Текст книги "Великие исторические личности. 100 историй о правителях-реформаторах, изобретателях и бунтарях"
![](/books_files/covers/thumbs_240/velikie-istoricheskie-lichnosti-100-istoriy-o-pravitelyah-reformatorah-izobretatelyah-i-buntaryah-83353.jpg)
Автор книги: Анна Мудрова
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 34 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Рейснер Лариса Михайловна
1895–1926
Революционерка, участница Гражданской войны в России.
Лариса Михайловна Рейснер родилась 13 мая 1895 года в Польше в семье юриста, профессора права. Раннее детство она провела в Томске, где её отец преподавал в университете, 1903–1907 в Германии. Затем семья жила в Петербурге.
Девочка, красивая и способная, окончила с золотой медалью женскую гимназию, поступила в Психоневрологический институт и одновременно стала посещать в качестве вольнослушательницы цикл лекций по истории политических учений в университете. Ее привлекали поэзия и политика.
Она сочиняла стихи, мечтала стать поэтессой. По внутреннему складу была решительной и даже резкой, и гордилась своим «мужским умом». Она словам предпочитала поступки, любила споры, всегда находила веские доказательства. Ей нужна была борьба и победа.
В университетском «Кружке поэтов» Лариса Рейснер познакомилась с известным поэтом Николаем Гумилевым. Их встреча произошла в 1916 году, вскоре после того, как Гумилев женился на Анне Ахматовой. Рейснер ценила Гумилева и умело разжигала в нем любовный огонь. Однажды она дерзнула показать свои стихи известному поэту. Оба любили путешествия и экзотику, им было о чем говорить и спорить. Завязался роман. У Гумилева и Ахматовой только что родился сын, но отношения в этой семье были сложными. Гумилев имел много романов на стороне. Одним из самых бурных был с Ларисой Рейснер. Гумилев посвящал Ларисе канцоны и называл ее Лери, она его поэтично, на персидский манер – Гафиз по именам героев поэзии Гумилева.
«Я не очень верю в переселенье душ, – писал он ей, – но мне кажется, что в прежних своих переживаниях Вы всегда были похищаемой Еленой Спартанской, Анжеликой из Неистового Роланда и т. д. Так мне хочется вас увезти. Я написал Вам сумасшедшее письмо, это оттого, что я Вас люблю. Ваш Гафиз».
Лариса Рейснер признавалась: «Я так его любила, что пошла бы куда угодно». Гумилев предлагал Ларисе жениться на ней, но она отказалась. Потом Лариса узнала, что у него был параллельно роман с Натальей Энгельгард, на которой он и женился. Разрыв с Рейснер был бурным.
Рейснер бросилась в революцию, как в стихию. Не в поэзии, не в литературе она утвердилась, нашла самое себя, а именно в огне и крови революции, где надо было убеждать, командовать, повелевать, рисковать жизнью, – все это будоражило ее кровь. Она была рождена не поэтессой, а отважным комиссаром.
Став комиссаром Балтфлота, она прямо-таки упивалась этой новой значительной ролью. Ее называли Женщиной Революции. «Стройная, высокая, в скромном сером костюме английского покроя, в светлой блузке с галстуком, повязанным по-мужски, – так живописал ее поэт Всеволод Рождественский. – Плотные темноволосые косы тугим венчиком лежали вокруг ее головы. В правильных, словно точеных, чертах ее лица было что-то нерусское и надменно-холодноватое, а в глазах острое и чуть насмешливое».
Среди огромного количества воспоминаний о Ларисе Рейснер нет ни одного, в котором не упоминалось бы о ее красоте. Сын писателя Леонида Андреева, Вадим, восхищался: «Когда она проходила по улицам, казалось, что она несет свою красоту, как факел… Не было ни одного мужчины, который прошел бы мимо, не заметив ее, и каждый третий – статистика, точно мной установленная, – врывался в землю столбом и смотрел вслед, пока мы не исчезали в толпе…» Красота была необычайна, потому что в ней начисто отсутствовала какая бы то ни было изнеженность. Женщина-комиссар из «Оптимистической трагедии» Всеволода Вишневского – это Лариса Рейснер. В морской черной шинели, элегантная и красивая, отдавала приказы революционным матросам, как королева – пажам.
На Гражданской она нашла своего истинного воина, красного командира Федора Раскольникова. Любовь родилась в бою. Она стала не только женой, но и адъютантом Раскольникова, тогда командующего Волжско-Каспийской флотилией. В ходе боев под Казанью туда прибыла Волжская флотилия. На капитанском мостике стояла в реквизированном бальном платье «валькирия революции» – жена и адъютант командующего Федора Раскольникова. Лариса слыла женщиной лихой даже по тем временам. Красавица аристократка, слегка поэтесса, немного актриса. Вот как описывала Лариса Михайловна свое посещение Зимнего дворца в первые часы после Октябрьского переворота: «Там, где жили цари последние пятьдесят лет, очень тяжело и неприятно оставаться. Какие-то безвкусные акварели, Бог знает кем и как написанные, мебель модного стиля «модерн»… Какие буфеты, письменные столы, гардеробы! Боже мой! Вкус биржевого маклера «из пяти приличных комнат» с мягкой мебелью и альбомом родительских карточек. Очень хочется собрать весь этот пошлый человеческий хлам, засунуть его в царственный камин и пожечь все вместе во славу красоты и искусства добрым старым флорентийским канделябром».
И в то же время сама она говорила: «Наша деятельность созидательная, а потому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти». В квартире бывшего морского министра Григоровича, которую она занимала, было обилие предметов и утвари – ковров, картин, экзотических тканей, бронзовых будд, майоликовых блюд, английских книг, флакончиков с французскими духами… И сама хозяйка была облачена в халат, прошитый тяжелыми золотыми нитками. Она служила режиму, но не забывала и о себе.
Федора Раскольникова назначили советским послом в Афганистане. 3 июля 1921 года из Кушки вышел караван – 10 вьючных и верховых афганских коней. Началось 30-дневное путешествие по пескам, горам и долинам Афганистана. Когда местные жители видели путников, то они словно каменели: на лошади ехала с открытым лицом красавица в мужском костюме и вместе с матросами пела песню под гармошку. Бывшая салонная петербургская поэтесса. Бывший комиссар Балтфлота. Посольская жена Лариса Рейснер.
Афганистан после голодной России казался райским местом. Сытно и красиво. Фонтаны и розы. Знаки внимания к первой леди посольства и любимый муж. К этому времени относятся две трагедии: она была беременна, но потеряла ребенка и весть о гибели Гумилева, заговорщика против власти, расстрелянного в 1921 году. Она – уже вполне благополучная советская матрона, жена посла в Кабуле, – просто рыдала над полученным известием. Позднее Лариса с уверенностью повторяла, что, будь она в Москве в те дни, смогла бы остановить казнь поэта.
Она вскоре затосковала, покинула своего Федора и уехала обратно в Россию. Неофициальным мужем Рейснер теперь стал Карл Радек, блестящий журналист, публицистический талант которого ценил Ленин.
Все оборвалось трагически. Глоток сырого молока – и Ларисы Рейснер не стало. Она умерла от брюшного тифа 9 февраля 1926 года в Москве, прожив всего лишь тридцать лет. Лариса не оправилась от болезни, поскольку на тот момент была сильно истощена работой и личными переживаниями. В Кремлевской больнице, где она умирала, при ней дежурила ее мать, покончившая самоубийством сразу же после смерти дочери. Поэт Варлам Шаламов оставил такие воспоминания: «Молодая женщина, надежда литературы, красавица, героиня Гражданской войны, тридцати лет от роду умерла от брюшного тифа. Бред какой-то».
Один из некрологов гласил: «Ей нужно было бы умереть где-нибудь в степи, в море, в горах, с крепко стиснутой винтовкой или маузером».
Спиридонова Мария Александровна
1884–1941
Российская революционерка, одна из руководителей партии левых эсеров.
Мария родилась в Тамбове в семье коллежского секретаря. Благодаря хорошему домашнему образованию в 1895 году была принята сразу во 2-й класс Тамбовской женской гимназии. 2 июня 1901 года получила аттестат, в котором было записано, что она «удостоена звания ученицы, окончившей полный курс обучения». После этого поступила в 8-й, дополнительный, класс. Но уже в начале 1902 года завершила учёбу в гимназии «по расстроенному здоровью и домашним обстоятельствам», после чего стала работать конторщицей в Тамбовском губернском дворянском собрании.
Ещё в 6-м классе гимназии Мария примкнула к местной организации эсеров. Партия социалистов-революционеров началась с саратовского кружка, возникшего в 1894 году. Кружок обособился и стал действовать самостоятельно. В 1896 году он выработал программу, которая была отпечатана на гектографе под названием «Наши задачи. Основные положения программы социалистов-революционеров». В 1900 году эта брошюра выпущена заграничным Союзом русских социалистов-революционеров. В 1897 году саратовский кружок переместился в Москву, занимался выпуском прокламаций, распространением заграничной литературы. Во второй половине 1890-х годов небольшие народническо-социалистические группы и кружки существовали в Петербурге, Пензе, Полтаве, Воронеже, Харькове, Одессе. Часть их объединилась в 1900 году в Южную партию социалистов-революционеров, другая в 1901 году – в «Союз эсеров». В конце 1901 года «Южная партия эсеров» и «Союз эсеров» соединились, и в январе 1902 года газета «Революционная Россия» объявила о создании партии.
В апреле 1902 года террористическим актом против министра внутренних дел Сипягина заявила о себе Боевая организация (БО) партии эсеров. БО являлась самой законспирированной частью партии, ее устав был написан Михаилом Гоцем. За всю историю существования БО (1901–1908 годы) в ней работали свыше 80 человек. Организация была в партии на автономном положении, ЦК лишь давал ей задание на совершение очередного террористического акта и указывал желательный срок его исполнения. У БО были своя касса, явки, адреса, квартиры, ЦК не имел права вмешиваться в её внутренние дела. Руководители БО Гершуни (1901–1903 годы) и Азеф (1903–1908 годы) (являющийся тайным агентом полиции) были организаторами партии эсеров и самыми влиятельными членами её ЦК. Мария Спиридонова вступила в БО.
За участие в демонстрации молодёжи в Тамбове 24 марта 1905 года она была первый раз арестована.
ЦК партии эсеров приговорил тамбовского губернского советника Луженовского, отличившегося в подавлении революционных выступлений во время революции 1905 года, к смерти ещё в октябре 1905 года. Спиридонова сама вызвалась осуществить эту акцию. Она выслеживала Луженовского на станциях и поездах несколько дней, пока не представился случай убить его. 16 января 1906 года на вокзале Борисоглебска она выпустила в него пять пуль. После убийства Луженовского она пыталась застрелиться, но не успела, подбежавший казак оглушил её ударом приклада. Спиридонова была зверски избита, врач, осматривавший её в тюрьме, засвидетельствовал многочисленные повреждения. Из тюрьмы Спиридонова опубликовала в газете «Русь» открытое письмо, в котором описала обстоятельства покушения на Луженовского и истязания, которым якобы подверглась.
12 марта 1906 года выездная сессия Московского военного окружного суда приговорила Спиридонову к смертной казни через повешение. Шестнадцать дней она провела в ожидании казни, как позже писала Спиридонова, такие моменты навсегда меняют человека.
28 марта узнала о замене смертной казни бессрочной каторгой. В июне 1906 года в специальном вагоне была отправлена на далёкую Нерчинскую каторгу. В 1907 году просила письмом эсеровскую эмиграцию организовать её побег, но попытки оказались неудачными.
После февральской революции Спиридонова была освобождена по распоряжению министра юстиции Керенского и 8 марта 1917 года прибыла в Читу, а уже оттуда в мае приехала в Москву, где стала играть одну из главных ролей среди левых эсеров.
Партия левых эсеров зародилась как оппозиционное политическое крыло эсеров в годы Первой мировой войны. После Февральской революции 1917 года левое крыло партии эсеров поставило цели:
– осудить войну как империалистическую и немедленно выйти из неё;
– прекратить сотрудничество партии эсеров с Временным правительством;
– немедленно решить земельный вопрос в соответствии с программой партии, передав земли крестьянам.
В октябре 1917 года левые эсеры вошли в созданный по предложению Троцкого Военно-революционный комитет Петроградского Совета и приняли участие в Октябрьском вооружённом восстании. Они поддержали партию большевиков на II Всероссийском съезде Советов 7–9 ноября 1917 года, голосовали за его решения и вошли в состав ВЦИК – Всероссийского центрального исполнительного комитета. Мария Спиридонова вошла в состав ВЦИК.
Сначала Спиридонова поддерживала позицию заключения Брестского мира. Она призвала левых эсеров разделить ответственность за Брестский мир с большевиками: «Мир подписан не нами и не большевиками: он был подписан нуждой, голодом, нежеланием народа воевать». В период апреля—июня 1918 года Спиридонова круто изменила свою политическую позицию. От сотрудничества с большевиками перешла в лагерь политических противников большевиков. В это же время резко изменилось отношение Спиридоновой к Брестскому миру. Вскоре за этим последовало восстание левых эсеров против большевиков.
Противоречия внутри правительственной коалиции большевиков и левых эсеров обостряются в марте 1918 года из-за Брестского мира. Левые эсеры игнорируют аргументы большевиков, что Россия не может более воевать ввиду окончательного развала действующей армии. Эсеры вышли из состава Совнаркома, но они продолжали работать в ВЧК, которая сыграла решающую роль в будущем мятеже. Левые эсеры оставались в коллегиях наркоматов, военном ведомстве, разных комитетах, комиссиях, советах разного уровня.
Новый всплеск напряжённости был связан с нарастанием активности большевиков на селе, которая не нравилась эсерам, традиционно считавшим себя крестьянской партией. Левые эсеры были против разворачивания системы продразвёрстки («продовольственной диктатуры»). В деревнях зажиточные крестьяне и середняки голосовали в основном за эсеров, в то время как деревенская беднота, – как правило, за большевиков. Стремясь выбить почву из-под ног своих политических конкурентов, большевики организовали в деревнях комбеды и сделали их основным центром силы вместо неподконтрольных им сельских советов.
5 июля 1918 года на V Съезде Советов в Москве левые эсеры активно выступили против большевистской политики, осуждая Брестский мир, продразвёрстку и комбеды. Мария Спиридонова характеризовала большевиков, как «предателей революции» и «продолжателей политики правительства Керенского».
На следующий день после открытия Съезда – 6 июля, двое левых эсеров, сотрудники ВЧК Яков Блюмкин и Николай Андреев, предъявив мандаты ВЧК, прошли в германское посольство в Москве. Около 14:50 их принял немецкий посол Мирбах, при беседе также присутствовали советник посольства Рицлер и переводчик лейтенант Мюллер.
Как утверждает сам Блюмкин в своих воспоминаниях, он получил соответствующий приказ от Спиридоновой 4 июля.
Андреев застрелил германского посла графа Вильгельма фон Мирбаха. Затем Блюмкин и Андреев выбежали из посольства и сели в ждавший их автомобиль, после чего скрылись в штабе отряда ВЧК под командованием эсера Попова. Главной вооружённой силой, которой могли располагать эсеры, был этот отряд ВЧК. Отряд состоял из финнов и матросов, насчитывал около 800 человек и имел на вооружении несколько орудий и броневиков.
В ходе событий 6 июля Дзержинский лично явился в штаб левоэсеровского отряда ВЧК и потребовал выдачи убийц Мирбаха. В сопровождении трёх чекистов Дзержинский начал обыскивать помещения, сломав при этом несколько дверей. Около 6 часов вечера Спиридонова непосредственно участвовала в аресте Дзержинского. Затем произнесла зажигательную речь перед собравшимися во дворе «поповцами» и отправилась на автомобиле под охраной матросов на V Съезд Советов. В Большом театре, где проходил съезд, проводила совещания и перевыборы бюро фракции левых эсеров, произносила речи, пыталась поддерживать у изолированных левых эсеров боевой дух, но 7 июля мятеж был подавлен.
В ночь на 7 июля чрезвычайная «пятерка» Ленин—Троцкий—Свердлов—Подвойский—Муралов приказала райсоветам Москвы выставить дополнительные вооружённые патрули для ареста левых эсеров, а также «подозрительных и сомнительных лиц», не имевших при себе особых пропусков за подписью Ленина, Свердлова и Троцкого. Левые эсеры были исключены из состава ВЧК, левоэсеровские делегаты V Съезда были арестованы. Большевикам удаётся заменить всю левоэсеровскую охрану ВЧК и левых эсеров в охране Съезда Советов. Проинструктированный Свердловым Петерс руководит арестом 450 делегатов съезда.
При разоружении Спиридоновой в ночь на 8 июля она отказалась сдать оружие, но револьвер у неё был отобран. Затем она была отправлена на Кремлёвскую гауптвахту, после чего заявила, что «двенадцать лет боролась с царём, а теперь меня большевики посадили в царский дворец».
27 ноября 1918 года Верховный ревтрибунал при ВЦИК приговорил Спиридонову к году тюрьмы, но, приняв во внимание «особые заслуги перед революцией», амнистировал и освободил её. 22 января 1919 года для Спиридоновой начинается череда арестов, побегов, поручительств за нее, жизни под надзором ВЧК, ссылок в Самарканд и Ташкент. Пока, наконец, в 1937 году она не была арестована в Уфе. Это было уже серьезно. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила её к 25 годам тюремного заключения. Отбывать срок она должна была в Ярославской и Орловской тюрьмах. Через три с половиной года, незадолго до того, как в Орёл ворвались немецкие танки, Спиридонова была приговорена Военной коллегией Верховного суда СССР к высшей мере наказания, а 11 сентября 1941 года расстреляна вместе с другими 153-мя политическими заключёнными Орловской тюрьмы.
Савинков Борис Викторович
1879–1925
Революционер, руководитель Боевой организации партии эсеров.
Борис Савинков родился в 1879 году в Харькове. Отец Бориса, Виктор Михайлович, – товарищ прокурора окружного военного суда в Варшаве, за либеральные взгляды уволенный в отставку, умер в 1905 году в психиатрической лечебнице; мать, Софья Александровна – журналистка и драматург, автор хроники революционных мытарств своих сыновей.
Савинков учился в гимназии в Варшаве. Затем поступил в Петербургский университет, за участие в студенческом движении был исключен. Некоторое время повышал образование в Германии. В 1898 году он стал членом социал-демократической группы.
В 1899 году Савинков женился на Вере Глебовне Успенской, дочери писателя Успенского, имел от неё двух детей.
В 1902 году Савинкова арестовали и сослали в Вологду. В 1903 году ему удалось бежать за границу.
В Женеве Савинков вступил в партию эсеров и вошел в её Боевую организацию. Он принимает участие в подготовке ряда террористических актов на территории России: убийство министра внутренних дел Плеве, московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, покушения на министра внутренних дел Дурново и на московского генерал-губернатора Дубасова. Савинков становится заместителем руководителя Боевой организации Азефа, а после его разоблачения – руководителем. Вместе с Азефом выступает инициатором убийства священника Георгия Гапона, заподозренного в сотрудничестве с Департаментом полиции.
В 1906 году Савинкова арестовали в Севастополе. Накануне суда он бежал, в эмиграции начал писать под псевдонимом Ропшин. В Париже зимой 1906–1907 год Савинков познакомился с Мережковским и Гиппиус, ставшими его литературными покровителями. Вскоре он стал известен как талантливый литератор. Его книги «Конь бледный» и «То, чего не было» – история молодых людей, ушедших в террор, их нравственных поисков и разочарований. Эсеры скептически восприняли литературную деятельность Савинкова, видя в ней политические памфлеты, и требовали его изгнания из своих рядов.
С 1908 года Савинков, не веривший в предательство Азефа, пытался возродить Боевую организацию, но ни одного успешного теракта в этот период организовать не удалось. В 1911 году Боевую организацию распустили.
После начала Первой мировой войны Савинков вступил добровольцем во французскую армию, участвовал в боевых действиях в 1914–1918 годах, был военным корреспондентом для газет «Биржевые ведомости», «День», «Речь» с французского фронта. Годы войны революционер провёл с ощущением политического бездействия и чувством, что у него «перебиты крылья».
Февральская революция 1917 года позволила Савинкову вернуться в Россию. Он служил комиссаром Временного правительства на Юго-Западном фронте, был товарищем военного министра и активно пропагандировал войну до победного конца, непримиримо борясь с большевиками, которые разлагали армию.
Попытка Савинкова примирить Керенского и Корнилова, готовившего мятеж против Временного правительства, оказалась безуспешной. В сентябре 1917 года Савинков был исключен из партии эсеров, потому что отказался отчитываться перед ЦК. Он считал, что эта организация не имеет «ни морального, ни политического авторитета».
Во время Октябрьского восстания Савинков безуспешно пытался освободить Зимний дворец. Революцию встретил враждебно и считал, что «Октябрьский переворот не более как захват власти горстью людей, возможный только благодаря слабости и неразумию Керенского».
Входил в антисоветский «Донской гражданский совет», образованный генералом Алексеевым; занимался формированием Добровольческой армии. В феврале – марте 1918 года создал в Москве на базе организации гвардейских офицеров подпольный контрреволюционный «Союз защиты Родины и Свободы», включавший около 800 человек. Целями этой организации было свержение Советской власти, установление военной диктатуры и продолжение войны с Германией. Были созданы несколько военизированных группировок. В конце мая заговор в Москве был раскрыт, многие его участники арестованы.
После подавления мятежей против Советской власти в Ярославле, Рыбинске и Муроме летом 1918 года Савинков скрылся в занятую восставшими военнопленными чехами Казань, но там не остался. Некоторое время он состоял в отряде Каппеля, а потом был направлен во Францию, чтобы просить военной помощи для борьбы с большевиками. В 1919 году вёл переговоры с правительствами Антанты о помощи Белому движению.
В Польше в 1920 году Савинков готовил вооруженные отряды, предназначенные для диверсионных работ на советской территории, издавал газету «За свободу». Выслан в октябре 1921 года из Польши.
Савинков объездил все европейские страны в поисках средств для борьбы с советской властью. При помощи своего друга разведчика Сиднея Рейли, который был знаком с военным министром Уинстоном Черчиллем, он получил аудиенцию у премьер-министра Великобритании Ллойда Джорджа. Незадолго до этого 10 декабря 1921 года Савинков в Лондоне тайно встретился с большевистским дипломатом Красиным. Красин считал желательным и возможным сотрудничество Савинкова с коммунистами. Красин убеждал Савинкова прекратить борьбу против России, обещал высокие посты за границей, просил способствовать получению Советской Россией займа. Савинков ответил согласием при условии, что большевики передадут власть свободно избранным советам, ликвидируют ВЧК и признают мелкую земельную собственность. Таким образом, собеседники не пришли к согласию.
Порвав с белым движением, Савинков искал связей с националистическими течениями. Не случаен его интерес к Муссолини, с которым он встречался в марте 1922 года в Швейцарии. Тот предложил сотрудничество в Италии и высказал беспокойство по поводу прибытия советской делегации на Генуэзскую конференцию. Савинков согласился следить за членами делегации.
В конце концов Савинков оказался в полной политической изоляции, в том числе и от эсеров. В это время он занялся работой над повестью «Конь вороной», осмысляющей итоги Гражданской войны, в ней явно выразилось разочарование в белом движении.
ГПУ давно следило за неутомимой деятельностью этого врага советской власти. Оно потребовало выдачи Савинкова как террориста и уголовного преступника на любых приемлемых условиях. По свидетельству архивных материалов, Савинков, человек, принимаемый высшими чиновниками европейских стран, имевший связи с зарубежными спецслужбами, представлял реальную опасность для Советского государства, так как не мог примириться с большевиками и всегда был готов воевать с ними. Вооруженные формирования, призывы к террору, военные резидентуры Савинкова беспокоили Советскую Россию. ГПУ признало Савинкова серьезным противником. В мае 1922 года был образован КРО – Контрразведывательный отдел – для борьбы с иностранным шпионажем и контрреволюционным подпольем, который начал деятельность с раскрытия савинковской организации.
В 1924 году чекисты сумели заманить Савинкова в СССР. Операция была задумана и проведена настолько умело и аккуратно, что в среде Савинкова никаких следов ГПУ не обнаружили. Уже после разгрома эмигранты искали провокатора в своей организации, но истину установить не смогли.
В Москве над ним был устроен громкий судебный процесс. На суде Савинков заявил о раскаянии и признании Советской власти, был приговорен к расстрелу, который тут же заменили десятилетним заключением. Савинков содержался на Лубянке во внутренней тюрьме ВЧК под стражей, но с максимальными удобствами: он выезжал в город на прогулки (в сопровождении охраны, конечно), бывал в ресторанах и театрах, занимался литературным творчеством. Последняя книга Савинкова – написанные в тюрьме Лубянки «Рассказы», сатирически изображающие жизнь русских эмигрантов. Дзержинский лично позволил находиться в камере вместе с Савинковым его гражданской жене. Их снабжали винами, продуктами, книгами. Тем не менее несвобода тяготила Савинкова, и он просил об освобождении.
В день своей смерти, 7 мая 1925 года, утром, он передал письмо на имя Дзержинского с аналогичной просьбой. Затем в сопровождении сотрудников тюрьмы совершил прогулку в Царицынский парк. Вернулся в 22 часа 30 минут. Пока не пришел конвой, Савинков рассказывал чекистам, как он жил во время ссылки в Вологде. Неожиданно в 23 часа 20 минут он вскочил на подоконник и выбросился в окно. Савинков упал вниз головой с пятого этажа. Врачи констатировали смерть.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?