112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Четвертый круг"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 апреля 2014, 22:51


Автор книги: Луис Рохелио Ногерас


Жанр: Современные детективы, Детективы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Луис Рохелио Ногерас, Гильермо Родригес Ривера

Четвертый круг

Хосе Антонио Портуондо, товарищу

* * *

Кто находится в первом круге?
Тот, у кого крылья.
Кто находится во втором круге?
Тот, у кого колчан.
Кто находится в третьем круге?
Тот, кто натягивает лук.
Кто находится в четвертом круге?
Тот, кто не назван! Тот, кто не назван!

Вторник,

19 декабря 1973 года

2 часа 18 минут

– Номер занят, – сказала телефонистка. – Будете ждать или перезвоните?

Он не ответил. И медленно повесил трубку.

Некоторое время он не отрываясь смотрел на аппарат, затем перевел взгляд на улицу: в этот поздний час Инфанта казалась вымершей. Перед его глазами замелькали погруженные в темноту подъезды, машины у тротуара; потом он услышал чьи-то шаги, но тут же опомнился: это были его шаги.

Оказывается, он прошагал почти весь квартал, сам того не заметив. Он перешел на другую сторону улицы. Лицо его было мокрым от дождя – холодного, назойливого дождя, который моросил уже давно. Он опустил глаза и увидел свои заляпанные глиной туфли на мокром асфальте, в котором отражались уличные фонари.

Он прошел, все так же уставившись в землю, еще несколько метров, пока не наткнулся на знакомый выщербленный кусок тротуара перед домом. Стал медленно подниматься по мраморным ступеням. Их было ровно тридцать девять, он хорошо это знал, тридцать девять ступеней до третьего этажа. Он видел свои ноги, тяжело переступавшие с одной ступеньки на другую, потом перестал их видеть: лампочка на площадке между вторым и третьим этажами не горела. Света не было и выше. Он продолжал подниматься в темноте, слыша, как стучат по лестнице его каблуки.

Подойдя к дверям квартиры, он нащупал ключ в кармане отсыревших брюк; его пальцы коснулись холодной гладкой поверхности, извлекли ключ из кармана и, несмотря на кромешную темень, сумели едва ли не с первого раза попасть в замочную скважину.

В квартире тоже было темно. Он захлопнул дверь, опустил собачку и направился в свою комнату. Когда он зажег свет, его лицо на миг исказила усталая гримаса. Он выглянул в окно, но никого не увидел: улица была по-прежнему пустынна. Отойдя от окна, он некоторое время расхаживал из угла в угол под тиканье часов, стоявших рядом с кроватью на тумбочке. Там же лежало несколько книг. Скромную обстановку комнаты дополняли зеркало и небольшой платяной шкаф.

Он лег на кровать, заложил руки за голову; его лихорадило. Он весь продрог и вдобавок был измотан бессонной ночью. Час назад он попытался уснуть, но какая-то непонятная, неодолимая сила подняла его с постели, заставила снова одеться и выйти под дождь, чтобы позвонить по тому телефону.

Он взглянул на часы – они показывали почти три, а в пять ему нужно было идти на работу. Он боялся уснуть, хотя был настолько утомлен и все мышцы у него так болели, что он не мог даже закрыть глаза и расслабиться. Протянув руку, он взял с тумбочки пачку сигарет, открыл ее: она была пуста. Рука его вновь опустилась на постель, он глубоко вдохнул холодный, прокуренный воздух комнаты. В это мгновение ему послышался тихий свист с улицы.

Одним прыжком он вскочил с кровати и высунулся в окно: на улице по-прежнему не было ни души. Где-то, по-видимому выше этажом, заплакал ребенок.

Он вновь улегся. Его взгляд бессмысленно блуждал по комнате, пока не остановился на остроносых туфлях, выпачканных красноватой, теперь уже подсохшей глиной. Он с трудом сел, снял их и вновь рухнул на постель, уткнувшись лицом в подушку.

Он лежал так довольно долго, стараясь не слышать плача ребенка, стараясь не думать, всеми силами борясь со сном. Он повторял про себя, что ему нельзя спать, что надо встать, выпить кофе, глотнуть свежего воздуха из открытого окна и постараться не вспоминать тот голос.

Прошло довольно много времени. Мало-помалу его мышцы, напряженные, словно окаменевшие, начали расслабляться, а прерывистое дыхание стало более ровным. Он закрыл глаза, и детский плач начал вдруг удаляться, стихать, его перекрывал тот голос, который что-то кричал ему; теперь он слышал одновременно и детский плач, и тот голос, слившиеся в одном крике, плач и голос, все больше и больше удалявшиеся от него.

И что они кричали, он уже был не в состоянии разобрать.

3 часа 10 минут

Тяжелый «ГАЗ» медленно въехал на стоянку и остановился в нескольких метрах от деревянной будки сторожа, в которой горел свет, хотя внутри никого не было видно.

Сеял мелкий надоедливый дождь, обычный для этого времени года, когда начинают дуть северные ветры. Шофер вылез из кабины, засунул руки в карманы кожаной куртки и зашагал к будке.

– Эрасмо, – позвал он. Потом повторил: – Эрасмо.

Ветер шелестел бумажками на дворе автобазы, погруженной в темноту. Шофер зашел в будку. Там никого не было, но он обрадовался, заметив на столике рядом со стопкой бумаг, придавленных телефоном, термос с кофе. Налив себе немного прямо в крышку, он сделал несколько неспешных глотков. Затем вновь завернул крышку термоса и тут только заметил, что телефонная трубка снята. Он прижал ее к уху и произнес: «Слушаю». Ответа не последовало. Шофер легонько постучал по рычагу, но гудка не было. Тогда он положил трубку на рычаг.

Закурив, шофер вышел из будки, но едва успел прикрыть за собой дверь, как услышал позади себя какой-то звук. Вздрогнув, он замер на месте, потом резко обернулся. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что это хлопает на ветру отклеившийся от дощатой стены угол плаката. Он перевел дыхание и снова окликнул, на этот раз погромче: «Эрасмо!» Но и теперь никто ему не ответил. Он поднял воротник куртки, быстро направился к грузовику, открыл дверцу и сел за руль. Посигналил.

Резкий гудок нарушил ночную тишину. Ответом было лишь глухое эхо, прокатившееся по автобазе.

Шофер достал фонарик, снова вышел из машины я, поколебавшись, начал обходить длинные ряды грузовиков. Узкий луч света словно сметал тени с мокрого асфальта.

Вскоре шофер остановился у другого строения, гораздо более внушительного, чем будка сторожа. Это был склад, приоткрытая дверь которого медленно раскачивалась на ветру.

Внезапно он услышал поблизости какой-то шорох, как будто кто-то полз по асфальту. Он быстро направил фонарик в ту сторону и увидел неясную тень, скользнувшую под грузовик. Он снова посветил туда: это была собака. Она была ранена и чуть взвизгивала, поджимая под себя лапы и, видимо, уже агонизируя. Животное истекало кровью, двигалось с трудом и только смотрело на человека блестящими красноватыми глазами.

Шофер поежился и пошел к складу. На пороге он остановился и направил фонарик внутрь. Луч света скользнул по полкам с запчастями, по рядам автомобильных покрышек, по канистрам с машинным маслом. Сильно пахло не то керосином, не то бензином, он никак не мог разобрать. Наконец он начал медленно продвигаться вперед, освещая углы фонариком.

И вдруг застыл на месте, похолодев от ужаса. Что-то словно оборвалось у него внутри, он сдавленно вскрикнул: рядом с канистрой он увидел сторожа.

Эрасмо Суаснабар лежал, распростершись на полу. Он был мертв.

5 часов 30 минут

В предрассветных сумерках «фольксваген» лейтенанта Эктора Романа въехал во двор автобазы Бехукаля и остановился рядом с санитарной машиной и двумя полицейскими «альфами» – их «мигалки» были включены и отбрасывали вокруг синеватый свет.

Фигуры сотрудников следственно-технического отдела мелькали между будкой сторожа и складом, уже ярко освещенным. Чуть поодаль несколько шоферов, которым предстояли ранние рейсы, с любопытством наблюдали за происходящим, покуривая и вполголоса переговариваясь между собой.

Лейтенант Роман вышел из машины и взглянул на небо: оно было затянуто плотными сероватыми облаками, не предвещавшими никаких перемен к лучшему.

Подошел сержант Мигель Сьерра.

– Где это? – спросил Роман.

– Там… – Сьерра кивнул в сторону склада.

Они молча вошли внутрь. Там уже находились трое экспертов, осматривавшие и фотографировавшие место происшествия. Осторожно перешагнув через какие-то банки, Роман и Сьерра приблизились к телу сторожа.

Сержант присел на корточки перед трупом. Роман молча встал рядом и принялся разглядывать убитого. Это был крепкий широкоплечий мулат с короткой и мощной шеей. Ему было, вероятно, уже за пятьдесят, хотя любой, взглянув на него, сказал бы, что в силе и ловкости покойный вряд ли уступал молодым. Сторож лежал, уткнувшись лицом в груду ветоши, пропитавшейся почти черной кровью. На затылке у него была большая вмятина, в центре которой зияла глубокая запекшаяся рана.

Сьерра вновь прикрыл тело, выпрямился во весь рост отряхнулся и сообщил:

– Ему нанесли один или два удара каким-то тяжелым предметом: стальным прутом или, возможно, обрезком трубы. Врач обещал, что результаты вскрытия будут готовы уже через несколько часов. – Сьерра повел носом и поморщился. – Чувствуете запах, лейтенант? – спросил он. – Они открыли бензиновые канистры и цистерны с керосином. Вдобавок повсюду разбросана ветошь. Наверно, собирались поджечь склад. Думаю, это могла быть диверсия. Кроме того, у сторожа похищен револьвер. Шоферы говорят, вроде у него был револьвер 38-го калибра. Во всяком случае, Кабаде уже поручено выяснить, какая марка оружия зарегистрирована за сторожем. Имя убитого – Эрасмо Суаснабар.

– Что-нибудь похищено? – осведомился Роман, разглядывая полки склада.

– Похоже, что ничего, – ответил Сьерра, почесывая затылок. – Начальник отдела кадров бегло осмотрел все и сказал, что ничего существенного вроде бы не пропало. Но в любом случае надо подождать директора. За ним уже поехали. – Помолчав, он добавил: – Начальник отдела кадров и шофер, который все обнаружил, находятся в будке сторожа.

Они вышли со склада и зашагали к будке. К ним приблизился полицейский в форме.

– Лейтенант, – обратился он к Роману, – водители спрашивают, можно ли им выезжать.

Роман помедлил несколько секунд, прежде чем ответить, в задумчивости покусывая пальцы, словно был чем-то недоволен. Они прошли еще несколько шагов и оказались у дверей будки.

– Скажи, чтобы подождали, – решил наконец лейтенант.

Роман и Сьерра вошли в будку. При виде их двое мужчин поднялись со своих мест. Сьерра указал лейтенанту на того, что стоял к ним поближе:

– Это товарищ Лабрада, начальник отдела кадров автобазы.

Роман изобразил любезную улыбку и протянул руку мужчине, который улыбнулся в ответ и негромко произнес:

– Очень приятно, лейтенант.

– А это, – продолжал Сьерра, – товарищ, который обнаружил труп: шофер автобазы Эльпидио Абреу.

Шофер с бледным, искаженным лицом пожал Роману руку. Лейтенант обернулся к Сьерре:

– Сходи с товарищем кадровиком на склад, пусть он еще раз посмотрит, не пропало ли там что-нибудь ценное.

– Хорошо, – буркнул Сьерра и вышел с Лабрадой из будки.

Оставшись наедине с шофером, Роман присел на краешек стола, указав Абреу на стул:

– Садитесь, товарищ.

Шофер сел. Роман вынул из кармана пачку «Популарес» и протянул ему.

– Расскажите, как это все случилось.

Абреу закурил и слово в слово повторил все, что уже сообщил сержанту. Роман внимательно выслушал, прервав лишь дважды: сначала, когда спросил, уверен ли шофер, что пес был еще жив, когда он его увидел, и потом еще раз, чтобы уточнить, в котором часу Абреу выбежал с автобазы за помощью.

– Значит, получается такая картина, – подвел итоги Роман. – Вы подъехали около трех часов ночи и увидели, что ворота автобазы открыты, и это вас удивило, поскольку обычно их запирали. Вы подумали, что, возможно, еще один грузовик только что въехал во двор или, наоборот, выехал и сторож просто не успел запереть ворота. Вы остановили грузовик в нескольких метрах от будки, но там никого не оказалось. Вы вышли, несколько раз окликнули сторожа, посигналили – на все это ушло минут десять, верно? Не получив ответа, вы взяли фонарь, снова вышли из кабины и начали обходить машины, стоявшие во дворе. Поступили вы так, потому что не находили Суаснабара и у вас появилось нехорошее предчувствие. И тут вы видите раненую собаку. Потом замечаете, что дверь склада открыта, входите туда и обнаруживаете сторожа. Это случилось приблизительно в три пятнадцать, правильно? Вы выбегаете на улицу и начинаете кричать, пока не появляется патруль КЗР, находившийся за квартал или полтора от ворот базы. Оба патрульных вбегают на территорию базы, причем сначала вбежал один из них, так? Он и позвонил в полицию из будки, то есть отсюда. А уже потом вбежал второй.

– Все так, – пробормотал шофер.

Роман взглянул на часы: было уже почти семь. Он встал.

– Если вы еще понадобитесь, мы вас вызовем, – сказал он шоферу, который тоже поднялся со своего места.

Они вышли из будки. Эльпидио Абреу присоединился к своим товарищам, которые окружили «скорую помощь», наблюдая, как санитары заносили в машину тело Суаснабара. Роман отправился на поиски Сьерры и Лабрады.

– Все ли работники базы на месте? – поинтересовался он у начальника отдела кадров.

– Пока отсутствуют пятеро, лейтенант, – ответил Лабрада.

– Хотите побеседовать с членом Комитета, который вызвал патрульную машину? – предложил Сьерра.

Роман утвердительно кивнул. Сержант направился к «скорой помощи», сказал что-то человеку, стоявшему рядом с шоферами, и возвратился вместе с ним.

– Вот этот товарищ.

Роман поздоровался и, взяв его под руку, отвел в сторону, поближе к воротам. Из Хуана Сантаны не пришлось ничего вытягивать, ибо он оказался удивительно словоохотливым человеком. Ему было около сорока. Невысокого роста, худощавый, он то и дело бросал на Романа пристальные взгляды из-под очков в черепаховой оправе, пока они медленно шли к воротам. Когда он увидел шофера Эльпидио Абреу, тот был бледен как полотно и сильно взволнован. Шофер сообщил, что убит сторож автобазы. Они побежали к складу, и Абреу показал ему труп. В этот момент подбежал его напарник по дежурству. Хуан Сантана спросил шофера, есть ли поблизости телефон. Тот сказал, что телефон находится в будке. Абреу и напарник Сантаны остались на складе, а сам он побежал к будке, позвонил на станцию, и его сразу соединили с бехукальской полицией Он сообщил о случившемся дежурному офицеру, и примерно через десять минут прибыла патрульная машина.

Они снова вернулись туда, где оставили Сьерру. Роман попросил Сантану дать на всякий случай номер своего телефона или адрес. Записав номер в маленькую книжечку, он повернулся к Сьерре:

– А где же собака?

– Там, – показал сержант и направился к одному из грузовиков, что стоял почти напротив склада. Под колесами белела расстеленная газета. Сьерра приподнял ее, и Роман нагнулся над неподвижным телом животного.

– Ее ударили чем-то тяжелым, как и сторожа, – сказал Сьерра.

– А это точно его пес? – Роман выпрямился.

– Точно, – заверил сержант. – Говорят, он всегда приходил на дежурство с собакой. Жил он неподалеку от базы, я записал его адрес.

– Сходи в Комитет его квартала и расспроси о нем, – распорядился Роман и провел ладонью по лбу. – Выдели трех человек для тщательного осмотра всей стоянки. Пусть ищут железный прут, кусок трубы или что-нибудь в этом роде. Попроси прислать собак и… Подожди! – Роман прищурился, постоял так несколько секунд, машинально шевеля губами, а потом сказал: – Нет, это не диверсия, Сьерра. Ты понял, для чего они открыли канистры и цистерны?

– Чтобы собаки не взяли след? – Сьерра выжидающе посмотрел на Романа.

– Даю голову на отсечение, что именно для этого, – сказал лейтенант. – И пусть это не самый лучший способ, все же чувствуется почерк опытных преступников.

– Да, похоже на то, – уклончиво произнес Сьерра.

– Итак, пусть начинают осмотр места, – распорядился Роман. – Поблизости есть жилые дома? Может, жильцы что-то слышали. Поручи это Эгоскуэ. А водителей не отпускай – разумеется, пока не закончите осмотр. – Произнеся последнюю фразу, он улыбнулся, как бы извиняясь за то, что говорит столь очевидные вещи.

Они зашагали по мокрому асфальту к воротам.

– Дел у нас по горло, – продолжал Роман, глядя на сержанта. – Необходимо вычертить общий план автобазы, чтобы ясно представлять, что, где и на каком расстоянии друг от друга находится, и постоянно иметь его перед глазами. И, конечно, мы должны совершенно точно знать, украдено ли что-нибудь на складе. Это прежде всего, Сьерра. Что тебе сказал Лабрада?

– Посмотрел еще раз и сказал, что вроде бы все на месте, лейтенант. Как только появится завскладом, будет проведена инвентаризация.

Роман снял фуражку и пригладил черные волосы, в которых уже начала проглядывать седина.

– А что говорит врач? Смог он определить время смерти сторожа?

– Сказал, что смерть наступила приблизительно между двенадцатью и половиной второго ночи.

Они подошли к машине Романа. Лейтенант открыл дверцу, сел за руль и, включив мотор, начал медленно выезжать задним ходом.

– Скажи директору, – крикнул он Сьерре, высунувшись в окно, – что я буду у него ровно в десять. А с тобой мы увидимся в отделе часов в двенадцать или даже чуть раньше.

Сьерра поднес руку к козырьку, и это было не только уставное, но и дружеское приветствие.

Уже совсем рассвело, а небо было все таким же: грязно-серым, обещающим дождь.

6 часов 30 минут

Когда мать зажгла свет, он открыл глаза и улыбнулся. Но тут же улыбка исчезла с его лица, губы напряженно искривились. Он резко сел и взглянул на часы.

– Ты проспал, – прошептала мать.

Он заметался по комнате и тут только сообразил, что не может появиться на улице в такой мятой одежде. Мать вышла, а он достал из шкафа первое, что попалось под руку: синие брюки и какую-то рубашку. Дрожащими руками торопливо стянул с себя одежду, в которой спал; скомкав, швырнул ее на постель.

Все-таки проспал. Застегивая пуговицы на рубашке, он с тоской взглянул на часы.

Переодевшись, кое-как пригладил рукой взлохмаченные волосы и вышел в маленькую гостиную. Там пахло свежим хлебом; мать пила кофе с молоком. Он быстро прошел мимо нее в кухню, чтобы глотнуть кофе.

– Завтракать не будешь? – спросила мать, провожая его взглядом.

Он не ответил. Выпив залпом кофе, как метеор пронесся через гостиную. Когда захлопывал за собой дверь, до него донеслись слова матери:

– Как же ты пойдешь, ты ведь ничего не поел!

Он ответил ей секунды через две, когда, уже ничего не соображая, стремглав летел вниз по лестнице:

– Не могу, мама, опаздываю!

Он выскочил на улицу, и тревожное чувство вновь овладело им. Стало уже совсем светло, улица была заполнена пешеходами и автобусами, которые тяжело поднимались вверх по Инфанте или на полной скорости мчались вниз в облаках выхлопных газов. Он решил было ехать на такси, но, пока бежал к стоянке, передумал. Бледный, покрытый испариной, он дрожал от холода, промозглого, пронизывающего до костей.

Автобусом ехать около часа. Значит, он доберется до места только в девятом часу, то есть через час с лишним после начала рабочего дня. Сердце его сжалось от страха. Ведь его предупреждали, чтобы он ни в коем случае не опаздывал сегодня.

А он проспал единственный раз в жизни, и именно тогда, когда этого никак нельзя было делать.

Бессильная ярость овладела им; холодный пот выступил на лбу, его затрясло как в лихорадке.

Вдалеке показался автобус.

10 часов

Было без трех минут десять, когда лейтенант Роман вошел в кабинет директора автобазы. Николас Карбонель уже поджидал его, стоя у стола. Директор был очень молод, высокого роста, худощавый. Рядом с ним стоял начальник отдела кадров Лабрада, которому Роман, подойдя поближе, кивнул, и еще какой-то приземистый толстяк лет пятидесяти в серой спецовке: лейтенант уже видел его во дворе автобазы.

– Лейтенант Роман? – это было скорее утверждение, нежели вопрос.

– Так точно. – Роман протянул руку директору.

– С Лабрадой вы уже знакомы, – сказал Карбонель, – а это, – он указал на толстяка, – товарищ Карлос Катала, наш диспетчер. Да вы присядьте, лейтенант.

Было заметно, что Карбонель находится под впечатлением событий минувшей ночи: держится очень напряженно, то и дело облизывает сухие губы. Роман уселся в красное виниловое кресло, закинул ногу на ногу и закурил.

– Вам уже известно, похищено ли что-нибудь со склада? – без всякого вступления спросил Роман, как только все расселись.

– Завскладом проводит инвентаризацию, – начал директор, – но уже сейчас могу вас заверить, лейтенант, что ничего существенного не похищено. Конечно, порядок у нас на складе далеко не образцовый, но…

– Ничего не похищено? – повторил Роман, как бы размышляя вслух.

Директор умолк и выжидающе смотрел на следователя. Роман продолжал:

– Разве там нет ценных деталей, запчастей, которые можно было бы украсть, с тем чтобы потом продать?

– Разумеется, есть, лейтенант, – согласился Карбонель. – Более того, в помещении конторы, то есть совсем рядом со складом, лежало двадцать с лишним тысяч песо – зарплата всей автобазы за этот месяц. И эти деньги тоже на месте. Вся сумма полностью. – Директор помолчал. – А ведь уже три месяца, как наш сейф сломан, и мы вынуждены хранить деньги в обычном шкафу. Убийцам Суаснабара не составило бы никакого труда взломать дверь или разбить окно, открыть шкаф и унести все деньги. – Он недовольно поморщился. – Я тысячу раз говорил товарищам из управления, что хранить такие суммы в простом шкафу опасно, но вопрос до сих пор не решен.

Роман сделал запись в своем блокноте и спросил, не поднимая глаз:

– И об этом все знали?

Карбонель озадаченно почесал в затылке.

– Как вам сказать, лейтенант? – не сразу ответил он. – Мы, разумеется, специально никого не оповещали. но я не сомневаюсь, что многим было об этом известно! Любой мог легко удостовериться в день зарплаты: деньги выплачивают в конторе и, конечно, вынимают их из шкафа на глазах у всех. Но вы же видите, они остались целы.

– Понятно. – Роман поднял взгляд от страницы, которую почти целиком исписал своим мелким почерком, и посмотрел на начальника отдела кадров. – Как насчет тех, кто не вышел сегодня на работу?

– Все готово, лейтенант.

Лабрада привстал и протянул Роману список, аккуратно отпечатанный на бланке автобазы.

– Здесь фамилии и адреса. Как видите, первым идет Идельфонсо Кастельо, механик. Он живет здесь, в Бехукале, на 6-й улице.

Лабрада говорил, не глядя на Романа, и лейтенант, воспользовавшись этим, внимательно наблюдал за ним. Сиро Лабраде на вид было лет тридцать пять. На автобазе он работал уже более десяти. Из-за темных очков, которые носил Лабрада, Роману никак не удавалось схватить выражение его узкого, безупречно выбритого лица с орлиным носом и тонкими, тщательно ухоженными усиками. Одет он был со вкусом: чувствовалось, что в его туалете продумана каждая деталь. Этим он заметно выделялся среди присутствующих. В его манере говорить было что-то неприятное, и Роман это тотчас уловил: предупредительность у него удивительным образом сочеталась с надменностью.

– Что за человек этот Кастельо? – спросил лейтенант.

– Хороший. – В тоне Лабрады Роману послышались высокомерные нотки. – Можно сказать вполне определенно: хороший. Политически грамотен, участвует в общественной жизни, добросовестный работник. Насколько мне известно, вчера он ушел с работы раньше, пожаловавшись на сильную простуду.

– Следующим идет Карденас?

– Совершенно верно, – заторопился Лабрада, и в голосе его зазвучала ирония. – Рафаэль Карденас, которого все здесь зовут Фело и, полагаю, в других местах тоже.

Роман смотрел на Лабраду не отрываясь. Начальник отдела кадров, махнув рукой, добавил:

– Закоренелый прогульщик. Мы несколько раз вызывали его на рабочий совет, дважды наказывали, но, как видите, он неисправим. По моему мнению, это пропащий человек. – Лабрада немного помолчал. – А кроме того…

Он не докончил фразы, привычным движением вынул сигарету из пачки, закурил, медленно выпустил дым и только после этого продолжил: – Года четыре назад этот тип был осужден за кражу материалов на прежнем месте работы. Кажется, несколько месяцев он провел на исправительных работах в сельской местности.

– Кажется или на самом деле? – сухо осведомился Роман.

– На самом деле, – несколько смешавшись, ответил Лабрада. – Я располагаю соответствующими данными.

Пока кадровик сообщал сведения о Карденасе, Роману слышалось в его тоне плохо скрытое злорадство. Да, было в этом человеке что-то, что помимо воли отталкивало Романа.

– Кто третий? – спросил он.

– Теодоро Гомес Пуэнте, поступил к нам пять месяцев назад, – отозвался Лабрада, листая свои бумаги. – Да, совершенно верно, он пришел как раз в июле. По общественной линии не очень активен, но с работой справляется и вообще паренек серьезный. Во всяком случае, никто на него не жаловался, хотя опыта у него еще нет. Впрочем, ему и всего-то двадцать три года.

Роман продолжал изучать список.

– А где они были вчера? Я имею в виду Карденаса и Теодоро Гомеса. Здесь написано, что они шоферы. В котором часу они поставили свои машины на стоянку?

Лабрада с готовностью кивнул, тонкая серебряная оправа его темных очков слегка блеснула:

– Карденас поставил свой грузовик как обычно, то есть часов в пять вечера. А вот Теодоро, должно быть, приехал гораздо позже. Понимаете, лейтенант, я говорил с Хорхе Роке, нашим шофером, который вчера дежурил.

– Каков у вас распорядок дежурств? – спросил Роман.

– Все дни недели с пяти до десяти вечера. В десять приходил Суаснабар. По субботам и воскресеньям мы тоже дежурим, но вас, насколько я понимаю, интересует вчерашнее дежурство?

– Разумеется, – подтвердил Роман.

Лабрада посмотрел еще в какую-то бумажку.

– Так вот, Роке сообщил мне, что во время его дежурства Теодоро Гомес на стоянке не появлялся.

Роман отметил что-то в списке, который ему дал Лабрада.

– Ясно, что он вернулся, когда на дежурство уже Заступил сторож, потому что утром-то его грузовик стоял на месте, – заметил Катала.

– Да, конечно, – согласился Лабрада. – А еще Роке сказал мне, что, когда он уходил в тот вечер, на базе оставался кто-то из механиков, возился с каким-то грузовиком.

– И кто же это был? – Роман поднял голову.

– Роке не видел, – ответил Лабрада, избегая его взгляда. – То есть, я хочу сказать, он не знает, кто это был.

– Не знает? – Лейтенант нахмурился.

– Так он говорит, – пробормотал Лабрада чуть ли не извиняющимся тоном. – По-видимому, механик вышел из мастерской и направился прямо к грузовикам, мимо Роке он не проходил. Роке говорит, что, услышав лязганье инструментов, он обернулся в ту сторону и увидел человека, лежащего под грузовиком, в дальнем от него конце стоянки. Ничего необычного в этом не было, и Роке не поинтересовался, кто это.

– А где сам Роке? – спросил Роман.

– Поехал в Мариель, лейтенант, – вмешался Катала. – Вернется завтра… Но я об этой истории ничего не знал, когда выписывал путевку… – Он повернулся к Лабраде: – Если бы ты меня предупредил, я бы никуда его не посылал, Лабрада.

Начальник отдела кадров сделал недовольный жест.

– Представь, Катала, я тоже не знал, что у него сегодня рейс. – И повернулся к Роману. – Все это Роке рассказал мне уже после того, как вы уехали, лейтенант. А я в суматохе забыл предупредить Каталу. Но в любом случае, я думаю, завтра…

Роман не сводил глаз с Лабрады.

– Вы хотя бы догадались спросить, в котором приблизительно часу он видел механика под машиной?

– Да, догадался, – ответил Лабрада с деланной улыбкой. – Я подумал, что это может иметь значение. – Он умолк. Приподняв очки, протер пальцами уголки глаз и продолжал: – Роке сказал мне, что было уже больше половины девятого. Он ушел минут через сорок пять после этого, примерно в четверть десятого. Суаснабар по обыкновению пришел рано и сказал Роке, что если он хочет, может идти домой. Но когда Роке выходил с базы, он еще слышал стук молотка того механика, что лежал под грузовиком.

Лабрада аккуратно поправил очки. Роман повернулся к Карбонелю.

– Что вы можете сказать о Суаснабаре? – спросил он.

Вопрос застал директора врасплох. Некоторое время он молча смотрел на Романа, затем перевел взгляд на начальника отдела кадров.

– Да вообще-то… я плохо его знал, – выдавил он наконец. – По-моему, работник он был хороший, хотя…

Слова Карбонеля звучали как-то неуверенно. Он смотрел на Лабраду, словно прося поддержки.

– Видите ли, лейтенант, – вмешался тот, – я знал покойного гораздо лучше. Я работаю здесь уже давно, намного дольше, чем товарищ директор, а кроме того, это входит в круг моих обязанностей.

Роман почувствовал сдержанное недовольство в голосе Лабрады, словно его задело, что вопрос был задан директору, а не ему. На какое-то мгновение Лабрада задумался, будто подыскивал подходящие выражения для того, что собирался сказать.

– Суаснабар был очень хороший работник, это верно, но…

– Не поддерживал революцию? – перебил его Роман.

– Да нет, – уклончиво ответил Лабрада, – не в этом дело, да и как бы мы доверили ему охрану автобазы, если бы он не поддерживал революцию? Но вы знаете, лейтенант, у него был нелегкий характер, неуживчивый, я бы сказал. Суаснабар был угрюмым, нелюдимым, друзей у него почти не было… – Он снова запнулся. – Да, именно угрюмым… Как бы вам объяснить? В общем, не скажешь, что у него были хорошие отношения с работниками автобазы.

– Послушай, Лабрада, я с этим не согласен.

Роман резко повернулся и увидел, что Катала весь напрягся от волнения. Толстяк не отличался красноречием, долго мямлил, прежде чем начать, мучительно подбирая слова:

– У Суаснабара был нелегкий характер, это правда… но, как говорится, мы… многие из нас его ценили и уважали.

– Хорошо, хорошо, – заторопился Лабрада, и его жест можно было принять за извинение, хотя на самом деле он выражал недовольство, – возможно, я неудачно выразился, согласен. Не то чтобы у него были плохие отношения с сотрудниками… Но ты же прекрасно знаешь. Катала, что многие у нас терпеть не могли Суаснабара именно за его характер, за то, как он себя держал.

Катала ничего на это не возразил; казалось, он внезапно утратил всякий интерес к тому, что говорил Лабрада.

– Значит, вы полагаете, – вмешался Роман, пристально глядя на Лабраду, – что причиной убийства могла быть тайная ненависть к нему. Или, возможно, месть.

– Нет-нет, никоим образом, – поспешно возразил Лабрада. – Ничего такого я не хочу сказать. Вы меня спросили о Суаснабаре, и я стараюсь по возможности объективно обрисовать его, товарищ лейтенант.

– А может, вы, Лабрада, знаете, кто из работников автобазы его особенно ненавидел? – спросил Роман.

– Это очень деликатный вопрос, лейтенант. Сугубо личными отношениями между сотрудниками я не интересуюсь. Хотя для примера, только поймите меня правильно, могу назвать Фело Карденаса, того самого Фело Карденаса, о котором мы только что говорили. Он недавно на чем свет стоит разругался с Суаснабаром.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю
Жанры библиотеки


По году издания




Рекомендации