112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Купание голышом"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:43


Автор книги: Карл Хайасен


Жанр: Иронические детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Карл Хайасен
Купание голышом

В память о Уоррене Зевоне


Благодарности

Я очень благодарен Эстер Ньюберг, Лиз Донован из «Майами Геральд», Бобу Роу из «Спорте Иллюстрэйтед», Бёрлу Джорджу, Натаниэлю Риду, Шону Сэвиджу, капитану Майку Коллинзу, непостижимому Сонни Мехта, моей упрямой сестре Барб, моей потрясающей жене Фении и доктору Джерри Лоренцу, одному из многих невоспетых героев Эверглейдс, – за их советы, энтузиазм и дарования.

Этот роман полностью вымышлен. Все имена и персонажи либо выдуманы, либо стали выдумками. Большинство описанных событий имели место лишь в воображении автора, за исключением уничтожения флоридских Эверглейдс и восьмимиллиардной попытки сохранить то, что осталось.

Один

Прохладным апрельским вечером пробило одиннадцать, и женщина по имени Джои Перроне упала за борт с роскошной палубы круизного лайнера «Герцогиня солнца». Погружаясь в темные воды Атлантики, Джои так ошалела, что не сообразила запаниковать.

«Я вышла замуж за кретина», – думала она, головой рассекая волны.

Удар о воду содрал с нее шелковую юбку, блузку, трусики, часики и сандалии, но Джои была в сознании и готова к бою. Еще бы. В колледже она была вторым капитаном сборной по плаванию – муж явно позабыл этот эпизод ее биографии.

Ярко освещенная «Герцогиня солнца» шла под парами восвояси, делая по двадцать узлов, а Джои смотрела ей вслед, покачиваясь в кильватерной струе. Очевидно, лишь один из остальных 2049 пассажиров знал, что произошло, но он никому не расскажет.

«Вот ублюдок», – думала Джои.

Лифчик сполз на талию, и Джои выскользнула из него. На западе под теплым янтарным заревом маячил берег Флориды. Джои поплыла.

Воды Гольфстрима были чуть теплее воздуха, но свежий норд-ост бестолково и неприятно их взбалтывал. Джои ускорилась. Чтобы не думать об акулах, она прокручивала в памяти все примечательные события недельного круиза, который начался почти так же отвратительно, как и закончился.

«Герцогиня солнца» вышла из Порт-Эверглейдс с трехчасовым опозданием, потому что в кондитерской взбесился енот. Не дожидаясь, пока енот раздерет всем физиономии и рыча умчится в недра корабля, один шеф-повар героически запихал исходящего пеной зверя в шестидесятигаллонную лохань крема из гуавы. Приехала группа захвата из Бровардской службы надзора за животными, врачи и санитары. Эвакуированных пассажиров уняли спиртным и канапе.

Позже, во второй раз поднимаясь на борт, Джои миновала служащих из надзора за животными – те с пустыми руками ковыляли по трапу с корабля.

– Спорим, его не поймали? – прошептала она мужу. Несмотря на неудобства из-за енота, она сочувствовала этой маленькой вонючке.

– Бешенство, – понимающе произнес муж. – Если тварь меня поцарапает, я поимею эту чертову круизную линию.

– Да ладно тебе, Чаз.

– Отныне можешь называть меня Онассисом. По-твоему, я шутки шучу?

«Герцогиня солнца» – в длину 855 футов, водоизмещение чуть больше семидесяти тысяч тонн. Джои узнала это из брошюры, которую нашла в каюте. Маршрут через Пуэрто-Рико, Нассау и частный Багамский остров, который круизные линии, по слухам, купили у вдовы расчлененного наркоторговца. Последний порт захода перед возвращением в Форт-Лодердейл – Ки-Вест.

Чаз сам выбрал круиз, заявив, что это подарок к годовщине свадьбы. Первый вечер он провел на корме, швыряя в океан мячики для гольфа. Сначала Джои бесилась: на «Герцогине солнца» была только площадка для гольфа, да еще стена для скалолазания и корт для сквоша. С тем же успехом они с Чазом могли остаться в Бока.

Не менее идиотским был солярий, куда народ валом валил, едва небо затягивали облака. Круизная компания хотела, чтобы каждый пассажир вернулся домой с бронзовым загаром либо с малиновым ожогом – в доказательство, что неделя проведена в тропиках.

Но в итоге Джои вплотную занялась скалолазанием и прочими круизными прелестями. Всяко лучше, чем есть и пить до тошноты: обжорство – главное развлечение на круизных лайнерах. «Герцогиня солнца» славилась круглосуточными гриль-ресторанами, где муж Джои пропадал часами.

«Вот свинья», – подумала она и нырнула, чтобы стряхнуть комок водорослей, который обмотал шею, как раскисший рождественский венок.

Каждое утро перед ними представала новая блистательная гавань, но города и туристические рынки были удручающе одинаковы, будто их строили и эксплуатировали по лицензии. Джои честно пыталась очароваться туземными поделками, хотя многие из них, похоже, произведены в Сингапуре или Южной Корее. Да и на кой ляд нужна раковина-шлем, грубо расписанная лаком для ногтей? Или скорлупа кокоса, на которой вручную намалевано слабое подобие принца Гарри?

Играть роль туристки было столь мучительно, что Джои уже предвкушала «нетронутый частный остров», который рекламировали в брошюре. Но и остров ее разочаровал. Круизная линия просто лживо переименовала остров в Отмель Экстаза, ничего толком не восстановив. Местная фауна – петухи, козы и дикие свиньи – пережили контрабандиста, который выращивал их для банкетных надобностей. Пляжи острова словно покрыты сахарной глазурью, их окаймляют подстриженные деревья, но песок усеян обломками затонувших наркосамолетов, и в нем находились исключительно раковины 45-го калибра.

– Я арендую водный мотоцикл, – радостно постановил Чаз.

– Я поищу тень, – отозвалась Джои, – и дочитаю книгу.

Расстояние между ними оставалось обширным и непознанным. К прибытию в Ки-Вест Джои и Чаз проводили вместе лишь первый час после подъема и посвящали его, как правило, сексу или спорам. Ровно такого же расписания они придерживались и дома.

«Ничего не скажешь, романтические широты», – думала Джои, пытаясь выдавить из себя хоть капельку сожаления.

Когда ее муж убежал, чтобы «отметиться на выступлении» на Мэллори-сквер, она тут же решила соблазнить одного стюарда, симпатичного грубоватого перуанца по имени Тико. Но потом она передумала и отделалась от расстроенного парня легким поцелуем в подбородок и полсотней чаевых. Ей не настолько важен Чаз, что даже по злобе неохота ему изменять, хотя Джои подозревала, что он-то как раз ей изменяет часто (вполне возможно, даже в этом круизе).

Вернувшись на «Герцогиню солнца», Чаз разговорился, словно какаду под «ангельской пылью»[1]1
  «Ангельская пыль» – фенилциклидин, галлюциногенный наркотик, получаемый из транквилизатора для животных. – Здесь и далее прим. переводчика.


[Закрыть]
.

– Небо затянуло. Дождь собирается, – заявил он с неожиданным энтузиазмом.

– Видимо, это означает, что гольфа вечером не будет, – отозвалась Джои.

– Слушай, я насчитал двадцать шесть магазинов футболок на Дюваль-стрит. Ничего удивительного, что Хемингуэй себе мозги выпустил.

– Это случилось не здесь, – ответила Джои. – Это случилось в Айдахо.

– Как насчет перекусить? Я готов сожрать кита.

За ужином Чаз то и дело подливал Джои вина, несмотря на ее протесты. Теперь она понимала зачем.

И чувствовала – обезвоженную алкогольную усталость. Она с трудом взбиралась на гребни волн, а затем безвольно скользила вниз, но уже выбилась из ритма и сил. Это вам не олимпийский бассейн с подогревом в Лос-Анджелесском Калифорнийском универе – это Атлантика, черт бы ее взял. Джои крепко зажмурилась – в глазах жгло от соленой воды.

«Я подозревала, что он меня больше не любит, – подумала она, – но это – полная нелепица».


Чаз Перроне ожидал всплеска, но услышал только низкое убаюкивающее урчание корабельных машин. Склонив голову набок, он стоял у перил одиноко и неподвижно, точно цапля.

Он не собирался сталкивать ее здесь. Он надеялся сделать это раньше, где-нибудь между Нассау и Сан-Хуаном, в надежде, что течения отнесут тело в кубинские воды, подальше от американской юрисдикции.

Если, конечно, ее прежде не найдут тупорылые акулы.

К несчастью, погода в начале круиза стояла прекрасная, и каждую ночь наружные палубы были полны мечтательных парочек. План требовал уединения, и Чаз уже почти отчаялся, но тут, через три часа после выхода из Ки-Вест, наконец пошел дождь. Просто морось, но Чаз знал, что она загонит туристов внутрь, к салату из омаров и покерным игровым автоматам.

Второй ключевой элемент плана – неожиданность. Джои следила за собой, а Чаз был несколько слабее и в плохой форме. Перед тем как заманить Джои на корму – якобы прогуляться под звездами, – Чаз убедился, что жена нахлесталась красного вина – четыре с половиной бокала, по его подсчетам. Обычно хватало двух, чтобы ее начало клонить ко сну.

– Чаз, дождик идет, – заметила Джои, когда они дошли до кормы.

Ясное дело, она удивилась: муж терпеть не мог мокнуть. У этого человека не меньше семи зонтов.

Он сделал вид, что не расслышал, взял Джои под руку и повел вперед.

– Что-то у меня живот крутит. Пора им уже выкинуть это севиче[2]2
  Севиче – закуска из сырой рыбы, маринованной с соком лайма или лимона.


[Закрыть]
, как по-твоему?

– Давай вернемся, – предложила Джои.

Чаз тайком достал ключ от каюты из кармана синего блейзера и уронил себе под ноги на полированный настил палубы.

– Ой!

– Чаз, холодно.

– Я, кажется, уронил ключ. – Он наклонился. Джои предположила – за ключом.

Чаз мог лишь догадываться, какая мысль промелькнула у его жены в тот миг, когда она ощутила, что он схватил ее за лодыжки. «Он, наверное, шутит», – вот что, вероятно, подумала она.

Все свелось к принципу рычага: раз – и он перекинул ее спиной через перила. Так быстро, что она и не пикнула.

Что касается всплеска, Чаз предпочел бы его услышать, дабы мягко поставить точку в своем браке и преступлении. С другой стороны, до воды было далеко.

Он позволил себе мельком глянуть вниз, но увидел лишь белые барашки и пену в рябом отражении судовых огней. Слава богу, «Герцогиня солнца» продолжала свой путь. Никаких ревунов.

Чаз подобрал ключ, поспешил в каюту и запер за собой дверь. Повесив блейзер сушиться, он открыл очередную бутылку вина, наполнил два бокала и отпил половину из каждого.

Чемодан Джои был открыт – она собиралась упаковать вещи. Чаз сбросил его с кровати на пол. Он вывернул наизнанку собственную сумку и зарылся в ее содержимое в поисках антацидов. Под стопкой аккуратно сложенных трусов-боксеров – Джои была чемпионом по упаковке, следует признать, – Чаз обнаружил коробку, обернутую клетчатой подарочной бумагой и перевязанную зеленой лентой.

Внутри оказался роскошный набор кожаных гольф-клубных чехлов для клюшек с тиснеными инициалами Ч. Р. П. К набору прилагалась открытка: «Поздравляю со второй годовщиной свадьбы! С любовью, навек твоя Джои».

Чаз восхитился блестящими чехлами из телячьей кожи, угрызения совести узлом скрутили нутро. Прошло моментально, как приступ изжоги.

Вне всякого сомнения, в его жене чувствовался класс. Если бы только она не была столь чертовски… наблюдательна.

Ровно через шесть часов он сообщит, что она пропала.

Чаз разделся до белья и зашвырнул свои вещи в угол. В ручном багаже у него имелась «Мадам Бовари» в мягкой обложке; он открыл ее наугад и положил на жениной стороне постели – пущего эффекта ради.

После этого Чарльз Регис Перроне завел будильник, опустил голову на подушку и заснул.


Гольфстрим нес Джои на север со скоростью почти четыре узла. Она знала, что должна грести сильнее, если не хочет окончить свои дни раздувшимся и гниющим трупом на какой-нибудь отмели в Северной Каролине. Но, господи боже, она устала.

Это все из-за вина. Чаз знал, что она не сильна по части алкоголя, наверняка все это заранее спланировал. Может, надеялся, что при падении она переломает себе ноги или лишится чувств – или как вообще? До земли многие мили, она одна в черном как смоль океане и напугана до усрачки. Никто ее не найдет, даже если надумает искать, и она утонет от изнеможения еще до рассвета.

Вот как, вероятно, рассуждал Чаз.

Да нет, он вовсе не забыл о днях ее славы в Калифорнийском универе, осознала Джои. Он знал, что она поплывет, если все-таки переживет падение. На самом деле он даже рассчитывал, что она поплывет, был уверен, что его упрямая и гордая жена изнурит себя, хотя разумнее отдаться на волю волн и сберечь силы до рассвета. Так остался бы хоть призрачный шанс, что ее увидят с проходящего мимо корабля.

«Иногда я сама себе удивляюсь», – подумала Джои.

Один раз танкер прошел так близко, что заслонил луну. Приземистый, темный и угловатый силуэт корабля – точно завалившийся набок многоквартирник. Джои орала и махала руками, но лязг и грохот заглушал ее крики. Танкер прополз мимо, будто ржавая стена из дыма и рева, и Джои поплыла дальше.

Вскорости ее ноги стали неметь, мурашки поползли вверх от пальцев. Судороги не застали бы ее врасплох – в отличие от этого медленного оцепенения. Джои с трудом удерживала голову над водой; через некоторое время почувствовала, что больше не брыкается. Под конец она перешла на брасс, волоча за собой ноги, словно пару бледных разбитых кабелей.

«Мы же всего два года женаты, – думала она. – Что я такого сделала, чем заслужила это?»

Чтобы не думать о смерти, Джои мысленно составляла реестр своих черт, которые не нравились Чазу:


1. Она часто пережаривала птицу, особенно цыплят, потому что всю жизнь боялась сальмонеллеза.

2. Ее ночной увлажняющий крем для лица смутно попахивал инсектицидом.

3. Иногда она засыпала во время хоккея, даже плей-офф.

4. Она отказывалась делать Чазу минет, когда он вел машину по федеральной автостраде 95, по Парковой автостраде Солнечного штата и вообще по любой дороге, где максимальная скорость больше пятидесяти миль в час.

5. Она обыгрывала Чаза в теннис, когда на нее находил стих.

6. Она порой «ставила не на место» его любимые компакт-диски Джорджа Торогуда[3]3
  Джордж Торогуд (р. 1950) – американский блюз-рок-гитарист.


[Закрыть]
.

7. Она отказалась даже думать о сексе втроем (с Чазом и его парикмахершей).

8. Она раз в неделю посещала кружок книголюбов.

9. У нее больше денег, чем у него.

10. Она чистила зубы пищевой содой вместо зубной пасты…


«Да ерунда какая», – подумала Джои.

Не может ведь человек ни с того ни с сего прикончить жену потому только, что она ставит на стол совершенно резиновую корнуэльскую курицу.

«Может, у него другая женщина? – подумала Джои. – Но почему он тогда просто не попросил развод?»

У нее не было сил разбираться. Она вышла замуж за никудышного кобеля, который вышвырнул ее за борт во время круиза в честь годовщины свадьбы, и очень скоро она утонет, и ее пожрут акулы. Тут полно здоровенных акул: черноперые акулы, лимонные акулы, акулы-молот, тигровые акулы, акулы-мако и тупорылые акулы…

«Боже, – взмолилась Джои, – не дай им съесть меня до того, как я умру».

Теплое покалывание началось в кончиках пальцев на руках – Джои знала, что руки скоро устанут и будут такими же бесполезными, как ноги. Губы кровоточили от соли, язык распух, как колбаса, веки отекли и покрылись коркой. Но огни Флориды по-прежнему несбыточной мечтой манили всякий раз, когда Джои поднималась на гребень волны.

И Джои боролась, она верила, что у нее все-таки есть крохотный шанс выжить. Если она одолеет Гольфстрим, ей удастся отдохнуть, расслабиться и продержаться до восхода.

На мгновение она забыла про акул, но тут что-то тяжелое и шершавое боднуло ее в левую грудь. Джои замычала, вслепую замолотила кулаками, отбиваясь от этого чего-то, и наконец остатки сил ее покинули.

Теряя сознание, Джои ярко представила, как Чаз трахает блондинку-крупье в их каюте на «Герцогине солнца», после чего идет на корму и расстреливает еще одну, последнюю, корзину мячиков.

«Вот мерзавец!» – подумала Джои.

Экран в ее голове погас.

Два

В душе Чаз Перроне несомненно был мошенником и подонком, но тщательно избегал насилия, подобно старому квакеру. Ни один его знакомый, и даже немногочисленные друзья ни за что бы не подумали, что Чаз способен на убийство. Ча-за и самого, в общем, поражало, что он справился.

Когда прозвенел будильник, Чаз проснулся, полагая, что лишь вообразил себе всю сцену. Потом он перевернулся на другой бок и увидел, что вторая половина постели пуста. Через иллюминатор он разглядел пристань Порт-Эверглейдс и понял, что это не сон. Он явно убил жену.

Чаза ошеломляло собственное хладнокровие. Он потянулся к телефону, позвонил – разговор он отрепетировал заранее, – и морально приготовился к дальнейшему.

Он ограничил свой утренний туалет легким полосканием горла – от обезумевшего мужа никто не ожидает опрятности.

«Герцогиня солнца» вошла в док, и вскоре Чаза начали допрашивать. Первым пришел заботливый начальник службы безопасности корабля, за ним – пара офицеров береговой охраны с кукольными личиками и, наконец, унылый детектив, посланный шерифом округа Бровард. Тем временем «Герцогиню солнца» прочесали от носа до кормы – вероятно, дабы опровергнуть неловкую гипотезу, что миссис Перроне кувыркается в постели с кем-нибудь из пассажиров или, что хуже, членов экипажа.

– В какое время ваша жена покинула каюту? – спросил детектив.

– В половине четвертого утра, – ответил Чаз.

Он нарочно солгал, чтобы спасатели отправились на другой участок океана. В половине четвертого утра корабль находился примерно в семидесяти милях севернее той точки, где Чаз выкинул жену за борт.

– Говорите, она собиралась «полюбоваться луной»? – уточнил детектив.

– Так она сказала. – Чаз тер глаза, чтобы они покраснели и слезились, как и подобает похмельному и распсиховавшемуся супругу. – Я, видимо, задремал. Когда проснулся, солнце уже встало, корабль входил в порт, а Джои так и не вернулась. Тогда я позвал на помощь.

Детектив, бледный безучастный скандинав, что-то накалякал в блокноте. Указал на два бокала у кровати:

– Она свой не допила.

– Не допила, – тяжело вздохнул Чаз.

– И не взяла с собой. Интересно, почему.

– Мы уже выпили целую бутылку за ужином.

– Да, но все же, – возразил детектив, – большинство женщин, собираясь полюбоваться луной, прихватили бы вино. А некоторые даже прихватили бы мужей.

Чаз тщательно обдумал ответ. Он не ожидал, что его возьмут за яйца в самом начале игры.

– Джои попросила меня выйти к ней на капитанскую палубу, и я пообещал захватить бокалы, – объяснил Чаз. – Но вместо этого я уснул… ладно, вырубился. Мы правда много выпили.

– То есть больше одной бутылки?

– Да.

– Полагаете, ваша жена была пьяна?

Чаз хмуро пожал плечами.

– Вы о чем-нибудь спорили прошлой ночью? – поинтересовался детектив.

– Вовсе нет. – Единственная правда в рассказе Чаза.

– Тогда почему вы не пошли наружу вместе?

– Потому что я сидел на горшке, вот почему. Занимался одним интимным делом. – Чаз попытался покраснеть. – Севиче, которым нас вчера накормили, по вкусу был как кошачья блевотина. Вот я и сказал Джои: «Иди пока одна, я тебя догоню через пару минут».

– И принесете бокалы.

– Точно. А вместо этого мне пришлось лечь, и я вырубился, – ответил Чаз. – Это я во всем виноват.

– В чем виноват? – мягко спросил детектив.

У Чаза на мгновение сперло дыхание.

– В смысле, если с Джои случилось что-то плохое. Мне некого винить, кроме себя.

– Почему?

– Потому что не надо было отпускать ее одну так поздно. Думаете, я не понимаю? Думаете, я не чувствую, что отвечаю за все?

Детектив закрыл блокнот и встал.

– Возможно, ничего с вашей женой не случилось, мистер Перроне. Возможно, она окажется жива и здорова.

– Боже, я так надеюсь.

Детектив равнодушно улыбнулся.

– Это большой корабль.

«А океан еще больше», – подумал Чаз.

– Еще один вопрос. Не была ли миссис Перроне накануне подавлена?

Чаз нервно хохотнул и отмахнулся:

– Даже и не думайте! Джои совершенно точно не могла покончить с собой. Ни за что. Спросите любого, кто ее знал…

– Знает, – перебил детектив.

– Да, конечно. Она самый жизнерадостный человек на свете. – Столь упорное отрицание долженствовало укрепить позицию Чаза в глазах следствия. Он любительски изучал вопрос и знал, что родственники самоубийц часто отрицают, будто замечали симптомы депрессии.

– Иногда, если человек пьян… – начал детектив.

– Да, но не Джои, – прервал его Чаз. – В пьяном виде она хихикала… хихикает.

Чаз осознал, что прикусил губу – удачный штрих к образу. Получается, будто он по правде встревожен. Детектив взял «Мадам Бовари».

– Это ваша или ее?

– Ее. – Чаз порадовался: наживка проглочена.

– Особо не похихикаешь, – отметил детектив, изучая разворот.

– Я не читал, – правдиво ответил Чаз. Он попросил у продавца в «Барнс-энд-Нобл» что-нибудь романтическое, но трагическое.

– В книге говорится о женщине, которую толком не понимал никто, даже она сама, – сообщил детектив. – Поэтому она отравилась мышьяком.

«Великолепно», – подумал Чаз.

– Послушайте, Джои вчера была счастлива. – Он уже не настаивал. – Что еще могло вымести ее танцевать на палубу в половине четвертого утра?

– В лунном свете.

– Вот именно.

– Капитан сказал, что вошел в полосу дождя.

– Да, но это было раньше, – ответил Чаз. – Около одиннадцати. Когда Джои отправилась наружу, было очень красиво.

Перед выходом из Ки-Вест Чаз посмотрел метеосводку по телевизору в знаменитом баре «Неряха Джо»[4]4
  «Неряха Джо» – воспетый Эрнестом Хемингуэем бар в Ки-Вест.


[Закрыть]
. Он знал, что небо очистится к 3.30 утра – сфабрикованному времени исчезновения жены.

– Ночью луна была полная, – добавил Чаз – вроде как своими глазами видел.

– Кажется, да, – отозвался детектив.

Он стоял, словно ожидая, не скажет ли Чаз еще чего-нибудь.

И Чаз сказал:

– Я вспомнил. Енот, бешеный енот бегает по кораблю.

– Ага.

– Я серьезно. Спросите у капитана. Мы на несколько часов задержались в Лодердейле в воскресенье, пока его искали.

– Продолжайте.

– Вы что, не понимаете? А вдруг на Джои напал енот, когда она гуляла? Вдруг этот чокнутый монстрик за ней погнался и она случайно упала за борт?

– Ничего себе гипотеза, – произнес детектив.

– Вы когда-нибудь видели бешеных животных? Носятся как сумасшедшие.

– Я уже знаю про енота, – сказал детектив. – В судовом журнале написано, что его поймали в прачечной для экипажа и высадили в Сан-Хуане.

– Ох, – сказал Чаз. – Ну, хорошо, что вы проверили.

– Мы стараемся работать тщательно, – ядовито произнес детектив. Неподобающе так разговаривать с обезумевшем от горя мужем, подумал Чаз. Он обрадовался, когда детектив наконец ушел, и совсем успокоился, узнав, что может собирать вещи. Каюту требовалось вскорости освободить, поскольку «Герцогиню солнца» готовили к новому круизу.

Позже, когда Чаз Перроне спускался вслед за носильщиком по трапу, он увидел, как два ярко-оранжевых вертолета поднимаются с площадки станции береговой охраны на той стороне гавани. Вертолеты накренились и рванули в Атлантику, где катер и две спасательные лодки поменьше уже прочесывали волны в поисках Джои. Береговая охрана пошлет еще «Фалькон»[5]5
  «Фалькон» – семейство реактивных административных самолетов.


[Закрыть]
откуда-нибудь из Опалока – во всяком случае, так сказали Чазу.

Он глянул на часы и подумал: «Тринадцать часов, пьяная – все, она в прошлом».

Пускай ищут сколько влезет.


Хэнк и Лана Уилер жили в Элко, штат Невада, и держали прибыльное казино, которое прославилось русским медвежьим балетом. Медведей растила и дрессировала почти отошедшая отдел Госпожа – она называла себя Большой Медведицей.

Со временем Уилеры полюбили Медведицу как родную. Когда у одной звезды балета, 425-фунтового кастрированного азиата по имени Борис, обнаружился ретинированный премоляр, Уилеры щедро арендовали джет «Гольфстрим»[6]6
  Джет – реактивный самолет представительского класса.


[Закрыть]
, чтобы отправить животное на озеро Тахо к известному ветеринару-периодонтологу. Хэнк и Лана тоже полетели – морально поддержать больного и успеть прокатиться весной на лыжах.

На обратном пути что-то пошло наперекосяк, и самолет упал в горах Кортес. Федеральные следователи позднее выяснили, что по неизвестным причинам во время катастрофы вылеченный мишка сидел в кресле второго пилота. На 35-миллиметровой пленке, отснятой Уилерами, обнаружили несколько кадров: судя по ним, Бориса втиснули за штурвал. На одном снимке Большая Медведица, смеясь, свернулась клубочком у зверя на коленях и льет ликер «Бейлис» из бутылки в его раззявленную пасть. На следующем Борис позирует в наушниках и авиационных очках.

Диспетчерская и контрольные пункты подтвердили, что на борту джета Уилеров царило разнузданное веселье, которое, возможно, отвлекало пилота. Почему джет рухнул, осталось загадкой, хотя помощник Медведицы предположил, что блестящее чувство юмора выветрилось из медведя вместе с лидокаином. Когда самолет штопором шел к земле операторы, которые по радио пытались связаться с кабиной, слышали в ответ лишь звериное фырканье и бормотание.

Уилеры стоили кучу денег, которая после утверждения завещания была поровну поделена между двумя малолетними детьми. Джои Уилер, которую назвали в честь певицы и актрисы Джои Хезертон[7]7
  Джои Хезертон (р. 1944) – американская певица, танцовщица и актриса, блондинка, амплуа «сексуальной кошечки».


[Закрыть]
, было всего четыре года, когда погибли родители. Ее брату, названному в честь комика Корбетта Моники [8]8
  Корбетт Моника (1930—1998) – американский комик, завсегдатай «Шоу Эда Салливана», открывал концерты Фрэнка Синатры и других знаменитых певцов.


[Закрыть]
, было шесть. Каждый ребенок немедленно получил по четыре миллиона плюс гарантированную долю от банка еженедельной лотереи кено в казино покойных родителей.

Джои и Корбетт выросли в Южной Калифорнии на попечении сестры-близнеца Ланы Уилер – та рьяно, однако безуспешно плела интриги, дабы запустить лапу в имущество, унаследованное детьми. В результате осиротевшие Уилеры достигли совершеннолетия с нетронутым состоянием, но изувеченной невинностью.

Корбетт смылся в Новую Зеландию, а Джои направилась во Флориду. Там она никому не сказала о своем богатстве, в том числе биржевому маклеру, который стал ее первым мужем. Она пять лет встречалась с Бенджамином Мидденбоком и еще четыре года была за ним замужем, пока судьба не обрушилась ей на голову в виде скайдайвера, который однажды солнечным утром учился летать над их задним двором и упал на Бенни. Парашют скайдайвера не раскрылся, и бедняга подобно мешку с цементом, однако беззвучно, рухнул прямо на мужа Джои, который как раз примерялся к новой удочке. Трагедия оставила Джои одинокой, оцепенелой и еще богаче благодаря чеку с семизначной суммой, которым страховщики организаторов скайдайвинга замяли дело.

Уже второй раз за свою недолгую жизнь Джои невольно выиграла от смерти любимых и даже думать не могла о деньгах, а тем более их тратить. Бестолковые угрызения подтолкнули ее к благотворительности и скромной жизни, хотя Джои сохранила слабость к итальянской обуви. Джои Уилер надеялась со временем снова зажить нормально среди нормальных людей или хотя бы выяснить, возможно ли это.

Она встретила Чаза Перроне январским днем на парковке рядом с аттракционом «Царство животных» в «Мире Уолта Диснея», где только что схватила подростка, стянувшего сумочку у бельгийской туристки. Джои пасла группу детей, и воришка был одним из них – считалось, что у него хронический синдром дефицита внимания. Как ни странно, пацану хватило концентрации, чтобы высмотреть настоящую сумочку «Прада» в текучих толпах туристов. Он ни на миг не отвлекся, даже когда крался за своей пожилой жертвой от «Гигантского муравьеда» до «Диноленда», где на нее и напал.

Джои гналась за прыщавым придурком до выхода из парка и за турникетами пригвоздила его к горячей мостовой. В ожидании охранников «Диснея» Джои вытряхнула карманы парня и обнаружила в них цепочку для ключей от «Гуччи» и зажигалку от «Тиффани», что тем более поставило под сомнение природу заболевания малолетнего идиота.

Чаз Перроне, который наблюдал за операцией из отъезжающей вагонетки, вышел, дабы выразить восхищение отвагой Джои. Она решила, что Чаз невозможно красив, и не пресекла его заигрываний. Чаз гордо сообщил ей, что он биолог, прибыл на съезд выдающихся ученых, которые пытаются спасти Эверглейдс. Потом доверительно рассказал, что должен был поехать в элитарное сафари по «Царству животных», но смылся, чтобы сыграть в гольф в Бэй-Хилле – там любимое поле самого Тайгера Вудса[9]9
  Тайгер Вудс (р. 1975) – звезда мирового гольфа.


[Закрыть]
.

Джои понравилась не только приятная внешность Чаза: он к тому же участвовал в благородной миссии, спасал дикую природу Флориды от жадных дельцов. Чаз казался хорошей добычей, хотя ныне Джои понимала, что ее картину мира исказили предыдущие разочарования. До Чаза ее в пугающей последовательности бросили профессиональный теннисист, телохранитель и аптекарь-расстрига, и эта черная полоса снизила ее самооценку, а равно и требования.

Итак, она страстно, если не бездумно, стремилась к прочному союзу. Ухаживание оказалось подлинным вихрем роз, любовных писем, ужинов при свечах, ласкового шепота – Чаз был неизменно мягок, и Джои растаяла, почти не сопротивляясь. Первый год супружества запомнился ей как сплошной знойный секс, который, как выяснилось, был единственным блестящим дарованием Чаза. А также его манией. На второй, более разоблачительный, год Джои осознала, что принимала за страсть нескончаемый весенний гон, безличный, как занятия на тренажерах. Хуже того, она отчетливо поняла, что брак для Чаза – отнюдь не эксклюзивный метод организации плотских утех.

Другие жены могли бы соскочить, но Джои была слишком самолюбива и азартна. Она решила с головой уйти в мир своего мужа и стать, как выражаются самовспомогательные книги, его «настоящим партнером по жизни». Чаз, рассчитывала она, будет нуждаться в ней так сильно, что перестанет валять дурака и исправит свое поведение.

Круиз в честь годовщины свадьбы – отличная возможность для начала действий; Джои с готовностью приняла приглашение и возлагала на него большие надежды. Она собиралась «воссоединиться» с мужем, как советовали семейные консультанты. Сложнее всего будет вовлечь Чаза хотя бы в один интимный разговор, не касающийся несравненной продолжительности его эрекции.

К несчастью, в круизе момент для прорыва так и не представился. Или, может, представился, но Джои не хватило мотивации. Не считая секса, Чаз был не слишком-то неотразим. Чем больше Джои слушала его – по правде слушала, – тем равнодушнее становилась. Он же ученый – его несерьезность, эгоизм и меркантильность удручали. Он редко рассказывал о работе в Эверглейдс, и казалось, что изнасилование планеты его мало волнует. Его не приводила в ярость шайка, добивавшаяся нефтеразработок в заповеднике на Аляске, зато он добрый час брюзжал, плюясь во все стороны полуразжеванными комочками моллюсков, когда услышал от одного пассажира, что «Тайтлист» поднял цену на мячики для гольфа.

Джои сообразила, что может хоть весь остаток жизни симулировать интерес к интересам мужа – ему это все равно по барабану. Так какого черта он на ней женился? Она собиралась задать ему этот вопрос, гуляя по «Герцогине солнца» в ту последнюю ночь, но затем передумала. Сизые облака и морось нагоняли тоску, и Джои мечтала добраться до каюты и рухнуть в койку.

Она смотрела в сторону Африки, думая бог знает о чем, и тут Чаз что-то уронил – кажется, ключ – и наклонился подобрать. Джои возмутилась, когда его влажные руки обхватили ее лодыжки, – она подумала, что он собирается развести ей ноги пошире и по-быстрому перепихнуться. Чаз любил секс под звездами на скорую руку. Но она никак не ожидала, что он выкинет ее за борт.

«Говнюк, ничтожество, – думала Джои. – Из-за него я, обгорелая, полуослепшая и в бреду, вцепилась в эту самую ебаную акулу, которая пыталась меня сожрать… Полный бред, а значит, я умерла или к тому близка… Он знал, что не сможет прибрать к рукам деньги, даже если со мной что-то случится. Он с первого дня знал, что моенаследство неприкосновенно. Так на черта он это сделал?»

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации