149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 11

Текст книги "Жена пРезидента"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 4 мая 2015, 17:56


Автор книги: Ева Ланска


Жанр: Современная русская литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 22

Пирожками пахло уже на лестнице. Давид с удовольствием втянул носом знакомый вкусный запах и нажал на кнопку звонка.

– Ты опоздал на пятнадцать минут! Я уже волновалась. А позвонить не могу, руки в тесте! – Лора Моисеевна впустила сына в квартиру, подставив щеку для поцелуя.

Она была в новой золотистой блузе, в фартуке с петухами, с прической и густо накрашенными губами.

– Какая ты красивая, мамуля! Так что там за гость? – спросил Давид, проходя на кухню.

– Имей терпение! Он приедет попозже.

– Он? Ты решила познакомить меня с мужиком? Всё? Не осталось больше правильных еврейских девушек? – засмеялся Давид.

– Ничего смешного! Представь себе, не осталось! Дочка Зои Ароновны, Леночка, такая хорошая девочка, тебе не понравилась. Усики у нее, видите ли! Племянница Петра Абрамовича, Роза, помнишь? Слишком скромная, ты сказал. А Лариса? Чем она тебе была не такая?

– Какая Лариса?

– Во! Он уже не помнит! Дон Жуан! Лариса, то ли филолог, то ли геолог, помощник ученого секретаря из Академии наук, Венечкина сестра. Хорошая женщина, серьезная, ну старше чуть-чуть, подумаешь! Зато из какой семьи!

– Так. Я понял. Ты напекла пирожков для конспирации, чтобы соседи не поняли, что здесь пытают.

– Давид, Давид… – покачала головой Лора Моисеевна. – Это не нами придумано. Господь создал мужчину и женщину, чтобы они были вместе. Так положено, так правильно…

– Мам, ну честное слово, дня не проходит, чтобы я не был с кем-то вместе. И это чаще всего женщина. Клянусь! А что делать с помощником ученого секретаря, то ли филологом, то ли геологом, кроме как перечитывать реферат, я даже не представляю. Ты хочешь развить во мне комплексы?

– Очень хорошо! Вот очень хорошо! – Лора Моисеевна уперла руки в бока. – Тогда объясни наконец своей отсталой матери, почему из всех женщин, которые рядом с тобой каждый день, ни одна не хороша? Ладно, не нравятся те, с которыми мать тебя знакомит. Мать старая, отсталая, ничего не понимает! Но ты ведь и сам никак не остановишься! А тебе не двадцать лет, между прочим, а уже скоро тридцать! И твоя несчастная мать хочет дожить до внуков! И я сегодня специально позвала тебя пораньше, чтобы услышать наконец от тебя что-то вразумительное по этому поводу!

– Что-то вразумительное? – переспросил Давид, вздохнув. – Ты испачкалась в муке, мам.

– Давид! – крикнула Лора Моисеевна срывающимся голосом и строго поджала губы.

Эти поджатые губы и нервный голос Давид помнил с детства. Он не предвещал ничего хорошего.

– Хорошо… Я объясню. Только обещай мне, что не будешь перебивать и становиться несчастной!

– Ну! – Лора Моисеевна села напротив и приготовилась слушать.

– Все дело в том, мама, что я не настоящий мужчина. Я понимаю, тебе неприятно это слышать, но это так.

– В каком смысле не настоящий? – встревожилась женщина.

– В самом что ни на есть осязаемом. Я сам это понял относительно недавно. Я понял, что разрушаю детскую мечту всех без исключения девушек и не отвечаю их главному требованию! Наши девушки прекрасны! Они умны, тонки и изобретательны, они сами зарабатывают, умеют так одеться и наложить макияж, чтобы заставить даже меня на минутку перестать думать о твоих пирожках, мамуля! Но только на минутку!

– Подхалим! – отрезала Лора Моисеевна.

– Да! Так вот. У всех этих прекрасных девушек есть один недостаток, который перевешивает их многочисленные достоинства. Этот недостаток – вечная и неразделенная любовь к Настоящему Мужчине. Каждый, кто имел сомнительное счастье родиться на просторах нашей Родины с членом в штанах, прошу прощения, но ты этот факт моей анатомии должна помнить, слышит с самого детства: «Не плачь – Настоящий Мужчина так не делает!»; «Не играй с пиписькой – Настоящий Мужчина так не делает!»; «Как Настоящий Мужчина и честный человек, ты просто обязан жениться на этой бедной девушке!»; «Настоящий Мужчина не лежит на диване, а идет и зарабатывает больше денег!» А если твой сын когда-нибудь, не дай бог, женится, то, еще не отработав медовый месяц, он непременно услышит: «Если бы ты был Настоящим Мужчиной, у нас была бы сейчас не эта развалюха, а вон та “Ауди”!» и «Если бы ты был Настоящим Мужчиной, летали бы мы отдыхать не как лохи, в Хургаду, а на Бали! И лицо я накрашивала бы в салоне “Жак Дессанж”, а не в малюсенькой ванной, опираясь на унитаз!» Ну, а зачем ему это? У него и так перманентный медовый месяц. Да, с разными девушками, и что? Зато, как только очередная открывает рот, чтобы сказать «Если бы ты…», ее уже не помнят, как звали. И что самое интересное, никто не может толком объяснить, что это за монстр такой «Настоящий Мужчина»? Какие террористы из какого говна его слепили в своем вонючем подвале, чтобы убить рождаемость в стране? Никто его никогда не видел, но каждая нормальная мать в свое время говорит дочери: «Ты, доча, обязательно встретишь Настоящего Мужчину, а не такого мудака, как твой папаша драгоценный! А делать ничего для этого ты не должна! Настоящий Мужчина полюбит тебя такой, какая ты есть!»

– Матери всегда хотят лучшего своим детям, – вступилась за матерей Лора Моисеевна. – А мужчина все-таки должен развиваться, он не должен стоять на месте…

– Ну вот. Опять «должен», «не должен». Некоторые, знаешь, пытаются. Рвут свою мужественную попу, стараясь превзойти Его в крутизне и джентльменстве. Зарабатывают вагоны бабла, покупают «Астон-Мартины» и футбольные клубы, становятся кумиром миллионов, совершают безумства и подвиги. Но когда усталый герой, на которого дрочит полмира, падает в свою кровать, что он слышит? «Как же ты, Вася, пукаешь во сне! Что за скотские выходки! Настоящий Мужчина должен уметь как-то сдерживаться!»

Лора Моисеевна молча присела у плиты, достала двумя прихватками противень из духовки. Румяные кругленькие пирожки наполнили своим запахом небольшую кухню.

– Ма, я заслужил пирожок? – спросил, улыбаясь, Давид.

– На, клоун. Осторожно, горячие, – устало проговорила женщина, поставив перед сыном тарелку с пирожками. Она снова села напротив и укоризненно посмотрела на сына.

– Вкусно! – Давид уминал угощение, облизывая крошки с пальцев. Он потянулся за следующим пирожком, виновато добавив: – Ну, мам… Ну, не сердись на меня. Я же не виноват, что девушки бывают трех видов – или умная, или красивая, или добрая. Смешение этих качеств приводит к еще большему недоразумению: умная и красивая – стерва, умная и добрая – страшная, добрая и красивая – тупая. А если и умная, и добрая, и красивая, значит, живет с идиотом, который ее не ценит… Это не я придумал. Но точно ведь…

– Мальчик мой… – Лора Моисеевна погладила сына по черным кудрям, таким же, как у нее были когда-то, и, вздохнув, посмотрела на часы. – Должен уже подойти…

В этот момент в дверь позвонили. Женщина охнула и побежала открывать, сорвав с себя фартук с петухами. Два соседних петуха, сложившись вместе на спинке стула, слепились в огненном поцелуе.

– Шалом, хозяюшка! В доме, где пекут хлеб, живет бог! – услышал Давид из прихожей и, сунув в рот еще один пирожок, пошел встречать гостя.

Пожилой сутулый мужчина, построив ступни эскадрой из двух кораблей, стаскивал с ноги один ботинок носком другого. Справившись с этим трудным делом, он протянул руку:

– Здравствуйте, юноша! Я дядя Арон.

– Давид, – представился Давид и сунул кусок пирожка за щеку. – Очень приятно.

– Глотайте пищу, Давид, и пойдемте знакомиться, – улыбнулся дядя Арон.

– Проходите, пожалуйста, к столу, Арон Генделевич! – суетилась Лора Моисеевна. – Мы вас давно, давно ждем!

В большой комнате был накрыт стол, украшением которого служило большое овальное блюдо с фаршированной рыбой.

Дядя Арон потер руки от удовольствия, приговаривая: «Ах, какой стол, ах, хозяюшка…», – и уселся во главе стола, словно других мест не существовало. Пристально посмотрев на Давида умными, чуть прикрытыми глазами, он спросил:

– Вы давно были в синагоге, Давид?

– Никогда не был, дядя Арон. Я как-то чужд религии.

– Вы думаете, у вас есть выбор, юноша?

– А разве нет? Разве не я решаю, идти в синагогу, в католический храм, в церковь, в клуб, в цирк, в Дом культуры? Или не идти?

– Вам кажется, что вы что-то решаете, юноша. Есть только две дороги – к Богу или от него. Вторая, по сути, тоже дорога к Богу, но более длинная. Заходите вы в перечисленные заведения или нет – вы всегда идете одной из двух дорог. Как-то Баал-Шем-Тов, я вам потом расскажу, кто это, сказал ученикам: если ветер перевернул лист, значит, на то есть воля Бога. Ученики не поняли его, но через некоторое время увидели, как маленький листик, перевернувшись, накрыл своей тенью червяка, погибавшего на солнце… У Бога, как у хорошей хозяйки, нет случайных вещей, все имеет свое предназначение и место.

– Вы принесли с собой книжки о пути к Богу? – улыбнулся Давид. – Давайте. Я таких недавно выбросил несколько. Какие-то светлые люди в подъезде навалили.

– Ну что ты, Давид! Разве можно так? – вмешалась Лора Моисеевна, расставляя тарелки. – Давайте я вам рыбки положу, Арон Генделевич!

– Я принес с собой душу старого еврея, – ничуть не смутившись, ответил гость. – Если она стоит чего-нибудь, я буду рад… Рыбки с удовольствием!

Давиду стало неудобно за свои слова и за свое непонятно как угаданное гостем «чего-нибудь стоит». Случайно ли?

– Свет Бога в душе, религия – тьма. Каждому свое… – произнес он, чтобы выйти из неловкой ситуации.

– Именно так. Именно так. И видите, будучи далеким от религии, как вы утверждаете, вы, по сути, повторяете слова Иисуса: «Воздавайте Богу – Богово, а кесарю – кесарево». Иисус, правда, говорил о деньгах, но эта формулировка стала пониматься в христианской культуре как общий принцип, разделяющий мир на область духовную, находящуюся в ведении религии, и область светскую.

– Вот это разделение меня и не устраивает, – сказал Давид. – Почему религия считает область духовную, как вы говорите, своей епархией? Если я когда-нибудь и соберусь заняться разборками в своей душе, мне для этого не нужен ни батюшка, ни падре, ни раввин. Вообще никто. И почему религией жизнь поделена на духовную и мирскую? Может, мою душу волнует вопрос: как получить с друга бабки, не испортив дружбу, или как объяснить влюбленному гею, что я никогда не буду с ним, при этом не потеряв его? Куда мне с этими бездуховными вопросами? В церковь? Чтобы услышать, как я грешен? Но это моя жизнь! Понимаете, моя! И мне, по большому счету, срать на мнение непромытого дяденьки в рясе с остатками полезного геркулеса в бороде.

– В ваших доводах я узнаю себя, Давид, – покачал головой дядя Арон. – Я думал точно так же в вашем возрасте. Какого хрена, думал я, они делят меня, живого и неделимого, на хорошую, духовную, часть и плохую, плотскую? Я люблю свою плохую часть не меньше хорошей. А главное, у плохой части всегда больше вопросов. И вопросов жизненных, не абстрактных! И так я рассуждал, пока не нашел ответы на свои вопросы, то есть понял, где их надо искать…

– И где же?

– В иудаизме…

– Бог един, как установили ученые, чем же раввин лучше батюшки?

– Да. Бог един. Но отличие между двумя уважаемыми служителями культа кардинальное. Видите ли, Давид, христианская концепция построена на разделении «религиозных» и «светских» сфер человеческой жизни. О чем вы уже сказали. Там содержание религии – это прежде всего вопросы веры человека в Бога, которые рассматриваются отдельно от «мирских» сфер жизни. В иудаизме же подход совершенно иной. Иудаизм – учение о том, как следует жить, а не только о том, как следует верить. Сотни страниц Талмуда посвящены тому, какие правила следует соблюдать при обработке земли, сборе урожая, постройке домов, ведении торговли. Рассматриваются, например, вопросы о том, как правильно поступить, если две стороны претендуют на один и тот же предмет или сумму денег; как судить те или иные финансовые или уголовные правонарушения; на каких принципах строится государство, как правителю следует управлять народом, в каких случаях объявлять войну и как ее вести. Эта разница в подходах зачастую вызывает недоумение у представителей других конфессий, но тут все дело в том, как вообще понимать, что такое «религия». Иудаизм – это не религия в общепринятом смысле слова, это цивилизация, культура, цельная система, по которой должна строиться жизнь человека, народа, государства. В иудаизме все области его жизни представляют собой сферу религии, ибо каждая из них является одним из элементов диалога человека с Богом.

Из кухни послышался голос Лоры Моисеевны, приглушенно говорившей с кем-то по телефону, чтобы ее не слышали:

– Да, да, приехал. Да, разговаривают. Слава богу, да, слава богу…

Давид улыбнулся этой незатейливой материной хитрости.

– Мама позвала вас направить меня, заблудшую овцу, на путь истинный? Я очень рад с вами познакомиться, дядя Арон, но, ей-богу, вы зря теряете время.

– Она заманила меня пирожками с картошкой и фаршированным карпом. Я не мог отказаться. Она делает это лучше всех еврейских хозяек, у которых я это пробовал! – серьезно ответил дядя Арон, густо навалив бордового хрена на кусок фаршированной рыбы. – И вы не заблудшая овца, Давид. У каждого свой путь к Богу… Я тоже любил женщин и блуд, хотя сейчас по мне этого, может, и не скажешь. Помните песню Гребенщикова «Старик Козлодоев»? Она была бы про меня, если бы я однажды не задумался над тем, как живу. Мы с вами евреи. А у евреев свой взгляд на жизнь и своя религия. Своей непохожестью они и раздражают окружающих. Я вам просто расскажу об этом. А вы решайте сами – нужно вам это или нет. А хотите, спросите, что вас интересует…

– Хорошо. Спрошу. Что говорит иудаизм о сексе?

– Этот вопрос, кстати, один из главных камней преткновения между двумя религиями – христианством и иудаизмом. Различия начинаются с самого описания последовательности событий, разыгравшихся в Эдемском саду. Согласно христианской трактовке, Адам «познал жену свою» после того, как Адам и Ева нарушили божественный запрет и сорвали плод с Древа познания, а их дети – Каин и Авель родились после изгнания, вне пределов Эдемского сада. Христиане при этом считают, что «познание», о котором идет речь, – это сексуальные отношения между Адамом и Евой и они являются прямым следствием греха. Из этого христиане заключают, что сексуальные отношения между мужчиной и женщиной изначально таят в себе греховное начало. Поэтому принципиальной важностью обладает для христиан чудесное рождение Иисуса «от девы, не познавшей мужа». Сам Иисус никогда не вступал в брак и с похвалой отзывался о тех, кто «сам сделал себя скопцом ради Царства Небесного». Павел в Первом Послании к Коринфянам вообще отменил заповедь «плодитесь и размножайтесь», заявив: «Если можешь не жениться – не женись». С этим же связано христианское представление о том, что для достижения святости человеку следует отказаться от сексуальных отношений. Отсюда обет безбрачия монахов и священников. Совершенно иное отношение к сексуальной сфере в иудаизме. Иудаизм категорически отрицает монашество и безбрачие, рассматривая сексуальные отношения в браке и рождение детей как величайшую заповедь, а отказ от этого как «форму убийства». Еврейская традиция иначе толкует и описания событий, связанных с Сотворением мира, и, соответственно, делает иные выводы о божественном пути человека. Согласно пониманию текста Торы, дети Адама и Евы родились в Эдемском саду еще до изгнания, причем Каин родился до того, как первые люди сорвали плод с Древа познания. То есть грех Адама не связан с сексом, а «Древо познания Добра и Зла» не имеет прямого отношения к тому, что «Адам познал Еву»…

Лора Моисеевна на минуту заглянула в комнату и, просканировав ситуацию, укоризненно покачала головой. Дядя Арон поспешил исправиться:

– Ну, мы излишне углубились в Эдемские дебри. Основное же – это то, что иудаизм считает: человек может обрести счастье только в семье. Тора запрещает мужчине быть неженатым. В Талмуде сказано: «Мужчина, не имеющий жены, – не человек». И действительно, можно целиком отдавать себя своему делу, политике или бизнесу, и даже достигнуть в этом больших высот. Но жизнь таких людей далека от того, что называется счастьем. В иудаизме секс с любимой женщиной считается великим благом, источником радости и счастья. Ничего греховного, запретного или грязного в этом нет. Сексом нужно заниматься только в периоды радости. Секс ради собственного удовольствия, без учета необходимости доставить удовольствие партнеру – это ошибка и зло. Секс запрещается использовать как оружие против супруга, лишая его секса, либо принуждая к нему. Использование секса для наказания или манипуляции супругом – это серьезное нарушение. И секс – это право женщины, а не мужчины. Мужчина обязан регулярно доставлять сексуальное наслаждение своей жене и обеспечивать, чтобы секс действительно приносил удовлетворение. В обязанности мужа входит улавливать сигналы, что его жена хочет секса, и предлагать его ей, не ожидая, когда она попросит об этом.

– Что-то мне снова жениться расхотелось, – резюмировал Давид, потянувшись за салатом.

Дядя Арон пожевал губами с выражением досады на лице.

– Анекдот! – задорно произнес он. – Ортодоксальный раввин ведет беседу с молодой парой перед свадьбой: – И еще запомните, что мужчины танцуют отдельно, а женщины отдельно.

– Рэбе, а как же насчет секса?

– Секс, это можно, даже нужно.

– А какой секс можно? Если жена снизу, муж сверху, можно?

– Можно.

– А если муж снизу, жена сверху?

– Это тоже можно.

– А если стоя?

– Можно всё, что приятно обоим».

Давид улыбнулся, а дядя Арон вдохновенно продолжил:

– Тора говорит: «Человек должен оставить своих отца и мать и прилепиться к жене». Подчеркивая, что «прилепиться» – обязанность мужчины, а не женщины. Женщина несет в себе колоссальный потенциал, который мужчина призван раскрыть. Ее духовные силы находят свое выражение через достижения мужчины. Мудрецы Талмуда говорят: «Если хочешь узнать, кто муж, посмотри на жену». Иногда истинные свойства мужчины трудно определить: никто не знает, является его поведение искренним или притворным, намерения чистыми или извращенными. Жена может стать разгадкой: ее характер и поведение помогут расшифровать состояние души мужа, так как оно во многом зависит от потенциала, заложенного в его жене. Безбрачие отвратительно для иудаизма и с моральной точки зрения приравнивается к такому тяжелому преступлению, как пролитие крови. Тот, кто стремится к святости, должен двигаться в этом направлении, не отрываясь от жизни, привнося наивысшую духовность во все аспекты материального мира. Талмуд утверждает: «Тот, кто живет без жены, не знает добра и пребывает без радости, благословения, помощи и искупления грехов».

Лора Моисеевна внесла в комнату поднос с чашками и чайником.

– Чаек? – спросила она услужливо.

– Благодарю. Не откажусь, – отозвался дядя Арон.

Давид молча крутил скомканную салфетку, потом встал из-за стола.

– Мне пора. Извините. Очень рад нашему знакомству, дядя Арон. Обещаю, что вы не зря потратили на меня время, – улыбнулся он и пожал гостю руку.

– А как же чай, Давидушка! – всплеснула руками Лора Моисеевна. – Ну что же ты уходишь!

– Чай в следующий раз, мамуль. У меня девушка голодная дома, Анджелина Джоли. Ты же знаешь.

– Где-то я слышал это имя… – прищурился дядя Арон.

– А-а-а… – махнула рукой Лора Моисеевна и поплелась закрывать за Давидом дверь.

Глава 23

Сашиных сил еле хватило, чтобы довести мужа до дома. Пока она открывала ключами квартиру, он несколько раз норовил сползти по стенке, и ей приходилось возвращать его тело в вертикальное положение. Просить водителя помочь ей было стыдно.

Заснул Александр мгновенно, как только рухнул на их огромную супружескую кровать. Саша сняла с него туфли и положила ноги по очереди на покрывало, укрыв пледом. Она вдруг почувствовала себя своей матерью, которая точно так же укладывала своего пьяного Толеньку. Мать умудрялась еще и стащить с его бесчувственной тушки брюки и рубашку, чтобы к утру привести одежду в порядок.

Саша вспомнила, как мать всегда появлялась из комнаты с его штанами в руках, осторожно закрывая за собой дверь: «Заснул!» – и ей стало невыразимо грустно и жаль себя. Раздевать мужа она не стала, чтобы хоть этим отличаться от матери, да и ворочать пьяную тушу ей было уже не под силу. Она лишь развязала галстук и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки.

Быстро приняв душ, она легла рядом. Глядя в исчезнувший в ночи потолок, она чувствовала тепло тела мужа, слышала его дыхание. Это было странное ощущение. Они так давно не спали вместе, не спали в одной кровати, их кровати. Вскоре глаза привыкли к темноте, и она стала различать знакомые очертания. В слабом ночном свете она дотронулась ладонью до его лба. Кожа была прохладная, с легкой испариной.

– Мммм… бра… – промычал муж и отвернул лицо.

«“Бра…” – это брат, видимо… Значит, они и сейчас не вместе. Он, пьяный, просто спит рядом с ней. Рядом и вместе, оказывается, не одно и то же. Вместе он со своим “бра”, а не с ней. Почему так?» Саша всматривалась в темноту и думала о Давиде, этом первом друге мужа, считавшем ее своим первым врагом.

Его смуглое лицо с колючими карими глазами тут же возникло перед ней. Воображаемый Давид наклонил голову, прядь черных кудрей наползла на скулу, и он откинул ее своим фирменным жестом. Он весь состоит из таких вот фирменных жестов, поступков, слов, воззрений. Начиная с его маниакальной любви к деньгам, загару и своей собаке, манеры мягко произносить «р», убирать прядь волос и заканчивая двуличностью, рационализмом во всем и женоненавистничеством.

Женщин он презирает всех. Всех, кроме своей мамы, Лоры Моисеевны, и своей собаки, Анджелины Джоли. И ещё, конечно, супруги Добродела-старшего. Для них он делает исключение. Все остальные считаются бесполезными, либо достойными лишь потребительского отношения. Он уверен, что выгоды от них никакой. Вот если жениться по расчету, тогда да, всё остальное бессмысленно. Впрочем, он всех и всё видит в сугубо рациональном свете, без эмоций.

Люди представляются ему пазлами в картине, которую он собирает. Человек либо соответствует, входит в отведенное ему посадочное место, либо нет. Если входит – надо его поставить, если нет – надо сделать так, чтобы этого человека не было поблизости. Все вокруг нужны лишь для того, чтобы ему, замечательному, проложить путь к звездам. А звезды для него – это материальное благосостояние и ничего больше. Он все оценивает в денежном эквиваленте. Можно при нем восхищаться фильмом с потрясающей игрой актеров и съемками, каким-нибудь замечательным домом или картиной – первый вопрос Давида: сколько стоит?

И в отношениях для него есть только один критерий – цена? Вопрос о стоимости не касается лишь его любимой болонки, или каких она там других голубых кровей. Он запросто покупает ей позолоченный ошейник с бриллиантом. У нее есть собачьи часы, которые он надевает ей на переднюю лапу, персональные парикмахер и тренер, он учит ее правильному собачьему этикету. А картины с ее изображениями и фотографии, которыми увешана вся квартира? Или обращение к собаке: «Никто не понимает меня, как ты» и «Всех женщин мира я не променяю на тебя»? Это ли не тревожный сигнал для вызова бригады психиатров? Но нет. Никто из их окружения не считает его нездоровым. Вокруг Давида полно друзей, смотрящих ему в рот и в карман, и девушек, смотрящих туда же, но в обратной последовательности.

Истинная причина упорной дружбы окружающих и любви женщин – его друг Александр Добродел. Друг, в упор не видящий неприкрытой лести и принимающий всё за чистую монету. Ситуация стара, как басня дедушки Крылова. Ее муж, Александр Добродел, сидит на ветке с папиным сыром под мышкой, а Давид поет: «Какие перышки, какой носок!» Правда, в этой басне у лисы более творческий подход к делу. Давидово пение: «Мне бы такой ум, такую память, такие мышцы, такой голос…» – звучит уже как фон, к которому привыкли, к которому он сам приучил. «Я-то ничто, я из себя ничего не представляю, да кто я такой по сравнению с тобой, да как я вообще директором работаю?» – этот сироп Давид льет в уши Александру, пока на его лице не появится надпись «Достаточно». Он внимательно следит за реакцией. Когда видит, что перегнул, делает сироп пожиже: «Ну что ты, брат! Я в этом (музыка, история, философия, политика, да всё, что угодно) не разбираюсь так, как ты. Это ты – профессионал». Такое «разжижение» имеет свою цель. Менее сладкий сироп выглядит просто-таки голой правдой после первого. И как он сам умеет выглядеть честным и незаменимым на фоне тех никчемных людей, которых же рекомендует Александру в качестве «классных специалистов». К тому же так приятно, а главное, полезно еще ближе сдружиться против того, кто завалил порученное дело…

Саша почувствовала, что начинает закипать от несправедливости и собственного бессилия. Редкие всполохи света от проезжающих машин на черной шторе напоминали, что жизнь не заканчивается даже ночью. Она потянулась к часам. Почти четыре. Ночи или утра… Муж спал в том же положении. А Саше было совсем не до сна.

Она повернулась на бок, но физиономия Давида, стоящая перед глазами, переместилась вместе с ней, словно перед ней стоял рекламный щит с изображением молочного брата. Ей даже показалось, что он смотрит на нее с ненавистью, как смотрел всё последнее время. Для Александра у него имелся совсем иной взгляд – слащавый, обожающий и преданный. Все это замечали, но и всем было плевать. История, случившаяся месяца два назад, была ещё одним тому подтверждением. Муж сам рассказал об этом.


Для предвыборной речи он решил пройти курс риторики и сказал об этом Давиду.

– Ты великолепно говоришь, но если считаешь, что надо, то конечно! Я тебя поддерживаю! Давай я пойду с тобой! – с готовностью ответил тот.

Давид поехал. Но до преподавателя риторики они не доехали. Давид предложил заехать «смочить горло» в ближайшем ресторане…

– Я же не успел к риторичке, – вспомнил уже вечером Александр.

– Да ну, не парься! Пошли ее подальше! Это ей надо у тебя поучиться! Ты же гений риторики!

Муж рассказал это как шутку, но Саше было не до смеха. Она понимала, что двигало Давидом. Он настроен негативно и ни на минуту не может представить, что его «брат», практически его собственность, может кого-то предпочесть ему, провести с кем-то больше времени, чем с ним. Отсюда же и ненависть к Саше. Давид был против нее с самого начала, и она это знала. Он говорил Александру: «Она старше тебя, ты представь ее через десять лет, у тебя не будет к ней никакого желания. Одумайся, пока не поздно, потом будут общие дети, вообще не избавишься». Когда Александр сделал ей предложение, он немедленно послал Давиду эсэмэску: «Представляешь, я женюсь!» И получил ответ: «Ты чего, дурак?»

Эсэмэски муж потом показал Саше. Мол, вот какой у него настоящий друг, как за него волнуется и переживает… Факт, что они стали мужем и женой, Давида не смущал и не останавливал.

Он продолжал приходить на встречи в компании разных девушек, пытаясь обратить на них внимание друга, сбить с истинного пути, разрушить духовные ценности, упорно пытаясь с кем-то его познакомить. У него это не получалось, но он не унимался. Девушек он выбирал самых красивых, из самых крутых модельных агентств. Ведь это его фишка. Все знали – самые красивые девушки всегда у Давида…

Саша вспомнила лица этих красавиц, похожих друг на друга, как участницы фольклорного ансамбля «Березка». Девушки поплыли перед ней в медленном хороводе, кружа за собой Давида, пока не утянули наконец молочного брата со сцены ее засыпающего сознания…


Когда она открыла глаза, было уже совсем светло. Она повернула голову к мужу. Он спал. На его лице застыло выражение детского, беззаботного счастья. Ей захотелось дотронуться до него. Она поднесла руку близко-близко к его ресницам, провела по глазам, лицу, губам, не касаясь, чтобы не разбудить, стараясь запомнить и сохранить в ладони это чудо. Кожа на ладони начала гореть от впитавшегося счастья.

Приступ обычного утреннего кашля заставил Сашу сесть на постели. Она отвернулась от мужа, закрыла лицо руками, чтобы подавить и приглушить кашель. Справившись с приступом и глотнув воды, она тихо легла на спину. Перед глазами был идеальный потолок. Ни единой трещинки. Белый лист бумаги с открытыми кавычками светильника, который они с мужем купили в Монако. Две серебристые параллельные дуги с плафонами молочного стекла, так подходившие когда-то к их идеальным отношениям и потолку без единой трещинки…


В Монако они были полгода назад… Эта маленькая страна, вся уместившаяся в одной бухте и похожая на гнездовья белых чаек, качающихся маленькими яхтами на волнах, осталась в Сашиной памяти восторгом и болью. Окна их апартаментов выходили прямо на казино «Монте-Карло» и огромную зеркальную полусферу, установленную перед его входом. Похожая на гигантскую каплю ртути, она отражала вверх ногами окружающую жизнь. Жизнь, которая удалась. Яркие туристические паровозики, объезжающие всю страну за полчаса, и радостное синее небо, уличные палатки, в которых запросто можно взять напрокат «Bentley» и «Lamborghini», и улыбающиеся люди, чьих денег хватило бы, чтобы жить счастливо вечно. Казалось, здесь не могло быть места для грусти.

Они гуляли по великолепным паркам, сидели в многочисленных ресторанчиках, заходили в шикарные магазины и бутики. Светильник из двух серебристых параллельных дуг с плафонами молочного стекла был уже куплен, и коробка стояла в большом шкафу в прихожей.

В тот день муж преподнес Саше кольцо с двумя небольшими бриллиантами, спросив: «Ты не мечтала о таком?» «Не успела», – ответила она и поцеловала его.

Вечером, освещенные закатом, они стояли на пирсе и смотрели, как огненное солнце тонет в море.

– Вот о такой яхте я мечтаю, – вздохнул муж и показал на большую яхту неподалеку, казавшуюся сейчас огромной розовой льдиной.

– А какая она вообще, твоя мечта, которая сделает твой взгляд счастливым? – спросила Саша.

– Мечта? – Он задумчиво посмотрел вдаль. – Вот она идёт, скользит ожившая по морю. Представляю, что стою на носу огромной стометровой яхты. Нос судна разбивает волны. Средиземное море, ночь, лунная дорожка, ветер развевает мои волосы, капельки соленой воды попадают на ресницы. Немного щиплет глаза, но я счастлив. Я знаю, что где-то здесь, рядом, моя семья, мои дети, родители и главное – эту яхту я сам купил, сам, понимаешь!

– Но ведь я же твоя семья… – растерянно проговорила Саша. – Разве мы не счастливы сейчас? Если ты не можешь быть счастливым на суше, то я придумаю, как купить для нас море.

Внимание! Это ознакомительный фрагмент книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента ООО "ЛитРес".
Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации