145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Дети Дрейка"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 21:11


Автор книги: Ричард Кнаак


Жанр: Фэнтези


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Ричард Кнаак

Дети Дрейка

Глава 1

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Рейк, ткнув пернатый труп, лежавший у его ног. Это было почти совершенно окоченевшее тело одного из шикателей, властителей этой страны. Они передвигались, как люди, и тела их по форме походили на человеческие – с такими же руками и ногами. Но у них были еще и крылья, а с головы до заканчивающихся когтями ног они были покрыты перьями. Лица шикателей чрезвычайно напоминали птичьи – даже глаза расположены были так, что им приходилось наклонять набок голову для того, чтобы рассмотреть добычу, а клюв позволял раздирать самое жесткое мясо. Помимо этого природного вооружения, шикатели славились хитростью и коварством, что и позволило им несколько тысяч лет править страной.

Рейк, похоже, был разочарован, как будто кто-то лишил его удовольствия позлорадствовать.

Два эльфа, стоявшие над распростертым телом, могли показаться братьями. Они были примерно одного роста и оба в темно-зеленом – рубахи, штаны, высокие, до бедер, сапоги и плащи с капюшонами. У обоих были светло-каштановые волосы, едва прикрывавшие их округлые уши, и глаза цвета весны.

Однако сходство между ними было лишь внешним. Фонон, на сто лет моложе Рейка – хотя оба они выглядели не старше тридцати, – часто думал, что его спутник гораздо кровожаднее, чем даже старики – высокомерные и церемонные, то и дело вызывающие друг друга на поединки. Так что было и к лучшему, что его, а не Рейка, назначили главой этой экспедиции в страну пернатых… словом, в те края, что некогда принадлежали им. Пока что эльфам удалось обнаружить лишь нескольких незадачливых шикателей, погибших, видимо, от какого-то заклятия, к которому они сами прибегли, чтобы избавиться от своих старых соперников – более древних, чем они, квелей, внешне сходных с броненосцами.

Это заклятие, к несчастью, похоже, оказалось гораздо опаснее для тех, кто обратился к нему, чем для предполагаемых жертв. Квели жили на юго-западе континента, так что трудно было сказать, какой же урон понесли они. В те края направилась другая группа эльфов, и в случае, если они вернутся, собранные ими сведения можно будет объединить с теми, что удастся раздобыть группе, к которой принадлежали Фонон и Рейк.

– Я думаю, – наконец ответил Фонон, вспомнив все же про вопрос Рейка, – я думаю, что им, должно быть, ужасно не повезло, когда они попытались обратить это заклятие – каким бы оно ни было – вспять. Такого результата они не хотели, – заключил он, высказав совершенно очевидное, поскольку в разговоре с Рейком иногда приходилось поступать именно так.

Фонон обернулся и устремил взгляд на пики гор к северу от них. Эльфы знали, что там могло находиться гнездовье шикателей. Если в нем еще были обитатели… Эльфы видели одного-двух шикателей, порхавших в горах, но это была лишь крохотная стайка, а не огромное войско, которое обитало здесь всего лишь десять лет назад. За последний десяток лет жителей гор постигло не одно бедствие, а два. Совершенно очевидно, что какая-то сила прокатилась по этим местам – и исчезла, как ветер; однако она, похоже, постаралась уничтожить следы своего пребывания здесь – возможно, для того, чтобы о нем не стало известно эльфам. Эльфам удалось обнаружить свидетельства того, что эта другая раса билась с шикателями и устояла против здешней большой стаи, а затем, покинув здешние места, направилась куда-то еще. Но куда?

– Вернемся к остальным, – пробормотал Рейк. Он повесил свой лук на левое плечо. Вопрос об этой третьей силе был ему безразличен. Совет приказал им выяснить, какой урон понесла Империя шикателей. Работа нелегкая, поскольку у птиц была не Империя, как ее понимали эльфы, а довольно большие сообщества, которые держали под своим контролем значительные области материка. По мнению Рейка и большинства остальных, их миссия на этом заканчивалась.

В этом-то и сложность с его Народом, подумал Фонон, отступая назад от окоченевшего тела. Эльфы были либо абсолютно нелюбознательны, либо поглощены желанием узнать обо всем на свете. Умеренность здесь проявляли лишь немногие – такие как он.

– Еще минутку, Рейк, – сказал он, обернувшись. Он лишь слегка, интонацией, показал другому, кто из них главный.

Тот промолчал, достаточно красноречиво изогнув губы. Черты лица Рейка были резковаты, как у человека оголодавшего, а выражение лица лишь усиливало это впечатление. Такие черты нередко встречались у эльфов, но у Рейка они были жестче, чем у большинства. Лицо же Фонона было чуть более округлым и довольно приятным, о чем ему не уставали повторять некоторые женщины из их племени – до тех пор, пока их певучие голоса не начинали настолько раздражать его, что ему приходилось подыскивать оправдание, чтобы покинуть их общество. В этом состоял другой недостаток его Народа: когда они видели что-то, чего им хотелось (или кого-то), то становились очень, очень настойчивыми. Иногда он задавал себе вопрос, на самом ли деле он является одним из них.

– Ну?

Фонон вздрогнул, поняв, что задумался, а то, что это заметил Рейк, привело его в раздражение. Однако он сделал вид, что не мечтал, а собирался с мыслями.

– Как по-твоему, здесь что-то не так?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, тела, местность вокруг.

– Вижу только, что первые разбросаны по второй. – Рейк улыбнулся, довольный своим остроумным ответом.

Фонон заговорил спокойно, пытаясь сдержать гнев.

– А местность выглядит относительно нетронутой, ведь так?

Оба они вновь огляделись, хотя каждый из них уже сделал это по нескольку раз. Они видели склоны, которые, очевидно, появились не так давно, поскольку деревья и кустарники торчали под углами, которые никогда бы не выбрало уважающее себя растение, – все выглядело так, как будто кто-то перекопал землю, перевернул все, а потом спустя рукава попытался все восстановить. Некоторые деревья казались высохшими и окаменевшими – совсем как эти мертвые птицы; но по большей части они выглядели здоровыми. И все же Фонон удивлялся тому, что лишь он один обратил хоть какое-то внимание на необычность ландшафта.

Рейк не смог сдержать улыбку.

– И в самом деле. Нам попадались места, где землю словно перекопали, но даже там было множество растений и мелкая живность.

– Как будто те места обошли, сохранили… или, может быть, привели в порядок, – добавил Фонон, внезапно ощутив, что последнее было ближе к истине.

– А что их защитило? Ясно, что не шикатели. Они, я думаю, сначала обезопасили бы самих себя.

– Возможно, это сделали те, что воевали с пернатым народом, а потом исчезли, – предположил Фонон.

Скорее всего, им никогда не узнать об этом. Эта земля – которую его род не имел права назвать своей родиной, поскольку, как утверждала легенда, он много тысяч лет назад укрылся в ней, спасаясь бегством от ужасов другого мира, – хранила в себе некую тайну, раскрыть которую эльфам не удавалось. Фонон знал, что и шикатели и квели не были здесь первыми хозяевами. До них здесь обитало несколько других рас. Этот мир, несмотря на обилие жизненной силы, был стар.

Рейк вздохнул.

– Фонон, ты снова собираешься повторить то же самое?

– Если понадобится! Недостаточно знать, что шикатели потерпели бедствие, которое может означать, что их власти пришел конец, – нам необходимо понять, может ли нечто подобное произойти снова! Если мы…

Что-то огромное с треском обрушилось на купу деревьев; звук был таким, как будто оно с огромной скоростью упало с небес. Фонон недоуменно наблюдал, как то появляется, то исчезает огромный черный силуэт, и наконец осознал, что это была лошадь… но какая лошадь! Несомненно, жеребец. Выше всех, каких эльфу приходилось когда-либо видеть, а бежал он с такой скоростью, что и ветер не смог бы соперничать с ним. Если шум, который они услышали, производил этот конь, то теперь его поведение резко изменилось, и сейчас он двигался бесшумно – как тень, которой он казался.

– Что это? – прошептал Рейк. Он побледнел. Фонон знал, что и сам выглядит не лучше.

– Давай последуем за ним!

– Следовать за ним? Разве ты не видишь, как быстро он бежит? Мы не сможем его догнать! – В голосе эльфа теперь звучало почти что облегчение.

– Я не собираюсь его ловить! Я просто хочу знать, что он собой представляет! Следуй за мной! – Фонон помчался вслед за черным чудищем, огибая препятствия или перескакивая через них – как это умели лишь эльфы. Он не следил за Рейком, но знал, что тот слишком горд, чтобы позволить себе отстать. Да для Фонона это и не имело значения. Он думал лишь о том, чтобы не потерять из вида этот мчащийся фантом, и знал, что для этого ему понадобятся все его силы. Эльфы могли состязаться в скорости со многими – но не с этим животным. Это Фонон понял сразу. Однако он понял также, что могучий конь мчится по направлению к открытой равнине. Там он будет на виду, хотя и издалека. Фонона это не слишком тревожило, ведь эльфы обладали великолепным зрением. Кроме этого, он, как и Рейк, не так уж стремился подобраться достаточно близко к такому огромному и могучему существу, как этот черный конь. Он лишь хотел удостовериться в реальности его существования и выяснить, куда он направляется. Ни на что большее он и не замахивался.

У коня, однако, были явно свои планы.

Фонон едва не столкнулся с ним и был поражен, что мог не заметить эту жуткую фигуру. Конь нависал над ним – ему каким-то образом удалось развернуться и вплотную приблизиться к эльфам практически беззвучно. И тут с Фононом случилось нечто совсем неподобающее – он поскользнулся и растянулся на земле, на расстоянии вытянутой руки от демонического жеребца.

– Я вернулся, но это не то место! – прокричало ему это жуткое создание. У него были большие узкие глаза холодного голубого цвета – глаза без зрачков.

Фонон силился найти какой-то ответ, который удовлетворил бы черное чудище, но не мог издать ни единого звука.

– Это здесь, но это не то место! – И он провел копытом по земле борозду. Эльф живо представил себе, что это копыто могло бы сделать с его головой, если бы коню вздумалось расправиться с ним.

Устрашающее животное несколько мгновений рассматривало эльфа. Фонон в это время, не решаясь даже дышать, пытался представить себе, что же его так заинтересовало. И тут он ощутил, как конь исследует его сознание. Для такого могучего существа это прикосновение было до удивления нерешительным, как будто черный конь стыдился своих же действий.

Через несколько мгновений конь резко откинул голову назад. Он снова обвел местность изумленным взором.

– Так вот в чем дело! Удивительно! Ты так многого еще не знаешь!

С поспешностью, которая повергла эльфа в изумление, черный конь отступил назад, повернулся и снова помчался в прежнем направлении. Благодаря острому зрению Фонон заметил, что тот не оставлял за собой никаких следов, хотя эльф и ощущал присутствие какой-то непонятной силы. Словно появился и исчез призрак; хотя они с Рейком, когда он появился, вначале услышали его, а потом уже увидели.

– Ты в порядке? – спросил Рейк откуда-то сзади.

– Да… вполне. – Его и самого удивило, что это так. От этого стремительного коня в продолжение их краткой встречи зависели его жизнь и смерть. Фонон мог бы назвать дюжину способов, какими конь мог убить его. Все это время он думал об этом – хотя всеми силами старался держать себя в руках. Заметил ли конь-демон его страхи, когда входил в его сознание?

Руки Рейка обхватили Фонона и помогли ему подняться на ноги. В голосе Рейка звучала дрожь.

– Что это было? Это не лошадь! Это даже не один из наших! Это был оборотень?

– Что ж, не исключено. Когда он был здесь, я так растерялся, что не подумал об этом. Впрочем, сомневаюсь, чтобы это был кто-нибудь из наших. Чары, которые необходимы для такого превращения, убили бы эльфа! Нет, с этим чудищем что-то не так – словно он не из нашего мира, а из какого-то совершенно иного.

Эльфы сосредоточенно смотрели туда, где исчезла призрачная лошадь. Через какое-то время Рейк спросил:

– Фонон, а чего он хотел? Судя по его словам, он что-то искал. Ты знаешь, что?

Рейк знал о том, что конь исследовал сознание Фонона: вероятно, он и сам подвергся тому же. Фонон покачал головой.

– Не знаю, но в моем сознании он обнаружил что-то, его удовлетворившее… он был мягок, Рейк! Он мог бы вытащить оттуда все, что ему хотелось. Я ощущал, что он был готов к этому, но не стал этого делать!

Последние слова не заинтересовали Рейка, он снова пристально смотрел в ту сторону, где исчез пришелец.

– Куда, по-твоему, он направился?

– На восток. Прямо на восток.

Рейк скорчил гримасу.

– Но там ничего нет.

– Может быть, он направляется прямиком к морю… или за море.

– Может быть. – Глаза эльфа расширились. – Как ты думаешь, имеет он какое-то отношение к смерти этих шикателей?

Такая мысль не приходила Фонону в голову, и ему пришлось воздать Рейку должное за сообразительность.

– Не знаю. Может быть, об этом мы не узнаем никогда.

– Меня бы это вполне устроило. Фонон, давай вернемся к остальным. Лучше уйти отсюда прежде, чем он вернется!

Спорить по этому поводу эльфы не стали. Они выяснили все, что следовало выяснить, – разве что мимо них пробежит что-то еще, – да и вскоре должна была наступить темнота. Фонон, вообще говоря, не боялся темноты; но после этой встречи у него возникло желание оказаться рядом со своими товарищами – их многочисленность успокаивала.

Пока они поспешно пробирались по лесу, двигаясь почти так же бесшумно, как и призрачный конь, в голове Фонона крутилась навязчивая мысль. Он был не из тех, кто обращает внимание на приметы и знамения, поскольку принадлежал к новому поколению эльфов – более реально мыслящих; однако не мог отделаться от ощущения, что встреченное им существо было еще одним признаком, указывающим на какие-то серьезные перемены в стране – более серьезные, чем представлял себе его Народ. Если царствование шикателей (как и квелей до них) и в самом деле подходило к концу, то кто-то должен был прийти на их место. Такие перемены происходили в стране время от времени, хотя эльфы и не принимали в них участия, оставаясь лишь сторонними наблюдателями.

Фонон испытывал все большую тревогу. Поведение шикателей и даже квелей было предсказуемым; эльфы знали, как следует себя вести с представителями этих двух рас. И как знать, можно ли будет сказать то же самое о тех, кто придет им на смену? И кто это будет? Других рас, которые могли бы претендовать на господство, пока не было.

Оснований для страхов было мало, но он тем не менее принимал их всерьез. Когда эльфы уже приблизились к тому месту, где их должны были ожидать остальные, Фонон осознал, что он – в первый раз в жизни – хочет, чтобы заносчивые пернатые уцелели. Эльфы, по крайней мере, умели сосуществовать с ними. Следующие хозяева страны могли счесть, что у них нет необходимости терпеть рядом с собой эльфов.

Однажды эльфам удалось избежать подобной судьбы – когда, как утверждала легенда, они нашли способ освободиться от ужасов обманчивого мира Нимта и его властителей – расы волшебников, называвшихся враадами. По крайней мере, решил Фонон, этой угрозы эльфам уже не приходится опасаться. Это несколько утешало – ничто не могло сравниться с жестокостью враадов.

Глава 2

Колония враадов к этому времени просуществовала уже пятнадцать лет. Этот мир – в отличие от того, где они обитали раньше, – не склонялся перед их волей; и, что гораздо важнее, у них больше не было сил для удовлетворения дерзостных желаний. Теперь им нередко приходилось собственными руками делать то, к чему раньше они отнеслись бы с презрительной насмешкой. Для враадов это было долгое, катастрофическое падение с высот божественного величия, на которые они были вознесены там, в умирающем мире Нимта. Они бежали в этот мир – из того, который разрушили, – едва ли не с пустыми руками; и слишком поздно обнаружили, что зачастую их колдовство уже не имело той силы, что прежде… а если оно и удавалось – то ценой огромных усилий. Причем зачастую результат был совсем не таким, на какой рассчитывали.

Однако, несмотря на опыт этих долгих пятнадцати лет, многие из враадов все еще не могли смириться с тем, что былому богоподобию наступил конец. Некогда они передвигали горы – буквально, – и кое-кто из них определенно считал, что враады вернут былое величие – причем любой ценой. Так что те, кому удалось добиться благодаря заклинаниям некоторого успеха, не думали ни о последствиях, ни о побочных результатах своих деяний.

Таким был и лорд Баракас, предводитель Тезерени – клана дракона. Он пришел в этот мир с намерением править им, а не повиноваться. И даже теперь, когда он с двумя своими сыновьями сидел, молча созерцая открывающийся перед ним вид, воспоминания о том, что было возможным в прошлом, и мечты о том, что оставалось возможным еще и сейчас, переполняли его мысли.

С самого высокого холма в округе он пристально смотрел на запад – отсюда можно было увидеть не только земли вокруг, но и моря, находившиеся достаточно далеко. Верховые дрейки, громадные зеленые твари, более походившие на могучих, но малопривлекательных ящериц, чем на драконов, которыми они были, начали проявлять нетерпение. Сыновья Баракаса – Риган, его наследник, и всегда покорный Лохиван – также начали проявлять нетерпение. Из них троих Лохиван был наименее громоздким, но это вовсе не означало, что он был невелик ростом. Просто Риган и Баракас были весьма схожи – два огромных медведя с роскошными бородами; два гиганта, готовые откусить голову любому, кто осмелится даже кашлянуть в их сторону. У всех троих наездников были схожие грубые черты лица, как и у большинства представителей клана, хотя у Лохивана они слегка и смягчались благодаря некоторым особенностям, унаследованным им от его матери, высокородной Альции. Кроме того, в его каштанового цвета волосах уже была видна седина. У Баракаса и его наследника волосы были темнее, хотя голову отца в последние годы украсила серебряная прядь. Если не считать этой детали, Риган представлял собой довольно неплохую копию повелителя драконов. Однако это подобие было лишь внешним. Наследнику явно не хватало той прозорливости, которой обладал его отец.

Солнце, стоявшее прямо у них над головой, продолжало заливать их теплом. Лохиван сменил позу, чтобы не перегреться в своих темно-зеленых доспехах из чешуи дракона с подкладкой из ткани, которые члены клана теперь носили почти постоянно. Давным-давно, когда они были повелителями Нимта, ему ничего не стоило бы создать облегающую тело броню, прохладную и невесомую. А здесь, в стране, которую он в лучшем случае счел бы отвратительной, такая попытка означала бы лишь напрасную трату сил. Волшебство этого мира все еще было неподвластно ему. Лишь немногие владели хоть какой-то магической силой, и еще меньше враадов обладало способностями, сравнимыми с теми, которыми они обладали в незапамятные времена.

Такой силой не обладал ни один из них троих, хотя глава клана и был близок к этому. Близок – но не настолько, насколько ему хотелось бы.

Именно поэтому ни Риган, ни Лохиван не осмеливались потревожить отца.

– Как вы думаете, далеко ли это? – внезапно спросил Баракас. Его голос был сухим, почти лишенным чувства. Это едва ли означало, что он был спокоен. Последнее время предводитель клана стал неуравновешенным, моментально переходя от безразличия к ярости. На многих Тезерени были видны следы его гнева.

На вопрос ответил Лохиван, поскольку это всегда делал он. Хоть Риган и считался наследником, ему не хватало тонкости ума, которая была необходима в такие моменты. Кроме того, Лохиван знал ответ, который удовлетворит отца – даже если он был одним и тем же в течение последних трех недель.

– Не настолько далеко, чтобы навсегда избавиться от нашей власти. Не слишком далеко.

– Верно. – Взгляд властителя Тезерени был устремлен не на цветущие земли, лежавшие внизу под ними, а на сияющее море у горизонта. Предмет его вожделений находился не на этом материке, а в других землях, за огромным водным пространством. Он даже дал этому предмету имя – имя, которое пристало и к этой стране; хотя сам он мог относить его лишь к «другому материку». За морями лежала его судьба, его Драконье царство.

– Отец. – Риган говорил негромко, но его неожиданное вмешательство могло означать лишь одно: ему нужно сообщить отцу нечто важное. Риган никогда не осмелился бы заговорить с отцом без очень важной на то причины.

Баракас взглянул на своего старшего сына, который легким кивком указал, что им следует взглянуть налево. Повелитель драконов повернулся, чтобы посмотреть, на что обратил внимание Риган, и заскрипел зубами, увидев, что же это было.

Один из безликих. Это была карикатура на человека, вовсе не имевшая лица; отсутствовали даже волосы и уши. Существо было такого же роста, что и нормальный человек, и носило простую хламиду с капюшоном. Оно было обращено лицом – если можно было так выразиться – к трем всадникам и никак не реагировало на то, что троица смотрит на него.

– Позволь мне прикончить его, отец! – В голосе Ригана было наигранное презрение, но едва заметная дрожь указывала на то, что это существо вызывает в нем страх. У Лохивана вид этого создания, вроде бы безвредного, тоже вызывал тревогу.

– Так поступать запрещено, – напомнил сыну Баракас; в его голосе появился металл. Он, подобно сыновьям, не желал бы ничего иного, кроме как раздавить ужасного пришельца когтистыми лапами своего дрейка или искрошить мечом. Что угодно – лишь бы стереть его с лица земли.

– Но…

– Это было запрещено Драконом Глубин, – резко ответил властитель Баракас, имея в виду создание, которое он за десять лет привык считать ожившим символом клана Тезерени. Когда те оказались под угрозой гибели от рук – когтей – птицеподобных существ, бог внезапно возник из-под земли в телесной оболочке из камня и расплавленной земли. Он рассеял шикателей, или искателей – поскольку враады предпочитали называть их именно так, – одним лишь словом. И затем собрал уцелевших членов клана и послал их на этот материк к их собратьям-враадам, почти не воспользовавшись своей мощью.

Две вещи сообщил им Дракон Глубин (так назвал это существо сам повелитель Тезерени). Одна состояла в том, что, возможно, придет время, когда Тезерени с триумфом возвратятся в Драконье царство. Баракас жаждал, чтоб этот день наступил. К другому сообщению он относился совершенно иначе. Его бог приказал, чтобы безликим не причиняли вреда. Им следовало позволить делать все, что они хотят, а иначе…

Тезерени это представлялось почти немыслимым. С этими нечистыми существами у них было нечто большее, чем общее наследие; у них было и общее происхождение – по крайней мере, в физическом смысле. Именно существование безликих и мешало им почувствовать себя свободно – хотя враждебные чувства с течением времени исчезли.

Баракас взялся за поводья своего дрейка.

– Покинем это место! Оно больше не утешает!

Риган и Лохиван с готовностью согласились.

Все трое, развернув своих дрейков, направили их в сторону города. Это удалось сделать не без труда, потому что разум животных не удалось укротить, как это делалось прежде. Там, в Нимте, это была несложная процедура – враады сокрушали волю дрейков, создавая пустоту, которую хозяин мог заполнять, чем ему угодно. Это всегда давало очень покорных верховых животных. Теперь, к сожалению, много дрейков при таком «укрощении» стало гибнуть, а Тезерени едва ли могли позволить себе терять их в большом количестве. На этом континенте – в отличие от западного, где Тезерени намеревались обосноваться, – дрейки были довольно малочисленны.

Еще один, по мнению Баракаса, из множества недостатков этой страны.

Животные наконец подчинились наездникам и, набирая скорость, помчались по горной местности. Алые плащи Баракаса и Ригана – главы клана и его наследника – развевались у них за спиной, напоминая кроваво-красные драконьи крылья. Город беженцев находился в долине, так что дорога по большей части вела вниз, хотя небольшие холмы часто вынуждали делать повороты. И тут дрейки обладали преимуществом перед лошадьми. Благодаря когтям, впивавшимся в горный склон, не было опасности, что они споткнутся и сбросят наездника, который при этом наверняка погибнет. Конечно, и у лошадей были свои преимущества – и их было больше, чем у этих подобий ящериц, но ездовой дрейк был не просто животным, перевозившим Тезерени с места на место. Он был машиной для уничтожения. Немногие существа могли бы выстоять против нападения дракона – даже такого малосообразительного, как тот, на котором сидел глава клана. Когти разодрали бы человека в клочья, а челюсти без труда могли перекусить жертву пополам.

И, что более важно, они являлись символом Тезерени.

Вскоре перед ними возник город, выглядевший как одна сплошная массивная стена. Новые обитатели прежде всего восстановили эту стену, окружавшую его, и сделали ее почти вдвое выше прежней – потому что потеря магической силы заставила их опасаться всего. Сам город, когда сюда впервые пришли враады, лежал в руинах – древнее обиталище, оставленное расой, от которой произошли они – и, похоже, бесчисленное множество других. Тот древний народ был гораздо более подобен богам и с легкостью придавал своим потомкам самые разнообразные формы. Древние искали преемников своей усталой, умирающей расе. И то, что их последняя надежда оказалась возложенной на одну из своих неудачных форм – на враадов, – казалось иронией судьбы. Народ, к которому принадлежал повелитель Тезерени, они предоставили самому себе – в искусственно созданном мире, где, как предполагалось, он истребит самого себя. Враады, напротив, пережили почти всех остальных. Как-то держались еще искатели, но их время уже клонилось к закату – как сказал Дракон Глубин.

Для Баракаса восстановление города было напрасной тратой сил, с которой он примирился лишь в ожидании более благоприятного времени.

– Кровь Дракона! – выругался Лохиван, указывая вперед. – Еще один!

У самых ворот города стояла точно такая же фигура, как и та, с которой они расстались лишь несколько минут назад. Насколько Баракас мог судить, это был тот же самый безликий. Они любили выставлять себя напоказ. В сущности, безликие олицетворяли собой все, что осталось от того самого древнего народа, который построил город. Они все еще стремились – каким-то своим таинственным способом – управлять будущим этого мира, то есть враадами. Предводитель Тезерени заскрипел зубами; именно благодаря его действиям они обрели телесные оболочки, что дало им возможность докучать еще больше.

Ворота сами собой распахнулись, чтобы впустить враадов. Безликий, как и тот, другой его собрат, безразлично отнесся к их приближению. Когда они проезжали мимо неподвижной фигуры, Баракас не смог удержаться, чтобы не дотронуться до собственного лица. Кожа, которой он коснулся, на ощупь была такой же, как всегда; однако она была того же происхождения, что и тела, которыми теперь обладали эти призраки. Каждый Тезерени – за исключением одного – носил оболочку, созданную ныне утраченной объединенной магической силой всего клана. Даже несколько посторонних – не входивших в клан, но связанных узами верности с его главой – имели такие тела. Когда не удалось найти способ телесно перенестись из Нимта в Драконье царство, это решение показалось идеальным. С помощью некоего Дру Зери, единственного чужака, к которому Баракас относился с уважением, враады заново открыли секрет ка — путешествующей души. Ка, управляемая другими, могла пересекать барьер, непреодолимый для тел. Имелось лишь одно серьезное препятствие – души нуждались в соответствующих телах.

Эту проблему решил сам Баракас. Хотя враадам и не удавалось пересечь барьер, они могли влиять на свой будущий мир посредством волшебства. Это означало, что для того, чтобы подействовало даже самое незначительное заклинание, нужно объединить усилия как минимум десятерых. Высокомерные враады были совершенно на это не способны; и лишь Тезерени, привыкшие действовать совместно с другими, смогли преодолеть эту трудность. Под умелым руководством главы клана Тезерени создали армию големов, чью родословную можно было проследить вплоть до более крупных и величественных сородичей тех самих дрейков, на которых он и ехал сейчас с сыновьями. Эти лишенные души оболочки должны были ждать потока переселенцев-враадов, но после создания лишь первых нескольких сотен дела пошли вкривь и вкось. Сначала бесследно исчезли те, на кого легла задача с помощью заклинаний создавать эти манекены; Баракас подозревал, что и тут виноваты древние. Затем проклятые призраки сами завладели большинством тел.

Когда всадники въехали в город, существо пропало из вида. Баракаса это не утешало. Насколько он мог судить, еще полдюжины таких же монстров незаметно наблюдали за ним с сыновьями. Они имели такое обыкновение.

Дру Зери однажды объяснил Баракасу, что последний из древних выпустил души своего народа в этот мир, наделив сами земли подобием разума. А тела, созданные по замыслу главы Тезерени, предоставили этому разуму возможность обзавестись руками, чтобы продолжить свое дело, – явная оплошность основателей колонии, которые догадались об этом слишком поздно. Баракас никогда не знал, насколько можно верить Дру Зери; да и не думал, что это имеет значение. А имело значение то, что армия призраков завладела не только этими его созданиями, но и Империей, которой владел бы он сам, если бы остальных враадов удалось вынудить присягнуть ему на верность – в обмен на возможность попасть в новый мир. И, что еще хуже, каждая из ходячих уродин напоминала ему, что часть его самого гнила там, в оскверненном Нимте… если только какой-нибудь стервятник, все еще остававшийся в живых, уже не пожрал ее.

Ворота закрылись за ними – еще одна щегольская демонстрация волшебства Дру Зери. Как Баракас ни старался, он не мог сравниться с Зери. Даже дочь его партнера, Шарисса, обладала большими способностями. Еще одна горькая пилюля, которую ему приходилось заглатывать изо дня в день, из года в год.

Несколько враадов бесцельно блуждали вокруг. Они выглядели теперь гораздо неряшливее, чем в былые времена, в Нимте. Они утратили почти безграничные способности, позволявшие удовлетворить любую их прихоть, и были вынуждены следить за своей внешностью более прозаическими способами. Некоторым из них такое оказывалось не по плечу. Они носили хламиды или рубахи и штаны, выглядевшие достаточно просто в сравнении с броскими роскошными одеяниями, которыми некогда пользовалось большинство из них. Несколько враадов разбирали обломки разрушенного жилища. Они отбирали подходящие куски, чтобы использовать их для постройки либо нового здания, которое заменит это, либо какого-то другого – возможно, еще одной бесполезной башни. Баракасу работающие враады представлялись скорее жалкими, чем усердными тружениками.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации