151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 13

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 13 ноября 2013, 01:24


Автор книги: Коллектив Авторов


Жанр: История, Наука и Образование


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Само появление Звонимира на престоле, из-за неясности его происхождения, вызывает вопросы. Очевидно, первоначально наследником Крешимира выступал Стефан (предположительно его племянник). В грамоте 1066 г. король Крешимир предоставляет королевские привилегии монастырю св. Марии в Задаре «с согласия сплитского архиепископа и всех епископов нашего королевства и при поддержке нашего герцога (ducis) Стефана и остальных князей (comitum) Хорватии[460]460
  CD, I. Р. 102, № 74.


[Закрыть]
. В датировочных формулах грамот 1069–1074 гг. сразу за королем следует «бан Звонимир», при этом имени Стефана не упоминается[461]461
  Ibid. Р. 115, 121, 129, 133.


[Закрыть]
. Показательно, что сам Звонимир, описывая процедуру своей коронации, сначала называет себя «dux», видимо, определяя тем самым свое право на престол, а после получения короны – «гех».

По какой причине Стефан не реализовал свое наследственное право, не вполне ясно. В позднесредневековом итальянском переводе сохранилась грамота из картулярия сплитского монастыря св. Стефана, составленная от имени самого Стефана в 1078 г., т. е. спустя уже три года после коронации Звонимира. Стефан называет себя «благородным герцогом хорватов» (nobile duca di Crovati) и сообщает, что из-за измучившей его болезни он согласился созвать «достойных уважения священников Хорватского королевства» и принял их совет уйти в монастырь. И в монастыре в присутствии «короля Звонимира, своего господина», королевы Лепы (Елены, жены Звонимира), их сына Радована[462]462
  Это единственное упоминание сына Звонимира.


[Закрыть]
, Петра, священника и кардинала, легата Римской церкви, и сплитского архиепископа Лаврентия Стефан отрекается «от всего своего достоинства (dignita)» и препоручает себя молитвам аббата монастыря, предоставляя ему некоторые земельные пожалования[463]463
  CD, I. Р. 164–165, № 127.


[Закрыть]
. Иными словами, бывший наследник престола даже после коронации Звонимира сохранил свой титул и высокий социальный и имущественный статус. Вместе с тем его решение удалиться в монастырь было, как следует из текста грамоты, не совсем самостоятельным. Неизвестно, что за болезнь заставила Стефана последовать совету уважаемых священников. Возможно, пребывание его вне монастырских стен создавало двусмысленную коллизию преемственности власти, которая была разрешена при участии Рима мирными средствами. Еще через тринадцать лет, уже после смерти Звонимира, Стефан все-таки занял престол своих предков.

Как бы то ни было, Звонимир принял в 1075 г. бразды правления, и с его именем связан первый документально подтвержденный факт коронации хорватского правителя. Обряд коронации, вписывающийся в контекст церковных реформ второй половины XI в., представлен в грамоте, составленной от имени Звонимира, как вассальный союз между правителем и папой Григорием VII: «Я, Дмитрий, прозывающийся также Звонимир, по милости Божьей князь (dux) Хорватии и Далмации, через тебя, господин Гебизон, посланного апостольской столицей, получил власть от господина нашего папы Григория, в солинской базилике св. Петра, после всеобщего и согласного избрания всем клиром и народом на владение королевством хорватов и далматинцев, знаменем, мечом, жезлом и короной введен в достоинство и поставлен королем». Далее следует описание условий дарения папе монастыря, освобождаемого, согласно принятой тогда формуле, от всяческого подчинения, «кроме как власти св. Петра», перечисление даримой церковной утвари и обещание исполнять все наказы папы. В конце записаны слова верности сюзерену: «Я… по милости Божией и дару апостольской столицы король от сего часа и далее буду верен святому Петру и своему господину папе Григорию и придущим на его место наследникам в соответствии с решениями церковных соборов»[464]464
  Ibid. Р. 139–141, № 109.


[Закрыть]
.

Авторитет Звонимира как короля в дальнейшем подкреплялся, очевидно, и тем, что при нем развивалось представление о древности королевского достоинства в Хорватии. Подтверждая некие дарственные грамоты Трпимира и Мунцимира в 1075 г., Звонимир называл их королями[465]465
  Ibid. Р. 141, № 110.


[Закрыть]
, и в контексте времени правления Звонимира термин гех мог означать именно 'король'. Также в связи с некоторыми земельными дарениями Звонимира в качестве правоустанавливающих документов упоминаются подтверждаемые им имущественные привилегии неких его «предков» (progenitorum meorum) или указывается его «предшественник» (antecessor) Крешимир[466]466
  Ibid. Р. 160, № 125; р. 167, № 130.


[Закрыть]
. Однако в целом генеалогическое древо не служило ему, в отличие от Крешимира, опорой власти, что косвенно может указывать на отношение Звонимира к предшествующей правящей династии.

В качестве условия, фундамента и отправной точки деятельности и заботы о подданных Звонимиром воспринималась коронация по папскому повелению и ее атрибуты. Об этом может свидетельствовать его грамота (касающаяся избрания сплитского архиепископа), составленная в 1083 г., т. е. через восемь лет после коронации, в которой она представлена совсем недавним событием: «Я, Звонимир, по Божьей милости король хорватов и далматинцев, когда милосердие всемогущего Бога определило меня на королевский престол, а… пресвятой папа Григорий законно украсил короной и жезлом, я милостиво озаботился о своих верных»[467]467
  Ibid. Р. 180, № 138.


[Закрыть]
.

Правовое обоснование верховной власти изменилось после смерти Звонимира, когда на короткое время престол занял Стефан, продолжив, как это видно из одной сохранившейся записи, относящейся к 1089 г., идеологические традиции Крешимира – правитель как вершина династии, которая в свою очередь является стержнем державной мощи и иерархической структуры государства. Стефан подчеркивает, что когда он «по милосердию всемогущего Бога» оказался «на королевском престоле наших отцов, дедов и прадедов с одобрения всех благородных людей Хорватии и Далмации, отовсюду вся знать и толпы малого люда (un[iversa] nobilitas seu exigui populi maiius), а также управители церквей и монастырей… начали по обычаю стекаться к правителю»[468]468
  Ibid. Р. 188, № 149.


[Закрыть]
. Стефан ничего не говорит об участии папы в его поставлен™ и о процедуре коронации. После его смерти в стране началась кровавая междоусобная борьба, закончившаяся в начале XII в. переходом Хорватии и Далмации под власть венгерской короны.

Цитированные выше документы показывают, что высшую знать составляли баны и жупаны. Как правило, их связывают с институтами, восходящими к аварской номенклатуре власти. Константин Багрянородный свидетельствует, что под управлением банов находилась территория гористых областей Лики, Гацки и Крбавы[469]469
  КБ. С. 133.


[Закрыть]
, очевидно обладавшая значительной самостоятельностью[470]470
  Обоснование точки зрения на эту территорию как на особый этнологический организм, первоначально не входивший в состав древнейшего хорватского государственного образования, см. в работе: Д. Е. Алимов. «Вогпа dux Guduscanorum». К вопросу о характере княжеской власти в Далматинской Хорватии в первой четверти IX в. // Европа: Междунар. альм. Вып. VI. Тюмень, 2006. С. 5–21.


[Закрыть]
. Баны обычно считаются наместниками правителя, обладающими большими военными, судебными и административными полномочиями. Их авторитет, высокий престиж, как особ, близких к королю, подтверждается упомянутой выше грамотой Крешимира IV 1067 г., содержащей отзвуки гипотетических деяний хорватских королей и банов. Баны были активны в династической борьбе, особенно в силу неустоявшегося порядка наследования внутри правящего дома. Константин Багрянородный, описывая недавние для себя события, происшедшие после смерти «архонта» Хорватии Крешимира (935–945), отмечает, что «его сын Мирослав, правивший четыре года, был убит бояном Привунией, и в стране произошли раздоры и множество столкновений». Масштаб военных действий демонстрировал существенное сокращение в результате не только хорватской конницы и пехоты, но и «числа длинных судов и кондур»[471]471
  КБ. С. 139.


[Закрыть]
. Бан Привуния (Прибина) действовал в пользу младшего брата Мирослава – Михаила Крешимира II. Бан Звонимир, женатый на Елене, дочери венгерского короля Белы, сам стал коронованным папой хорватским правителем. Уже сама эта женитьба свидетельствовала как о властных амбициях Звонимира, так и о признании его силы и властных возможностей со стороны иностранного правителя. Знаменательно, что имя Звонимира в его бытность баном использовалось в датировочных формулах грамот вслед за именем Крешимира IV[472]472
  CD, I. Р. 115, № 84; р. 121, № 88.


[Закрыть]
. Возможно, и бан С. (по всей видимости, Стефан Праск), не упоминавший имени хорватского правителя в своей грамоте об основании монастыря (между 1042 и 1044 г.), а датировавший ее временем правления византийского императора Константина IX Мономаха и называвший себя императорским протоспафарием[473]473
  Ibid. Р. 75–76, № 56.


[Закрыть]
, имел собственные властные амбиции.

Трепет перед силой и могуществом банов отразили сохранившие легендарные предания в исторических источниках более позднего времени, в которых рассказывается о заключении баном Годемиром[474]474
  См. с. 187. Годемир упоминается также в грамоте 1028 г (Ibid. Р. 66, № 47).


[Закрыть]
мирного соглашения с венграми от имени короля Крешимира[475]475
  Это легендарное свидетельство содержится в Хронике архидиакона Ивана Горицого, датированной XIV веком (Documenta historiae chroaticae… P. 472).


[Закрыть]
, о семи королевских банах, избиравших хорватского короля в отсутствие у него прямых наследников[476]476
  Зафиксировано в кодексе XIV в. (I b i d. P. 482).


[Закрыть]
. Дуклянская летопись донесла представление о банах как о братьях короля, герцогах (banum id est ducem), получавших в управление отдельные области государства[477]477
  Ljetopis. S. 55.


[Закрыть]
.

Что касается жупанов, то под этим термином в государственной властной номенклатуре значились как представители родовой, так и служилой знати, выполнявшей при дворе правителя определенные функции. Показательна здесь грамота Мунцимира 892 г., в которой при подтверждении владений Сплитской архиепископии указывается на согласие всех его «верных» и «первых лиц народа», т. е. служилой и местной наследственной знати. При этом грамота подписана многочисленными жупанами, среди которых есть и исполнители придворных должностей (камерарий, палатин и пр.), и правители областей и крепостей, и жупаны, называемые только по имени[478]478
  CD, I. Р. 24, № 20.


[Закрыть]
. По этой и другим грамотам трудно определить, кто из поименованных в них жупанов является обладателем должности, а кто – наследственного статуса. В одной из грамот Крешимира IV жупаны выступают под термином комиты[479]479
  Ibid. Р. 102, № 74.


[Закрыть]
. В Дуклянской летописи также содержится полулегендарное свидетельство о жупанах как о князьях, комитах, назначаемых правителем, но происходящих из знатных семей[480]480
  Ljetopis. S. 55.


[Закрыть]
, причем автором специально оговаривалась независимость жупанов от банов. Как необычная представлена ситуация в Дуклянском государстве, оставшемся без королевского попечения, когда «баны стали управлять своими областями… подчинили себе жупанов, с них стали брать подать (tributum), которую обычно принимал король».

В сохранившихся документах мало сведений о том, как происходило выдвижение на должность и наделение титулом, как осуществлялась власть жупанов на местах, как выстраивались отношения правителя с жупанами и как эти отношения виделись активными их сторонами. Грамоты свидетельствуют о том, что правитель принимал важные решения относительно территориальных вопросов, вопросов церковного строительства и пр. «с совета» и «согласия» с жупанами. Трпимир строил монастырь «с общего совета со всеми моими жупанами»[481]481
  CD, I. P. 4, № 3.


[Закрыть]
. Мунцимир в сходной ситуации также использует притяжательное местоимение мои, указывающее на полноту власти правителя и согласующееся с распространенным именованием государства по его правителю. Однако детали проведения собраний знати неизвестны.

Из некоторых источников следует, что согласное мнение знати было непременным условием провозглашения правителя и легитимизации его власти. Константин Багрянородный сообщает в этой связи интересную деталь. В начале X в. болгары, решив хитростью выманить к себе сербских жупанов, в качестве предлога выдвинули необходимость их собрания для провозглашения своим «архонтом» Часлава Клонимировича. И эта хитрость удалась[482]482
  КБ. С. 148.


[Закрыть]
. В Дуклянской летописи говорится о собраниях знати, главным образом для выбора правителя. По-видимому, и упомянутое в грамоте Звонимира предшествующее его коронации «всеобщее и согласное избрание всем клиром и народом» подразумевало собрание высшего духовенства и знати, тем более что в грамоте Стефана II, упоминающей о его избрании, подчеркивается одобрение этого акта «всеми благородными людьми Хорватии и Далмации»[483]483
  CD, I. Р. 188, № 149.


[Закрыть]
. Строительство жупанами церквей вместе с членами их семей на тех же условиях и с тем же семантическим набором архитектурных решений, что и княжеские церкви (см. с. 183–184), может свидетельствовать о культивируемом ими представлении о своем освящаемом церковью выдающемся месте в хорватском обществе.

Из упоминания в грамотах «верных» правителю людей ясно, что по крайней мере с середины IX в. в Хорватии в качестве основной категории в отношениях приближенных и правителя и ценимой правителем выступала, как и в других средневековых обществах, верность. Ее степень определялась готовностью служить правителю, который при этом олицетворял силу и мощь государства. Об этом свидетельствует дарственная грамота, выданная от имени Крешимира I в середине X в. и определяющая основания для крупных земельных пожалований из королевского фонда, видимо, за военную службу. Текст ее сохранился в списке XIV в., и высказывались сомнения в аутентичности текста. Вместе с тем исследование грамоты последнего времени действительно предположило позднюю переработку исходного текста дарственной X в., но не по существу, а главным образом для исправления латинского языка, очевидно, для использования ее в доказательных целях в земельных спорах[484]484
  Katicic. Litterarum studia… S. 454.


[Закрыть]
. Грамота демонстрирует терминологию и процедуру возвышения служилой знати, восполняя до некоторой степени молчание других источников: «Наше величество (plurimus) выбрало себе в наивернейшие друзья нескольких мужей, верных нашей королевской мощи (nostre regalis potientie fideles), которые все и во всем от самого своего рождения были самыми преданными и верными и своими делами свою верность подтвердили. И я пожелал, чтобы те, которых я выбрал и узнал в их дружеской службе, по своим похвальным делам возвысились славой над другими и чтобы все они держались верности нашим наследникам». Из пассажа о подписании грамоты свидетелями можно узнать и о некоторых подробностях такого выдвижения. Дело происходит в замке (in castro) Книн, т. е. в княжеской резиденции, в качестве свидетелей выступают прежде всего представители высшей знати – жупаны, затем аббат и капеллан, а затем во владение земельными пожалованиями вводит поджупан (potiuph)[485]485
  CD, I. Р. 40–41.


[Закрыть]
. Подобное выдвижение описано и в Дуклянской летописи: за ратные подвиги Тихомил, молодой человек незнатного происхождения, получил в управление от короля Часлава (его, как правило, отождествляют с сербским князем Чаславом Клонимировичем; 927/928-960-е гг.) Дринскую жупанию, а в жены – дочь бана Рашки[486]486
  Ljetopis. S. 65.


[Закрыть]
.

Судя по цитированной выше грамоте Стефана II[487]487
  CD, I. P. 188, № 149.


[Закрыть]
, народ, «малый люд», мыслился составной частью государственного универсума вместе с знатью и духовенством. Однако скудость сведений не дает возможности судить о роли и месте «народа» в раннесредневековом сознании хорватов. Почти нет данных и о том, как происходило общение правителя с подданными, как выяснялось общественное мнение и насколько оно было важно для решения разных дел. Исключение составляет разве что текст из картулярия бенедиктинского монастыря св. Иоанна Роговского из Биоградана-Море, составленный ок. 1070 г. Документ представляет собой «краткое воспоминание» (breve recordationis) о разбирательстве относительно прав монастыря св. Иоанна на церковь св. Космы и Дамиана. В связи с этим делом Крешимир «направил в город Биоград своего посланника (nuncium), чтобы расспросить у народа города (a populo civitatis)», насколько правомочны эти притязания, и «узнать, что об этом говорит народ». Посланник «призвал народ к себе» в монастырь св. Иоанна, «и народ пришел к нему» и засвидетельствовал, что аббат был в своем праве[488]488
  CD, I. P. 122, № 89.


[Закрыть]
.

Отраженные в датировках грамот представления о вертикали верховной, духовной и светской власти в Хорватии были неоднозначны и свидетельствовали о множественности предпочтений. Как правило, грамоты датировались временем правления римского папы и хорватского правителя и иногда бана. Знаменательно, между тем, периодическое упоминание в них не только германских, но и византийских императоров. Крешимир IV иногда датировал свои грамоты временем «императорского правления в Константинополе Дуки»[489]489
  1 b 1 d. P. 102, № 74; p. 107, № 79 etc.


[Закрыть]
. Интересная датировка содержится в документе из картуляра монастыря св. Иоанна Роговского из Биоградана-Море, составленном от имени монаха Крница в то время, «когда апостольскую службу исполнял (apostolante) папа Григорий VII, императором (imperante) у греков был Михаил, королем (regnante) у славян был Звонимир, а Петр был аббатом в монастыре»[490]490
  Ibid. P. 147, № 115.


[Закрыть]
. Распространенность соединения имен папы и византийского императора демонстрирует и одна из грамот Звонимира[491]491
  Ibid. P. 159, № 124.


[Закрыть]
.

Использование в Хорватском государстве византийской титулатуры и имен византийских императоров в датировочных формулах документов было следствием соседства находившихся под византийским суверенитетом далматинских городов и притязания хорватских правителей на владение ими. Они вошли в состав Хорватского королевства во второй половине XI в., что отразилось в добавлении слова Далмация в названии государства и титулатуре правителей. Несмотря на этнополитическое и культурное противостояние городов и славянского окружения, на протяжении рассматриваемого времени происходила постепенная славянизация городов, так что к концу XI в. славянский элемент был заметен даже в привилегированном слое патрициата. Складывавшиеся здесь в тот период историко-культурные и общественно-политические представления сыграли важную роль в развитии мировоззрения соседних славянских государств. Эти представления составили основу особой далматинской городской культуры в последующее время, когда городское население было уже славянским или славянским по преимуществу.

Далматинские городские общины отличались большой сплоченностью, которая во многом обусловливалась внешними факторами. После варварских завоеваний прежняя административно-политическая структура подверглась разрушению, бывшая столица провинции – Салона была захвачена. Территория византийской Далмации теперь представляла собой островки городских земель с номинальной верховной властью в окружении иной политической, культурной, первоначально другой религиозной среды, порой чрезвычайно к ним враждебной. Византийский суверенитет стал восстанавливаться здесь только после Аахенского мира, заключенного с франками в 812 г. К этому времени в Далмации существовала некая политическая структура со столицей в Задаре, осуществлявшая некоторые самостоятельные функции. Во всяком случае в качестве таковой она рассматривалась франками, когда в 805 г. «посланцы далматинцев» (legati Dalma-tiarum) задарские князь (dux Iaderae) Петр и епископ Донат находились у императора Карла в связи с необходимостью урегулирования с Византией административно-территориальных отношений[492]492
  Annales regni Francorum ad annum 805 // MGH SS I, 193.


[Закрыть]
.

Наличие исторического рубежа в жизни городов до и после варварских завоеваний оказало решающее влияние на идеологию городского сообщества, основанную на представлениях о славном прошлом и переживании тягот после нашествия. Прежде всего это касалось городов, подвергшихся разрушению и завоеванию, жители которых начинали городскую жизнь заново в других местах. Для жителей Сплита главным аргументом в обосновании своего первенства среди далматинских городов и основой местного патриотизма было то, что их прежняя родина – Салона выступала в Далмации в роли столичного и архиепископского центра. Для жителей Дубровника – Рагузы важной была историческая связь с разрушенным Эпидавром. Константин Багрянородный фиксирует местную этимологизацию старой формы названия Задара, очевидно, служившую основанием для доказательства его первенствующего положения и значимости после разорения Салоны: «крепость Диадоры на языке ромеев значит „йам эра" [от лат. iam erat], что означает „уже была", т. е. ко времени, когда был построен Рим, эта крепость уже была воздвигнута»[493]493
  КБ. С. 127.


[Закрыть]
.

Сплочению городских общин способствовали сохранявшиеся и передававшиеся из уст в уста предания об ужасах бегства и трудностях обустройства на новом месте. Хроника XIII в. архидиакона Фомы сохранила один из сплитских эпических рассказов, изобилующий драматическими подробностями потери родины, скитаний и начала новой жизни в стенах грандиозного дворца императора Диоклетиана в местечке Аспалаф, ставшего основой Сплита[494]494
  Фома Сплитский. Указ. соч. С. 34–41.


[Закрыть]
. Жители Рагузы оказались в гораздо более сложном положении, поскольку они обосновались на пустынных обрывистых скалах, крайне трудное освоение которых потребовало стольких совместных упорных усилий, смелости и жизненной стойкости, что воспоминания о них стали основой дубровницкой исторической традиции, во многом способствовали развитию у дубровчан чувства исключительности, упорства и предприимчивости, которые на протяжении средневековья будут отмечаться как их отличительные качества.

Схожая тенденция отмечается и в создании местных мартирологов. В Сплите, претендовавшем на архиепископскую кафедру по праву наследования ее от Салоны, развивался культ святых салонских мучеников эпохи Диоклетиана Домния и Анастасия, причем время их жизни переносилось в первые христианские годы, и Домний, бывший по церковному преданию первым архиепископом Салоны, стал выступать учеником апостола Петра. Мощи святых были перенесены в Сплит, и в сущности на этом основании Сплитский церковный собор 925 г. провозгласил город церковной столицей провинции. Возможно, в это же время и в Рагузе делались попытки связать церковную историю города с апостольскими временами. У Константина Багрянородного имеется свидетельство, не зафиксированное, однако, другими источниками, о захоронении здесь мощей св. Панкратия[495]495
  КБ. С. 123.


[Закрыть]
, епископа Тавроменийского, обращенного, согласно церковной традиции, апостолом Петром[496]496
  Об особенностях введения культов святых в далматинских городах этого времени см.: Katicic. Litterarum studia… S. 368–378.


[Закрыть]
.

Представление об античном и раннехристианском континуитете истории романских далматинских центров соотносилось, по крайней мере в городской патрицианской среде, с убеждением и в социальном континуитете. В рассказе Фомы Сплитсого о разорении Салоны и возникновении Сплита сообщается о сохранении на новом месте прежнего сословного разделения на «нобилей» и «народ». Этот текст сохранил и воспоминание об одном из представителей высшего сословия Салоны, обладавшем высоким положением и в Сплите – Великом Севере[497]497
  Фома Сплитский. Указ. соч. С. 40–42.


[Закрыть]
. В труде Константина Багрянородного в связи с рассказом о Раусии-Рагузе приводятся имена нескольких жителей города, бывших граждан Салоны, поселившихся в свое время в Рагузе, среди которых упомянут архидиакон и отец протоспафария[498]498
  КБ. С. 123.


[Закрыть]
. Предположительно этот перечень мог быть частью некоего списка старейших дубровницких аристократических фамилий[499]499
  DAI. Vol. 2. Р. 106.


[Закрыть]
.

Вместе с тем в это время еще не были созданы те административные формы коммунальной власти, в которых реализовывалось бы социальное неравенство, хотя по сути городское управление находилось в руках фамилий нобилей. В источниках раннего средневековья содержится некоторая, хотя и отрывочная, информация о начальных этапах становления идеологии коммунального строя. К началу VIII в. относится найденная в Трогире эпиграфическая надпись, в которой «князь» (comes) Констанций сообщает о подавлении церкви св. Марии, построенной его «предшественниками»[500]500
  M. Ivanišević. Trogir u povijesnim izvorima od 438. do 1097. godine // Mogućnosti. Sv. 10–11. Split, 1980. S. 968.


[Закрыть]
. Использование термина князь показывает, что в это время городской глава представлялся правителем, стоявшим над коллективом и вне его. Последующее изменение терминологии – появление во главе городов приоров – показывало их главенствующее место среди других горожан в рамках городской общины. К X в. практика, при которой во главе городского управления находился приор, уже сложилась, причем должность эта имела зачастую наследственный характер, а срок ее исполнения колебался в разное время в разных городах от нескольких лет до пожизненного. Существовали и приорские фамилии, как, например, Мадии – задарская семья, члены которой занимали главенствующее место в городской социальной иерархии, даже если не исполняли никаких должностей. Городские грамоты иногда датировались не только временем правления приоров, но и жизни их родственников[501]501
  CD, I. P. 98, № 70.


[Закрыть]
.

Предположительно X в. датируется надгробная надпись сплитского приора Петра, в которой он назван «dominus et prior» и где выделены важные для его положения качества: отмечаются его крепкие местные корни и просвещенность – «рожден, взращен и получил образование в Сплите», – а также хорошие наследственные позиции – «сын доброй памяти господина Козьмы, славного приора»[502]502
  Mihaljčić, Steindorff. O p. c i t. S. 58–59, № 92.


[Закрыть]
. Конечно, следует учитывать, что указанные качества могли составлять некий образцовый портрет, на что указывают схожие определения в эпитафии сплитского архиепископа Иоанна (предположительно, участника Сплитских соборов X в.)[503]503
  Ibid. S. 57–58, № 91.


[Закрыть]
. Однако показателен востребованный обществом набор этих клише. Само обладание должностью приора и характерной для нобилитета земельной собственностью было залогом общественного признания и уверенного самоощущения. В стихотворной эпитафии задарского приора Григория, заказанной, как явствует из ее содержания, им самим, особый престиж его земного положения оттеняет бренность жизни перед лицом небесной вечности: «… он жил на свете, защищенный должностью и поместьем (valatus munere (fundo))…»[504]504
  Ibid. S. 77–78, № 120.


[Закрыть]
.

Византийское управление Далмацией не знало должности присылаемого наместника, его функции исполнялись задарским приором; в системе византийской титулатуры он именовался в IX–X вв. стратагем фемы, а с середины XI в. – катепаном, хотя его должность имела скорее почетный характер и материально ничем (средства, войско и пр.) не подкреплялась[505]505
  Ferhiga. Op. сit.


[Закрыть]
. Показательно, что задарские приоры, по всей видимости, в целях усиления авторитетности своего положения использовали для обозначения этой византийской должности почетный древнеримский титул проконсул. Так, например, упомянутый выше городской глава Григорий назван «prior dominus Gregorius et proconsul»[506]506
  CD, I. Р. 68, № 49. 1033 г.


[Закрыть]
, а его отец Май именует себя задарским приором и проконсулом Далмаций (proconsul Dalmatiarum)[507]507
  Ibid. P. 45, № 31. 986(?) r.


[Закрыть]
, используя архаичное название провинции во множественном числе с очевидным желанием подчеркнуть свое главенство как в верхне-так и в нижнедалматинских городах, хотя на самом деле его статус не давал ему никаких властных полномочий в других городских общинах Далмации.

Завещание задарского приора Андрея 918 г.[508]508
  Ibid. P. 25–28, № 21.


[Закрыть]
показывает характерное для этого времени социальное расслоение, тесноту общения нобилитета и клира, этническую пестроту городского населения, присутствие греческих и даже славянских имен в среде нобилитета. В этой и других задарских грамотах в датировочных формулах выстраивается представление о вертикали власти в этой столице византийской Далмации – грамоты датируются временем правления византийских императоров, задарских епископов и приоров как городских глав. Та же картина наблюдается и в других городах.

Как обставлялось признание верховенства другого государства в далматинских городах, показывают сообщения венецианского хрониста Иоанна Диакона об успешных результатах похода на Далмацию дожа Петра II Орсеоло 1000 г., после которого города в течение короткого времени признавали его суверенитет. Жители городской общины Осора ожидали, а потом торжественно встречали дожа, который объявлял им об установлении своей власти, после чего горожане торжественными песнопениями славили день Св. Духа, когда все это происходило, и самого дожа (principi). Одним из проявлений признания властного верховенства было периодическое упоминание имени сюзерена в тех же прославляющих песнопениях (laudes) в церкви. Далматинские епископы, свидетельствует хронист, поклявшись на Евангелии, подтвердили, что «в праздничные дни, когда в торжественном великолепии произносятся величания, они будут прославлять имя этого государя (principis) после императоров величальными песнопениями (laudis praeconiis)»[509]509
  Iohannes Diaconus // MGH SS VII, 32.


[Закрыть]
. Победа над городами не противоречила осознанию первенствующего положения византийского императора в иерархии господства как у горожан, в том числе и клира, так и у победителей-венецианцев.

Постепенно складывалось представление о властной вертикали как об устойчивой конструкции, все ступени которой должны вызывать почтение, а верховная византийская власть – священное отношение, независимо от степени ее реального присутствия в управлении города. Так, завещание Агапы из Задара конца X в. датируется временем правления «благочестивейших и вечных императоров (piisimis et perpetuis augustis) Константина и Василия», задарского епископа и приора[510]510
  CD, I. P. 48, № 33.


[Закрыть]
. Показательна в этом отношении и трогирская грамота 1064 г., изданная от имени нескольких трогирских граждан, владельцев церкви св. Домния, по случаю основания с их согласия на этом месте женского монастыря св. Домния. Грамота датируется ими временем, «когда правил наш господин благочестивейший август Константин Дука, великий император, а епископским престолом города Трогира управлял Иоанн, достойный уважения епископ, Риторик; вместе с господином Доброньей, славным приором, его братом Андреем и всеми нобилями. И именно в их время мы распорядились составить эту привилегию…»[511]511
  Ibid. P. 98–99, № 70: «regnante domino nostra ac piissimo augusto Constantino Duce (!) et magno imperatore civitatis vera Tragfurii] regnante cathedram Iohanne venerabili episcopo Rethorico una cum domno Dabrana, inclito priore, cum fratre suo Andrea omnibusque nobilibus».


[Закрыть]
. Интересно расширение в этом тексте властной структуры. В датировке присутствует не только приор и его брат, что свидетельствует о почитании членов семьи приора, но и все члены патрициата, которые, таким образом, олицетворяли городскую общину и осознавали себя в целом в качестве особого элемента правящей вертикали. Подобные взгляды бытовали и в других городах.

Представления иной социальной среды о светском и духовном миропорядке нашли отражение в молитве, вписанной в т. н. Осорский евангелиар, который происходил из скромной монашеской обители небольшой городской общины Осора и который датируется, исходя из упоминаемых в нем пасхалий, 1060 или 1082 г., т. е. временем правления Крешимира или Звонимира (последнее более вероятно)[512]512
  A. Badurina. Osorski evandelistar I I Arheoloska istrazivanja na otocima Cresu i Losinju. Zagreb, 1982. (Izdanja Hrvatskog arheoloskog drustva, sv. 7). S. 202–203; ср.: M. Grdic. Najstarije zadarski note // Radovi Instituta HAZU u Zadru. № 11–12. Zadar, 1965. S. 346–350.


[Закрыть]
. Молитва, произносимая от имени послушниц монастыря св. Марии, представляет собой текст-образец, в который вписывались имена тех, за кого она возносится. Господа молили даровать мир и радость «нам, Твоим слугам, всему клиру и благочестивому народу с нашим блаженнейшим папой имярек и нашим епископом имярек»; Господа просили помянуть «Своего слугу императора имярек, а также Своего слугу нашего приора имярек и весь народ нашего города», призывали обратить внимание на верность аббатисы и всей обители. Христианский мир представлен тут распространенным средневековым делением на клир и народ во главе с церковной властью – папой и епископом. Светская структура выстроена в городскую схему – император, приор и все горожане – и показывает присущее послушницам ощущение причастности к городской общине. Ниже – «свой монастырь»: послушницы во главе с аббатисой. Представлением о самостоятельности городской общины может объясняться отсутствие здесь упоминания о хорватском правителе. Хотя именно во второй половине XI в., с переходом далматинских городов под власть хорватских правителей, в городских грамотах появляются датировки, в которых хорватские короли занимают место византийских императоров, однако подчас без присущего в отношении последних трепетного почтения. Так, сплитская грамота 1080 г. ставит Звонимира на второе место после архиепископа и датируется «временем господина Лаврентия, уважаемого архиепископа сплитского престола, короля хорватов Звонимира и приора Валице»[513]513
  CD, I. P. 172, № 136.


[Закрыть]
. Примечательно, что Звонимир представлен здесь не в своем официальном качестве «короля Хорватии и Далмации», а лишь отстранение – как правитель хорватов. Вместе с тем в городах устанавливались тесные связи высшего нобилитета и королевской знати, но об этом речь пойдет ниже.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации