145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Когда ее не стало"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 16 апреля 2014, 15:55


Автор книги: Михаил Март


Жанр: Триллеры, Боевики


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Михаил Март

Когда ее не стало

Глава 1

Призрачный образ

1

Обезображенный труп молодой женщины нашли утром в овраге у родника за дачным поселком. Жена профессора Белоцерковского с внуком, взяв с собой молочные бидоны, отправились на родник за чистой водой. Обитатели элитного поселка любили родниковую водичку. Спустившись по склону оврага к ручью, они увидели кошмарную картину. В ручье лежала мертвая женщина. Ее лицо и тело были исполосованы то ли ножом, то ли бритвой. Мария Федоровна закричала, десятилетний мальчик заплакал. Выронив бидоны, женщина схватила ребенка на руки и стремглав помчалась домой.

Увидев жену, профессор Белоцерковский долго не мог понять, что случилось. Мария Федоровна только заикалась, будучи не в состоянии отвечать на вопросы. Мертвенно-бледное заплаканное лицо, трясущиеся губы и неразборчивые звуки, из которых было понятно только одно слово: «родник»… Сенечка, внук профессора, смотрел на деда с ужасом, будто тот в чем-то провинился перед ним. Деду пришлось отпаивать родных валерьянкой и успокаивать. Сам растерянный, он накинул на пижаму плащ, сунул ноги в резиновые сапоги и побежал к оврагу. Зрелище, представшее перед взглядом, потрясло даже его, врача с многолетним опытом, повидавшего немало смертей.

Профессор вернулся домой и тут же позвонил в городское управление полиции.

– Дежурный? Это профессор Илья Наумович Белоцерковский. Звоню с дачи. У нас неприятности. Зверское убийство. Найдите начальника криминальной полиции полковника Визгунова. Убийство произошло напротив его дома. Погибшая женщина одета в домашний халат, и я подозреваю, что это его дочь. Пришлите сюда медэксперта Крылова. Он самый опытный в таких делах.

– Я вас понял, Илья Наумович.

Положив трубку, дежурный по управлению задумался. Убийцей мог быть только сумасшедший. Поселок, где жили и профессор, и Визгунов, строился для руководства Главного управления МВД. Ни одного происшествия за все время его существования… Криминалитет этот район за версту обходил.

Где искать Визгунова, дежурный знал. Вчера по случаю Дня Победы в особняке мэра города Олега Ивановича Пичугина устраивался прием. Визгунов числился одним из друзей мэра и, скорее всего, заночевал у него, так как никогда не садился за руль под мухой. Начальник криминальной полиции слыл самым требовательным и дисциплинированным руководителем, чем заслужил уважение всего управления и руководства города.

Дежурный снял трубку телефона спецсвязи и попросил соединить его с домом мэра. К телефону подошел его личный секретарь. Дежурный доложил обстановку.

Мэр жил в шикарном особняке на границе города и области, напоминающем дворец, в котором нетрудно заблудиться. Одних только гостевых комнат насчитывалось больше двадцати. Близких друзей Пичугин после веселых вечеринок всегда оставлял ночевать. Он любил устраивать званые вечера и маскарады с непременными сюрпризами и хохмами, а на следующее утро за общим завтраком, где собиралось человек двадцать, все смеялись над вчерашними приколами. Героем сегодняшнего обсуждения стал полковник Визгунов, не пропускавший ни одной вечеринки. Вчера он дежурил и на праздничный вечер приехал поздно. Выпил пару рюмок и ощутил неимоверную усталость. Незаметно для гостей поднялся в гостиную второго этажа, прилег на диван и заснул. В два часа ночи, когда народ только было разгулялся, одна парочка решила уединиться, и черт их понес в эту же гостиную. Свет включать они не стали и завалились на тот же диван, едва не переломав уснувшему полковнику кости. Картина из комедии положений. Все гоготали, держась за животы. То, что муж дамочки веселился вместе со всеми в главном зале, а жена кавалера там же пила шампанское, никого не волновало. В светском обществе придерживались свободных нравов и супружеские измены считались обычным баловством. Местная знать не устраивала скандалов, не признавала разводов – это считалось дурным тоном, как и сцены ревности. Равенство полов во всем, за исключением главного различия: муж – добытчик, жена – хранительница очага. Детьми и хозяйством занималась прислуга. Учителей, воспитателей, горничных и поваров нанимали через специальное агентство, созданное мэром, где все соискатели проходили специальную проверку – примерно как советские граждане перед загранпоездкой. От желающих идти в услужение к элитарной части общества отбоя не было. Всеми уважаемый Олег Иванович заботился о личной жизни каждого достойного горожанина и делал все, чтобы лучшие люди не отвлекались от своих прямых обязанностей на рутинные бытовые проблемы.

Итак, вернемся к завтраку. Все еще смеялись, когда в столовую вошел секретарь мэра Эдуард Николаевич Ордовский, для большинства гостей просто Эдик. Личность тихая, незаметная, что-то вроде картины на стене, к которой все привыкли и перестали замечать. Он тихо подошел к мэру, возглавлявшему стол, и что-то пошептал ему на ухо. В ответ тот кивнул и подал знак Визгунову. Мужчины вышли в коридор. Мэр положил руку на полковничий погон друга и тихо заговорил:

– У нас неприятности, Андрюша. В овраге за твоей дачей найден изуродованный труп молодой женщины. Обнаружил ее профессор Белоцерковский час назад. Тебе надо самому туда поехать. Оперативная группа во главе с твоим помощником Балабановым уже выехала на место происшествия.

Визгунов побледнел:

– У меня же дочь с мужем вчера уехали на дачу!

– Соберись, Андрей. Отбрось черные мысли. Мы еще ничего не знаем.

Полковник не удостоил его ответом и побежал по коридору к парадной мраморной лестнице.

* * *

На месте происшествия собрался весь поселок. Выходной день, весна, природа, чистый воздух – где еще проводить время, как не на комфортабельной даче. Здесь все друг друга знали, будучи и соседями, и сослуживцами. Люди дисциплинированные, с высокими званиями и чинами.

Ленточкой огораживать место преступления не стали. Жители поселка тихо переговаривались, а эксперты работали. До приезда начальника покойницу не трогали, хотя труповозка уже стояла возле забора ближайшего участка.

Следователь по особо важным делам областной прокуратуры Тарас Романович Зубко допрашивал профессора Белоцерковского. Зубко знал, с кем имеет дело. Илья Наумович возглавлял отдел судебной медицины, но напрямую управлению внутренних дел не подчинялся, а потому и воинского звания не имел. Однако от его заключений отталкивались и прокуратура, и розыск, и все оперативные отделы. Профессор не зря вызвал сюда своего главного эксперта Крылова: у него имелись все основания полагать, что погибшей является дочь самого уважаемого сыщика из всех, кого он знал, – Андрея Борисовича Визгунова. Зубко помалкивал. Такому корифею смешно задавать вопросы. Профессор сам знал, что важно для следствия, а о чем говорить не нужно.

– Ее халатик мне знаком. Дача Визгунова по соседству, через забор. Я видел в этом халате Светлану. Они с мужем каждые выходные здесь отдыхали. Сам-то Андрей Борисыч редкий гость в своем доме. Работяга. Для него выходных не существует. И еще. Длина и цвет волос, фигура и все, что осталось узнаваемым, подтверждает мои подозрения. Ну а главное, надо понимать, что посторонняя женщина в такой одежде не могла сюда попасть. Рядом с поселком только лес. До шоссе четыре километра. Дорога проходит через березовую рощу. Если труп откуда-то привезли, то не проще ли было бросить его в лесу, на полпути, а не подкладывать возле населенного пункта, да еще в праздничный день, когда народ вовсю гуляет. Всю ночь выстрелы грохотали.

– Выстрелы? – переспросил Зубко.

– Да ребятишки петарды пускали. Наши дети сбагрили своих детишек нам, старикам. Внуки уже самостоятельные, а деды и бабки их балуют и разрешают палить. Правда, на зады, к оврагу, они не ходят, здесь нет освещения. Собираются на главной и единственной улице. Там фонари горят всю ночь.

Зубко обратил внимание на стоявшего рядом мужчину лет шестидесяти, который переминался с ноги на ногу, будто ждал, когда освободится туалетная кабинка.

– Вы что-то хотели сказать?

– Да, да. Моя фамилия Андрианов, Андрианов Евгений Михайлович. Я брат Андриановой, вдовы подполковника Сухомлинского, погибшего при исполнении год назад. Семью Визгунова очень хорошо знаю. Андрея Борисовича прислали из Москвы. Он занял должность заместителя начальника главка после гибели Сухомлинского, а вскоре и криминальную полицию города возглавил.

– Нам все это известно. Ближе к сути, – перебил Андрианова следователь.

– Я думаю, что профессор прав. Вчера я отвез мужа Светланы в больницу. Где-то в полночь или чуть позже. С ножевым ранением.

– Так-так, секундочку… А вот теперь давайте подробности. Тут каждая деталь важна.

– Понял, понял, – Андрианов заметно нервничал. – Я приехал сюда поздно. В полночь. Дела в городе задержали. Ехал по центральной улице. Дом сестры в конце поселка. Задумался и чуть не сбил человека. Едва успел затормозить. В такую темень он вышел на середину дороги. Моя машина замерла в метре от него, а потом он упал. Я страшно испугался – а вдруг задел его? Выскочил из машины и узнал Сережу Бартеньева. Он был без сознания, руками держался за низ живота, по пальцам текла кровь. Я поднял его, положил на заднее сиденье и повез в больницу. Ближайшая – в двадцати километрах. Девятая градская. Другой я не знаю. Гнал как мог. Добрался за сорок минут, а потом мне еще двери в приемный покой не открывали. Тоже, видать, праздновали. Пока суть да дело, Сережа потерял много крови. Я плохо соображал, очень беспокоился за парня. Помню только голос дежурного врача, кричавшего в трубку: «Каталку, готовьте операционную, у нас ножевое!» Вот тут до меня дошло, что Сергея кто-то пытался убить. Его увезли санитары. Потом записали мои данные и выпроводили. Возвращаясь в поселок, я никак не мог понять, кто мог ударить ножом Сережу? Более честного и порядочного человека я не встречал. У него нет врагов. В наше время этому можно только удивляться. В поселок я вернулся часа в два ночи. Может, позже. Тишина. Мне в голову пришла мысль зайти к Сергею домой. Удивительно, что ранили его на улице, но он не домой вернулся, а вышел на дорогу. Дома жена, телефон. Зачем же искать помощи на пустынной ночной улице?

Я остановился возле их дома и зашел на участок. Тропинку до дома освещали уличные фонари, но в самом коттедже свет не горел ни в одном из окон. Поднявшись на крыльцо, я дернул за ручку, и дверь открылась. Она оказалась незапертой. Я вошел, включил свет в холле и позвал Светлану. Никто не ответил. У моей сестры такой же типовой коттедж, их здесь большинство, многие поленились перестраивать. Внизу три комнаты и кухня, на втором этаже две большие комнаты. Я обошел весь дом. Никого. Постель на втором этаже разобрана, подушки помяты, но на кровати никто не спал. Я выключил везде свет и ушел.

– А почему вы не позвонили в полицию? – спросил следователь.

– А чем они могли помочь истекавшему кровью человеку? А потом, я решил, что больница доложит полиции о ножевом ранении. Меня найти нетрудно. Я свой паспорт предъявил в больнице и рассказал, что раненого подобрал на улице.

– Покажите мне место, где вы его подобрали, – попросил Зубко.

– Да тут же, рядом. Надо лишь через участок пройти, – Андрианов указал на калитку. – Это и есть владения полковника Визгунова. Так называемая задняя калитка.

Зубко глянул в сторону оврага, где работали криминалисты. Убийство совершено точно напротив калитки. Она тоже оказалась незапертой. Мужчины зашли на участок. Андрианов прошел вперед, а Зубко остановился у порога. На свежей траве подсыхала лужица крови.

– Сойдите с тропинки на газон и не затаптывайте следы.

Евгений Михайлович не сразу понял следователя.

– Что?

– Отойдите в сторону. Удар ножом наносили здесь. Похоже, раненый упал, а потом поднялся и вернулся назад, – следователь обернулся к профессору, растерянно смотревшему на засыхавшую кровь.

– Илья Наумович, пригласите сюда эксперта и передайте руководителю группы майору Балабанову, чтобы вызвал кинологов с собаками. Следов тут полно. Невооруженным глазом видно.

Зубко переступил на газон и пошел следом за Андриановым.

Узкая поросшая травой тропинка шла через сад к дому. Похоже, по ней не ходили, и родником хозяева не пользовались – но тогда почему женщина оказалась в овраге?

Слева от тропинки стоял добротный коттедж и тут же располагалось крыльцо. Дом находился метрах в двадцати от калитки, через которую они вошли. К главной калитке из стали с коваными узорами вела широкая дорожка, выложенная плиткой. На калитке стоял внутренний замок, но он тоже был открыт и поставлен на «собачку».

– Вы в дом зайти не хотите? – спросил Андрианов.

– Только после экспертов. Это и есть главный вход?

– Да. Тут и проходит главная улица, и Сергея я подобрал возле их дома. Шагах в пяти, прямо посреди дороги.

Они вышли на улицу. В указанном свидетелем месте растеклась лужа крови. Судя по разбрызганным каплям и запятнанному асфальту, раненого сильно качало.

– Все понятно. Возвращайтесь к сестре, Евгений Михайлович. Я вас найду. Полагаю, у меня к вам будет много вопросов. А вы постарайтесь еще что-то вспомнить. Нам важна каждая деталь.

Зубко вернулся на участок один. У задней калитки уже работали криминалисты. Следователь, мужчина с седыми висками, легко, как мальчишка, перемахнул через штакетник неподалеку от входа.

Завидев майора, Зубко подошел к нему.

– Ну, что у вас, Тимур Вениаминович?

– Ночью тут машина побывала. С этой стороны к домам никто не подъезжает. До оврага пять метров. Тяжело разворачиваться, особенно ночью, на большом седане.

– Даже так? – поднял брови следователь.

– Протекторы шин широкие, да и расстояние между ними солидное. Отпечатки сняли, марку установили, похоже на «БМВ» или «Мерседес», а они компактными не бывают. Следы ведут от начала поселка до калитки. Здесь же преступники развернулись и уехали в обратном направлении. В метре от калитки обнаружены еще два пятна крови. Образцы получены.

– А что говорят медики?

– Смерть женщины наступила от одиннадцати до часу ночи. Но это приблизительно. Тело всю ночь пролежало в холодной проточной воде ручья.

– А теперь честно, Тимур. Ты ее опознал?

– Боюсь, что да, Тарас. Это Светлана. Ума не приложу, как себя вести. Визгунов с минуты на минуту приедет. Кровь в жилах стынет. Дочь для него была всем. Он же один ее воспитывал, без матери. Ей и тридцати еще не исполнилось. Ужасный удар. Я бы не выдержал.

– На Сергея тоже напали, но он жив. Сосед его на дороге подобрал и отвез в больницу. Мне надо понять, одним ли ножом их резали. Это важно.

– Следствие ты будешь вести? – спросил Балабанов.

– Да. Мы же в области, а не в городе. Но я буду просить руководство, чтобы розыском занялась твоя бригада. Лучше вас мне не найти. К тому же погибла дочь вашего руководителя. Это вопрос чести. Но я против того, чтобы Визгунов лично вмешивался в наши дела. Его душе и без того покоя не найти. Надо бы полковника в отпуск отправить.

– Брось, Тарас. Он сам кого хочет и куда хочет отправит. Генерал поперек него пикнуть боится, а ведь начальником управления его поставил сам Пичугин.

– Генерал Янкелевич – послушный пес мэра, а не начальник главка. Визгунов же – профессионал высшей категории. Его на должность Москва утверждала, а не мэр. Визгунову бояться некого. Его надо убедить, но не приказывать. Не хочу присутствовать при трагической встрече живого отца с мертвой дочерью. Я для Визгунова человек чужой. Поеду в больницу, может, Сергей пришел в себя. Он главный свидетель.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

2

Смерть дочери отец перенес стойко. Полковник Визгунов просто ушел в себя. И без того не очень разговорчивый, теперь он окончательно замкнулся. Хоронили Светлану по христианскому обычаю на третий день, но в закрытом гробу. Косметическую операцию лица покойнице сделать не удалось. К тому же патологоанатомам и судебным медикам дали лишь сутки на полное исследование трупа.

Весь свет города и сослуживцы лучшего сыщика всех времен и народов, каковым его считали, пришли отдать последний долг погибшей. Не было только мужа. Сергей и на третий день еще не пришел в сознание. Большая потеря крови, глубокая рана, поврежден кишечник, сделаны две операции… Сергея держали в реанимации под аппаратами искусственного дыхания, за ним неустанно наблюдали врачи. О состоянии здоровья пациента ежедневно докладывали лично мэру. Олег Иванович любил Сергея как сына. И дело тут было не в Сережином благородстве и таланте, а в том, что девять месяцев назад он спас от гибели дочь Пичугина, его любимицу Ангелину.

Двадцатитрехлетняя Гелечка росла сорванцом, очаровашкой, умницей, ей дозволялось все. Пичугин рано овдовел и воспитывал троих детей в одиночку, как и полковник Визгунов. Ни тот ни другой новых жен заводить не стали. Возможно, это обстоятельство сблизило мэра с полковником полиции. Но Пичугин всегда был богатым человеком, и помощников в деле воспитания детей у него было достаточно. Визгунов же не придавал должного значения деньгам и до недавних времен оставался бессребреником.

Так что же произошло? Страстная любительница острых ощущений Гелечка Пичугина обожала парашютный спорт и даже участвовала в соревнованиях, защищая честь сборной команды города. В эту же команду входил и Сергей Бартеньев, муж погибшей Светланы. При подготовке к соревнованиям мужская и женская сборные тренировались вместе. Самолет набрал высоту две тысячи метров. Первой прыгнула Геля, Сергей прыгал за ней следом, выдержав определенную паузу. Оказавшись в чистом пространстве, он увидел девушку, камнем падавшую вниз. Ее парашют не раскрылся. Время в полете – секунды. Сергей о себе не думал. В совершенстве владея телом, он сумел перестроиться в позу ныряющей рыбки, догнал Гелю и, обхватив девушку руками, дернул за шнур. Купол раскрылся. От смерти они спаслись и не разбились, но земля приближалась слишком быстро. Сергей сломал правую ногу, у Гели не оказалось даже царапин. Падая, он приподнял девушку и всю тяжесть удара принял на себя. С тех пор мэр стал считать Сергея третьим сыном. А строптивая Гелечка влюбилась в своего спасителя. Но Сергей на ее чувства не отвечал. Он безумно любил жену. Чтобы видеть Сергея чаще, Геля подружилась со Светланой и стала частой гостьей в их доме. Она всячески пыталась скрыть свое отношение к мужу подруги, но всегда краснела при его появлении, и у нее начинало колотиться сердце, да так, что Геля боялась, будто стук в груди слышен всем.

На похоронах мэр произнес добрые, теплые слова в адрес погибшей, его речь перебивалась слезами, но он умел брать себя в руки. Чувство отцовской потери было ему хорошо знакомо. В этом году погибли оба его сына. Сначала младший, следом старший. Но у него осталась дочь, а у Визгунова – никого.

Народ был тронут речью Пичугина, полной нежности и сердечности. Обычно любое заявление или выступление мэра носило жесткий, критичный, а иногда и жестокий характер. Не гнушался он критики и в собственный адрес. Криминальная обстановка в городе перехлестывала через край, притом что полиция работала круглосуточно и результативно.

Девяносто процентов дел доходили до суда, и преступники получали по заслугам. Городской суд работал жестко и бескомпромиссно, прокуратура считалась неподкупной, но обстановка не улучшалась. Мало того, обнаглевший криминалитет отнял у сурового мэра двоих сыновей, а у начальника криминальной полиции – дочь, что приравнивалось к объявлению войны. По-другому горожане сложившуюся ситуацию рассматривать не могли.

После похорон Светланы люди с наступлением темноты боялись выходить на улицу. Газеты уже в открытую вещали о начале бойни. Двери полицейских участков закрылись от репортеров. Мэр выступил по телевидению с призывом к спокойствию, но ему никто не верил. Газетчики продолжали нагнетать обстановку. Все дело в том, что погибшая дочь Визгунова, Светлана Бартеньева, работала редактором одной из самых влиятельных городских газет, где о беспределе преступного мира говорили прямым текстом, не скрывая истинного положения дел. И это обстоятельство порождало новые версии ее загадочного зверского убийства.

До паники дело не дошло, но отряды репортеров бесстрашно начали собственное расследование.

Светлану любили за бескомпромиссность, смелость и честность. Все знали и ее мужа Сергея, прямодушного, открытого и доброго человека, далекого от быта, политики и криминальных разборок. Сергей был ученым и всю свою страсть отдавал науке. Недавно защитил кандидатскую и открыл собственную лабораторию при поддержке мэра и своих единомышленников, таких же фанатов, как и он сам, готовых работать с ним даже бесплатно. Дела у ребят пошли хорошо, они достигли немалых успехов и заинтересовали своими разработками производителей. Так что бесплатно работать не пришлось.

Сергей и Светлана считались образцовой парой, и многие завидовали им белой завистью.

Резня в элитном загородном поселке, принадлежащем Главному управлению внутренних дел, вызвала шок у горожан, породила злость среди репортеров и в сущности означала плевок в лицо полицейскому управлению.

Этот случай стал последней каплей. Требовался жесткий ответ. Но каждый представлял его по-своему. В меру собственных амбиций.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации