145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 29 июня 2016, 11:40

Автор книги: Сара Шепард


Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Сара Шепард
Милые обманщицы. Грешные

© 2008 by Alloy Entertainment and Sara Shepard Key Artwork

© 2016 Warner Bros. Entertainment Inc. All Rights Reserved.

© И. Новоселецкая, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Посвящается Коллин, Кристен, Грегу, Райану, Брайану



Солнце светит и злым.

Сенека


Пытливые умы желают знать…

Хорошо бы точно знать, о чем думают окружающие, да? Если бы людские головы были подобны прозрачным сумкам Marc Jacobc, в которых мысли видны, как ключи от машины или губная помада Hard Candy! Тогда сразу стало бы понятно, что на самом деле подразумевала под словом «хорошо» школьный режиссер, у которой вы проходили кастинг для участия в мюзикле «Юг Тихого океана»[1]1
  «Юг Тихого океана» (South Pacific) – мюзикл, созданный Ричардом Роджерсом и Оскаром Хаммерстайном (премьера состоялась в 1949 г.) по мотивам романа Джеймса Микенера (1907–1997) «Сказания Юга Тихого океана» (Tales of South Pacific, 1947 г.).


[Закрыть]
. Или считает ли симпатичный юноша, с которым вы играете в теннис, что ваша попка выглядит соблазнительно в спортивной юбочке фирмы Lacoste. Или – еще лучше – не пришлось бы гадать, разозлилась ли на вас лучшая подруга за то, что на новогодней вечеринке вы с лукавой улыбкой оставили ее ради сексапильного старшеклассника. Заглянув ей в голову, вы тотчас же получили бы ответ на свой вопрос.

К сожалению, людские головы заперты крепче, чем Пентагон. Иногда ход своих мыслей человек выдает поведением: например, режиссер, отвечающая за подбор актеров, поморщилась, когда вы не взяли высокое ля-диез; а лучшая подруга отвечала ледяным молчанием на все эсэмэски, что вы присылали ей первого января. Но чаще самые явные признаки остаются незамеченными. Например, четыре года назад некий роузвудский золотой мальчик намекал, что в его гадкой головке обитают ужасные мысли, но никто и бровью не повел.

Между тем, обрати кто-нибудь на это внимание, возможно, одна красивая девочка осталась бы жива.

* * *

Велопарковка у роузвудской частной школы была переполнена разноцветными велосипедами с двадцатью одной скоростью. Здесь стоял также Trek[2]2
  Trek – американская компания, один из крупнейших производителей велосипедов. Основана в 1976 г.


[Закрыть]
 – модель ограниченного выпуска, – который отец Ноэля Кана приобрел непосредственно у агента Лэнса Армстронга[3]3
  Лэнс Армстронг (род. в 1971 г.) – американский шоссейный гонщик, единственный спортсмен, семь раз финишировавший первым в общем зачете «Тур де Франс» (1999–2005).


[Закрыть]
, и сияющий розовый скутер фирмы Razor. Через несколько секунд прозвенел звонок с последнего урока, и во двор высыпали шестиклассники. Кудрявая девочка вприпрыжку подбежала к велопарковке, нежно погладила скутер и принялась отстегивать с руля ярко-желтый замок в форме подковы.

Взгляд ее упал на объявление, трепыхавшееся на каменной стене.

– Девчонки, – окликнула она трех своих подруг, торчавших у фонтанчиков. – Скорей сюда.

– Что там у тебя, Мона? – спросила Фи Темплтон, раскручивая свою новую игрушку йо-йо, сделанную в форме бабочки.

– Смотрите! – И Мона Вондервол показала на объявление.

– Ух ты! – Чесси Бледсоу сдвинула на переносицу очки модели «кошачий глаз» в фиолетовой оправе.

Дженна Кавано прикусила розовый, как у младенца, ноготок.

– Грандиозно, – протянула она высоким мелодичным голоском.

Порыв ветра поднял несколько листьев из аккуратно сметенной кучи. Стояла середина сентября, учебный год начался несколько недель назад, и осень официально вступила в свои права. В это время года туристы со всего Восточного побережья съезжались в Роузвуд, штат Пенсильвания, чтобы полюбоваться на восхитительные наряды деревьев, багряные, оранжевые, желтые и пурпурные. В воздухе словно было разлито нечто, придающее особое великолепие не только листве, но вообще всему в городе. Золотистым ретриверам с лоснящейся шерстью, которые резвились на аккуратных собачьих площадках. Розовощеким малышам в детских колясках Burberry. И крепким, пышущим здоровьем игрокам, упражняющимся на футбольных полях роузвудской частной школы – самого почтенного учебного заведения в городе.

Ария Монтгомери наблюдала за Моной и остальными со своего любимого местечка на низкой каменной стене. На коленях у нее лежал открытый молескин. В этот день последним уроком у Арии было ИЗО, и учительница, миссис Кросс, отпустила ее с занятий, сказав, что она может бродить по школе и рисовать все, что вздумается. Свое решение миссис Кросс мотивировала тем, что Ария – превосходный художник, но девочка подозревала, что причина тут другая: в ее присутствии учительница испытывала неловкость. Что ни говори, Ария была единственной ученицей в классе, которая не болтала с подругами во время показа слайдов и не кокетничала с мальчишками, когда они рисовали натюрморты пастелью. Ария и сама жалела, что у нее нет подруг, но разве это повод удалять ее из класса?

Следующим объявление увидел Скотт Чин, еще один шестиклассник.

– Мило. – Он повернулся к своей подружке Ханне Марин, возившейся с новеньким серебряным браслетом в виде незамкнутого кольца, который на днях купил ей отец – в качестве извинения за то, что «они с мамой опять поругались». – Хан, смотри! – Скотт ткнул подругу локтем под ребра.

– Прекрати, – рассердилась Ханна, отстранившись от него. Она почти не сомневалась в том, что Скотт – гей, ведь листать журнал Teen Vogue он обожал больше ее, но Ханна терпеть не могла, когда друг прикасался к ее отвратительно рыхлому животу. Взглянув на объявление, она в удивлении вскинула брови: – Хм.

Мимо проходили Спенсер Хастингс и Кирстен Каллен. Разговаривая о Молодежной лиге по хоккею на траве, они едва не налетели на тупицу Мону Вондервол, чей скутер перегораживал дорожку. Потом Спенсер заметила объявление, и у нее вытянулось лицо.

– Завтра?

Эмили Филдс тоже едва не прошла мимо, если бы Джемма Карран, ее близкая подруга, с которой они вместе занимались плаванием, не увидела объявление.

– Эм! – воскликнула она, указывая на листок.

Эмили пробежала глазами текст и поежилась от волнения.

Теперь уже почти все шестиклассники роузвудской школы собрались у велопарковки, пялясь на бумажный листок. Ария спрыгнула с низенькой стенки и, щурясь, прочитала надпись, сделанную большими печатными буквами.

«Завтра стартует «Капсула времени»! Готовьтесь! Вам представился шанс увековечить свое имя!»

Угольный карандаш выскользнул из пальцев Арии. Игра «Капсула времени» была традицией со дня основания роузвудской частной школы в 1899 году. К участию в ней допускались ученики не младше шестого класса. Соответственно для тех, кто впервые получал такой допуск, это становилось важной вехой, переходом на новый этап взросления – как для девочки покупка первого бюстгальтера в Victoria’s Secret… или для мальчика – возможность впервые полистать каталог женского нижнего белья.

Правила игры знали все – они передавались из поколения в поколение, от старших братьев и сестер к младшим, излагались в блогах, были нацарапаны на титульных страницах библиотечных книг. Ежегодно администрация разрезала школьный флаг на лоскуты, которые специально отобранные старшеклассники прятали по всему городу. После этого в вестибюле школы вывешивали зашифрованные ключи, подсказывавшие, где находится та или иная частичка знамени. Учеников, нашедших эти фрагменты, чествовали на общешкольном собрании, и они получали право декорировать находки на свое усмотрение. Затем все лоскуты сшивали воедино и укладывали в «Капсулу времени» – контейнер, который закапывали за футбольным полем. Стоит ли говорить, что обнаружение куска знамени считалось эпохальным событием?

– Ты играешь? – спросила Джемма, застегивая до подбородка спортивную куртку с эмблемой команды пловцов клуба Верхнего Мейн-Лайна[4]4
  Верхний Мейн-Лайн (Upper Main Line) – один из пригородов Филадельфии.


[Закрыть]
при Ассоциации молодых христиан[5]5
  Ассоциация молодых христиан (Young Men’s Christian Association – YMCA) – неполитическая международная организация. Американское отделение основано в 1851 г. в Бостоне. Занимается организацией досуга и обучением молодежи.


[Закрыть]
.

– Наверное. – Эмили нервно рассмеялась. – Думаешь, стоит попытаться? Говорят, подсказки всегда прячут в здании старшей школы. А я там была всего-то пару раз.

Ханна думала о том же. В здании старшей школы она не была никогда. Все там вселяло в нее страх – особенно красивые старшеклассницы. Всякий раз, когда она с мамой заходила в универмаг Saks в торговом центре King James, у витрины отдела косметики неизменно толпились девчонки из школьной группы поддержки. Ханна всегда украдкой разглядывала их, прячась за вешалками с одеждой. Разглядывала и восхищалась. Ах, как же здорово сидят на них джинсы с низкой посадкой! А какие у них чудесные волосы – длинные, прямые, блестящие! И кожа гладкая, бархатистая, без единого изъяна – никакой крем-пудры не надо! Каждый вечер перед сном Ханна молилась о том, чтобы назавтра проснуться такой же красивой, как роузвудские старшеклассницы. Но утром из зеркала в форме сердечка на нее смотрела все та же Ханна с волосами неопределенного цвета, прыщавой кожей и руками-сосисками.

Кирстен, нечаянно услышав слова Эмили, шепнула Спенсер:

– У тебя хоть Мелисса есть. Может быть, ей поручили спрятать один из лоскутов.

– Я бы уже об этом знала, – замотала головой Спенсер. Оказаться в числе тех, кому поручили спрятать частички флага, было столь же почетно, как и найти одну из них. А сестра Спенсер, Мелисса, любила похвастать тем, как много у нее в школе важных обязанностей – особенно когда они всей семьей играли в игру Star Power, во время которой по очереди докладывали о своих самых выдающихся достижениях за день.

Массивные двустворчатые двери распахнулись, и во двор высыпали остальные шестиклассники, среди них – компания девочек, словно сошедших со страниц каталога J. Crew. Ария поспешила снова забраться на каменную стену, притворившись, что рисует. Ни с одной из этих девчонок она не желала встречаться глазами: на днях Наоми Зиглер, заметив ее взгляд, съязвила: «Что, влюбилась в нас?» Ведь они считались элитой шестого класса, образцовыми роузвудцами, как окрестила их Ария.

Образцовые роузвудцы жили за высокими заборами: в особняках, обширных поместьях или роскошных перестроенных амбарах с конюшнями и гаражами на десять машин. Все образцовые роузвудцы были словно из инкубатора: мальчики играли в футбол и очень коротко стригли волосы; девочки одинаково смеялись, пользовались одними и теми же оттенками помады Laura Mercier, придававшей пухлость губам, и носили сумки с логотипом Dooney & Bourke. Для Арии все они – что мальчишки, что девчонки – были на одно лицо.

За исключением Элисон ДиЛаурентис. Ее невозможно ни с кем спутать.

И сейчас именно Элисон шла по каменной дорожке, уверенно ступая в своих туфлях на высоченной платформе. Белокурые волосы струились у нее по спине, а голубые глаза ярко блестели. Две ее ближайшие наперсницы, Наоми Зиглер и Райли Вулф, шли позади, не отставая ни на шаг. С тех пор как Элисон в третьем классе перевелась в роузвудскую частную школу, все здесь преклонялись перед ней.

Дойдя до Эмили и остальных пловчих, Эли внезапно остановилась. Эмили испугалась, что она опять начнет глумиться над их испорченными хлоркой сухими волосами с зеленоватым отливом, но внимание Элисон было занято другим. Лукавая улыбка заиграла на ее губах, когда она прочитала объявление. Резким движением девочка сдернула со стены листок и повернулась к подругам.

– Сегодня вечером мой брат спрячет один из лоскутов флага, – заявила она во всеуслышание. – А куда – скажет мне. Он обещал.

Шестиклассники зашептались. Ханна кивнула с благоговением: Элисон она восхищалась еще больше, чем старшеклассницами из группы поддержки. Спенсер, напротив, закипела. Брат Эли не вправе сообщать сестре, куда он спрятал частичку «Капсулы времени». Это нечестно! Угольный карандаш в руке Арии яростно заплясал по листу блокнота, а сама она не сводила взгляда с лица Эли в форме сердца. Стойкий ванильный аромат духов Элисон щекотал нос Эмили – это было божественно, будто она стояла в дверях пекарни.

Хвастливые речи Эли прервали старшеклассники, которые начали спускаться по величественной каменной лестнице здания своей школы – на противоположной стороне двора. Мимо шестиклассниц неторопливо и с надменным видом шествовали высокие девицы и лощеные парни, направляясь к своим машинам на отдельной автостоянке. Эли с невозмутимым выражением лица смотрела на них, обмахиваясь сорванным со стены объявлением. Двое тщедушных десятиклассников в белых наушниках от айфона смутились под ее взглядом, отстегивая от велопарковки свои десятискоростные велосипеды. Наоми и Райли усмехнулись, глядя на них.

Потом один рослый светловолосый одиннадцатиклассник, заметив Элисон, остановился и спросил:

– Что вылупилась, Эл?

– Да так. – Эли, поджав губы, приосанилась. – А ты что уставился, Ии?

Скотт Чин пихнул локтем Ханну, и та покраснела. Йен Томас – Ии – имел яркую внешность, загорелое лицо, волнистые светлые волосы и поразительные орехового оттенка глаза. Он числился вторым в ее списке непревзойденных красавчиков, сразу же после Шона Эккарда, в которого Ханна была влюблена с третьего класса, с тех пор, как они играли в кикбол за одну команду. Непонятно, откуда Йен и Эли знали друг друга, но ходили слухи, что старшеклассники приглашали Элисон на свои вечеринки для избранных, хоть она и была гораздо младше.

Йен прислонился к велосипедной стойке.

– Ты говорила, будто знаешь, где находится один из лоскутов «Капсулы времени»? Я не ослышался?

Щеки Эли вспыхнули.

– А что? Завидуешь? – Она дерзко улыбнулась парню.

Йен покачал головой:

– На твоем месте я бы помалкивал. А то украдут твою находку. Это ведь часть игры, ты знаешь.

Эли рассмеялась, словно сама эта идея выглядела абсолютно невероятной, но на лбу у нее пролегла морщинка. Йен сказал правду: кража лоскутов считалась вполне законной, это было зафиксировано в официальном своде правил «Капсулы времени», который директор школы Эпплтон держал под замком в ящике своего стола. В минувшем году девятиклассник-гот стянул лоскут, торчавший из сумки члена команды двенадцатиклассников. Двумя годами ранее восьмиклассница из школьного оркестра пробралась тайком в танцевальную студию и украла два лоскута у двух балерин. Так называемое Положение о краже фактически уравнивало шансы на успех всех участников игры: если тебе не хватало ума разгадать зашифрованные подсказки, позволявшие определить местонахождение лоскутов, ты вполне мог оказаться достаточно хитрым, чтобы утащить лоскуток из шкафчика соперника.

Спенсер смотрела на встревоженное лицо Эли, и в голове у нее постепенно созревала интересная мысль: «Нужно украсть у Элисон ее лоскут». Ведь остальные шестиклассники и пальцем не шевельнут, чтобы помешать ей добыть частичку флага обманным путем, и никто из них не осмелится отнять находку. А Спенсер надоело, что Эли все получает на блюдечке.

Такая же идея посетила и Эмили. «А что, если украсть лоскут у Эли?» – думала она, трепеща от чувства, которому не находила названия. Что скажет Эли, если подкараулить ее одну и прижать к стенке?

«А я смогла бы украсть кусок флага у Элисон?» Ханна кусала и без того уже обгрызенный ноготь. Но… она ведь в жизни ни у кого ничего не крала. А если совершит это, пригласит ли Элисон Ханну в свой ближний круг?

«Наверное, здорово было бы украсть лоскут у Эли», – думала и Ария, продолжая рисовать. Только представьте, образцовая роузвудка низвергнута с трона обычной девчонкой… такой, как Ария Монтгомери. Бедняжке Эли придется искать другой лоскут, причем делать это по-настоящему, разгадывая зашифрованные подсказки. Хоть в кои-то веки напряжет мозги.

– Этого я не боюсь, – нарушила молчание Эли. – У меня никто не посмеет отнять. Как только я найду лоскут, он все время будет при мне. – Она кокетливо улыбнулась Йену и, взмахнув подолом юбки, добавила: – Чтобы забрать его, придется меня убить.

– Ну, если иначе нельзя… – протянул Йен, подаваясь вперед всем телом.

У Эли дернулся глаз, она побледнела. Усмешка на губах Наоми Зиглер угасла. Зловещее выражение мелькнуло на лице Йена, но он тут же сверкнул своей неотразимой улыбкой, словно говоря: «Шучу».

Кто-то кашлянул, заставив Йена с Элисон оглянуться. Брат Эли, Джейсон, сойдя с лестницы, прямиком шел к ним. Он набычился и плотно сжал губы – очевидно, слышал разговор сестры с Томасом.

– Что ты сейчас сказал? – Джейсон встал перед Йеном. Порыв ветра взъерошил золотистые волосы, падавшие ему на лоб.

– Ничего, – ответил Йен, раскачиваясь взад-вперед в своих черных кедах. – Мы просто дурачились.

– Дурачились, говоришь? – Взгляд Джейсона потемнел.

– Джейсон! – негодующе шикнула на брата Эли, вставая между парнями. – Что на тебя нашло?

Джейсон сердито посмотрел на сестру, потом на объявление в ее руке и снова перевел взгляд на Йена. Остальные озадаченно переглядывались, не зная, что и думать: парни сцепились из-за пустяка или есть более серьезная причина? Йен и Джейсон были одного возраста, вместе играли в школьной футбольной команде. Может, Джейсон хочет взять реванш за то, что Йен лишил его возможности забить гол во вчерашнем матче против школы Притчард?

Не дождавшись ответа от Йена, Джейсон опустил руки и хлопнул себя по бокам.

– Что ж, ладно. – Он резко развернулся, быстро дошел до черного седана выпуска конца шестидесятых, заехавшего на автобусную полосу, и сел на переднее сиденье. – Погнали, – велел Джейсон водителю, захлопывая дверцу машины. Автомобиль затарахтел, выпустил облако ядовитых выхлопных газов и с визгом рванул от обочины. Йен пожал плечами и, победоносно улыбаясь, удалился.

Эли провела ладонями по волосам. Секунду ее лицо выглядело растерянным, как будто что-то вышло из-под контроля, но девушка быстро оправилась от замешательства.

– Ну что, идем ко мне, понежимся в джакузи? – оживленным голоском предложила она своей свите, беря под руку Наоми. Подруги пошли к лесу позади школы, чтобы срезать путь к дому ДиЛаурентисов. Из бокового кармана желтой сумки Эли торчал знакомый листок бумаги. «Завтра стартует «Капсула времени», – гласила надпись на нем. – Готовьтесь».

Действительно, пора готовиться.

* * *

Спустя несколько коротких недель, после того как почти все частички «Капсулы времени» были найдены и закопаны, круг приближенных Элисон поменялся. В одночасье ее всегдашние подпевалы были изгнаны, а их место заняли другие. У Эли появились четыре новые лучшие подруги: Спенсер, Ханна, Эмили и Ария.

Ни одна из них не задалась вопросом, почему из всех шестиклассниц Эли выбрала именно их, – боялись спугнуть свое счастье. Правда, время от времени они вспоминали некоторые моменты своего существования «до Элисон» – какими несчастными и потерянными себя чувствовали, как были уверены в том, что в школе их всегда будут считать серыми мышками. И вспоминали другие особенные моменты, например, день, когда было объявлено о старте «Капсулы времени». Раз или два вспомнили слова Йена, обращенные к Эли и на удивление встревожившие ее. Обычно Эли мало что трогало.

Однако чаще всего девчонки отмахивались от подобных мыслей – куда приятнее мечтать о будущем, чем копаться в прошлом. Теперь они слыли элитой роузвудской частной школы, а такая репутация налагала определенные обязательства. Впереди их ждали отличные времена!

Но, может быть, не следовало им так быстро забывать тот день. А Джейсон должен был активнее заботиться о безопасности сестры. Ведь всем известно, что случилось. Каких-то полтора года спустя Йен исполнил свою угрозу.

Он на самом деле убил Элисон.

1
Умерла и похоронена

Откинувшись на спинку красно-коричневого кожаного дивана, Эмили Филдс наматывала на большой палец прядь своих иссушенных хлоркой волос. Рядом с ней сидели, потягивая горячий шоколад из полосатых керамических кружек, ее бывшие лучшие подруги – Ария Монтгомери, Спенсер Хастингс и Ханна Марин. Все они находились в домашнем киносалоне Хастингсов – комнате с огромным двухметровым телевизором и акустической системой с объемным звуком. На журнальном столике стояла большая корзинка с кукурузными чипсами, но к ним никто не притронулся.

Напротив подруг, на узком клетчатом диванчике, сидела женщина по имени Мэрион Грейвс, державшая на коленях свернутый пакет для мусора. Трое из девочек были одеты в потертые джинсы и кашемировые свитера, Ария – в поношенную джинсовую мини-юбку поверх легинсов томатного цвета; наряд Мэрион состоял из дорогого на вид синего шерстяного блейзера и плиссированной юбки из той же материи. Ее темно-каштановые волосы отливали блеском, от кожи исходил запах лавандового лосьона.

– Итак. – Мэрион улыбнулась Эмили и остальным. – В прошлый раз я попросила вас принести некие предметы. Давайте выложим их все на журнальный столик.

Эмили достала розовый кошелек из лакированной кожи с монограммой в виде замысловатой буквы «Э» на кармашке. Ария полезла в свою мохнатую сумочку из шкуры яка и извлекла мятый пожелтевший рисунок. Ханна бросила на стол сложенный листок бумаги – очевидно, записку. А Спенсер бережно положила черно-белую фотографию и потрепанный синий веревочный браслет. Глаза Эмили наполнились слезами: этот браслет она узнала сразу. Эли сделала по одному такому для каждой из них в то лето, когда произошла трагедия с Дженной. Браслеты символизировали нерасторжимость их дружбы, напоминая, что ни одна живая душа не должна знать, как они нечаянно ослепили Дженну Кавано. Тогда подруги даже не подозревали, что на самом деле инцидент с Дженной – вовсе не их собственный тщательно оберегаемый секрет, а тайна, в которую Эли их не посвятила. Как оказалось, Дженна сама попросила Элисон устроить фейерверк, чтобы подставить своего сводного брата Тоби. Это, как и многие другие кошмарные факты, стало известным уже после гибели Эли.

Эмили проглотила комок в горле. Свинцовый шар, образовавшийся в ее груди еще в сентябре, снова дал о себе знать.

Был первый день нового года. Завтра им предстояло снова идти в школу, и Эмили молилась, чтобы грядущий семестр выдался более спокойным, чем предыдущий. В первый учебный день одиннадцатого класса, практически в ту же минуту, как они прошли через каменную арку роузвудской частной школы, каждая из них получила сообщение за подписью некоего «Э». Поначалу девочки думали (а Эмили надеялась), что «Э» – это, возможно, Элисон, их давно пропавшая лучшая подруга, но потом рабочие обнаружили ее тело в зацементированной яме во дворе дома, где некогда жила семья ДиЛаурентисов. Анонимные послания, в которых содержались намеки на самые сокровенные тайны подруг, продолжали приходить, а спустя два головокружительных месяца выяснилось, что «Э» – это Мона Вондервол. В средней школе Мона слыла туповатой. Помешанная на телепередаче «Фактор страха», она постоянно шпионила за Эмили, Эли и остальными во время ночных девичников, которые девчонки регулярно устраивали по пятницам. Однако сразу же после исчезновения Элисон Мона превратилась в королеву – и стала лучшей подругой Ханны. Этой осенью Мона украла дневник Эли, вычитала в нем все секреты ее подруг, которые Эли старательно записывала, и принялась разрушать их судьбы за то, что они, по убеждению Моны, сломали ей жизнь. Мало того что они глумились над ней, так еще по их милости на теле Вондервол остались ожоги от фейерверка, ослепившего Дженну. В тот вечер, когда Мона сорвалась в карьер, – едва не утащив за собой в бездну Спенсер, – полиция арестовала Йена Томаса, возлюбленного Элисон. Он был старше ее, и свои отношения с ним Эли держала в глубочайшей тайне. Йена обвиняли в ее убийстве, и в конце этой недели ожидалось начало судебного процесса, на котором Эмили вместе с подругами предстояло давать показания против него. Выходить на свидетельскую трибуну Эмили было в миллион раз страшнее, чем исполнять соло на школьном праздничном концерте, но по крайней мере это означало, что происходящий с ними кошмар наконец-то закончится.

На четырех юных подруг свалилось слишком много суровых испытаний, поэтому их родители решили прибегнуть к помощи профессионала. И тогда появилась Мэрион, лучший в Филадельфии специалист по оказанию психологической помощи в тяжелых жизненных ситуациях. Девочки встречались с ней третье воскресенье подряд. На этом сеансе психотерапии перед ними стояла задача освободить свое сознание от пережитого ужаса.

Глядя на предметы, выложенные на стол, Мэрион разгладила юбку на коленях.

– Все эти вещи напоминают вам об Элисон, верно?

Подруги кивнули. Мэрион раскрыла мусорный пакет.

– Бросайте все сюда. После моего ухода вы закопаете этот пакет на заднем дворе дома Спенсер. Этот ритуал ознаменует символические похороны Элисон. А вместе с ней вы похороните весь тот губительный негатив, что окружал вашу с ней дружбу.

Мэрион постоянно пересыпала свою речь фразами в духе учений «Нью Эйдж»[6]6
  Нью Эйдж (New Age – букв. «новая эра»), религии «нового века» – общее название совокупности различных мистических течений и движений, в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера.


[Закрыть]
: губительный негатив, духовная потребность покончить с прошлым, не поддаваться горю. На предыдущем сеансе им пришлось снова и снова хором скандировать: «Гибель Эли – не моя вина» – и пить вонючий чай, призванный «очистить» их чакры от чувства вины. Мэрион требовала, чтобы они и перед зеркалом повторяли нечто вроде: «Э» умерла и никогда не вернется» или «Никто больше не стремится навредить мне». Эмили страстно желала, чтобы заклинания работали: ей очень хотелось, чтобы жизнь возвратилась в привычную колею.

– Итак, встаем, – распорядилась Мэрион, держа на вытянутых руках раскрытый пакет. – И за дело.

Подруги поднялись со своих мест. Эмили смотрела на розовый кошелек, который подарила ей Элисон в шестом классе, когда они подружились, и чувствовала, как у нее дрожит нижняя губа. Лучше бы она принесла на этот сеанс очищения что-то другое – например, одну из старых школьных фотографий Эли, их у нее миллион. Мэрион, не отрывая взгляда от Эмили, дернула подбородком, показывая на пакет. Всхлипнув, Эмили опустила в него кошелек.

Ария взяла со стола свой карандашный набросок – изображение Эли, стоявшей у школы.

– Я нарисовала это еще до того, как мы стали подругами.

Спенсер подняла со столика браслет, подаренный Эли после происшествия с Дженной, подняла осторожно, двумя пальцами, словно он был измазан соплями.

– Про-щай, – прошептала она решительно.

Ханна, закатив глаза, бросила в пакет сложенный листок бумаги. Что это такое, она не потрудилась объяснить.

Эмили смотрела, как Спенсер взяла черно-белую фотографию – на снимке Эли стояла рядом с Ноэлем Каном, совсем еще юным. Они оба смеялись. Фотография показалась Эмили знакомой, и она схватила Спенсер за руку, не давая ей бросить снимок в пакет.

– Откуда у тебя это?

– Из школьного ежегодника. Еще когда я была в редколлегии, – смущенно призналась Спенсер. – Помнишь, готовилась фотовыставка в память об Элисон? Этот снимок валялся на полу в монтажной.

– Не выбрасывай, – попросила Эмили, игнорируя суровый взгляд Мэрион. – Она здесь так хорошо получилась.

Спенсер вскинула брови, но без лишних слов положила фотографию на столик из красного дерева, где стояла большая модель Эйфелевой башни из кованого железа. Эмили переживала гибель Эли тяжелее, чем остальные подруги. Лучшего друга, чем Элисон, у нее никогда не было – ни до, ни после. К тому же Эли была первой любовью Эмили, первой девочкой, с которой она поцеловалась. Эмили вообще не хотела участвовать в этих символических похоронах. Ее вполне устраивало, что вещи, напоминающие ей об Эли, лежат на тумбочке у кровати. Пусть бы и лежали там вечно.

– Ну что, все? – Поджав ярко накрашенные губы, Мэрион туго затянула пакет и передала его Спенсер. – Обещайте, что закопаете. И вам сразу станет легче. Честное слово. И, думаю, девочки, вам следует собраться вместе во вторник. Ясно? Это ваша первая неделя после каникул, хочу, чтобы вы держались вместе, справлялись друг о друге. Выполните мою просьбу?

Девочки хмуро кивнули. Вслед за Мэрион они прошли в большой мраморный зал Хастингсов, оттуда – в холл. Мэрион попрощалась, села в свой синий Range Rover и включила дворники, чтобы расчистить снег с лобового стекла.

В холле раздался бой высоких напольных часов. Спенсер заперла дверь и повернулась к подругам. На ее руке болтался черный мусорный пакет с красными завязками.

– Ну что? – произнесла она. – Будем закапывать?

– Где? – тихо спросила Эмили.

– Может, у амбара? – предложила Ария, ковыряя дырку на своих красных легинсах. – По-моему, подходящее место. Там мы в последний раз… ее видели.

Эмили кивнула, чувствуя, как у нее сдавило горло.

– Ханна, а ты что думаешь?

– Как скажете, – буркнула та, словно жалела, что вообще пришла.

Подруги надели пальто и сапоги и потопали по снегу на задний двор. Шли молча. Благодаря ужасным посланиям «Э» они снова сблизились, однако после того как Йену было официально предъявлено обвинение в суде, Эмили мало общалась с девочками. Она пыталась организовать их совместные вылазки в торговый центр King James и даже, в перерывах между уроками, посиделки в школьной кофейне под названием «Заряд бодрости», но остальные на ее усилия реагировали без энтузиазма. Эмили подозревала, что они избегают друг друга по тем же причинам, которые вынудили их разойтись в разные стороны после исчезновения Эли: в одной компании им становилось не по себе.

Справа находился дом, принадлежавший раньше ДиЛаурентисам. Деревья и кустарники, отделявшие их двор от участка Хастингсов, стояли голые; заднее крыльцо обледенело. Обочина перед домом, утыканная свечами, заваленная цветами, мягкими игрушками и фотографиями, все еще оставалась местом поклонения Элисон, но фургоны новостийщиков и съемочные группы, целый месяц стоявшие там лагерем после того, как было обнаружено тело, слава богу, исчезли. Сейчас телерепортеры и прочие представители СМИ околачивались вокруг здания роузвудского суда и тюрьмы округа Честер в надежде добыть новые сведения о предстоящем судебном процессе по делу Йена Томаса.

Дом теперь занимала семья Майи Сен-Жермен, бывшей возлюбленной Эмили. На подъездной аллее стоял их внедорожник Acura – значит, они вернулись в свое жилище, от которого старались держаться подальше, пока длилось представление, устроенное журналистами. У Эмили болезненно сжалось сердце, едва она увидела яркий венок на входной двери и мусорные мешки, набитые упаковочной бумагой от рождественских подарков, на обочине. Они с Майей обсуждали, что подарить друг другу на Рождество. Майя мечтала о наушниках, как у диджея; Эмили хотела получить в подарок айпод. Она не жалела о расставании с Майей, но было непривычно ощущать, что теперь их ничто не связывает.

Остальные ушли вперед, уже выходили на задний двор, граничивший с участком ДиЛаурентисов. Эмили припустила за ними трусцой, носками сапог загребая грязную кашицу под ногами. Слева стоял амбар Спенсер – место проведения их самого последнего ночного девичника. За ним начинался густой лес, простиравшийся более чем на милю. Справа от амбара, во дворе, зиял наполовину вырытый котлован, где было найдено тело Эли. Желтая лента, которой полицейские оградили место обнаружения трупа, в отдельных местах упала и теперь была почти погребена под снегом, но вокруг виднелось множество свежих следов, вероятно, оставленных любопытными зеваками.

Эмили со страхом взглянула на яму. Какая темная. Ее глаза наполнились слезами. Она представила, как Йен жестоко сталкивает Эли в котлован и оставляет ее там умирать.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации