151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 38

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 21 декабря 2013, 03:22

Автор книги: Ник Перумов


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 38 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 38 страниц]

– …ты постоянно думаешь о себе и при этом совершенно не в состоянии о себе позаботиться…

– Томочка. – Бабуня досмотрела свою «Наяду» и теперь стояла в дверях с брызгалкой для цветов, глядя на маму. – Тома, ты сменила чулки? У тебя совершенно мокрые сапоги. Насквозь.

* * *

Институт Олег Евгеньевич покидал маршевым шагом и в приподнятом настроении. Он отдавал себе отчет, что произошла крупная неприятность, но отчего-то чувствовал себя победителем. Будто спартанец, которому есть куда отступать и который не отступит, пусть персидские стрелы и затмевают солнце. Подивившись пришедшему в голову образу, историк поднял воротник, наклонил голову и ринулся в снежное месиво. До метро было минут десять, но обуявшее Шульцова молодечество требовало продолжения банкета, и мятежный кандидат, чихнув, взял курс на знакомый ресторан, дабы восславить Диониса, вернее, Вакха – ресторан был итальянским.

Бог, в том числе вина и винограда, похоже, обретался поблизости, так как Шульцова ждал приятный сюрприз. Не успел Олег Евгеньевич вслед за официантом продефилировать к столику под псевдопомпейской мозаикой, как из угла раздалось:

– Алик!

Это была Ольга Комарова, Слепухина, Поляк, снова Комарова и всегда Олька-Колоколька, школьная подружка, бывшая соседка и единственная женщина, звавшая суховатого античника Аликом. Они не виделись года два, но Петербург, при всех своих миллионах, – город маленький и с почти английским чувством юмора. Видимо, от туманов и близости моря.

– Теперь я точно выпью. – Ольга вскочила поцеловаться. – Если ты спешишь, согласна на водку. Она эффективней.

– Я достаточно не спешу, чтобы… Ты на что настроена?

– В дневном кафе мы с трёпом выпьем кьянти… – Олька хихикнула; за эту свою звонкую смешливость она и получила прозвище Колоколька. И еще за сине-лиловые глазищи, перед которыми время пока еще пасовало. – Как жизня, о муж многоумный? Как супруга со дщерью?

– Все хорошо, а вот где ты теперь…

– Кто мне целует пальцы? – принялась перечислять, закуривая, Ольга. – Куда ушел твой полоумный Стас?

Олег Евгеньевич в притворном неведении развел руками и рассмеялся. Стас, он же Брячеслав Гумно-Живицкий, известный среди коллег как Стас Два-Пана, был крестом Шульцова или, если придерживаться эллинских образов, его персональным сизифовым камнем. Одаренный и при этом феноменально нелепый, Стас жил по двум синусоидам – научной и матримониальной, и синусоиды эти находились в вечной противофазе, пересекаясь лишь в нулевой точке, которая последние годы выпадала на Таиланд. Там потерпевший очередное фиаско с очередной предательницей и змеей Стас восстанавливал чувство мужского достоинства; там он, глядя в подведенные местные глазки, начинал рассуждать о материях, непонятных не только тайским девушкам, но и европейской профессуре.

Идеи Живицкого были парадоксальны, однако Шульцов полагал, что среди мыльных пузырей прячутся бриллианты. Увы, Стас еще ни разу не взял барьер, отделявший озарение от хоть как-то обоснованной концепции. Сперва ему становилось скучно, потом он в гастрономе, метро, парикмахерской, поликлинике встречал ее и погибал для науки до следующего Таиланда. Иногда в цикл вклинивалась Колоколька, которой Живицкий регулярно делал предложения, получал веселый отказ и исчезал на несколько лет, попутно что-то у предмета обожания изъяв. Щедрая Олька с потерями смирялась легко, полагая их абонентной платой за отсутствие ухажера, удручающего даже аквариумных черепах. Странное дело – в Стаса присутствующего через четверть часа хотелось запустить чем-нибудь тяжелым, Стас отсутствующий дарил своим знакомым немало веселых минут, будучи героем сюрреалистических историй в шляхетско-вавилонском стиле.

– Твой рыцарь, – порадовал Ольку Шульцов, – держит дома лодку, именуемую баркой Ра и как-то вознесенную им на седьмой этаж. Каждую ночь барка переворачивается…

– Я знаю, – кивнула Комарова, – ведь это моя лодка. Он ее в позапрошлом году уволок с дачи… У тебя что-то случилось?

– Нашлась пифия…

– Курила и буду курить, – парировала Колоколька. – Но я не пифия, а ведьма.

– От постигших тебя бед и несчастий?

– От безденежья. Скажи спасибо Стасу.

– Так он еще и твою банковскую карту прихватил?

– Он не знает, каким местом ее вставлять. Стас подал мне идею…

Разведшись с отринувшим «эту страну» Мишкой Поляком, обожающая «этот город» Комарова в третий раз замуж не торопилась, но, когда одновременно постарели родители и подросли дети, потребовались деньги. Много денег. Выход подсказала изъятая лодка. «Челн Ра» – именно так называлось оккультное заведение, в котором ныне подвизалась Ольга.

– Я увидела вывеску и запомнила. Потом в телепрограмме мне попалась реклама. Знаешь такое – «отверчу, приверчу, накручу, и все безгрешно»?

– Знаю, конечно…

– У них там значилась гадалка на картах, а потом вдруг куда-то делась. Я шла мимо, ну и заглянула… Я ведь еще в школе гадала.

– Чепуху ты несла. Но девчонкам нравилось.

– Мальчишкам тоже. – Ольга быстро показала кончик языка. – И я, между прочим, правду говорила. И тебе тоже.

Шульцов уткнулся в меню. Вспоминать о первой скоропалительной женитьбе не хотелось, но Олька и впрямь наговорила про «бубновую даму» немало гадостей, оказавшихся на поверку истинной правдой. Нет, Комарова не читала по засаленным валетам и десяткам и не пыталась навредить сопернице – дружба Шульца и Колокольки была обоюдно платонической. Гадалка просто брякала, что думает, а думать она всегда умела.

– Я не спросил, как Лиля и Витя?

– Они умнее меня, – умиленно произнесла «ведьма». – Оба. Представь себе, поросята знают, что жизнь есть и после сорока. Ну, или делают вид… Я в их годы этого не понимала.

– Просто у твоей матери жизни после сорока не было. Будешь выбирать вино?

– Буду! У нее и до не было. Ты не представляешь, как я хотела выставить ее замуж… У них тут должно быть… Вот. «Барбера дель Монферрато… Монтеи Россо». Мне бутылочка нравится. Пузатенькая, под старину. Так что ты мне хотел рассказать?

– Ничего. – Олег Евгеньевич по достоинству оценил выбор, в том числе и с финансовой точки зрения. – Просто я очень рад тебя видеть.

– От такого слышу, только нечего сочинять. «Не хотел он…» О, наши закуски. Будем лопать и думать, но сперва выпьем. Или нет, а то еще скажешь, что я пьяно брежу.

– Значит, ты гадаешь? Научилась или как раньше?

– Как раньше плюс двадцать лет в медицине… Я понимаю в бабах, я понимаю в щитовидке и надпочечниках, чего тебе еще надо?

– Мне – ничего.

– А раз ничего, рассказывай.

Не рассказать Шульцов не мог, мало того, сделал это с радостью. На Колокольку можно было вывалить все, слушать она умела удивительно. Недаром незадолго до развода «бубновая дама» закатила роскошную сцену с лейтмотивом «да знаю я, что ты с Комаровой не спишь, но ты с ней все время разговариваешь!».

– Так что ходить мне в доцентах, – заключил Шульцов, – и искать приработок.

Ольга сосредоточенно молчала, уставясь на мозаичные виноградные грозди.

– А «Варвара» в самом деле симпатичная, – наконец изрекла она, касаясь не по-модному острым ногтем бутылки. – Или я проявляю дурной вкус и зря трачу твои деньги? Ты не дашь мне заплатить?

– Вопрос риторический. Что до, как ты выразилась, «Варвары»… Три тысячи было б дороговато, – с Ольгой он был честен и в малом, и в большом, – а за тысячу с лишним – приемлемо…

– «Продается все, вопрос лишь в цене…» – нараспев произнесла подруга детства. – Ерунда вообще-то, но тебе нужны деньги.

– У тебя не возьму.

– А я и не дам. Ты не представляешь, сколько мне теперь не хватает! Раньше пяток лишних тысяч по пациентам выбегаешь, и никаких проблем, а сейчас то на Вену не хватает, то на, – она нарочито старательно произнесла, – де-вайсы Витькины. Алик, а иди-ка ты к нам. Хозяйка не дура, на Колбу похожа. Помнишь нашу Колбу?

Химичку Колбу Олег Евгеньевич, само собой, помнил, но от предложения податься в оракулы у него отвисла челюсть.

– Похоже, у тебя Уран в пятом доме… Или не в пятом, но без него точно не обошлось.

– Оля, что за чепуха!

– Не чепухей прочего. Алик, это очень-очень честный отъем денег у населения. Ты же знаешь, я Гиппократа ни за что не обману. Сказано «не навреди», я не врежу и другим не даю. Да, я не девица Ленорман, но диагност я неплохой. Если вижу, что клиентке надо к врачу, я ее к врачу и гоню. И она идет. Так не пошла бы, а скажешь про даму пик, не пойдет – побежит.

– Оля, я тебя не осуждаю, но я – другое дело.

– Здрасьте-пожалуйста! Тебе нужны деньги?

– Нужны, но я себя уважаю как ученого, поэтому и отказался от предложения Егорова. Пришлось прямо сказать, что мне моя научная совесть дороже. Можешь считать это высокопарным…

– Ты успокойся, выпей и успокойся. Я тебе что, предлагаю труды Артемия твоего спереть или объявить, что при раскопках ты нашел доказательства первичности сала над словом? Дескать, вначале было сало, и сало это было богом?

– Ольк…

– Ты будешь трижды в неделю приходить в салон, присутствовать при сеансе и отвечать на мои вопросы. Считай это индивидуальными занятиями по античной культурологии, или как это у вас зовется?

– Теперь я уже совсем ничего не понимаю.

– Потому что уперся. Представь… Ну, допустим, Таньку Горошко, от которой муж уходит. На нее только глянешь, и никаких карт не надо, ежу понятно, что уйдет. Ты бы тоже ушел.

– На Горошко я бы не женился.

– То, на чем ты первый раз женился, не лучше, но ты меня не сбивай. Муж сбежит, он бы даже в эпоху парткомов удрал, но утешить нашу Горошко можно. Если сунуть ей в нос карты и сказать, что это судьба и что оно к лучшему. Потом Борис, это наш астролог, муж хозяйки и редкостная балда, зачитает про ураны, а ты объяснишь про жену Геракла и этого… гнусного Несса.

– А сходство в чем? Кроме того, что Деянира тоже… умом не отличалась.

– Вот! Деянира – дура, а умная Горошко пойдет другим путем. На фига ей этот Геракл, пусть катится, а она пойдет к косметологу, станет красоткой и умужит Адониса или, там, Актеона, а без нее их, бедных, кабаны с собаками съедят. Понял?

– Ты же сама можешь!

– Это не мой профиль. Сегодня мы уже закончили, а завтра я за тобой заеду. Посмотришь, на что оно похоже, с хозяйкой познакомишься и решишь. На свежую голову. Согласен?

– М-м-м…

– Никаких «м-м-м». Согласен?

– Хорошо, поедем.

– Хвала Дионису! – Ведьма Колоколька воровато обернулась и от души плеснула на «помпейскую» мозаику «Барберы дель Монферрато». Именно так, если верить их любимому с детства мультфильму, поступал в сложных ситуациях царь Минос.

Глава 2

Санкт-Петербург. 22 января 20** года

1

Почтенный зеленый термометр за кухонным окном показывал «минус двадцать один», и недолюбливавший меха Шульцов надел-таки шапку из выдры. Правильность принятого решения подтвердилась уже на лестнице, а на двери парадной историк обнаружил не оставлявшее места сомнениям воззвание – «в связи с неожиданным понижением температуры в Кировском районе Санкт-Петербурга» коммунальщики настоятельно требовали беречь тепло…

– Вернусь – позвоню дочке, – решил выходивший вместе с Шульцовым сосед-собачник, – узнаю, как с понижением температуры в районе Красносельском.

– Полагаю, там она понизилась столь же неожиданно. По крайней мере, для ЖЭКа, – предположил Олег Евгеньевич. При всех своих языковых способностях он путался в новых названиях, упорно пребывая в мире ЖЭКов, ГАИ и собесов; впрочем, сосед, моложавый полковник, успевший уйти на пенсию милиционером, а не полицейским, понял и рассмеялся. Они вежливо раскланялись и разошлись, но дурацкое объявление словно бы задало тон всему дню, на первый взгляд к шутовству отнюдь не располагавшему.

Сегодня академику Спадникову исполнилось бы восемьдесят два, и обретающиеся в Питере ученики собирались на кладбище, но мороз вкупе с банальной ленью оказался сильней и памяти, и обещаний. Пунктуальный Шульцов прибыл к месту встречи ровно в четверть одиннадцатого и долго ждал у эскалатора, но подтянулся один Стас Гумно-Живицкий. Опоздав на сорок минут.

– Ждать автобуса некогда, – отрезал Шульцов, пресекая в зародыше душераздирающую историю о причинах задержки. – Ловим машину, иначе оскандалимся перед «Надеждой Константиновной».

Стас что-то залопотал, но Шульцов, не слушая, свернул к цветочной лавке. Покупка гвоздик прошла в рекордно короткие сроки, спустя еще десять минут приятели уже влезали в дребезжащее транспортное средство. Смуглый водитель выразил готовность ехать куда угодно, но дороги он не знал, хорошо хоть был при карте, разбираться с которой пришлось Шульцову. С картой и расспросами добрались до переезда, и тут перед самым носом опустился шлагбаум.

Секундная стрелка наматывала круги, позади выстраивался хвост, впереди мигал красным светофор, под ухом зудел Стас, явно переходящий из стадии научной в стадию неясного любовного томления. Олег Евгеньевич набрал номер племянника Спадникова и слегка успокоился – родственники стояли у того же переезда.

– Видишь, – обрадовался Стас, – мы не опаздываем.

– Лично я опаздываю на работу.

– И куда это?

Шульцов раздраженно ответил, и это было ошибкой, роковой и чудовищной, – очередной раз созревший для женитьбы Гумно-Живицкий услышал про Комарову.

– Я еду с тобой, – вскинулся похититель лодки. – Мы с Ольгой так странно расстались… Я обязан засвидетельствовать ей свое почтение.

– Обязательно сегодня?

– Так угодно великому Ра.

Красный глаз закрылся, шлагбаум пополз вверх, смуглый водитель радостно нажал на газ.

– А где поезд, пся крев? – удивился Стас. – Я его не заметил.

– Поезд отменили, – не выдержал Шульцов, – в связи с неожиданным понижением температуры воздуха.

– Тагда, – не понял водитель, – пачему красный гарэл?

…Они приехали первыми и еще долго ждали у запертой церкви, потом на дорожке показалось трое – родственники были не морозоустойчивей учеников. Миниатюрная, тонущая в мехах вдова высвободила из муфты ручку и протянула для поцелуя. Начался допрос с пристрастием. Спадникова с дотошностью школьной учительницы вызнавала причину массового «прогула», да она и была учительницей младших классов, изъятой из купчинской школы двоюродным дедом одной из учениц и водворенной в квартиру с фисгармонией и полотнами Серебряковой и Бенуа.

Став в тридцать восемь супругой академика, Анна Михайловна принялась служить делу мужа с такой страстью, что снискала у его учеников прозвище «Надежда Константиновна». Впрочем, ее любили, прощая и учительский тон, и то, что сам Спадников, смеясь, называл евдокиевьевропностью.

– Я неприятно поражена, – возвестила вдова. – Мне казалось, что Артемий Валерианович заслуживает…

Между седыми от мороза елями возник малорослый священник. Батюшку сопровождала пара добрых молодцев, в просторечии именуемых амбалами. Благостные бороды лишь подчеркивали настороженно профессиональные взгляды, а встопорщившаяся одежда предполагала по меньшей мере «стечкиных».

– Анна Михайловна, – воспользовавшись поводом, Шульцов попытался отвлечь разгневанную вдову от проштрафившихся коллег, – неужели вы заказали службу?

– Разумеется, нет! – отрезала «Надежда Константиновна». – Артемий Валерианович этого бы не одобрил. Как вы помните, он был агностиком и не отдавал предпочтения ни одной из религий. Идемте!

Маленькая женщина в каракуле и соболях, вызывающе вскинув подбородок, двинулась навстречу священнику. Попытайся тот заговорить или, чего доброго, предложить свои услуги, вдова высказала бы ему все, что думал о служителях культа Артемий Валерианович, но духовная особа даже не повернула головы, а дорожка была достаточно широкой. Одинокий пушистый крейсер благополучно разминулся с вражеской эскадрой и на всех парах понесся дальше. Олег Евгеньевич глянул на часы и бросился догонять разогнавшуюся Спадникову – он обещал хозяйке явиться к трем, и это все еще казалось возможным.

2

Налево от входа был салон красоты и здоровья «клеопат-РА», направо – центр эзотерической профилактики «Челн Ра». Дальше виднелось кафе с уютным названием «Красный чайник», и Саша, хоть на нее никто не смотрел, сделала вид, что туда-то ей и надо. Она честно выпила чаю с куском черничного пирога, наверняка вкусного, но Мимозу-Колпакову плюшки и конфеты не утешали даже в детстве, а уж теперь…

Девушка слишком устала от неопределенности и молчания, подруг же у нее сроду не водилось, только одноклас-сники, а потом однокашники, да и какие подруги у собаки на поводке – шаг влево, шаг вправо, «фу!», «домой!»…

Проще всего складывалось с Пашечкой Некцем, но Дени приходился ему роднёй, так что откровенность исключалась. Были еще упорхнувшая в Москву соседка Ксанка и старенький репетитор, но они вряд ли бы поняли, а Ксанка к тому же могла проболтаться. Саша металась между счастьем и отчаянием в конспиративном одиночестве, пока не вмешался случай. Застилая верх шкафов старыми телепрограммами, девушка обнаружила знакомое лицо. Она едва поверила своим глазам, а поверив, канула в пучину сомнений. Мужчина, два месяца назад проведший ее через турникет, наверняка забыл готовую разрыдаться дылду. Он мог уволиться, уехать и вообще оказаться кем-то другим, похожим, а если даже и нет? Что говорить «историку-консультанту»? Что отвечать, если он станет расспрашивать?

Вопросы сбивались в какие-то колтуны, и все равно совпадение внушало надежду. Если б не «кандидат исторических наук Олег Е. Шульцов» с его проездным, она бы опоздала к поезду, и вот теперь спаситель нашелся. Мало того, он работает в центре, где помогают таким, как она. Ну не может этот человек быть жуликом и шарлатаном, он в самом деле что-то чувствует, иначе не заметил бы ее в толпе, не понял, что опоздание может все погубить…

Саша решилась. К счастью, куратор еще в прошлом году объяснил бабуне, что во время занятий студенты должны отключать телефоны, и звонков до четырех часов можно было не опасаться. Уйти с пары, сославшись на головную боль, удалось без осложнений – преподаватели отличнице Колпаковой верили. Пока Саша удирала от записного прогульщика Пашечки, набивавшегося в провожатые, и ехала в метро, все было в порядке, но при виде вывески с лодкой, солнцем и коронованной коброй смелость куда-то делась.

Звякнуло. Официантка в красном фартучке забрала грязную посуду, она ни на что не намекала, просто делала свою работу, но Саша поднялась и вышла. Мороз не располагал к прогулкам, немногочисленные прохожие по сторонам не глядели, и все равно входить в «эзотерическую профилактику» девушка стеснялась. Захотелось удрать, как удирают из стоматологической клиники, чтобы вновь прийти, когда мир съежится до размеров больного зуба.

Пытаясь взять себя в руки, Саша миновала окна, в которых сулили выпрямление волос, наращивание ресниц и ногтей, коррекцию фигуры, и все по новейшим технологиям, от которых дремучая Клеопатра лишилась бы чувств. Хотя нет, чувств лишилась бы какая-нибудь княгиня в корсете… Саша корсета не носила, но грудь слева словно бы стянуло. Девушка развернулась и вновь двинулась в сторону кафе; наверное, она бы сбежала, если бы… Если бы из подъехавшей машины не вышел Шульцов и с ним еще кто-то крупный и очкастый. Точно судьба!

Саша бросилась вперед, поскользнулась, удержалась на ногах и настигла консультанта, когда тот уже брался за ручку двери.

– Добрый день! – выдохнула она. – Вы… вы не взяли у меня деньги… Это было в «Автово»… Первого ноября! Извините… В журнале нет вашего отчества…

– Евгеньевич. Да, я вас помню, вы спешили на вокзал. Успели?

– Да… Можно мне с вами… посоветоваться? Я заплачу́!

– Опять? – Шульцов открыл дверь. – В любом случае лучше зайти и, видимо, выпить чаю. Как мне вас называть?

– Александра Колпакова… Сергеевна. Можно Саша…

– Князь Гумно-Живицкий, рыцарь Речи Посполитой, но для вас пан Брячеслав. – Круглый мужчина, пришедший с Шульцовым, странно дернул головой. – Ручку, о прелестнейшая!

Положение спас Олег Евгеньевич.

– Это мой коллега, – объяснил он. – Если вдруг потребуется, можете называть его Брячеслав Виленович. Проходите. Так из какого журнала вы не узнали моего отчества?

Саша облегченно перевела дух и полезла в сумку за предусмотрительно прихваченной программой, она все еще стеснялась, но бежать больше не тянуло. Разве что этот пан… Лучше бы он шел рядом с Шульцовым.

3

– Щитовидка, – констатировала Олька, прикуривая одной рукой, так как второй включала чайник. – Гиперфункция, пока не выраженная, и неполадки по женской части, причем ее даже смотреть нормально нельзя, ибо невинна… Плюс межреберная невралгия, плюс мамуля с бабулей, плюс грезы. Вернее, сначала родственнички, а грезы и невралгия – как следствие. Блин! В двадцать шесть лет – всё, время упущено, надо накрываться простыней и ползти на кладбище. Самостоятельно, чтобы не напрягать бабуню и мамуню, но обязательно звонить с дороги каждые десять минут, отчитываясь о происходящем. Да, и обползая лужи, чтобы ноги не промочить… Где ты обрел эту Ассольвейг?

– В метро… – Бешенство, порожденное видом собственной физиономии на идиотской рекламе, успело малость поостыть, но требовало выхода. – Ты видела это паскудство?

– Какое именно? – Включенный агрегат по-кошачьи заурчал, и подруга детства сосредоточилась на зажигалке. – Эти красотки с обложек на одно лицо. Анорексично-щучье… Пасть и зубы.

– Тьфу ты. – Шульцов понял, что держит чертову программу обложкой наружу. – Я про нашу рекламу… Это переходит всякие границы, я своего согласия не давал, и что это за булгаковщина?.. «Историк-консультант»!

– Каковым и являешься.

– Оля, это свинство, и если ты принимала в этом участие… Хоть бы подумали, что поднимется в институте!..

– Ни-че-го. Разве что побегут уподобляться, но вряд ли у кого-то выйдет.

– Значит, и ты приложила лапку… – Чашку из рук предательницы Шульцов брать не стал, это выглядело бы капитуляцией.

– Только к формулировке. Неконтролируемые ассоциации работают хорошо, а в тебе и в самом деле есть что-то воландовское. Немец, опять же, защитишься – профессором станешь. Как у тебя с диссертацией, кстати?

– Спасибо, хорошо. Пока… Ты представляешь, что начнется, когда уважаемые, в самом деле уважаемые люди узнают, что они тащат в науку то ли мага, то ли шамана, а они узнают! Да моя бывшая оппонент первая раззвонит… И еще патроним на манер второго имени у западных товарищей написали! Позорище.

Ольга притушила сигарету.

– Не будь чучелом, – рявкнула она, – ты не Стас! Объявление печатается с декабря, и никто тебя острому кизму еще не предал. И не предаст. Тебе политкорректоры от истории сорвали защиту, для новой нужны деньги. Ты их зарабатываешь, по специальности, между прочим, а что до рекламы, то пусть видят – ты себя не стесняешься. Будут шипеть, объяснишь им разницу между популяризацией Птолемея и воплями о столкновении планеты Нибиру с календарем майя, который за миллион лет до нашей эры сперли из Протожмеринки…

– Олька!

– Тпру! Можешь стребовать с хозяйки моральный ущерб, она у себя… Я твоей Колпаковой велела записаться к Борису и с гороскопом на повтор к нам.

– Оля, у нее нет лишних денег.

– Жизни лишней у нее нет! Алик, ей двадцать шесть, и ей не с кем словом перемолвиться. Она что, от большого счастья к тебе прибежала? Как хочешь, а я ее не брошу, Гиппократ не велит…

Долго злиться на Колокольку не умел никто. Шульцов не махнул рукой только потому, что брал с подноса чашку.

– Ну? – Комарова залихватски подмигнула. – Будешь скандалить?

– По ситуации.

– Мне ты уже отплатил. Авансом. То есть Стасом, так что, милый мой, мы квиты.

– В таком случае, – пригрозил Шульцов, – готовься.

Стаса, однако, в холле не оказалось.

– Ваш друг, Олег Евгеньевич, – сообщила администратор Сима, – пошел провожать вашу клиентку.

– Отлично! – Неисправимая Олька вытащила сигарету. – Я могу какое-то время не опасаться за вешалку, бачок или что там он прихватит на память, хотя девочку жаль. С другой стороны, ее родне некоторая доза пана не повредит. Как ты думаешь, к маю он уже дозреет до Таиланда? Что такое, Сима?

– Олег Евгеньевич, Ольга Глебовна, – Сима старалась быть образцовым администратором, – вас просят подойти в зеркальный кабинет.

– Ну что? – хихикнула Комарова. – По ситуации?

Ситуация к скандалу не располагала. Похожая на Шехерезаду инкогнито хозяйка была не одна. Хорошо и строго одетый молодой человек среди эзотерического антуража выглядел странно, и Шульцов заподозрил в нем адвоката или чиновника при исполнении, однако «рабочий» тон хозяйки изобличал клиента, причем перспективного.

– Представляю вам нашего… – Шехерезада выдержала эффектную паузу, – консультанта господина Шульцова, хотя следовало бы говорить фон Шульце, и предсказательницу Ольгу. Спросите совета у карт и у древних богов, а дальше, если решитесь на ритуал, вами займусь лично я.

Она встала и выплыла сквозь черный бамбуковый занавес. Олька потерла руки.

– Странно видеть здесь мужчину, к тому же молодого и явно нормального. Вам в самом деле нужна эзотерика?

– Или психиатр. – Молодой человек попытался улыбнуться, вышло обезоруживающе. – Понимаете, моя мать собирается что-то сделать с моей женой… Что-то очень плохое и, кажется, по вашей части.

– То есть?

– Не знаю… Она сказала, что, если Наташа от меня не уйдет до весны, с ней… С ней случится то же, что с Викой и Дашей… Они были моими невестами. Я понимаю, как это звучит, но они обе… умерли, поэтому я пришел.

История была долгой, путаной и неприятной. Клиент, которого звали Геннадий, сумел жениться только на третий раз. Первая невеста попала под машину, вторую убили хулиганы. Обе девушки очень не нравились матери Геннадия, и обе ни с того ни с сего стали бояться собак, причем не всяких, а мелких. Свою нынешнюю жену клиент познакомил с мамой задним числом, и та вроде бы особо не возражала, но в конце прошлого года предъявила ультиматум. Геннадий его решительно отверг, мало того, он прервал с матерью все отношения и…

– Под Старый Новый год мы с Наташей встретились у «Восстания», и тут бабулька… Сама злющая, и собачонка под стать. Старая, облезлая, едва лапы переставляет, а туда же! Как разлается на Наташку…

– Простите, – перебил Шульцов. – Вы рассказывали вашей жене про собачонок?

– Я вообще с ней на эту тему не говорил, в том-то и дело! Женщины же… Нет, если б я мог предположить, я бы все рассказал, да я так и сделал, когда… Когда она от пустолайки шарахнулась. Я спросил, в чем дело, а она… Наташа собак не просто любит, у них, то есть у ее родителей, эрдель, с ним все в порядке, а вот мелочь… Она стала ее бояться. С этим можно что-нибудь сделать?

Внимание! Это ознакомительный фрагмент книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента ООО "ЛитРес".
Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации