – мгновенно среагировал Петрович. – По нужде, во избежание конфузов, будем ходить группами, мужчины отдельно, женщины отдельно. Сейчас идут мужчины, затем пойдут женщины.

И постепенно прекратились причитания, вздохи и разговоры. Люди, длинной цепочкой растянулись по полю, принялись за работу – и воздух наполнился тихим пощелкиванием. Лишь пяток непокорных, среди которых оказались копатель погреба и босоногий плевальщик, остались сидеть на земле у стены ангара. А на горизонте все так же неподвижно белел Кубоголовый.

Белецкий переходил от лунки к лунке, расчищал и тер, тер и расчищал, и снова расчищал, и снова тер, и раздумывал над словами Петровича. В них был резон: наверное, действительно глупо сопротивляться, не зная, на что способен противник, и что последует за неповиновением. Правда, на головы «сачков» у ангара пока не сыпались громы и молнии, но кто его знает, как там будет дальше? Может быть, на самом деле оставят с голодным брюхом? Подойдет этот Кубоголовый и заявит на манер святого апостола Павла: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь». Если он способен что-нибудь заявлять… Нет, не это главное. Главное – если в планы захватчиков вообще входит кормежка стариков на уборке хмеля. А вдруг там, за полем, овраг – и всех туда, вниз головой?..

Энтузиазма подобные размышления отнюдь не прибавляли, и Белецкий попытался думать о чем-нибудь другом. Завтра вот Танюшка вернется. Усталая, но довольная. Как всегда привезет своему ненаглядному какой-нибудь полезный сувенирчик. Порх в комнату, порх на кухню – а муженька-то и нет. Кавардак на балконе, супчик гороховый, не убранный в холодильник, прокис на плите… Знать, ускользнул муженек прямо в тапочках брать интервью у местной знаменитости – поэтессы или там художницы очередной новой волны – и задержался до утра… А муженек-то на самом деле вовсе не у поэтессы-художницы, а неизвестно где, на каких задворках Вселенной, помогает звездным братьям выполнять местную продовольственную программу. А братишки его потом в качестве благодарности – в расход… Черт побери, опять о том же!

Белецкий досадливо поморщился и ожесточенно заработал губкой. Попробуй тут о другом! «Все будет хорошо, только не думай о белой обезьяне». А если во-он она, эта белая обезьяна кубоголовая, торчит в поле пугалом, и Бог знает, какие у нее планы на будущее? Или какая программа в нее заложена…

И вот ведь какая штука получается – пороптали, поохали, посетовали на тяжкую долю, как при очередном повышении цен, да и принялись за работу. И он, журналист Виктор Белецкий, центрист, интеллигент, какой-никакой, но все же, ценитель духовного наследия и сторонник реформ, автор статей по проблемам возрождения национальной культуры, в студенческой своей молодости не уклонявшийся от острых ситуаций – он тоже здесь, бредет по своей борозде и покорно возится с этими проклятыми марсианскими лунками. И другие возятся. Никто не желает сыграть роль подопытного кролика, героя Великой Отечественной или супермускулистой кинозвезды, ударом кулака мигом решающей все проблемы. Что-то не видно желающих…

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации