149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 22 мая 2015, 13:53


Автор книги: Джун Томсон


Жанр: Классические детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Джун Томсон
Метод Шерлока Холмса (сборник)

June Thomson

The Secret Notebooks of Sherlock Holmes


Издательство выражает благодарность литературным агентствам Curtis Brown UK и The Van Lear Agency LLC за содействие в приобретении прав


© June Thomson, 2004

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2013

* * *

Предисловие от издательства

Вот перед нами еще один сборник рассказов, изданных шерлокинистом-энтузиастом и неутомимым комментатором доктором Джоном Ф. Уотсоном, почти тезкой доктора Джона Х. Уотсона – и тоже вымышленным персонажем. Вместо него пером по бумаге (или, наверное, уже пора начинать говорить: курсором по экрану) водит Джун Томсон, тем самым в очередной раз завлекая нас в несколько слоев вымысла, создавая очередной многоуровневый литературный мир. Читая рассказы Джун Томсон, которые не перестают радовать изобретательностью и очень красивой бесхитростностью, человек, хорошо знакомый с творчеством Конан Дойла, то и дело встречает кивком узнавания тот или иной стилистический ход или литературный прием, которые некогда использовал мэтр, – и это помимо точных и многочисленных ссылок на текст Канона, которые дотошно откомментированы «издателем».

Вот, например, в «Деле о пропавшем корабле», взглянув на человека, стоящего на тротуаре перед их домом, Холмс заключает: «Лично я думаю, что он служит в торговом флоте, причем занимает довольно высокое положение, но не капитан, скорее всего – помощник капитана. Ходил в южных широтах. Левша». И мы немедленно вспоминаем эпизоды из «Знака четырех» и «Случая с переводчиком», где Холмс вот так же, стоя у окна, по косвенным признакам «считывает информацию» о незнакомцах. А кроме того, он любит поражать подобными умозаключениями клиентов, которые уже переступили его порог, – это так называемый «фирменный знак». Но на деле все даже интереснее. Этот прием уводит нас к самым истокам образа Шерлока Холмса, а именно к его прототипу.

Разговор о прототипах литературных персонажей – дело всегда неблагодарное: попытка выяснить, с кого «списан» тот или иной герой, приводит к сумятице или недоумению: Лев Толстой утверждал, что является прототипом Наташи Ростовой, Пушкин говорил то же про себя и Татьяну Ларину. Поверить в это трудно, пока не вглядишься внимательнее и не поймешь, что подобный образ и правда можно достать только из самых глубин собственной души, а там уж не важно, какой облик он примет. Конан Дойл как-то раз заявил: «Если и был Холмс, то это я», чем поверг многих читателей в полнейшее недоумение, поскольку внешнего сходства в них – ни на гран, да и характерами они, мягко говоря, отличаются. Однако вспомним о других, более важных свойствах: неизменное благородство, готовность прийти на помощь, нетерпимость к любой несправедливости – и мы поймем, что у автора и персонажа действительно очень много общего, вот только Конан Дойл никогда не стал бы поминать вот эти самые общие свойства вслух, поскольку, как и Холмс, не любил себя хвалить – ждал, когда похвалят другие.

А вот что касается внешности, да и склада ума, у Шерлока Холмса, безусловно, имелся прототип. Звали его Джозеф Белл, был он широко известным хирургом, жил в Эдинбурге, родился в 1837 году, умер в 1911-м. Конан Дойл познакомился с ним в студенческие времена, и вот что он пишет о своем преподавателе в «Воспоминаниях»:

«Белл выделялся и внешностью, и образом мышления. Был он худым, жилистым, темноволосым, с острым орлиным профилем, проницательными серыми глазами, широкими плечами и нервической походкой. Голос у него был тонкий и пронзительный. Он считался прекрасным хирургом, но самая замечательная его черта состояла в том, что он умел ставить пациенту диагноз заранее, причем определяя не только болезнь, но также профессию и характер… Порой результаты оказывались совершенно потрясающими, хотя иногда он и ошибался. Вот один из лучших примеров его проницательности. Белл обращается к мужчине в штатской одежде:

– Итак, уважаемый, вы служили в армии.

– Так точно, сэр.

– Уволились недавно?

– Так точно, сэр.

– Шотландский горный полк?

– Так точно, сэр.

– Унтер-офицер?

– Так точно, сэр.

– Стояли в Барбадосе?

– Так точно, сэр.

– Видите ли, джентльмены, – объяснял Белл, – у человека этого вполне почтенный вид, однако шляпы он не снял. В армии так и принято, однако если бы он давно вышел в отставку, он усвоил бы гражданские манеры. У него начальственный вид, и сразу видно, что он шотландец. Что касается Барбадоса, он страдает элефантиазисом, а это вест-индское, а не британское заболевание.

Его аудитории Уотсонов все эти выводы казались чудом, пока не следовало объяснение. Узнав и изучив этого человека, я использовал и даже усовершенствовал его методы, когда позднее создал образ детектива-ученого, который находит преступника благодаря своим способностям, а не промахам последнего. Белл горячо интересовался моими детективными рассказами и даже предложил мне несколько сюжетов, которые, к сожалению, оказались неупотребимыми».

Конан Дойл часто повторял, что ничего напрямую не «списывал» с Белла. Так, использовал некоторые особенности его склада ума. Однако, если взглянуть на портрет знаменитого хирурга, очень уж легко перепутать его с портретом знаменитого сыщика…

Такова природа «хороших», «честных» заимствований – к которым постоянно прибегает и Джун Томсон.

Александра Глебовская

Предисловие
Обри Б. Уотсон, врач-стоматолог

Те из вас, кто уже знаком с книгами ранее не публиковавшихся рассказов о приключениях Шерлока Холмса и доктора Джона Х. Уотсона, помнят, при сколь любопытных обстоятельствах я оказался владельцем этой коллекции. Новым же читателям я вкратце поведаю, каким образом я унаследовал ее от своего покойного дяди, доктора Джона Ф. Уотсона, преподававшего философию в колледже Всех Святых, входящем в состав Оксфордского университета.

Будучи почти полным тезкой и однофамильцем доктора Джона Х. Уотсона – друга и биографа Шерлока Холмса, мой покойный дядя не был связан с ним никакими родственными узами, однако, вдохновленный этим совпадением, занялся изучением жизни и личности своего соименника и мало-помалу сделался крупным специалистом в этом вопросе. Именно поэтому в сентябре 1939 года, перед началом Второй мировой войны, к нему с весьма интересным предложением обратилась некая мисс Аделин Маквертер.

Эта пожилая и внешне вполне респектабельная старая дева заявила, что приходится первому доктору Уотсону – другу Шерлока Холмса – родственницей по материнской линии. После смерти доктора она получила в наследство жестяную коробку, на крышке которой имелась надпись: «Джон Х. Уотсон, доктор медицины, бывший военнослужащий Индийской армии». В той коробке, сказала она, содержатся неопубликованные отчеты о расследованиях Холмса. Эту подборку доктор Джон Х. Уотсон хранил в своем банке «Кокс и компания» на Чарринг-кросс[1]1
  В рассказе «Загадка Торского моста» доктор Уотсон пишет: «Где-то в подвалах банка «Кокс и компания» на Чарринг-кросс лежит жестяная коробка с моим именем на крышке: „Джон Х. Уотсон, доктор медицины, бывший военнослужащий Индийской армии“». Доктор Уотсон служил в так называемой Британской Индийской армии. По-видимому, жестяная коробка сохранилась у него с армейских времен. – Доктор Джон Ф. Уотсон.


[Закрыть]
.

Находясь в стесненных обстоятельствах, мисс Маквертер предложила моему дяде выкупить коробку вместе со всем ее содержимым. Он согласился.

Однако вскоре после завершения сделки была объявлена война, и дядя, опасаясь за сохранность бумаг, снял с них копии, а оригиналы рукописей вместе с коробкой поместил в главное лондонское отделение своего банка. К несчастью, в 1942 году во время налета вражеской авиации банк сильно пострадал от прямого попадания бомбы, и хотя сильно поврежденную коробку удалось отыскать среди развалин, ее содержимое превратилось в груду нечитаемых обгорелых клочков бумаги.

Дядя был в полном замешательстве. Конечно, у него оставались копии уотсоновских рукописей, но он ничем не мог подтвердить, что когда-то существовали и оригиналы. Помятую коробку и ее обгоревшее содержимое едва ли можно было счесть доказательством. Исчезла и сама мисс Аделин Маквертер. Кажется, она уехала из пансиона в Южном Кенсингтоне, где проживала ранее, не оставив нового адреса.

Не имея свидетельств подлинности архива и беспокоясь о своей научной репутации, дядя принял решение не обнародовать копии. Он умер в возрасте девяноста двух лет 2 июня 1982 года, завещав копии рукописей своему единственному родственнику – мне. Жестяная коробка и ее содержимое к тому времени пропали. Я предполагаю, что персонал дома престарелых в Каршолтоне, в котором скончался дядя, выбросил ее на помойку, приняв за ненужный хлам.

Я тоже долго сомневался, стоит ли публиковать копии, но поскольку мне некому их завещать, а кроме того, я простой стоматолог, не имеющий научной репутации, которую необходимо защищать, то, рискуя прогневать серьезных шерлоковедов, я все же решился издать эти рассказы, снабженные комментариями моего покойного дяди.

Впрочем, должен отметить, что ручаться за подлинность этих рукописей я не могу.

Скандал с полковником Апвудом

Это случилось вскоре после того, как мы с моим старым другом Шерлоком Холмсом вернулись в Лондон из Девоншира после трагической развязки долгого и запутанного баскервильского дела[2]2
  В настоящее время высказываются разные мнения по поводу того, когда именно Шерлок Холмс расследовал дело о собаке Баскервилей, однако в самом тексте повести имеются свидетельства, заставляющие предполагать, что это произошло в конце 1880-х годов. Крупный шерлоковед Уильям С. Баринг-Гулд придерживается даты «осень 1888 года». Впервые отчет о расследовании был опубликован в журнале, где печатался с августа 1901 по апрель 1902 года. – Доктор Джон Ф. Уотсон.


[Закрыть]
. Однажды унылым, холодным ноябрьским утром к нам в квартиру на Бейкер-стрит заглянул посетитель по имени Годфри Синклер. Его приход не явился для нас неожиданностью, поскольку за день до этого Холмс получил от него телеграмму, в которой он просил позволения прийти, однако в чем суть его дела, не объяснил. Вот почему мы с некоторым любопытством ожидали, пока рассыльный Билли[3]3
  Впервые паренек-рассыльный Билли (фамилия его неизвестна) появляется в рассказе «Желтое лицо», события которого некоторые комментаторы относят к 1882 году. Кроме того, он упоминается еще в нескольких рассказах основного цикла. Не следует путать его с другим юным слугой, также по имени Билли, который возникает в более поздних произведениях, относящихся к рубежу веков, таких как «Камень Мазарини» и «Загадка Торского моста». – Доктор Джон Ф. Уотсон.


[Закрыть]
встретит нашего нового клиента и проводит его наверх.

– По крайней мере, нам известно одно: он из тех людей, что не любят терять время даром. Скажем, какой-нибудь делец, а, Уотсон? Во всяком случае, человек не праздный, – заметил Холмс, когда ровно в одиннадцать часов, как и было условлено, у входной двери раздался звон колокольчика.

Впрочем, когда мистер Синклер вошел в комнату, я приметил, что он не вполне похож на делового человека. Для банкира или юриста его костюм сидел слишком безупречно, а золотая цепочка от часов, украшавшая жилет, была слишком вычурной, и я решил, что он имеет отношение к театру или иной подобной сфере, где внешности придается большое значение.

Благодаря непринужденным манерам и почти профессиональному дружелюбию он имел вид человека, привыкшего к публичности. И все же мне почудилось, что под светской маской я различаю некоторую настороженность, словно он предпочитает быть наблюдателем, а не объектом для наблюдений. Тем не менее в свои тридцать с небольшим он казался много старше и производил впечатление человека умудренного опытом, а потому недоверчивого.

От Холмса также не укрылась сдержанность клиента: я обратил внимание, что на его лице, когда он приглашал Синклера занять место у камина, появилось безучастное, уклончивое выражение.

Словно оправдывая первоначальное мнение Холмса, Синклер без лишних слов приступил к делу. У него были располагающие манеры, и рассуждал он при этом весьма здраво.

– Знаю, вы занятой человек, мистер Холмс, – начал он, – поэтому не буду задерживать вас пространными объяснениями. Итак, я владелец клуба «Нонпарель» в Кенсингтоне – частного игорного заведения, которое по сути своей, разумеется, стоит вне закона[4]4
  До принятия в 1960 году закона об играх, лотереях и пари любая игра на деньги в общественных местах была под запретом, однако игорные заведения наподобие знаменитого клуба Крокфорда процветали, хотя постоянно находились под угрозой полицейского вторжения и закрытия. – Доктор Джон Ф. Уотсон.


[Закрыть]
. Недавно в члены клуба были приняты мало знакомые мне полковник Джеймс Апвуд и его друг мистер Юстас Гонт. Хотя в «Нонпареле» играют в разные карточные игры, в том числе в баккара[5]5
  Знаменитый трэнби-крофтский скандал, в который оказался втянут Эдуард, принц Уэльский, разгорелся именно из-за карточной игры баккара. В 1890 году принц с несколькими приятелями остановился в загородном доме Трэнби-Крофт, принадлежавшем богатому судовладельцу Артуру Уилсону. Одного из гостей, сэра Уильяма Гордона-Камминга, обвинили в шулерстве. Его заставили подписать обязательство больше никогда не играть в карты; другие гости, в их числе и принц Уэльский, также поставили под документом свои подписи. Однако о скандале стало известно посторонним лицам, и Гордоны-Камминги инициировали дело по обвинению в клевете. Принц в качестве свидетеля был вызван в суд. Истец проиграл дело, однако публичная огласка немало повредила репутации Эдуарда. – Доктор Джон Ф. Уотсон.


[Закрыть]
и покер, полковник Апвуд и мистер Гонт предпочитают вист. Судя по всему, оба искушенные игроки и каждую пятницу вечером исправно появляются в клубе на пару робберов.

По большому счету, ставки у нас умеренные, и ничто в их игре не наводит на подозрения. Их выигрыши и проигрыши более или менее уравновешивают друг друга. Впрочем, за последние полгода им дважды удалось выиграть значительные суммы: в первом случае – более пятисот фунтов, во втором – восемьсот. Я обратил внимание, что в эти дни они особенно тщательно подбирали себе партнеров, хотя сделано это было очень тонко – сомневаюсь, что кто-либо, кроме меня, заметил это, во всяком случае не джентльмены, что с ними играли.

– Кто это был? – перебил его Холмс.

– Если не возражаете, я предпочел бы не называть их имен, мистер Холмс. Достаточно сказать, что все четверо – состоятельные молодые люди, отпрыски известных аристократических фамилий, склонные к некоторому легкомыслию. В оба упомянутых вечера они слегка перебрали шампанского, которым угощает своих гостей клуб.

Возможно, проигрыш не доставил им таких огорчений, какие мог бы причинить другим членам клуба, но это не оправдание шулерству (если полковник Апвуд и мистер Гонт действительно плутовали, как мне это представляется). Впрочем, доказательств у меня нет. Вот почему я пришел к вам, мистер Холмс. Мне хочется восстановить свой душевный покой и сохранить доброе имя клуба «Нонпарель». Если они мошенники, я приму определенные меры: поговорю с этими господами, лишу их членства и предупрежу об их деятельности другие клубы, в которых они состоят. Вы согласны взяться за это дело, мистер Холмс?

Холмс с готовностью ответил:

– Безусловно, мистер Синклер! Карточные шулеры внесут в нашу жизнь свежую струю после заурядных уголовников, которыми мы обычно занимаемся. Однако не могу обещать вам скорых результатов. Если два названных вами джентльмена в самом деле мошенники, значит, они осторожны и не рискуют часто прибегать к своему ремеслу. Вы говорили, они играют по пятницам вечером? Тогда в пятницу в половине одиннадцатого мы с моим коллегой доктором Уотсоном явимся в «Нонпарель», а затем станем посещать его еще на протяжении шести недель, также по пятницам. Если в течение этого периода не произойдет ничего подозрительного, мы пересмотрим нашу стратегию. Кстати, я полагаю необходимым на время расследования воспользоваться другими именами, на случай если наши подлинные фамилии знакомы кому-то из членов клуба. Доктор Уотсон превратится в мистера Кэрью, а я стану мистером Робинсоном.

– Конечно. Все ясно, – ответил Синклер. Он встал и обменялся с нами рукопожатиями, затем протянул Холмсу свою визитную карточку: – Здесь указан адрес клуба. В следующую пятницу жду вас обоих в условленное время.

– Так-так! – проговорил Холмс, когда мистер Синклер вышел из комнаты и мы услышали, как за ним захлопнулась входная дверь. – Что вы обо всем этом думаете, Уотсон? Карточная игра, а! Вам это, верно, по душе, дружище. Хотя вы, кажется, предпочитаете скачки и бильярд, а не карты?[6]6
  Доктор Уотсон играл на скачках и признавался, что проматывал таким образом половину своей армейской пенсии (см. рассказ «Происшествие в усадьбе Олд-Шоскомб»). – Доктор Джон Ф. Уотсон.


[Закрыть]
Кстати, как у вас обстоит дело с вистом?

– Играю немного, – суховато произнес я, несколько уязвленный насмешливым тоном Холмса.

– Достаточно хорошо, чтобы выиграть четыреста фунтов за партию?

– Навряд ли, Холмс.

– Значит, в пятницу нам не стоит слишком увлекаться, – заметил Холмс. – Сыграем один-два роббера, а затем пройдемся по залам, чтобы разведать обстановку и понаблюдать, но только издали, за господами Апвудом и Гонтом. Знаете, Уотсон (вернее, Кэрью – надо привыкать к вашему новому nom de guerre[7]7
  Прозвище, кличка (фр.).


[Закрыть]
), я уже предвкушаю нашу вылазку! – продолжал Холмс, посмеиваясь и потирая руки. – Нечасто случается попасть в один из известнейших игорных клубов Лондона, не уплатив вступительного взноса!

Когда в следующую пятницу в одиннадцатом часу вечера мы с Холмсом вышли из экипажа и очутились перед клубом, он произвел на меня несколько неожиданное впечатление. В воображении мне рисовалось пышное здание с ярко освещенными окнами и швейцарами в бриджах и атласных жилетах, которые проводят нас внутрь. Вместо этого мы оказались на крыльце одного из тех высоких элегантных домов, которыми застроены тихие переулки Южного Кенсингтона. Единственным украшением, выделявшимся на его простом оштукатуренном кирпичном фасаде, были кованые ограждения балкона второго этажа. Что до ослепительного блеска газовых ламп, то из-за плотно зашторенных окон пробивались лишь узкие полосы света, придавая зданию странный, таинственный вид и делая его похожим на театральную авансцену за миг до поднятия занавеса.

Вместо лакеев в атласных жилетах тут был лишь тощий бледнолицый дворецкий в черном костюме, своей мрачной важностью напоминавший служащего похоронного бюро.

После того как он забрал у нас наши пальто и шелковые цилиндры, я получил возможность немного оглядеться и, несмотря на первоначальное разочарование, был поражен тем, что увидел, хотя интерьеры «Нонпареля» соответствовали моим представлениям об игорном заведении не более, чем его внешний вид.

Строгий квадратный вестибюль с черно-белым мраморным полом, как и фасад, был также свободен от всяких украшений, если не считать двух консолей с мраморными столешницами и висевших над ними гигантских зеркал в позолоченных рамах, расположенных одно против другого. Множественные отражения наших фигур, постепенно уменьшаясь, уходили в глубину зеркальной аркады, искрившейся в свете ламп. Очнувшись от секундного замешательства, я увидел перед собой застекленные двери, которые вели в большую комнату, обставленную как гостиная респектабельного клуба: в ней были и кожаные кресла, и высокие книжные шкафы, и низкие столики с аккуратно разложенными на них газетами и журналами. Целую стену занимал бар, сверкавший длинными рядами хрустальных бокалов и бутылок.

За другой парой двойных дверей, располагавшихся по дальней стене вестибюля, виднелась столовая с длинным буфетным столом, на котором помещались супницы, громадные блюда с закусками, а также стопки тарелок и серебряные столовые приборы. Вокруг были расставлены небольшие круглые столы, застланные белоснежными крахмальными скатертями. За ними уже сидели несколько джентльменов, не преминувших воспользоваться гостеприимством клуба. Однако большей частью его члены занимали кожаные кресла гостиной, устроившись в них с бокалом бренди или виски в руках; между ними неслышно сновали официанты с серебряными подносами, на которых тоже стояли бокалы с вином, шампанским и другими горячительными напитками.

Тут царила приглушенная обстановка, которую не нарушал ни один громкий голос: до нас доносились лишь едва слышный рокот разговоров да позвякивание бокалов, воздух же был напоен ароматами сигарного дыма и пылавших в каминах дров, кожаной обивки, изысканной еды и свежих цветов, украшавших оба помещения, а также вестибюль.

Мистер Синклер, должно быть, дожидался нашего появления, ибо, не успели мы снять верхнюю одежду, он тотчас вышел, чтобы поздороваться с нами.

– Мистер Кэрью! Мистер Робинсон! Рад приветствовать новых членов нашего клуба! – воскликнул он, по очереди протягивая нам руку, а затем провожая по широкой лестнице наверх, в большой, разделенный надвое салон, занимавший всю ширину здания. Я догадался, что это и был игорный зал – средоточие клуба «Нонпарель».

В отличие от сдержанных помещений первого этажа, эта огромная комната была роскошно обставлена и ярко освещена. С кессонированного потолка свисали четыре большие люстры, заливавшие ослепительным светом пышное убранство салона с его креслами, обитыми позолоченной кожей, мебельной фурнитурой из золоченой бронзы и серебра и бурно вздымающимися складками оконных штор, сшитых из алой и золотой парчи. Стены были расписаны сценами олимпийского пира: боги и богини в полупрозрачных одеяниях и с золотыми лавровыми венками на головах вкушали пищу, услаждая слух звуками лир и флейт.

Во всем ощущалось чрезмерное великолепие и утонченность: подозреваю, то был продуманный эффект, призванный создать атмосферу возбуждения и изысканных удовольствий, чтобы подбодрить игроков, сидевших за накрытыми зеленым сукном столами, и избавить их от стеснения, которое они, несомненно, испытывали бы в более строгой обстановке. Хотя на первый взгляд здесь все шло тихо и благопристойно, эти стены наполняло почти неощутимое волнение, похожее на слабый гул, издаваемый пчелиным роем, или вибрации, возникающие в воздухе после того, как отыграла свои последние ноты скрипка.

Мистер Синклер остановился в дверях, точно давая нам – якобы новым членам клуба – освоиться, и тихо проговорил:

– Посмотрите налево, господа, на последний стол у дальней стены.

Мы продолжили свой путь; Синклер время от времени замедлял шаг, чтобы представить нас гостям, не занятым игрой, и мы с Холмсом воспользовались возможностью, чтобы украдкой взглянуть в указанном направлении.

Полковника Апвуда можно было без труда узнать по военной выправке. Это был дородный человек с очень прямой осанкой и смуглым обветренным лицом, свидетельствовавшим о том, что он служил на Востоке. За годы службы в Афганистане[8]8
  После практики в лондонском госпитале Святого Варфоломея и армейской медицинской школе в Нетли, графство Хэмпшир, доктор Уотсон был отправлен в Индию, где оказался в 66-м Беркширском полку и служил военным хирургом в Афганистане. В 1880 году он был ранен в битве при Майванде и комиссован из армии с пенсией в размере 11 шиллингов 6 пенсов в день (см. повесть «Этюд в багровых тонах»). – Доктор Джон Ф. Уотсон.


[Закрыть]
я повидал много лиц, похожих на это. Кожа становится сухой и морщинистой, особенно вокруг глаз, поскольку из-за постоянной необходимости щуриться в ярком свете тропического солнца возле век возникают сотни мелких складочек, которые внутри остаются светлыми, так как не подвергаются загару. Эти крошечные морщинки придавали полковнику вид весельчака, который часто смеется, но глаза его оставались холодными и внимательными, а ухмылка под седыми стрижеными усиками – мрачной и безрадостной.

Его товарищ, Юстас Гонт, сидевший напротив, по контрасту с полковником был худощавый мужчина со слабым подбородком и рыжевато-каштановыми волосами и усами. Несмотря на чрезвычайно невзрачный вид, он обладал одной заметной чертой: у него были блестящие, беспрестанно бегающие темно-карие глаза. Его изящные женоподобные руки тоже ни секунды не знали покоя, теребя то лежавшие на столе карты, то галстук, то белую розу в петлице. Однако в остальном он был на редкость неподвижен, словно манекен на витрине модного портного.

В общем, они являли собой странную, малосовместимую пару. Когда мистер Синклер обратил на них наше внимание, Холмс поначалу немного удивился, а потом сдавленно фыркнул.

– Весьма занимательно, Уотсон! – прошептал он мне на ухо, очевидно имея в виду разительное несходство двух приятелей. Но договорить ему не удалось: Синклер нашел нам двух партнеров для игры в вист.

Вечер прошел безо всяких происшествий. Мы с Холмсом немного выиграли, немного проиграли, и к концу игры наш выигрыш почти уравновесил убытки, составившие в итоге всего три гинеи. Впрочем, скоро ощущение новизны притупилось, а шикарная обстановка уже не производила прежнего впечатления. Благодаря своему феноменальному таланту накапливать в памяти разнообразную информацию, чтобы потом беспрепятственно пользоваться ею[9]9
  Однажды Шерлок Холмс заявил: «…Я располагаю большим запасом современных научных познаний, приобретенных вполне бессистемно и вместе с тем служащих мне большим подспорьем в работе» (см. рассказ «Львиная грива»). – Доктор Джон Ф. Уотсон.


[Закрыть]
, потенциально Холмс являлся отличным игроком, поскольку точно помнил, какие карты уже побывали в игре, а какие остаются на руках у наших соперников. Но это интеллектуальное упражнение было чересчур тривиальным, чтобы долго его занимать, вскоре он отвлекся от игры и стал бросать взгляды в сторону полковника Апвуда и мистера Гонта. К счастью, ни один из них не заметил его интереса.

Я тоже не слишком увлекаюсь карточной игрой. В сравнении с напряжением, какое испытываешь на скачках, когда неимоверные усилия лошади и жокея заставляют кровь быстрей бежать в жилах, вист кажется скучноватым. Мне не хватает рева толпы и перестука копыт по скаковому кругу. Даже бильярд обладает в моих глазах большей притягательностью, ведь там игроки, по крайней мере, имеют возможность передвигаться вокруг стола, а согласованность действий руки и глаза требует настоящего мастерства. Поэтому я нахожу карты совершенно пресным занятием.

В два часа ночи полковник Апвуд и Юстас Гонт покинули клуб, выиграв, по подсчетам Холмса, тайком наблюдавшего за игрой, скромную сумму – около двенадцати гиней, ради которой явно не стоило плутовать.

Мы выждали еще с полчаса, для того чтобы наш одновременный уход не возбудил ни в ком подозрений, и тоже откланялись.

– Вероятно, – заметил я, пока наш экипаж громыхал по пустынным улицам, везя нас обратно на Бейкер-стрит, – в следующую пятницу нас тоже постигнет неудача.

– Боюсь, что так, дружище, – согласился Холмс.

– Напрасная трата времени!

– Не совсем, – уточнил он. – Нам удалось добыть весьма полезную информацию о Гонте и полковнике Апвуде, в том числе касающуюся их методов.

– Разве, Холмс? Я не приметил в их поведении ничего необычного. Они явно не жульничали, иначе выиграли бы куда больше.

– На первый взгляд – да, – признал Холмс, – однако давайте дождемся результатов и не будем загадывать вперед. Как все алчные люди, рано или поздно они должны польститься на легкую поживу. А нам пока что следует набраться терпения.

Он ни словом не обмолвился о расследовании вплоть до следующей пятницы, когда мы снова отправились в «Нонпарель». Поднимаясь по ступеням главного входа, Холмс мимоходом бросил мне через плечо:

– Возможно, сегодня затеется настоящая игра.

Однако все обернулось по-другому.

В игорном зале Годфри Синклер, как и в прошлый раз, нашел для нас партнеров, и мы вчетвером расселись вокруг небольшого, накрытого сукном стола. Впрочем, на этот раз было не так скучно: по настоянию Холмса мы время от времени вставали, чтобы размять ноги, и, как и другие джентльмены, прохаживались по залу, останавливаясь рядом с другими столами и наблюдая за игрой.

Мы на минутку задержались и у стола, за которым сидели наши «подопечные», и никто в комнате, я в этом убежден, не заметил в выражении наших лиц ничего подозрительного. Искоса взглянув на Холмса, я увидел, что лицо его выражало всего только вежливый интерес. Лишь я, давно и хорошо его знавший, догадывался о его внутреннем напряжении. Холмс был полон с трудом сдерживаемой энергии, точно часовая пружина, взведенная до упора: нервы натянуты, все чувства сосредоточены на тех двоих, что сидели перед нами.

Насколько я мог заметить, в их поведении не было ничего особенного. Полковник Апвуд сидел прямо, почти не двигаясь и не говоря, лишь изредка отпуская шуточки насчет игры. Лишившись короля треф, он провозгласил: «Мой монарх сражен во время битвы!», а когда червовый валет его партнера был бит дамой противника, заявил: «Никогда не верьте женщине!»

Юстас Гонт, как я заметил, не оставил своей привычки нервно теребить галстук или цветок в петлице (на этот раз – красную гвоздику) и все так же беспрерывно шнырял глазами.

Игра оказалась маловыразительной, и вскоре мы двинулись к другому столу. Я увидел, что, как только мы отошли от подозреваемых, напряжение Холмса спало, он заскучал, в глазах его появилась апатия, а худое лицо приобрело чрезвычайно утомленный вид.

Следующие две пятницы прошли по тому же сценарию. Апвуд и его приятель не проигрывали и не выигрывали больших сумм, казалось, игра наскучила даже им, ибо, к невыразимому моему облегчению, оба раза они уходили не позднее половины первого.

Я ожидал, что в следующий раз все будет точно так же, и готовил себя к долгому унылому вечеру за вистом.

Когда мы отправились в своем экипаже в клуб «Нонпарель», Холмс, казалось, тоже пребывал в дурном настроении. Я чувствовал, что он, как и я, перестает верить в успех расследования и что эта еженедельная пытка будет длиться вечно, как в той древнегреческой легенде о человеке, обреченном вкатывать в гору огромный камень, у вершины неизменно срывавшийся вниз[10]10
  Согласно греческому мифу, коринфский царь Сизиф похитил и заточил бога смерти Танатоса, впоследствии спасенного богом Аресом. Сизифа приговорили к вечной пытке: раз за разом вкатывать в гору тяжелый камень, который у вершины обязательно срывался вниз. – Доктор Джон Ф. Уотсон.


[Закрыть]
.

Но лишь только мы вошли в игральный салон, я увидел, как с ним произошла мгновенная и неожиданная перемена. Он вскинул голову, расправил плечи и тихо, торжествующе усмехнулся.

– Думаю, мы скоро станем свидетелями развязки нашего маленького расследования, дружище, – едва слышно проговорил он.

Я проследил за его взглядом и увидел, что Юстас Гонт и полковник Апвуд уже сидят за своим столом в компании двух молодых людей, которые, судя по их раскрасневшимся физиономиям и раскатистым голосам, успели хорошенько набраться в баре на первом этаже.

– Ни дать ни взять ягнята на заклание, – шепотом продолжал Холмс. Тем временем полковник Апвуд сдал карты. – Вот-вот начнется ритуальное оболванивание.

Мы подошли к другому столу и сыграли один роббер в вист с двумя джентльменами, которые часто бывали нашими партнерами, однако не слишком преуспели. Нас занимала игра, идущая в другом конце комнаты, за столом, вокруг которого уже собралась кучка зевак из числа членов клуба. Даже наши соперники стали все чаще поворачивать туда головы; наконец мы, по взаимному согласию, отложили карты и поспешили присоединиться к группе любопытствующих, которых теперь набралось около пятнадцати человек.

По вороху банкнот и кучке соверенов, лежавших на столе, было ясно, что полковник Апвуд и его партнер уже выиграли значительную сумму и намеревались выиграть еще больше, в то время как их противники, два молодых джентльмена, хотя и выказывали признаки тревоги, но, судя по всему, решили не признавать поражения и продолжать игру.

Гонт и Апвуд, действовавшие весьма тонко, лишь укрепляли их в этом решении. Они, словно пара опытных рыболовов, прочно держали своих жертв на крючке, в качестве приманки позволив им выиграть две-три партии подряд и тем самым усыпив их бдительность ложной надеждой на скорый успех. Следующую игру молодые люди, конечно, проиграли.

Припомнив недавнее замечание Холмса о ягнятах на заклание, я понял, что Гонт и Апвуд плутуют. Однако, как бы пристально я на них ни глазел, мне так и не удалось приметить ни в их манерах, ни в поведении ничего, что подтверждало бы подобные подозрения. Казалось, ловкость рук была тут совершенно ни при чем. Их руки, постоянно находившиеся на столешнице, крытой зеленым сукном, были у всех на виду, и, если только они не были искусными фокусниками, в чем лично я сомневался, возможности подменять карты у них не было.

Они во всех отношениях вели себя точно так же, как в предыдущие пятницы, когда мы наблюдали за их игрой. Навязчивые движения Гонта, как и прежде, бросались в глаза, но не более, чем обычно. Апвуд, по своему дурацкому, однако вполне невинному обыкновению, сыпал шуточками, называя пиковую даму «роковой красоткой», а карты бубновой масти – «алмазами».

Несколько минут спустя Холмс дотронулся до моего рукава и прошептал:

– Я убедился, дружище. Можем уходить.

– Но в чем, Холмс? – настойчиво спросил я, следуя за ним к выходу.

– В том, что они шулеры, разумеется! – отмахнулся Холмс, словно это было совершенно очевидно.

– Но, Холмс… – начал я, однако продолжить фразу не успел: прямо за дверями салона мы повстречали Годфри Синклера, который бегом поднимался по лестнице в игорный зал, несомненно вызванный туда одним из своих подчиненных. Теперь ему было не до светских манер.

– Мистер Холмс… – воскликнул он, но, как и я, осекся.

– Да, мистер Синклер, они действительно плутуют, – сообщил ему Холмс в той же отрывистой манере, в какой он говорил и со мной. – Однако советую вам до поры до времени ничего не предпринимать. Я сам этим займусь. Загляните ко мне в понедельник в одиннадцать часов утра, и я объясню вам, каким образом все уладить.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации