149 000 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Гости дорогие"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 11 декабря 2013, 13:43


Автор книги: Олег Дрожжин


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Олег Дрожжин
Гости дорогие

– …Чумовой трип, пацаны, – говорил Щербет, лениво потягивая «Вдову Клико» из запотевшего хрустального бокала, – планета просто… ну я не знаю, млин. Ну вот в «Султане», если зеленью помахать, тебе задницу оближут будь здоров; так вот считайте, что Герония – это «Султан» в кубе, млин. Ваще все можно делать. Хочешь жрать – жри сколько влезет, хочешь ссать – ссы прям на месте, хочешь бабу – бери любую, хоть целку, хоть бабку столетнюю, хахаха! Бабы там, пацаны, одно удовольствие… Кожа чуть синевой отдает, а в целом – как наши, только, млин, в постели просто ураган. Я там как-то с тремя побаловался, так потом два дня в себя не мог прийти: думал, сдох и в раю оказался, ха-ха-ха! Все, что хошь, с этими геронийцами и геронийками делай – ни слова не скажут. Тупые они, я вам скажу. Вы наши гости, мол, а мы – гостеприимные хозяева, должны делать все, чтобы вам угодить… Ноги об них вытирай, а они и рады… Чудаки феерические… Так что, пацаны, я вам так скажу: сто штук убитых енотов – это, конечно, бабки немалые, но, млин, оно того стоит…


Через неделю Щербета завалили. Попытался кинуть горцев на пару лимонов, думал, самый умный. Пришли, объяснили. Хорошо хоть, быстро объяснили – пулей в лоб. Могли бы и помедленнее, с фантазией.

Не то чтобы Стасик сильно горевал по приятелю, но предсмертному совету Щербета их компашка решила последовать: надо ж чтить волю усопшего, млин. Да и соблазн был, мягко говоря, силен. Щербет – трепло знатное, в этом Стасик не сомневался с первой же их встречи; но, по слухам, и другие счастливчики вроде бы отзывались о Геронии примерно в тех же выражениях. Стасик, конечно, пытался пораскинуть мозгами, с чего вдруг геронийцы стелются как тряпки под земных туристов, но вскоре бросил это занятие. Хрен их знает, может, религия у них гостеприимная… Мой дом – твой дом и все такое. Не его, Стасика, это ума дело. Его дело – бабла найти да дружков подбить. Впрочем, их и подбивать особо не надо – видно же, что слюнки так и текут после щербетовских россказней.

За деньгами тоже далеко идти не пришлось. В отличие от Щербета, их компашка пока не занималась собственными делами; на тачки, тряпки и телок хватало денег от родителей. Отец Стасика, зам какого-то помощника какого-то депутата какого-то там собрания, сто штукарей зеленых выдал без колебаний, как только Стасик пообещал, что в следующем учебном году попробует сдать хоть один экзамен самостоятельно. Папашка аж расцвел: молодец, мол, сынок. Растешь, мол, не зря в МГУ мы тебя устроили… Стасик смиренно слушал оду просвещению, ковырял носком персидский ковер и хлопал длинными пушистыми ресницами.

Кулак с Длинным тоже раскрутили родаков без проблем. А фигли, у одного папаша мент, у второго – судья. Как-то раз Щербет, царствие ему небесное, пошутил, что у них троих, мол, налицо три ветви власти: законодательная, исполнительная и судебная. Стасик тогда ни хрена не вдуплил и вообще удивился, что Щербет такие слова знает.

В общем, купили путевки. В специальном агентстве, там наполовину русские работают, наполовину – геронийцы. Как убедился Стасик, те и вправду ничем от землян не отличаются, только кожа слегка синеватая и волосы у всех белые, а так – обычные мужики и телки. Улыбчивые такие, ластятся. Еще бы – за сотню-то кусков и не ластились… Тарабарщину их пацаны поначалу не понимали, но потом им вкололи какую-то байду, и все сразу на галактическом заговорили. Во технологии, поразился тогда Стасик. Это, конечно, не земные ученые придумали, это все тамошнее – Галактического союза или как там его. И корабли космические тоже их. От землян им только место под офисы да бабки нужны.

До Геронии пару дней летели. Ниче так кораблик, симпотный, решил Стасик. Внутри, правда, попсово как-то, будто и не корабль вовсе, а баржа какая. Вот у отца Стасика яхта так яхта, внутри отделана не хуже «Бэнтли Континентал». Ну да ладно, им здесь не жить, можно потерпеть пару деньков. Кулак уже на корабле бузить начал, текилу жрал и пытался капитану морду набить, но Стасик с Длинным его быстро оттащили – экипаж состоял не из геронийцев, а дорийцев, а дерутся эти черти так, что сам Брюс Ли нервно курит в сторонке. Это Кулак по пьяни перепутал; на самом деле жители Союза Доро легко узнаются по вытянутым мордам и остроконечным ушам, что у твоих эльфов.

Прилетели, короче. Погода – класс. Градусов двадцать пять, решил Стасик, и быстренько переоделся в шорты с майкой. Перед выходом на мускулы свои полюбовался – не зря дианабол жрет, ох не зря, – и пошел к трапу вразвалочку. А там уже и Длинный с Кулаком стояли, тоже как один загорелые да мускулистые. Пожалуй, у Кулака масса побольше моей будет, решил Стасик, надо бы выяснить, что он там жрет или колет. Ладно, с этим – потом…

Погранцы оказались улыбчивые, вежливые. Стасик даже удивился: кажется, впервые в жизни он видел чиновников на паспортном контроле, которые действительно были рады гостям. Быстро прошли все процедуры, доехали до города на автобусе. Хотя, конечно, не автобус это был вовсе, а настоящая летающая тарелка. В метре от земли летела и не падала. Стасик сразу такую захотел, чтобы по пробкам московским рассекать, а то в последнее время и мигалка помогать перестала. Пока летели, синекожая тетка в костюме туркомпании впаривала какую-то лажу про историю города, архитектуру и все такое. А Длинный решил времени не терять, проверить на месте все, про что Щербет рассказывал. Когда тетка между сиденьев проходила, он – рраз! шлепнул ее по мягкому месту. Стасик с Кулаком заржали, а Длинный сидит с таким невинным видом и говорит тетке:

– У нас, землян, так принято выражать благодарность за прослушанную экскурсию.

Тут Стасик с Кулаком вообще под стулья сползли. А баба ничего так, поулыбалась. И ответила:

– Очень рада, что вам понравилось. Если пожелаете, расскажу еще что-нибудь.

Вот тогда Стасик понял, что они действительно попали в рай.


Оказавшись в городе, прогулялись малехо. Улицы были непривычно чисты, и пацаны старательно пытались исправить это недоразумение – каждую секунду сплевывая на тротуар. Толку, правда, от этого не вышло: плевки тут же исчезали, будто их и не было вовсе. Стасик подивился на чудесную технологию и плеваться прекратил – зачем зря стараться?

Домики здесь были не в пример московским яркие и в большинстве своем круглые. Сделаны они были будто из бумаги, но Кулак сильно пнул один такой – и покатился с воем, держась за отбитую ногу. Крепкая бумага оказалась, Стасик с Длинным полчаса еще ржали, глядя на прихрамывающего Кулака.

В общем, странная планетка. И прохожие все друг другу улыбаются. Больные, что ли, подумал Стасик. Ну да ладно, главное, что мы здоровые, решил он и больше на прохожих внимания не обращал.

Наконец нашли вроде бар поприличней. Бухнулись за столик, Длинный отработанным движением отоварил официантку по пятой точке. Сказал:

– Слышь, киска, здесь пойло нормальное бывает?

Официантка расплылась в улыбке и нажала какую-то кнопочку на столе. Тут же будто из воздуха появилось три запотевших бокала с зеленоватой жидкостью внутри.

– Опа-на, – с восхищением сказал Длинный, – щас заценим…

Заценили основательно, не меньше чем по литру на брата; кнопочка эта очень удобной оказалась. Наконец Длинный – похоже, он взял на себя роль специалиста по связям с общественностью, – подозвал ту телку, которую пацаны за официантку поначалу приняли (какая же она теперь официантка, раз блюда сами на столе появляются?), и тихонько так спросил:

– Скажи, сладкая, а правда, что у вас любую телку можно того… Трахнуть?

– Вы имеете в виду – заняться сексом? – пропела девушка.

Стасик с Кулаком заржали, Длинный же как ни в чем не бывало сказал:

– Именно так, милая леди. Заняться сексом.

– Да, конечно, – улыбнулась она, – наши законы и религиозные верования обязывают нас быть бесконечно толерантными к любым вашим потребностям и пожеланиям.

– Эээ… А вот с тобой, сладкая моя, я могу заняться сексом?

– Разумеется, – еще шире улыбнулась девушка. Стасик с Кулаком притихли.

– Прямо сейчас? – слегка ошалел Длинный.

– Да, если это не будет мешать другим нашим гостям. Поскольку в данный момент в заведении никого из инопланетных друзей, кроме вас, не присутствует, то вы должны поинтересоваться лишь у ваших товарищей, не будут ли они возражать против вашего секса со мной.

Длинный пару секунд переваривал информацию, затем повернулся к пацанам и с совершенно очумелым лицом спросил:

– Господа, вы не против?

Господа были не против. Стасик так вообще пребывал в легком шоке – до конца не верил, что все, что говорил Щербет, окажется правдой.

Когда Длинный вернулся из какой-то служебной подсобки, где происходил процесс сближения народов Земли и Геронии, он плюхнулся на кресло и с блаженным видом выдохнул:

– Чума, пацаны…

Стасик тут же почувствовал легкий укол зависти: почему это Длинный вечно успевает все первым? Кулак, кажется, тоже возбудился.

– Не ссыте, бакланы, – почувствовав общее настроение, добродушно процедил Длинный, – и вам щас девах найдем…


В течение недели пацаны отрывались по полной: пили все бухло подряд, курили, лизали и нюхали всю дурь, что могли найти, били морды всем, кто попадался под руку, и обеспечивали межпланетные половые контакты со всеми, на кого хватало сил. В последнем преуспели особенно, перепробовав все, о чем только может мечтать нормальный пацан: и худеньких, и толстеньких, и молоденьких, и стареньких, и по двое-трое, и по шестеро-семеро, и в воде, и в автобусе, и на крыше отелей, и посреди пешеходного перехода… Все было дозволено, абсолютно все.

«Наши законы и религиозные верования обязывают нас быть бесконечно толерантными к любым вашим потребностям и пожеланиям», – выучил наизусть Стасик и время от времени повторял, как скороговорку.

На восьмой день, когда ничего, кроме воды, в рот уже не лезло, а перетруженные болты невозможно было поднять и домкратом, пацаны слегка взгрустнули. Сидели молча в шикарном номере, размышляли о вечном. Кулак задумчиво бросал в дверку длинный узкий клинок – его когда-то научил этому кореш, прошедший спецназ. Бросал хорошо, Стасик аж загляделся. Клинок входил в дверь чуть ли не по самую рукоять. К сожалению, следов на двери не оставалось – все дырки затягивались сразу же после того, как Кулак вынимал нож.

– Пацаны, у меня идея одна есть, – сказал Длинный, приподнявшись на диване. Когда он так говорил, Стасик мгновенно чувствовал подъем сил – фантазия у Длинного была что надо.

– Так вот, пацаны, вы знаете, кто такой Зигмунд Телль?

Пацаны помотали головами.

– Деревенщина… Короче, жил такой крендель то ли в Италии, то ли в Польше… В Средние века, короче. Психотерапевтом работал. Он просек тему, что все траблы в голове из детства идут. И решил, значит, из детей своих нормальных пацанов сделать, четких и дерзких, чтоб по жизни не ссались от страха: ставил их в ряд, на голову каждому клал яблоко, а потом шмалял из лука. И сбивал яблоки – так, что у самих детей ни один волосок не задевался.

– Зачетный перец, – признался Стасик. Кулак посмотрел на свой нож.

– Ага, – сказал Длинный, – щас мы тебя, Кулак, и проверим, какой из тебя Зигмунд Телль получится… Зови коридорного. Вот только с яблоками у нас не очень. Ага, тут клубника со вчера осталась. Млин, вся в сливках… Ну ниче, сойдет.

Длинный достал из-под кровати коробочку с местным аналогом клубники – черной, сморщенной, но по вкусу – не отличишь от земной. Стал придирчиво выбирать отдельные ягоды. Потом взглянул на Кулака, тот неловко мялся у входа.

– Че стоим, кого ждем? – поинтересовался Длинный.

– Дык я это… А если ему по черепушке попаду? – недоуменно промямлил Кулак.

– Эх, тряпка, – укоризненно сказал Длинный и нажал кнопку вызова обслуги.

– Здравствуйте, меня зовут Ниди, чем я могу вам помочь? – донесся из динамика в стене сладкий голосок. Стасик вспомнил, как пищала вчера эта Ниди, когда он жарил ее на подоконнике, и на душе сразу полегчало.

– Скажи-ка нам, киска. Если мы в процессе удовлетворения наших потребностей в метании ножа причиним… э… некоторый вред сотруднику отеля… мы понесем какое-то наказание?

На секунду в динамике замолчали, затем все тот же голос ответил:

– Разумеется, никакого наказания вы не понесете. Вы вправе лишить жизни любого гражданина Геронии, если это входит в ваши желания или потребности. Исключения составляют граждане Геронии, имеющие отношение к административным, научным или творческим кругам, а также те, члены семьи которых уже лишались жизни насильственным образом в течение последних тридцати лет.

– Короче, чикса, – разозлился Длинный, – пришли сюда кого-нибудь, кто не принадлежит к этим… кругам. Кого можно шлепнуть, если че…

Какой-то незнакомый холодок пробежал по спине Стасика. Пробежал – и тут же исчез.

– Выпьем, что ли, для бодрости, – предложил он. Кулак с Длинным согласились, наполнили бокалы, через отвращение выпили. Вроде полегчало.

В номер вошел коридорный – улыбка до ушей, «чем могу помочь» прям-таки на лбу выгравировано.

– Здорово, крендель, – поприветствовал его Длинный, – становись-ка вот сюда. Хочешь для храбрости? – Он предложил геронийцу стакан с мутной фиолетовой жидкостью, которая в меню значилась как «бренди». Коридорный помотал головой и встал спиной к двери. Длинный положил на его макушку «клубничину», предварительно оттерев ее от сливок. Коридорный стоял неподвижно и все с тем же радостным видом – что твой верный пес, ждущий приказаний.

– Ну, – сказал Длинный, отходя от двери и любуясь композицией, – давай, Кулак, покажи этим терпилам, как у нас нормальные пацаны отдыхают…

Кулак сосредоточенно засопел. Оценил расстояние до цели, подкинул клинок, отвел руку назад и метнул.

Стасик зачем-то зажмурил глаза.

Сначала он услышал сочный хлюпающий звук, будто арбуз разрезают. Потом было несколько секунд тишины. А потом раздался спокойный, даже равнодушный голос Длинного:

– Пичалька…

Стасик разжал веки и посмотрел на дверь.

Рукоять ножа торчала из глазного отверстия коридорного; самого лезвия видно не было. Собственно, глаза там уже не существовало; только какая-то белая вытекающая на лицо каша с красными вкраплениями. Герониец еще судорожно дергал ногами, будто пытался танцевать по пьяному делу, но уже понемногу затихал. Нож пробил его череп и пригвоздил коридорного к двери, как муху.

До сортира Стасик добежать не успел – блеванул прямо на роскошный ковер с десятисантиметровым ворсом. Кулак еле успел отпрыгнуть.

– Нда, хреновое было бренди, – с грустью в голосе сказал Длинный, наблюдая за извержениями стасиковского желудка.

А коридорный тем временем совсем затих. На лице его – скорченном от боли, залитом желто-красно-белой слизью из глазницы – застыла нелепая торжествующая улыбка.


Они пошли в ближайший бар и стали там напиваться. Длинный – с задумчивым, сосредоточенным видом. Кулак – исступленно, быстро, будто на школьной дискотеке в сортире. А Стасик – бездушно, на автомате. Так и сидели, пока Кулак не окосел вконец и не принялся по привычке осматривать помещение в поисках объекта мужской ласки.

– Ага. Эльфийка, – сообщил он и поднялся из-за стола.

Стасик равнодушно пожал плечами. Длинный тоже какое-то время сидел, продолжая рассматривать свой бокал, а потом вдруг вскочил и бросился за Кулаком. Он успел в тот момент, когда Кулак, уже привыкший к покорности геронийцев и по-прежнему не отличающий их от дорийцев, предлагал сексуальные услуги гражданке Союза Доро. К счастью, Длинный встрял вовремя: спутник дамы, остроухий дориец в бесформенном желтом наряде, уже медленно поднимался из-за стола, занося руку для удара и явно примериваясь к нижней кулаковской челюсти.

– Ты что творишь, баклан? – зашептал Длинный на ухо недоумевающему Кулаку, – он же тебя уроет за такое. Пойдем отсюда, пока не огребли…

Это забавное происшествие странным образом оживило Стасика. «Ну и фигли, – подумал он, – сам виноват». Последняя фраза относилась к мертвому коридорному и, очевидно, служила индульгенцией для зачатков стасиковской совести.

Они быстро выскочили из бара, прошли по проспекту метров триста, завернули за угол – в какую-то безлюдную подворотню – и остановились.

– Пацаны, надо расслабиться, – заявил Длинный, – что-то у нас день сегодня напряженный.

Стасик поддерживал его всеми пятью конечностями.

Длинный достал пакетик с остатками дури – еще земной, которую они притащили сюда в багаже, – разделил на три равные доли и выдал каждому по «Беломорине». Пацаны забили косячки, закурили, глубоко затягиваясь и задерживая дыхание – чувствуя, как нарастает приятный шум в голове, как отпускают все тревоги и напряги.

– Закурить не найдется? – послышался сзади, со стороны улицы, насмешливый голос.

Стасик закашлялся от неожиданности. Развернувшись, он увидел давешнего дорийца – уже без дамы. Чужак стоял, скрестив руки на груди и расслабленно привалившись к стенке дома.

– Минздрав запарился предупреждать, – набычился Кулак, нагнув голову и направляясь к чужаку. Похоже, он не понимал, как этот щуплый дориец в смешном костюме может помешать ему, четкому пацану с накачанными грудаком и бицухой, спокойно отдыхать от треволнений окружающего мира.

Стасик вздохнул и принялся наблюдать за шоу. Он-то видел разок фильм про дорийцев, знает, как те умеют руками-ногами махать. Длинный, похоже, тоже решил не вмешиваться, благоразумно рассудив, что Кулак может поучиться и на своих ошибках.

Напрасно Стасик ждал шоу: все закончилось очень быстро. Резкий рывок Кулака – и плавное, почти незаметное движение дорийца – и вот землянин лежит на теплом геронийском асфальте и судорожно сжимает свое горло.

«Силен», – подумал Стасик. Кулака почему-то вовсе не было жалко.

Внезапно воздух позади дорийца сгустился, и прямо из ниоткуда появился высокий мужик в блестящем комбинезоне и с прозрачным шлемом на голове. Он аккуратно взял остроухого за локти и будничным голосом сказал:

– Дорогой гость из Союза Доро! Вы мешаете праву на отдых дорогим гостям с планеты Земля. Служба Туризма конфедерации Геронии вынуждена отделить вас от наших дорогих гостей с Земли.

Дориец невозмутимо покачал головой:

– Дорогой служитель гостеприимной Службы Туризма не менее гостеприимной конфедерации Геронии! Я вовсе не мешаю отдыху наших земных друзей на вашей замечательной планете. Я лишь обучаю их основам дорийской борьбы, которые они никогда не смогут узнать, вернувшись на свою родину!

На синей роже под прозрачным шлемом отобразилось сомнение.

– Скажите, дорогие гости с планеты Земля! – обратился эстэшник к Стасику с Длинным. – Действительно ли…

– Да, – крикнул Стасик, опережая Длинного и с силой пихая его в бок, – да, гостеприимный страж, тьфу, то есть турист, то есть… Да, этот человек, млин, то есть дорианец, учит нас этому… Эксклюзивному мастерству дорийского кунг-фу, во! Улучшение навыков кунг-фу входит в наши потребности во время отдыха на вашей гостеприимной планете!

Дориец усмехнулся.

– Спасибо за разъяснение, дорогой гость из Союза Доро и дорогой гость с планеты Земля, – сказал мужик в костюме, – извиняюсь за вмешательство.

И исчез. Телепортируются они, что ли, подумал Стасик.

– Ты че творишь, баклан, – накинулся на него Длинный, – на хрена ты отослал этого, завернутого в фольгу?

– Спокойно, кореш, – сказал Стасик и только теперь подивился собственной храбрости, – эй ты, остроухий! Чего тебе надо?

Чужак осклабился, покачал головой. Снова скрестил худые руки на груди, прислонился к стенке.

– Сам не знаю, на что я надеюсь… Видите ли, дорогие отбросы земного общества, я долгое время изучал прошлое и настоящее вашей планеты. Она мне нравится. Что-то есть в ней такое… притягательное, хоть и порождает она отморозков вроде вас.

Стасик с Длинным от такой наглости дара речи лишились. Уши развесили, рты раскрыли и слушали, как первоклашки – директора на линейке. Только Кулак не слушал; он поднялся на четвереньки и осторожно двигался по направлению к друганам, тихонько матюгаясь и что-то там бормоча про своего папу, который найдет дорийца и анально его покарает. Впрочем, через минуту и он затих – видно, понял, что за пределами Москвы карательные возможности его папы резко стремятся к нулю.

– …а потому мне не хочется, чтобы Земля повторяла ошибки других. Вы, олухи, отрываетесь здесь по полной и наверняка даже не задумывались о том, с чего вдруг такая высокоразвитая цивилизация стелется перед вами, будто пьяная шлюха?

– Дык это, – подал голос Длинный, – бабки же уплочены…

Дориец расхохотался.

– Ха-ха-ха… Бабки… Ой, умора… Бабки… Сынок, ты понятия не имеешь, что такое настоящие бабки. Герония настолько богата, что может не поморщившись купить сотню таких планет, как ваша, вместе со всеми вашими бабками и потрохами.

– У них эта… религия обязывает, – высказал предположение Стасик и процитировал: – «Наши законы и религиозные верования обязывают нас быть бесконечно толерантными к любым вашим потребностям и пожеланиям».

Дориец резко перестал смеяться.

– У геронийцев есть только одна религия, – рявкнул он, – это они сами! Благополучие их цивилизации, их счастливое будущее! Все, больше никаких религий.

– А хрен ли тогда… – почесал в затылке Стасик.

– Я вам скажу, «хрен ли», – передразнил его дориец, – все очень просто. Когда очередная молодая цивилизация принимается в Галактический союз – а это происходит всегда примерно на одном и том же уровне ее развития, то Герония гостеприимно распахивает свои двери для туристов. Уверяя, что здесь можно делать абсолютно все. Заметьте, при этом геронийцы устанавливают достаточно высокий – по меркам молодой цивилизации – ценовой порог для путевок. Это делается для того, чтобы приличные люди сюда не попадали, а ехали только ублюдки вроде вас: обладатели легких денег и искатели легких приключений… Ублюдки радостно приезжают, осматриваются – и творят полный беспредел. Их крышу начисто сносит от вседозволенности. А геронийцы аккуратно все это дело фиксируют. Каждый ваш плевок записан на голографию. Каждая изнасилованная вами женщина уже дала показания. Каждый убитый вами герониец занесен в особые списки, что-то вроде святых… И через пару-тройку веков, когда культурный уровень вашей планеты подтянется до общегалактического, – Герония начнет вспоминать. Намеками, оговорками, случайными обрывками видеозаписей… И Земля, которая к тому времени почти успеет все это позабыть, ужаснется. Ей будет нестерпимо стыдно. И она будет готова делать для геронийцев все, во-первых, просто из чувства вины, а во-вторых, лишь бы Герония не выставляла грязное земное белье – то есть вас – наружу. Никакие вы не гости, дорогие мои, вы – грязное белье с налипшим на него дерьмом. И дерьмо это придется отмывать вашим потомкам!

Дориец остановился на секунду, переводя дыхание и осматривая аудиторию. Аудитория сидела на корточках и внимала, но по-разному. Длинный сосредоточенно разглядывал какой-то камешек на дороге, Кулак прислонился к стене дома и готовился слегка вздремнуть, а Стасик во все глаза пялился на чужака и не пропускал ни единого слова.

– Каждая женщина, которую вы нагибали здесь, – продолжил остроухий, – терпит это потому, что знает: через сто, двести, триста лет Герония точно так же нагнет вашу цивилизацию, и будет нагибать, пока не надоест. Каждый убитый вами герониец умирал с улыбкой на лице, потому что знал: благодаря его смерти ваши – ваши! – потомки будут работать на экономику Геронии, и уже Земля станет «бесконечно толерантной ко всем требованиям и пожеланиям»! Вот их религия! Вот путь их развития! Геронийцы – одна из самых могущественных и богатых рас во Вселенной, и это при том, что у них не рождается ни талантливых ученых, ни гениальных стратегов, одни середнячки, чуть поумнее вас… Видели, как этот вояка из ниоткуда появился? А знаете, сколько лет Союз Доро разрабатывал технологию телепортации? Пятьдесят восемь лет! А Герония получила эту технологию совершенно бесплатно, за пять минут переговоров…

– Так вы что, тоже… – догадался Стасик.

– Ну разумеется, – скривился дориец, – все, кроме Древнейших, через это прошли. И все сейчас вьются вокруг Геронии, как она вьется перед вами… Такая вот уникальная стратегия развития.

Дориец вздохнул, выудил из кармана пластиковую коробочку:

– Да что я тут с вами разглагольствую… Ничего же не поймете. Держите диск, тут все данные, передадите на Земле первому встречному умному человеку. Дальше сами разберутся.

Он бросил Стасику диск, тот ловко поймал. Спросил:

– А че сами-то не передадите?

– У геронийцев преимущественное право контакта с новичками, – нахмурился дориец, – первые десять лет – только туризм на Геронию. Потом уже – дипотношения со всеми остальными членами Галактического союза. Еще одна выторгованная преференция…

– А почему они позволяют вам все это говорить? – не унимался Стасик.

– Потому что формально я не мешаю вашему отдыху, а вы не мешаете моему. Все остальное – неважно…

Дориец вздохнул, засунул руки в карманы своей хламиды, слегка ссутулился и, очевидно, собрался уходить.

– Эй, длинноухий, – просипел проснувшийся Кулак, потирая рукой горло, – ты это… обещал основу борьбы показать…

Дориец усмехнулся:

– Обещал – сделаю. Основа основ дорийской борьбы, мой отвратительный друг, очень проста: никогда не нападай первым.

Развернулся и ушел.

Кулак пару секунд моргал, приходя в себя от такого кидалова. Потом тихо выругался – видно, отбитое горло не позволяло выразить возмущение с подходящими случаю децибелами.

– Не по-детски мужик вкурил, – задумчиво сообщил Длинный. Стасик пожал плечами, посмотрел на невзрачную пластиковую коробочку с диском внутри.

– Пойдем-ка, пацаны, бухла нормального поищем, – сказал Длинный, поднимаясь с корточек, – че-та в горле у меня пересохло…

Кулак с готовностью кивнул, встал и, слегка пошатываясь, потопал к выходу из подворотни. Длинный похлопал его по плечу и зашагал рядом. А Стасик все стоял как истукан да мял в руках злосчастную коробочку.

– Ты че, Стасоид, – обернулся Длинный, – че, поверил мужику? Да он же нас за лохов держит, ты че, не понял, что ли?

Стасик сглотнул. На секунду ему показалось, что они и есть самые настоящие лохи. Впрочем, озвучить этот тезис он не решился.

– Стасоид, млин, ты еще эту хрень отдай кому-нибудь из гэбни… Закроют же Геронию на хрен. Себя не жалко – о пацанах подумай, кто еще не был, они тебе спасибо, млин, не скажут.

Стасик вздохнул, представил себе лица друганов, узнавших, что из-за него они не смогут попасть в пацанский рай. Да, нехорошо получится… Еще мгновение он поразглядывал коробочку, а потом резко отбросил ее от себя, будто она вдруг раскалилась и стала нестерпимо жечь руки.

– На болту я вертел этого остроухого, – заявил Стасик, догоняя Кулака с Длинным.

– Вот это правильно, кореш! – обрадовался Кулак. – Мы еще до этого эльфа доберемся, не ссы. Мы ему так вставим, что…

Кулак стал озвучивать методы наказания, которые он, Кулак, лично применит к дорийцу, когда доберется до него.

А серая коробочка с диском внутри полежала на тротуаре еще с полминуты, а затем вздрогнула и утонула в открывшейся вокруг нее полынье. Которая, разумеется, тут же затянулась. Геронийцы очень трепетно относились к чистоте своих улиц. Ничто и никогда не должно было помешать отдыху дорогих гостей с далеких планет. Ничто и никогда.

Страницы книги >> 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации