149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 8

Текст книги "Тайна венской ночи"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 01:23

Автор книги: Чингиз Абдуллаев


Жанр: Шпионские детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

Дронго вышел в коридор и увидел спешивших к номеру посла Набатова и советника Баграмова. Очевидно, они решили подняться в сьют, где находилась супруга посла. Квернер оглянулся на них, но ничего не сказал.

– Что случилось? – гневно спросил Набатов. – Какое право вы имеете сюда приходить и допрашивать мою супругу без моего разрешения? И без нашего представителя?

– Ее никто не допрашивал, – возразил Квернер, – я даже не входил в этот сьют, господин посол. Вы можете сами узнать об этом у своей супруги.

Рахиля появилась на пороге.

– Не нужно так нервничать, – посоветовала она супругу, – и не кричите. Айша приняла снотворное и, кажется, заснула. Ей сейчас тяжелее всех.

– Мы должны вернуться в «Империал», – предложил Набатов.

– Нет, – возразила Рахиля, – поезжайте без меня. А я останусь здесь на ночь, вместе с Айшой. Ее нельзя оставлять одну.

– Следователи могут прийти сюда, чтобы вас допросить, – напомнил Баграмов.

– Они не имеют права ее допрашивать, – вмешался Набатов.

– Меня никто не допрашивает, – возразила Рахиля, – и не нужно больше ничего говорить. Мы просто побеседовали с господином Дронго. Странная кличка для сыщика…

– Он известный эксперт, – пояснил посол, – но он не официальное лицо, а частное. И не имеет права тебя допрашивать.

Дронго пожал плечами, не вступая в спор. Баграмов протиснулся к дверям, словно намереваясь защитить Рахилю. Посол гневно смотрел на Квернера и Дронго. Старший инспектор тоже ничего не стал говорить. Он поспешил к лифту, увлекая за собой Дронго.

– Удалось побеседовать? – спросил он, когда они вошли в кабину лифта.

– У нас был сложный разговор, – признался Дронго, – в соседней комнате спала ее троюродная сестра, ставшая вдовой и бывшая ее соперницей. Она любила погибшего.

– Думаете, это убийство из ревности?

– Нет. Она прекрасно знала, что он далеко не ангел. Ей было с ним интересно, но особых иллюзий по его поводу она не питала. Интересная ситуация. К его жене она абсолютно не ревновала. А вот к другим женщинам, с которыми он мог встречаться, была просто беспощадна.

– Типичная женская логика, – кивнул Квернер, – когда жену не ревнуешь, а другую женщину считаешь соперницей.

– Где вы нашли нож? – спросил Дронго.

– Под столиком на первом этаже, – сообщил Квернер.

– Какой это нож?

– Даже не нож – тонкий стилет. Но хорошо заточенный. На нем остались капли крови.

– Отпечатки пальцев есть?

– Пока не знаем. Эксперты работают.

– Вы можете показать, где нашли нож?

– Конечно. Совсем недалеко от туалета, в большом зале на первом этаже. Убийца, уходя, бросил нож там.

Они вышли из кабины лифта, направляясь к кабинету менеджера, где их уже ждал Штреллер. Настроение у него значительно улучшилось, как будто они уже установили личность убийцы.

– Если найдем отпечатки пальцев, то сразу определим преступника, – довольно сообщил Штреллер. – Я попросил наших экспертов тщательно исследовать нож. Снимем отпечатки пальцев у всех подозреваемых и отправим в наше дактилоскопическое бюро. Утром получим результат и узнаем имя убийцы.

– Очень странно, – задумчиво покачал головой Дронго. – Так хорошо все продумано – и такая глупость с этим ножом.

– Почему глупость? – не понял Штреллер.

– Убийца очень рисковал – вышел из туалета с ножом и выбросил его под столик. Но это просто нелогично, вам не кажется?

– Не понимаю, что вас не устраивает? – спросил Штреллер.

– Поведение убийцы, – пояснил Дронго, – нелогичное поведение. Зачем выходить из туалета с ножом и так глупо рисковать, чтобы почти сразу выбросить его под первый попавшийся столик, рискуя, что его могут сразу же обнаружить? Легче было оставить орудие на месте преступления.

Штреллер взглянул на Квернера. Тот молчал.

– Может, он просто сильно волновался или не думал об этом? – предположил Штреллер. – Убийцы иногда поступают очень нелогично.

– Но не в нашем случае, – возразил Дронго. – Чем дальше мы продвигаемся в расследовании, тем больше я понимаю, что убийца тщательно готовился.

– Не преувеличивайте, – отмахнулся Штреллер, – не нужно делать из этого преступления особую загадку. Все как обычно. Кто-то вошел в туалет и перерезал горло своей жертве. Ничего необычного.

– Боюсь, что вы ошибаетесь, – упрямо возразил Дронго.

В кабинет вошел один из экспертов. Это был мужчина пятидесяти лет, в очках, уже начинающий седеть. У него было круглое лицо и усталые глаза.

– Мы все проверили, – сообщил эксперт, – на ноже нет отпечатков пальцев. Убийца, очевидно, вытер рукоятку или действовал в перчатках. Но на ручке стилета остались два волоска. Мы отправим их на экспертизу и, возможно, сумеем обнаружить убийцу по структуре ДНК.

– А если это волосы жертвы? – уточнил Квернер.

– Тогда мы ничего не найдем, – ответил эксперт, – но на проверку уйдет несколько часов. Закончим к утру. Я уже предупредил ребят, что мы сегодня работаем. Патологоанатомы тоже будут работать.

– Спасибо, – кивнул Штреллер, – тогда у нас все.

Эксперт вышел.

– При большом желании можно раскрыть любое преступление, – нравоучительно произнес Штреллер, – поэтому я думаю, что мы теперь обойдемся без господина эксперта. Если эти два волоска принадлежат убийце, то найти его будет гораздо легче безо всяких логических умозаключений.

– Вы не будете допрашивать остальных? – спросил Дронго.

– Будем, конечно, – ответил Штреллер, – но вы можете идти спать. Все остальное уже наше дело.

– Я все же думаю остаться, – упрямо произнес Дронго, – мне нужно переговорить с остальными членами этой группы. Я уверен, что это убийство раскрыть не так просто, как вы думаете.

– Как хотите, – равнодушно ответил Штреллер, – в конце концов, за вас поручился сам начальник полиции герр Морбитцер. Можете делать все, что хотите.

Дронго вышел из кабинета. Квернер пригласил Яцунского и его супругу для разговора, уже зная, что Иосиф Александрович владеет немецким и сможет переводить для своей супруги. В коридоре осталось только несколько человек. Вероника кивнула Дронго, как своему старому знакомому. Фаркаш и Давид о чем-то тихо переговаривались, все время поглядывая в сторону кабинета менеджера. Руслан и Амалия сидели рядом, взявшись за руки.

Дронго подошел к Давиду и Фаркашу. Оба недовольно посмотрели на него.

– Простите, – сказал Дронго по-русски, – кажется, господин Фаркаш живет в четыреста шестьдесят четвертом номере и является моим соседом.

– Кто вы такой? – спросил Фаркаш. – Вы тоже следователь?

– Меня обычно называют Дронго.

– Как вы сказали? – оживился Давид. – Кажется, я слышал ваше имя. Мне мои друзья в Тбилиси рассказывали…

– Возможно, они ошибались, – перебил его Дронго. – Господин Фаркаш, я могу переговорить с вами?

– Значит, вы тоже следователь?

– Я эксперт по вопросам преступности, – пояснил Дронго.

– Да, да, – оживился Давид, – как раз про вас я и слышал.

Фаркаш кивнул в знак согласия, и они отошли в конец коридора.

– Что вам нужно? – спросил Фаркаш.

– Хочу с вами побеседовать. Вы так громко говорили в своем номере, что я невольно все слышал.

– Не знаю, что вы слышали, но мы старались не шуметь.

– И тем не менее я все же смог услышать, как Давид советовал вам застрелиться.

– Это была шутка.

– Тем не менее я ее слышал. Потом пришла фройляйн Вурцель и посоветовала вам не кричать. Она обещала помочь в вашем деле.

– Возможно. Но я этого не помню.

– Странно, что вы не помните. Ведь насколько я понял, вы говорили с Давидом об этом, и оба считали, что ей нельзя доверять.

– Вы все время нас слушали?

– Не нужно было так кричать.

– Мы только спорили. Но если вам все известно, то вы должны знать, что миссия фройляйн Вурцель не увенчалась успехом.

– Вы об этом тоже знали. Или догадывались.

– Может быть. Не понимаю, почему этот вопрос так волнует вас.

– Насколько я понял, убитый был не согласен с вашим планом реструктуризации вашего долга. Категорически не согласен. И поэтому вы решили «подстраховаться». У вас ведь был второй вариант на случай неудачи фройляйн Вурцель…

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Прекрасно понимаете. Вы встречались еще и с советником Баграмовым, попросив и его о помощи.

Фаркаш нахмурился, немного помолчал, а затем спросил:

– Вы все время следили за мной?

– Нет. У меня не было времени. Просто так получилось.

– Не вижу смысла скрывать, что вы правы. Я действительно пытался действовать и через фройляйн Вурцель, и через господина Баграмова. Но у меня ничего не получилось.

– Тогда у меня есть все основания полагать, что вы могли использовать третий вариант.

– Считаете меня убийцей? – горько усмехнулся Фаркаш, понявший, о чем говорит Дронго. – Полагаете, что я решился на третий вариант?

– Что бы вы сказали на моем месте?

– То же самое, – немного подумав, согласился Фаркаш. – У меня действительно возникли очень большие проблемы с господином Галимовым. Он был очень сложный человек и не прощал ошибок.

– И поэтому вы искали любой вариант для решения своих проблем?

– Да, искал. Конечно, искал. Но я его не убивал. Я даже не думал об этом. Иначе не приехал бы сюда. Легче найти киллера и послать его вместо себя, чем самому браться за это и так глупо подставляться. Если вы все слышали, то наверняка знаете, что я просил всех о помощи; надеялся, что кто-то сможет убедить мистера Галимова. Но он был беспощаден. Баграмов обещал мне содействие через супругу посла, которая имела влияние на Галимова, поэтому я был согласен на любые условия.

– Вы сказали, что у вас были «большие проблемы». А сейчас их уже нет?

– Я плохо говорю по-русски, – закашлялся Фаркаш.

– Вы прекрасно говорите по-русски, мистер Фаркаш, и вы не оговорились. Смерть Галимова спасла вас от крупных неприятностей. О какой сумме шла речь? Только откровенно – я ведь легко смогу узнать.

– Два миллиона долларов, – ответил Фаркаш. – Но я его не убивал.

– Кому, кроме вас, было выгодно, чтобы Галимов умер? Из тех, кто сидел за вашим столом?

– Пожалуй, никому. Только мне. Все остальные работали у него, и им было невыгодно терять такого работодателя. Здесь вы абсолютно правы. Ну, еще были посол и его супруга, а также их телохранитель. Им тоже незачем было убивать Галимова. Вы сдадите меня полиции?

– В полиции все равно начнут проверку и легко установят, что вы были должны компании Галимова два миллиона долларов. Можете себе представить, как они обрадуются такому факту? Вы действительно станете самым главным подозреваемым.

– Я это понимаю, – вздохнул Фаркаш, – получается, что меня просто подставили. Но я его не убивал.

– Вы спускались на первый этаж в туалет?

– Зачем? На втором тоже есть туалеты.

– Как вы считаете, Давид мог решить вашу проблему?

– Как это – решить? То есть убить Галимова? Нет. Я даже не хочу об этом думать.

– Какой максимальный процент был обещан посредникам? Только откровенно. Если они решат ваш вопрос с реструктуризацией долга?

– Обычный. От двадцати процентов.

– Четыреста тысяч долларов, – кивнул Дронго. – За эти деньги они могли и убить.

– Я так не думаю, – упрямо возразил Фаркаш.

– Кого еще вы просили о «посредничестве»? Фройляйн Вурцель и советник Баграмов. Кого еще?

– Больше никого.

– Но Давид тоже знал о ваших проблемах?

– Да.

– Кто еще? Амалия и Руслан знали?

– Думаю, что да.

– Яцунский?

– Знал.

– Я слышал, что вы с ним говорили. Это был уже ваш четвертый или пятый вариант?

– Он занимается в компании финансами, и я хотел, чтобы он объяснил Галимову, как нам лучше сотрудничать. Но он сказал, что все решает сам Галимов. И вы напрасно спрашиваете о каждом из них. О моих проблемах с компанией Галимова знали все сотрудники.

– Вы умеете пользоваться ножом?

– Только на кухне. Резать овощи или фрукты. Я же вам сказал, что не убивал Галимова.

– Когда вы узнали о том, что они собираются вместе встречать Новый год в Вене?

– Двадцать третьего. Мне позвонил Давид и сообщил об этом. Мы как раз готовились к Рождеству в Будапеште. Из Будапешта сюда можно добраться за несколько часов. Я сказал, что сам оплачу все расходы группы, которая сюда приедет.

– Оплатили?

– Нет, Галимов не разрешил. Он сам все оплатил. Но позволил мне купить билет на этот новогодний бал. Я даже обрадовался, думал, что он согласится. Но он сразу дал мне понять, что терпит меня только на этом празднике. И никаких скидок не будет.

– Значит, выходит, что Давид решил пригласить вас. Почему он так нервничает?

– Часть денег вложил он.

– Сколько?

– Не очень много. Но если я разорюсь, то ему тоже будет не очень хорошо. У него нет столько денег.

– Вот вам и еще один подозреваемый.

– Давид все время сидел рядом со мной и никуда не выходил.

– Вы все выходили, – возразил Дронго, – я находился за соседним столиком и видел, как вы все выходили. Любой из вас мог спуститься на первый этаж.

Фаркаш негромко выругался по-венгерски.

– Сделаем так, – предложил Дронго, – сейчас я переговорю с Давидом, а вы никому ничего не говорите о нашем разговоре. Пока полиция узнает про ваши финансовые проблемы, пройдет несколько дней. А за это время, возможно, мы сумеем выявить настоящего убийцу.

– Значит, вы поверили, что я не убивал?

– Я не поверил. Я сказал, что мы сумеем обнаружить настоящего убийцу. Возможно, этим человеком будете именно вы.

С этими словами Дронго повернулся и пошел искать Давида, оставив окончательно растерявшегося собеседника в одиночестве.

«Черт побери, – выругался Дронго, – кажется, в этой компании каждый хотел смерти Галимова. Все, кроме его жены. Но если она знает хотя бы немного правды о его похождениях, то у нее тоже были веские основания относиться к нему, скажем, не совсем хорошо. Вот так. Одиннадцать подозреваемых – и каждый из них может оказаться убийцей. И еще – женщины не смогли бы нанести такой удар. Или все же смогли бы?»

Он остановился, словно пораженный неожиданной догадкой. Остановился, не решаясь сделать еще один шаг.

Глава 14

Он стоял, раздумывая над очередной догадкой. Нужно вспомнить весь предыдущий вечер. Кажется, в его рассуждениях была ошибка, устранив которую, можно будет перевернуть представление об этом убийстве с головы на ноги. Нужно будет все тщательно обдумать. Век живи и век учись, – вспомнил Дронго. С подобным преступлением он еще не сталкивался никогда в жизни. Это, разумеется, пока только предположения. Но в любом случае уже завтра он будет точно знать, могло ли убийство быть совершено именно по тому замыслу, который только сейчас пришел в голову Дронго. Сыщик медленно, очень медленно двинулся в сторону кабинета менеджера. Когда он подошел, Давид мрачно взглянул на него.

– Вы уже закончили с Фаркашем и пришли по мою душу? – усмехнулся он. – Что еще вы хотите узнать?

– Это вы пригласили господина Фаркаша в Вену? – уточнил Дронго.

– Да. Он наш партнер в Европе. И очень солидный партнер. К тому же живет рядом, в Венгрии.

– Вы давно его знаете?

– С тех пор, как он работает с нами.

– Он еще и ваш личный партнер, – добавил Дронго.

Давид побледнел, облизнул пересохшие губы.

– Уже сразу сдал, – сказал он, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась очень вымученной. – Так глупо… Я подозревал, что он меня сразу сдаст. Либо Галимову, либо Яцунскому, либо следователям. Все правильно. Он думает прежде всего о себе. Понимает, что эти два миллиона станут веским основанием для его обвинения. Вот и переводит стрелки на меня. Получается, я тоже хотел убить своего шефа, чтобы спасти свои деньги.

– Я живу в соседнем номере и слышал, как вы разговаривали, – невозмутимо сообщил Дронго. – Это ведь вы советовали Фаркашу или застрелиться, или убить Галимова?

– Откуда вы знаете? – испугался Давид.

– Повторю, что я живу в соседнем номере и слышал все ваши разговоры, тем более что вы говорили громко. Поэтому давайте будем откровенны.

– Возможно, что я так сказал, но, честно говоря, не помню. Я просто был в таком состоянии… Злился на Дьюлу. Он ведь казался мне солидным бизнесменом, и я доверил ему все свои деньги. А он оказался обычным мыльным пузырем. Ну еще и кризис подоспел.

– Это ведь нарушение корпоративной этики, если вы вступаете в сговор с партнером вашей фирмы и пытаетесь заработать себе деньги на этих связях. Используете личные интересы в ущерб вашей компании.

– Ради бога, – протестующе выставил руки Давид, – все так делают. Не я первый, не я последний.

– Когда вы узнали о предстоящем новогоднем торжестве в Вене?

– Не помню. Числа двадцать второго или двадцать третьего.

– Чья это была идея?

– Галимова. Он предложил собраться в Вене.

– А вы позвонили Фаркашу?

– Да, позвонил. Мы были с ним… как сказать… компаньоны в этом деле.

– В котором он должен был два миллиона долларов вашей компании?

Давид угнетенно молчал.

– Давайте быстрее, – устало попросил Дронго, – все равно полиция все быстро выяснит. И про ваш совместный и не очень законный бизнес с господином Фаркашем тоже. А если мне придется выступать свидетелем, то я вспомню, что именно вы советовали Фаркашу убить вашего босса.

– Я говорил это в фигуральном смысле. Это шутка…

– В полиции могут не понять вашу шутку, особенно после совершения убийства Галимова.

– Я его не убивал, – разозлился Давид, – и дурацких советов тоже не давал. Это была обычная шутка.

– Галимова сегодня убили. После вашей шутки.

– Я не имею к этому никакого отношения! – крикнул Давид.

Сидевшие недалеко Руслан и Амалия даже вздрогнули.

– Не кричите, – строго одернул его Дронго, – я еще не сказал, что вы убийца.

– Я не имею никакого отношения к этому преступлению, – твердо произнес Давид.

– Как вы относились к погибшему?

– Уважал его. Он был руководителем нашей компании.

– Насколько мне удалось услышать, вы его ненавидели. Считали «везунчиком».

– Да, считал, – с явным вызовом сказал Давид. – Он ведь из очень бедной семьи, шестой ребенок в семье маляра. Первые пятнадцать лет он не знал, что такое сытый желудок, новая одежда. Я видел его бывший дом, его детские фотографии. Это был несчастный ребенок, который должен был работать у нас водителем или охранником. Но он стал президентом. Сначала был обычным спекулянтом, перепродавал старые компьютеры, потом наладил какую-то линию готовой одежды, потом вложил деньги в издание книг. В середине девяностых любое дело могло приносить доходы. А когда у него начались неприятности и налоговые органы начали серьезно им заниматься, он женился на своей нынешней супруге. И все сразу от него отстали – ведь мать Айши была двоюродной сестрой самого президента, а в нашей стране родственные связи имеют огромное значение. Вот поэтому я и считал его «везунчиком». Но, очевидно, зря так считал. Сейчас мы в разных положениях, и я полагаю, что мне лучше, чем ему. Поэтому готов взять назад свои слова про «везунчика».

Из приемной менеджера вышли Иосиф Яцунский и его супруга. Он держал ее за руку, она вытирала слезы.

– Несчастный Анвар Кадырович, – вздохнула Инна.

Яцунский посмотрел на собравшихся.

– Нам разрешили подняться в свой номер, – сообщил он печальным голосом, – Инна очень плохо себя чувствует. Сейчас позовут фройляйн Вурцель, а потом ее попросят быть переводчиком для остальных, хотя я сообщил господам следователям, что наш компаньон Фаркаш немного владеет немецким. После допросов всем разрешат подняться в свои номера. А завтра утром мы должны будем встретиться, сразу после завтрака.

Вероника поднялась и вошла в приемную, чтобы пройти в кабинет менеджера. Яцунский посмотрел на Дронго.

– Вы тоже следователь? – мрачно спросил он по-немецки.

– Нет, – ответил Дронго по-русски, – я частный эксперт.

– Участвуете в расследовании, – понял Иосиф Александрович. – Правильно делаете. Только я думаю, что это был какой-то сумасшедший. Насколько я понял, убийца даже не взял деньги из кармана несчастного Галимова. Это был точно какой-то одержимый маньяк.

– Почему обязательно маньяк? Может, Галимова убил Фаркаш. Ведь у него были для этого основания.

– Фаркаш? – Яцунский оглянулся, поискав глазами Дьюлу. – Он бизнесмен, а не убийца.

– Кажется, Карл Маркс написал, что если капиталу обеспечить пятьсот процентов прибыли, то нет такого преступления, перед которым он бы остановился.

– Не думаю, что Фаркаш мог бы на такое решиться, – возразил Яцунский.

– Мы можем наконец подняться наверх или пройдем еще один допрос? – простонала Инна.

– Мы уходим, – кивнул супруг, направляясь в сторону лифта.

В кабинет менеджера вызвали Дьюлу Фаркаша. Там уже находилась Вероника, хотя сам Дьюла очень неплохо говорил по-немецки. Дронго снова взглянул на Давида.

– Сейчас позовут вас. Вы не сможете мне подсказать, о каком таком секрете вы говорили с Русланом и Амалией? Вы даже обсуждали, стоит ли об этом говорить Галимову или нет.

– Вот этого я вам не скажу, – живо встрепенулся Давид, – это не мой личный секрет. Спросите у них; если они захотят, то сами вам все расскажут.

– Так я и сделаю. Что теперь будет с долгами Фаркаша? Как вы считаете?

– Не знаю. Если Яцунский разрешит, то мы их реструктуризируем. Но Яцунский пока не президент компании. Двадцать пять процентов акций принадлежат уважаемой супруге посла, а еще двадцать пять теперь отойдут жене Галимова. Значит, контрольный пакет все равно будет у них и они сами будут решать, что им делать. Яцунский не имеет права решать от их имени.

– Значит, если судить объективно, смерть Галимова была выгодна Фаркашу и отчасти вам.

– Да, – согласился Давид с явным вызовом, – она была выгодна всем нам. Но только я его не убивал, это точно.

Дронго повернулся и подошел к Руслану и Амалии. При его приближении Руслан поднялся, заслоняя Амалию, словно собираясь ее защитить.

– Простите, что беспокою вас так поздно, – начал Дронго, – представляю, в каком вы состоянии.

– Вы следователь? – удивился Руслан.

– Не совсем. Я всего лишь частный эксперт. У меня к вам несколько вопросов.

– Какие вопросы?

– Я был в парке, когда вы оказались рядом со мной, и я случайно услышал, как вы разговаривали с Давидом. Он спрашивал вас о каком-то секрете, а вы говорили, что пока не решились сообщать об этом Галимову. И даже сказали, что он расстроится.

Руслан взглянул на Амалию.

– Да, – кивнул он, – все так и было.

– Я могу узнать, о каком секрете шла речь?

Руслан снова посмотрел на сидевшую рядом молодую женщину. Она едва заметно кивнула.

– Можете, – ответил Руслан, – мы собираемся пожениться.

– И это был тот самый секрет, который мог расстроить вашего босса и о котором вы не решались никому говорить? – не поверил Дронго.

– Нет, – ответил Руслан, – мы говорили о другом секрете.

– Я могу узнать, о каком?

– Это наше личное дело.

– Простите, – возразил Дронго, – если бы сегодня ночью не произошло убийство, то я никогда в жизни не позволил бы себе подойти к вам и задавать подобные вопросы. И уж тем более признаваться в том, что невольно стал свидетелем вашего разговора. Но после смерти Галимова все ваши секреты мне кажутся несколько надуманными.

– Возможно, вы правы. Но это наша личная жизнь и к убийству Галимова не имеет никакого отношения, – упрямо повторил Руслан.

– В таком случае я вынужден буду рассказать об этом разговоре сотрудникам полиции и вам придется отвечать на их расспросы.

– Что вы хотите? – спросил Руслан.

– Мне нужно знать, о каком секрете вы говорили, – настаивал Дронго.

Руслан взглянул на Амалию. Она улыбалась.

– Хорошо, – сказал Руслан, – раз вы так настаиваете… Дело в том, что Амалия ждет ребенка. Она в положении…

Молодая женщина еще раз улыбнулась своему другу.

– Поздравляю, – пробормотал Дронго, – но не совсем понимаю, почему эта новость могла огорчить или вызвать неприятие у Галимова.

– Он не любил, когда его сотрудницы встречались с другими мужчинами, – пояснила Амалия, – ему это не нравилось.

– Чувство хозяина-собственника, – прокомментировал Дронго. – Мне кажется, что все боссы одинаковые. Они хотят, чтобы их собственные секретари были влюблены только в них и не изменяли им даже мысленно с другими мужчинами.

– Он тоже так считал, – грустно согласилась Амалия, – поэтому мы не знали, как ему рассказать об этом.

– Галимов знал, что вы встречаетесь?

– Нет. Конечно, нет.

– Тогда у меня другой вопрос. Кто такая Злата?

– Это секретарь Иосифа Александровича.

– У нее были какие-то отношения с Яцунским?

– Нет. Конечно, нет. Иосиф Александрович очень порядочный человек, он никогда бы не позволил себе ничего подобного.

– Его жена считает иначе, – напомнил Дронго.

– Это потому, что он всегда выгораживал Галимова, – пояснила, чуть улыбнувшись, Амалия, – и брал на себя все его грехи. Однажды супруга Яцунского приехала за мужем в восьмом часу вечера и увидела выходящую из офиса Злату. Она не знала, что в это время в здании был не только ее муж, но и сам Галимов. Иосиф Александрович, конечно, ничего не сказал жене, но с тех пор она уверена, что Злата любовница ее супруга, хотя это не так.

– Она любовница Галимова?

Амалия посмотрела на Руслана. Тот кивнул головой.

– Сейчас уже все можно рассказать, – сказал он.

– Она была близка с ним, – кивнула Амалия, немного покраснев.

– А почему же тогда он не взял ее с собой?

– Из-за жены Яцунского. Когда та узнала, что Злата может поехать с нами, она закатила такой скандал своему мужу, что тот попросил Галимова не брать ее в Вену.

– Я обратил внимание, что ваш друг пришел в зал ресторана гораздо позднее и вы явно нервничали. Я был за соседним столиком и видел, как Руслан вас успокаивал. И еще вы, кажется, спросили: «Он там?» – и Руслан ответил, что все нормально. Кто «он» и откуда Руслан мог знать, что он там и все нормально? Про кого он говорил?

– Про нашего ребенка, – улыбнулась Амалия, – ему уже четвертый месяц, и нам сказали, что будет мальчик. Последние анализы я сдавала как раз перед выездом. И Руслан спустился вниз, чтобы позвонить и уточнить результаты анализов у своего брата. Он заместитель главного врача в родильном доме. Руслан поздравил их с Новым годом и спросил про мои анализы.

– Понятно. Я могу поговорить с вами наедине?

Амалия тревожно взглянула на своего друга.

– Ей нельзя нервничать, – сказал Руслан.

– У меня несколько простых вопросов, – деликатно заметил Дронго.

Руслан в очередной раз посмотрел на Амалию, словно спрашивая у нее совета. Она не очень смело кивнула. Руслан согласно кивнул в ответ.

– Ладно, – сказал он, – только пусть она не встает. Я отойду, и вы поговорите. Но недолго. Вы сами сказали, что у вас всего несколько вопросов.

– Не больше десяти минут, – пообещал Дронго.

Руслан отошел. Дронго присел рядом с молодой женщиной.

– Я задам вам несколько вопросов, – предложил он, – но если вы будете нервничать, то я не смогу с вами разговаривать. Я понимаю, что неожиданная смерть патрона несколько выбила вас из колеи. Возможно, мои вопросы покажутся вам бестактными или даже не очень приличными. Но, поймите, я задаю их не ради собственного удовольствия, а для успешного расследования этого убийства. Надеюсь, вы меня понимаете. Обычно в секретари президентов такой компании не берут глупых сотрудниц.

– Надеюсь, что не берут, – улыбнулась Амалия.

– Тогда начнем. Судя по тому, что я узнал за это время о вашем бывшем боссе, он был человеком не очень сдержанным, эмоциональным и большим бабником. Это так?

– Не знаю, – чуть покраснела Амалия, – не… Да, наверно, это так и было. Так можно было сказать.

– Злата была его любовницей?

– Нет. Любовницей у него была совсем другая женщина. А Злата была, так сказать, для «быстрых свиданий» на работе.

– Вероника Вурцель была его любовницей?

– Об этом вы тоже знаете? Нет, нет, она с ним просто встречалась. Любовницей у него была совсем другая женщина.

– Не та, которая была с вами за столом? – спросил он, намекая на «Главную дочь».

– Нет. Конечно, нет. Одна известная актриса. Он дарил ей дорогие подарки, купил квартиру.

– Ясно. А какие у него были отношения с вами?

Она замялась, отвернулась. Потом тяжело вздохнула и сказала:

– Мне не хотелось бы отвечать на такой вопрос.

– Вам его все равно зададут. Будет лучше, если вы ответите мне сейчас, чем об этом спросят потом.

– Он не брал на работу девушек, которые ему отказывали, – с трудом выдавила Амалия.

– Вы тоже через это прошли?

Она молчала. Потом неожиданно сказала:

– Он был добрым человеком, но слишком любвеобильным.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Я ему не отказывала, – очень спокойно призналась она. – Но потом появился Руслан, и я стала отказываться. Мне кажется, это его злило сильнее всего. Он не знал про Руслана и все время спрашивал, есть ли у меня парень. А однажды, когда приехала Вероника, нарочно оставил дверь открытой, чтобы я вошла и все увидела. Я выбежала в приемную и долго плакала. Потом рассказала все Руслану. Он был в такой ярости, что я боялась за него. А через несколько месяцев я поняла, что беременна. И мы решили сказать об этом Галимову. Я думала уволиться или перейти на другое место работы, чтобы Руслан остался работать в компании. У нас были такие хорошие зарплаты…

– Галимов мог вас не отпустить.

– Я знаю. И ни один суд меня бы не защитил. Если бы даже он захотел меня выгнать, то и тогда никто бы меня не защитил. Ведь все знают, что он родственник президента страны.

– Неприятная перспектива, – согласился Дронго. – А почему вы тогда считаете его добрым человеком?

– Когда он узнал, что я не хочу больше с ним быть – точнее, не могу, – он больше не настаивал. Вел себя очень прилично. Честное слово. Он был неплохим человеком. Просто привык, что за свои деньги может купить все. Как у нас говорят, не добро побеждает зло, а бабло. Вот поэтому он привык к тому, что может взять почти любую женщину, которая ему нравилась. Он так и делал.

– Можно подумать, что только он так мыслил, – сказал Дронго с явным сожалением. – Двадцать первый век, время чистогана и полного забвения всех моральных принципов. Он требует от вас интимной близости, провоцирует вас своим невероятным поведением, домогается остальных сотрудниц, но ни вы, ни ваш друг не хотите уходить только потому, что у вас хорошие зарплаты.

– А разве где-то в мире все по-другому? – спросила Амалия. – Я была совсем маленькой девочкой, когда распался Советский Союз. Говорят, что там еще пытались соблюдать какие-то нормы, боялись парткомов или домкомов, как их тогда называли, старались вести себя прилично. А сейчас все делают, что хотят.

– Время Шариковых, – вздохнул Дронго. – «Если не будешь со мной встречаться, попадешь под сокращение». Но вы правы, Амалия: раньше хотя бы вспоминали о совести, а сейчас над этим понятием смеются.

– Галимов говорил, что иметь совесть могут позволить себе только очень богатые люди.

– Несчастный человек, – вздохнул Дронго, – в этой компании самых близких людей, друзей и родственников его никто не любил. А многие даже хотели его смерти.

– Нет, – испуганно произнесла Амалия, – нет. Никто не хотел его смерти. Что вы такое говорите?

Внимание! Это ознакомительный фрагмент книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента ООО "ЛитРес".
Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации