112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 24 сентября 2014, 15:39


Автор книги: Маргарита Фомина


Жанр: Кинематограф и театр, Искусство


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Маргарита Фомина
Бриджит Бардо. Икона стиля

Введение

Двадцать восьмого сентября 1934 года на свет появилась будущая мадонна Франции и секс-символ шестидесятых двадцатого века – Бриджит Анна-Мари Бардо. Ее красота и успех могут поспорить с красотой и успехом самой Мэрилин Монро. Эти две яркие личности жили в одно и тоже время, и им даже посчастливилось пересечься. Встреча эта произошла в Англии, когда Бриджит пригласили на встречу к Ее Величеству на прием.

Девушка, тогда еще дебютантка богемного мира, зашла в первую попавшуюся гримерную, чтобы как можно скорее привести себя в порядок, поправив макияж и прическу. Следом за Бриджит зашла и Мэрилин, которая тоже ужасно нервничала, предвкушая встречу с королевой.

«Какая она красивая, – это была первая мысль, посетившая тогда Бардо, – она просто великолепна!». Взгляды девушек встретились буквально на доли секунды…

Итак, как же появилась на свет Бриджит? Она родилась в родительской квартире, на площади Вьоле в пятнадцатом округе Парижа, что в пяти минутах ходьбы от Эйфелевой башни, прямо в кровати свой матери. Роды прошли благополучно, и девочка родилась абсолютно здоровой, вес ее при рождении составлял три килограмма двести грамм. Согласно семейной традиции, девочка обрела в кругу семьи такие забавные прозвища, как Бриштон и Бри-Бри. Родители будущей примадонны Франции также были людьми с «изюминкой». Но оно так и должно быть, разве могла такая дочь родиться у простых людей?..

Мать Бриджит, Анна-Мари Мюсель, родилась в Париже в 1912 году, но выросла девушка в Милане, в шумной французской колонии. Там она получила образование, какое в то время было принято давать самым благородным барышням – другими словами, девушка занималась, в основе своей, музыкой и танцами. Тоти – так называли ее все друзья и самое близкое окружение. Женщина это была красивая и очень утонченная, с выразительными темно-зелеными глазами, элегантными манерами и строгими правилами поведения, освоенными в стенах школы.

Отца Бриджит звали Луи Бардо, друзья прозвали его Пилу. Будущий отец родился в Париже в 1896 году. Юноша с успехом окончил, получив диплом инженера, Высшую электротехническую школу, позднее отец ввел его в семейное дело, фирму «Шарль Бардо и Ко», производившую сжатый воздух и ацетилен. Выглядел Пилу высоким седеющим блондином. Он гладко зачесывал волосы назад, а круглые очки только подчеркивали строгие черты его лица. Пилу был очень красноречив и за словом в карман не лез, однако его патрицианская внешность оказывалась обманчива. Пилу был человеком с чувством юмора и, по мнению многих окружавших его друзей, был настоящей душой компании. В более поздние годы он купил виноградник, чтобы делать собственное вино, и научился ходить на яхте под парусом, ему очень нравилось испытывать дух приключений.

Молодые Тоти и Пилу познакомилась на званом обеде в Милане в начале 1933 года. Пилу, которого в Италию привели дела, сидел на одном конце огромного стола и, как водится, сыпал остротами. Поскольку по возрасту он был старше остальных гостей, все буквально смотрели ему в рот. В особенности Тоти, которой он не на шутку запал в душу с первого взгляда. Набравшись мужества, она перебралась на конец стола и, усевшись рядом с ним, сказала: «Мне хочется сидеть поближе к солнцу». Это была любовь с первого взгляда, которая позднее переросла, разумеется, в нечто более серьезное и глубокое.

Их свадьба была очень красивой. Невеста была хороша собой, необычайные чистота и свежесть исходили от нее и ее белого платья. Жених, высокий, стройный, в ладно сидящем черном костюме, казался самым счастливым человеком на свете: после долгих поисков он наконец нашел спутницу жизни…

К тому времени как на свет появилась Бриджит, Пилу уже возглавлял семейный бизнес. Его контора находилась в доме № 39 на улице Винез, то есть в самом центре французской столицы по соседству с площадью Трокадеро. Правда, большую часть времени Пилу проводил на принадлежащей их фирме фабрике в парижском пригороде Обервиль. Пилу привык относиться ко всему, в том числе и к семейному делу, со всей серьезностью, и его рабочий день начинался в шесть утра. А вот по натуре он все-таки был мечтателем и романтиком, и Тоти частенько говорила, что Пилу идет по жизни с розой в руке.

Он был из тех мужчин, что раскланиваются и целуют дамам ручки – истинный романтик старой школы. Пилу постоянно носил при себе блокнот, в который записывал приходившие ему в голову мысли. Порой это бывал анекдот о его собственной семье. Порой – любовное послание, которое он затем оставлял на прикроватном столике Тоти, чтобы та, проснувшись, могла его прочесть. Но чаще всего это были стихи, причем, весьма неплохие. Используя в качестве псевдонима свое домашнее прозвище, он опубликовал несколько поэтических сборников, в том числе и «Vers En Vrac» – «Стихи оптом», которые принесли ему Вокеленовскую премию Французской академии слова. Кроме того, месье Бардо, как ветеран первой мировой войны, являлся кавалером ордена Почетного легиона и Военного креста.

И хотя поэзия воистину была его страстью, он вскоре развил не меньшее пристрастие к небольшой кинокамере, которую купил, когда Бриджит исполнился год. Задолго до того, как девочка узнала о существовании кино, она уже «блистала» в домашних лентах Пилу.

Глава 1
Ранние годы

Бриджит прошла через руки нескольких нянь, и ее ранние годы можно считать безмятежными и размеренными. Первой ее гувернанткой была итальянка, и Бриджит до сих пор бегло говорит на этом языке. Девушка называла ее Доди и очень сильно к ней привязалась, это была юная, но очень преданная девушка. И Бриджит, вероятно, чувствовала с ней себя особенно безопасно. Бриджит всегда успокаивало ее итальянское журчание речи, и она могла безмятежно засыпать в своей кроватки.

«Бабуля Мюсель, – рассказывает Бриджит, – мамина мама, в ту пору привезла из Италии молодую особу, выросшую в сиротском приюте. При бабушке она находилась в качестве служанки и была прелестна и преданна, как никто.

Дада стала Бриджит второй матерью, она души в ней не чаяла. Перед сном она рассказывала девочке сказки на итальянском.

С площади Вьолет, где семья Бордо прожила приличное время, они перебрались в квартиру на авеню де ля Бурдоннэ, находящуюся под сенью Эйфелевой башни, а позднее – в еще более просторные апартаменты в доме № 1 по улице ля Помп. Семья занимала девять комнат на пятом этаже, обставленных старинной мебелью. Посередине квартиры тянулся громадных размеров коридор – от прихожей и до кухни, по соседству с которой обитала прислуга. Само здание смотрелось внушительно и солидно – иными словами, это был престижный адрес, – даже несмотря на то, что от гидравлического лифта сотрясалась вся квартира.

Пилу очень хотел наследника и того, кто сможет продолжить семейное дело, как и Тоти, которой очень хотелось бы обрадовать горячо любимого супруга. В надежде произвести на свет долгожданное дитя, родители Бриджит предприняли вторую попытку. Абсолютно уверенная, что ждет мальчика, Тоти даже не задумывалась о девичьих именах.

Когда же в мае 1938 года родилась вторая дочь, они с Пилу остановили свой выбор на самом незамысловатом сочетании имен – Мария, в честь самой Тоти, и Жанна, в честь ее матери. Так сестра Бриджит получила при крещении имя Мари-Жанна, однако в свидетельство о рождении по чьей-то оплошности закралась ошибка, и на бумаге закрепилось имя Мари-Жан. Вряд ли это имеет большое значение, поскольку, как и все остальные в семье, она также удостоилась прозвища – Мижана.

«Нелегкое дело быть сестрой Бриджит Бардо, – признается она, – нелегко было с самого начала. То есть не тогда, когда Бриджит превратилась в кинозвезду, а с того момента, когда мне был от роду один час. Недавно она призналась, что когда я появилась на свет, она страшно меня ревновала. Мне это понятно. В конце концов, после того, как на протяжении первых четырех лет жизни она была единственным ребенком в семье, неожиданно появляюсь я и порчу ей всю картину. Более того, ведь мои родители ожидали мальчика, и все были просто уверены, что в семье появится сын, а когда Бриджит увидела, что получила сестру, когда ей стало ясно, что в доме появилась еще одна девочка, ей было очень трудно примириться с этой мыслью».

Ничем не отличаясь от других детей-первенцев, которым приходится делить родительскую любовь с кем-то еще, Бриджит прочно застолбила свою территорию.

Когда девочки подросли, их обеих отправили на воспитание в католическую школу. После занятий за ними приглядывала гувернантка, которую сестры довольно комично прозвали «La Big». Ну, а поскольку Тоти заботило, в первую очередь, то, чтобы подруги ее дочерей происходили исключительно из приличных семей и отвечали ее строгим требованиям, девочки почти не общались с обычными детьми. Бриджит росла воспитанной, робкой и застенчивой.

Знаменитая актриса вспоминала: «В детстве я обычно действовала на нервы матери, потому что она шила мне симпатичные платья, а я отказывалась их носить. И тогда она наказывала меня, не разрешала идти на прогулку, пока я не причешусь и должным образом не оденусь. А я всегда была растеряшей».

В те дни она воспринимала себя гадким утенком, некрасивой девчонкой с редкими волосенками, с пластинкой на неровных зубах, в очках – которая к тому же время от времени страдала от аллергической сыпи.

– У меня отвратительный нос. Рот тоже никуда не годится. Верхняя губа тяжелее, чем нижняя, словно опухшая. Щеки слишком круглы, а глаза, наоборот, малы, – говорила девочка.

Отец Тоти был крупным седобородым мужчиной с веселым лицом. Звали его Исидор, сам он величал себя Леон, а вот внучки называли его исключительно Бум. Он служил в страховой компании и остался в Италии даже после того, как фирма предложила ему вернуться во Францию. Ведь Милан – это, в первую очередь, Ла-Скала, а Бум обожал оперу. Его жену Жанну девочки называли Мами – именно она оказала самое сильное влияние на судьбу Бриджит.

Мами была всего на девять лет старше Пилу, но основательно заботилась о своей внешности и всячески себя холила и лелеяла. Мами неизменно стремилась быть примером того, как нужно одеваться и следить за собой. Нет ни малейшего сомнения в том, что Бриджит была ее любимицей, а привязанность к внучке – взаимной. И в последующие годы друзья семьи продолжали отзываться о Жанне Мюсель с большой теплотой – о том, какой удивительной была она женщиной, как она боготворила Бриджит, и как та умела ее растрогать. Отец Пилу, Шарль Бардо, был инженером-металлургом. Умер он в 1941 году. Несколько лет спустя, когда мать Пилу, Гиасинт, заболела, она переехала к сыну на Рю де ля Помп. Гиасинт также была по-своему примечательной натурой. Во время парижской выставки 1889 года – той самой, для которой месье Эйфель построил свою башню – в норвежском павильоне ей на глаза попался просторный деревянный дом, модель «образцового шале». Гиасинт влюбилась в него с первого взгляда и решила, что непременно должна приобрести его.

И хотя эта постройка менее всего вязалась с архитектурным стилем Франции, Шарль приобрел ее в качестве свадебного подарка. Гиасинт приказала разобрать дом – бревнышко по бревнышку – и перевезла его на свою родину в Лувесьенн, неподалеку от Парижа, где заново его отстроила.

Это удивительный старый дом, где Бриджит и Мижану провели немалую часть своего детства – с Пасхи и до осени они приезжали сюда с родителями на выходные. Кстати, дом этот до сих пор остается во владении семьи.

Когда девочки повзрослели, их начали отправлять на зимние каникулы в Межев кататься на лыжах, а летом – на несколько недель на юг Франции, где они частенько гостили у друзей семьи в небольшой деревушке Ля Круа-Вальмер, неподалеку от Сен-Тропеза. У этих знакомых был участок на склоне холма, где посреди полей в окружении розовых кустов стояли три мраморных павильона, построенных еще до войны и сильно разрушенных. Там не было ни окон, ни дверей, ни мебели. Дни, проведенные там, детская память сохранила как «восхитительные и полные поэзии». Родители спали в одном из домов, дети – в другом, а третий служил чем-то вроде общей столовой. Соседний пляж был совершенно пуст и целиком в их распоряжении.

Когда девочки подросли, их отдали в Аттемар, частную школу, весьма популярную у парижской буржуазии. Уже сам этот факт свидетельствует о достатке семьи Бардо. Тем не менее, по мнению Бриджит, полученное ею образование мало чем могло пригодиться в реальной жизни. Например, секс входил в число запретных тем. Спустя годы первый муж актрисы, Роже Вадим, любил рассказывать историю о том, что Бриджит в свои 17 лет была столь наивна, что искренне полагала, будто мыши откладывают яйца.

Как того требовало положение в обществе, а также тогдашние взгляды на воспитание детей, Пилу и Тоти воспитывали дочерей в строгости, стремясь прочно вложить им в души нечто вроде викторианских ценностей, причем это стремление подкреплялось суровой дисциплиной со стороны Тоти.

Иногда она кричала на дочерей, что это не их дом, что они просто живут в ее доме, и если она захочет, то при желании выкинет их на улицу. Она так и заявила им, что вольна в любую минуту выставить их за дверь.

Когда однажды, играя, сестры разбили старую китайскую вазу, их мать не только отшлепала, их но и заявила, что дочери не смеют обращаться к родителям на «ты». Теперь они обязаны обращаться к матери и отцу только на «вы», как обычно принято в разговоре с незнакомыми и малознакомыми людьми. Подобное наказание произвело на девочек столь глубокое впечатление, что пока Тоти и Пилу были живы, дочери продолжали обращаться к ним на «вы», несмотря на то, что всем остальным говорили «ты».

Для Бриджит этот случай явился поворотным моментом в жизни. «С тех пор мы больше не чувствовали себя их детьми. У меня не было такого чувства, что это мой дом, это был дом моих родителей».

Бриджит говорила, что у нее аллергия на ставни и окна, на засовы и замки. У мамы была страсть все запирать. Буфет с вином и ликером – на замке. Комод у нее в спальне – на замке. Аптечка – на замке. А ключи Тоти постоянно теряла.

Зато мама, очень рассеянная с ключами, была очень внимательна к тому, как ее дочери убирают постель. Каждое утро им приходилось стелить все заново. По этому случаю окно раскрывалось на целых 10 минут. Девочки складывали одеяло с простыней край в край, как в армии, а их отец оценивал…

– Меня до того замучили этой проклятой застилкой, что, если на простыне была хоть складочка, я глаз сомкнуть не могла, вставала среди ночи и разглаживала, натягивала, чтоб заснуть наконец спокойно, – говорила потом актриса.

Поскольку Тоти сама училась балету, она стремилась привить Бриджит и Мижану любовь к музыке и танцу, и обе сестры с семи лет посещали танцкласс Марсель Бурга, в прошлом – звезды Гранд Опера. Надо сказать, что Мижану не блистала особым талантом, а вот Бриджит оказалась не лишена дарования, демонстрируя завидную природную грацию, и вскоре приступила к более серьезным занятиям. Друзья, знавшие сестер в эти дни, дружно заявляли, что из них красавицей была Бриджит, в то время как Мижану бог наградил мозгами.

Мижану получила аттестат зрелости в 15 лет, то есть гораздо раньше своих сверстников. В то же самое время Бриджит, которая, по ее собственному признанию, в школе не блистала успехами, все сильнее сосредотачивала свои усилия на балетной карьере.

В 1947 году, когда ей было всего 13, ей позволили попробовать свои силы на вступительном экзамене в престижную Национальную академию танца. Число мест было ограничено, а отбор – чрезвычайно жестким. На просмотр явились семьсот юных дарований – почти все они были старше и гораздо опытнее Бриджит и главное – получили более основательную подготовку, и тем не менее именно она оказалась в числе восьми зачисленных счастливчиков. На протяжении последующих трех лет она три раза в неделю посещала класс Жанны Шварц, а позднее – блестящего преподавателя, но сущего тирана, Бориса Князева.

Глава 2
Балет и Князев

Это был странный человек, пожалуй, даже немного сумасшедший. Сам он в двадцатые годы был звездой Гранд Опера, причем, на сцену вышел поздно, в возрасте 24 лет, что весьма редко для балета. Но что еще более важно, этот русский танцовщик знал, как воспитывать балетную смену, и благодаря своему уникальному таланту взрастил после войны целое поколение артистов балета. При его поддержке одна из девочек, на три года старше Бриджит, от балетного станка попала прямо на главную роль в фильме «Американец в Париже» с участием Джина Келли. Это была Лесли Карон.

Бриджит была высокой и стройной, преисполненной элегантной грации. Ее прозвали Бишет, что означает лань. Она обладала необходимой балерине грацией и пластикой, ей явно недоставало трудолюбия. И Бриджит преобразилась благодаря суровой требовательности Князева. Он научил ее двигаться. И это умение она сохранила на всю жизнь.

«Ни у кого в мире нет такой удивительной походки, – утверждали ее друзья в прессе. – Стоит ей пройти мимо, как все невольно оборачиваются. Даже сейчас. И это не имеет ни малейшего отношения к тому факту, что перед нами – Бриджит Бардо. Она могла быть кем угодно, и все равно на нее бы смотрели. Сказывается балетная подготовка. Когда она идет, все в ней – сама гармония».

Как это ни парадоксально, но именно сей факт стал причиной специфических для Бардо проблем. Кем только она ни переодевалась, чтобы обмануть толпу! Ей приходилось надевать парики и платки, прятать глаза за огромными стеклами очков. Но стоило ей сдвинуться с места, сделать буквально два шага, как поклонники или папарацци тотчас разгадывали ее. Было просто невозможно скрыть эту божественную походку. Отчасти есть в этом и заслуга Князева.

От писательницы Симоны де Бовуар также не скрылось это качество. Она разглядела его очень рано, окрестив Бриджит совершеннейшим образцом двуликой нимфы. «Если смотреть на нее сзади, ее стройное, мускулистое тело танцовщицы кажется почти бесполым. О ее женственности свидетельствует ее прекрасная грудь. Длинные мягкие пряди, словно у нимфы, ниспадают ей на плечи, но в целом такая прическа скорее подошла бы какой-нибудь неприкаянной душе. Линия ее рта кажется по-детски обиженной, и в то же самое время эти губы словно молят о поцелуе. Она любит ходить босой, она отворачивает носик от элегантных нарядов, драгоценностей, корсетов, духов, косметики и прочего. И все равно ее походка полна чувственности – уверена, что любой святой согласился бы продать душу дьяволу, чтобы только взглянуть, как она танцует».

Посещая школу, Бриджит, конечно, мучилась. Она танцевала и зубрила уроки, и с трудом дожила до экзаменов в балетной школе! Экзамены проходили на сцене Опера Комик, состав экзаменационной комиссии – впечатляющий. И Бриджит умудрилась занять первое место в школе!

После столь успешного учебного года папа с мамой решили повезти детей на каникулы в Межев. Сняли прекрасную квартиру с окнами на Монблан. Детей записали в бассейн отеля Резиданс – самой шикарной межевской гостиницы!

Бриджит очень понравился инструктор, она стеснялась своего купальника, но была так счастлива! Впрочем, уже через несколько дней, мать порвала ее абонемент в бассейн, и Бриджит тогда проплакала весь день.

Но неделю спустя Мижану невольно избавила сестру от наказания. Она заболела брюшным тифом и в бассейн стала ходить Бриджит.

В начале сезона 1948 года, когда Лесли Карон и несколько других девушек из класса Князева получили приглашение в «Балет на Елисейских полях», Бриджит стала постоянной фигурой за кулисами – неизменно, в сопровождении Пилу, она внимательно наблюдала, как работает труппа и как бы со стороны брала уроки мастерства.

Однако надежды получить постоянное приглашение в балет испарились, когда труппа отправилась на следующий год с гастролями в Египет. Трудно сказать, как сложилась бы судьба Бриджит, окажись она тогда в числе приглашенных в гастрольную поездку – при условии, конечно, что и родители дали бы свое согласие. Многие убеждены, что сложись все немного по-иному, из Бриджит получилась бы звезда французской балетной сцены.

Но как бы то ни было, Бриджит и дальше посещала занятия у Князева.

Глава 3
Неожиданный поворот

В послевоенные годы Франция медленно выходила из затянувшегося кошмара оккупации. Стране требовалось буквально все отстраивать заново, в том числе и национальное самосознание. Казалось, будто темноту снова прорезал луч света. Поначалу, как бывает в подобных случаях, свет больно резал глаза, заставляя моргать, но как только это прошло, повсюду закипела работа.

В разгар этого своеобразного культурного рассвета, что медленно разгорался над Парижем – со временем это явление станет известно как Сен-Жермен-де-Пре, – произошло и возрождение высокой моды. В 1948 году Тоти решила открыть бутик, использовав под магазин две комнаты их квартиры на улице де ля Помп.

Одним из нового поколения дизайнеров и предметом ее искреннего восхищения был Жан Барте. Как-то раз он обмолвился в разговоре, что намерен создать свою первую послевоенную коллекцию, и Тоти предложила устроить им совместный показ моделей, взяв за основу балетную тему. По мнению Тоти, он мог бы представлять каждую свою новую шляпку под классическую музыку, а вместо обычных манекенщиц выпустить на подиум девочек из балета. А если его эта идея по-настоящему заинтересует, у нее уже имеется идеальная кандидатка.

Так Бриджит удостоилась приглашения. Показ коллекции Барте состоялся в художественной галерее на улице Фобур де Сен-Оноре в конце января 1949 года, и под музыку каждый раз в новой шляпке появлялась четырнадцатилетняя девчушка, одетая в пачку с черными лентами и розовым корсажем. К несчастью для манекенщицы, она, по ее собственному признанию, «чувствовала себя в дурацком положении».

Однако это первое приглашение повлекло за собой новое. У Тоти была приятельница по имени Мари-Франс де ля Виллюше, которая теперь являлась главным редактором журнала «Jardin des Modes» («Сад Моды»). Узнав, что Бриджит принимала участие в показе моделей, – а ей было известно и то, что Бриджит танцует, – мадам Виллюше позвонила Тоти. Она будет просто в восторге, заявила редакторша, если Бриджит даст согласие сфотографироваться для специального приложения к их журналу. Тоти не возражала. Бриджит также загорелась этой идеей, и 22 марта 1949 года снимки увидели свет.

В конечном итоге этот разворот оказался на столе у Элен Гордон-Лазарефф, основательницы и легендарного редактора журнала «Elle». Возможно, дальше этого дело и не пошло бы, но одна из профессиональных манекенщиц, чьи снимки планировались в ближайший номер, неожиданно заболела. Слегка запаниковав, поскольку срочно требовалась замена, хозяйка журнала позвонила своей приятельнице Мари де ля Виллюше, дабы поинтересоваться, кто эта незнакомая ей и совершенно очаровательная модель. Кончилось тем, что мадам Виллюше дала ей телефон Тоти. Элен Гордон-Лазарефф, не откладывая дело в долгий ящик, набрала номер мадам Бардо, дабы узнать, свободна ли ее дочь в ближайшее время.

На этот раз Тоти начали одолевать сомнения. Одно дело – выручить старую приятельницу, друга семьи. И совсем иное – позволить юной девушке из приличной парижской семьи ввязаться в такое сомнительное дело, как профессиональный показ мод. Разумеется, как только Бриджит стало обо всем известно, она тотчас принялась умолять мать, чтобы та разрешила ей сняться для «Эль», и, видя решимость дочери, Тоти сдалась. Правда она поставила одно условие – имя Бриджит не должно фигурировать в подписях к снимкам.

За ее профиль и силуэт, появившиеся на обложке майского номера 1949 года, «Эль» заплатил Бриджит 50 тысяч старых франков (около 50 фунтов). Верная данному обещанию, мадам Гордон-Лазарефф вместо полного имени манекенщицы поставила буквы Б. Б.

Для девочки, которой еще не исполнилось и пятнадцати, увидеть себя на обложке одного из самых престижных журналов мод Франции равносильно головокружительному приключению. Как-то раз днем в городском автобусе Бриджит заметила, что сидящая напротив нее женщина держит в руках номер с ее портретом. Женщина не узнала в ней красавицу с обложки, и Бриджит поймала себя на том, что злится. Чтобы как-то отыграться, Бриджит привела к себе домой веселую компанию подружек по Аттемару. По пути она останавливалась у каждого газетного киоска и, тыча пальцем в заветный журнал, с гордостью объявляла, что это она.

Страницы книги >> 1 2 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации