Читать книгу "Тайная сторона"

– Хм-м… – хмуро протянул парень и повернул ключ в замке зажигания. – Ладно, разберемся со всем по очереди, а сейчас поедем к тому человеку, о котором я говорил.

– Поехали, – со вздохом кивнула Слава. – А потом было бы неплохо найти гостиницу. Может, ты знаешь какую-нибудь приличную? Не хочу снова возвращаться в эту квартиру.

– Если шепник подскажет, как избавиться от зморы и очистить квартиру от порчи, она станет снова безопасной.

– Боже, у меня уже голова кругом от всех этих твоих…

Парень послал ей короткую усмешку, после чего плавно выехал с обочины, полностью сосредоточившись на дороге. Он старался сидеть прямо и не облокачиваться на спину – должно быть, швы адски болели, но он не обмолвился об этом ни словом и даже не попросил таблетку обезболивающего. Украдкой взглянув на него, Слава не в первый раз задумалась, кто он вообще такой. Кроме того, что он дедушкин знакомый – хороший знакомый, видимо, – Януш так ничего и не рассказал. Не то чтобы Слава спрашивала, но все же. Судя по многочисленным старым и новым следам побоев, он частенько влезал в драки да и в целом выглядел слегка неформально с черными тоннелями в ушах, бритыми висками и свисающими на глаза прядями. Для полноты образа не хватало разве что подвески с пентаграммой и черного лака на ногтях. И хотя парень не использовал дворовый жаргон или что там обычно принято у уличных банд, слова соседки казались теперь не лишенными смысла. Ведь была же у него причина не обращаться в скорую. Условка? Слава совершенно не удивилась бы этому.

И как, интересно, интеллигентного и всегда правильного деда угораздило очутиться в такой компании?..

Голова отяжелела от недосыпа и глаза закрывались сами собой. Слава не собиралась противиться накатившей сонливости: сейчас она по какой-то причине чувствовала себя в большей безопасности, чем в квартире деда. До центра города оставалось еще минут пятнадцать под монотонное гудение двигателя, и единственное, что могло помешать задремать, – это многочисленные выбоины, на которых приходилось подпрыгивать несмотря на довольно аккуратное вождение Януша.

Не успела Слава отправиться в долгожданное забытье, как за лобовым стеклом мелькнула быстрая черная тень – и в следующий миг раздался глухой удар. Слава машинально зажмурилась и вжалась в кресло, сердце пустилось вскачь, Януш резко затормозил, заставив дернуться вперед. Вместе они ошалело уставились на лобовое стекло, по которому на капот скатилась черная тушка оглушенной галки. Птица, однако, скоро пришла в себя и криво взмахнула в сторону, потеряв только парочку перьев.

Несколько секунд молчания спустя Януш и Слава переглянулись. Выражение шока на их лицах постепенно преобразилось в простое изумление.

В любой другой день Слава посчитала бы это внезапное столкновение с черной птицей не слишком приятной, но вполне обычной случайностью. Однако в свете последних событий это виделось каким-то дурным предзнаменованием или, может, частью проклятия, преследующего ее семью.

– Все нормально? – поинтересовался Януш прежде чем двинуться дальше.

– Ага.

Когда первое потрясение схлынуло, мысли насчет проклятия показались Славе глупыми. Нет, это всего лишь странное совпадение, и никакого другого объяснения здесь быть не может. Дурные птицы частенько врезаются в стекла. Так что же, каждый такой случай теперь считать происками злых сил?

У Славы вырвался нервный смешок. Со всей этой чертовщиной свихнуться недолго.

– Боже…

Януш поддержал ее точно таким же нервным смешком.

– Ну и ну. У меня такое впервые. Думал, это только в фильмах бывает, знаешь…

Вдруг новая птица влетела в стекло, вынудив вздрогнуть и пережить резкое торможение повторно. Удар в этот раз получился гораздо сильнее даже несмотря на низкую скорость машины. Черная птица распласталась в центре с раскинутыми в стороны крыльями, потом медленно съехала на капот, а по стеклу разошлись трещины.

– Твою мать…

Позади засигналил недовольный водитель, но никто не обратил на него внимания.

Тушка со свернутой шеей неподвижно лежала лапками кверху, только блестящие перья шевелились в потоках ветра, а ее черные глаза-бусинки глядели прямо на Славу.

К горлу подступила тошнота, сердце вновь заколотилось от испуга, а мысли о проклятии показались как никогда правдоподобными. В каком-то оцепенении Слава следила, как Януш выходит из машины, цепляет птицу за лапку и кидает ее в тусклую от пыли траву на обочине. Она видела черную тушку из своего окна, и все казалось, что та вот-вот дернется, оживет и вновь кинется на машину.

Но трупик так и остался лежать без движения, однако со всех сторон послышались хриплые крики птиц, которые очень быстро переросли в грай. Януш вернулся в машину как раз к тому моменту, как в небе за растрескавшимся стеклом показались десятки птиц. Они беспорядочно метались над дорогой и вокруг, словно рой растревоженных пчел, создавая какую-то невероятною какофонию, ужасающую своими масштабами.

– Что, блин… что это с ними? – пробормотал Януш, хмуро приглядываясь к обезумевшей стае.

Его голос словно бы щелчком вывел Славу из ступора, та мотнула головой и громче, чем следовало, проговорила:

– Все, хватит с меня! Поехали на вокзал. Как это все… К черту, я убираюсь из Смоленска, а вы тут сами как-нибудь с этими птицами, с этими призраками и всем остальным.

Она уставилась перед собой, на мечущихся вокруг машины черных птиц, едва не закрывающих солнце, а страх внутри смешался со злостью. Все это было выше ее понимания и далеко выходило за рамки того, что она могла стерпеть и с чем могла смириться.

Несколько секунд спустя, когда машина так и не сдвинулась с места, Слава перевела хмурый взгляд на Януша. Он так же хмуро глядел на нее.

– Но как же твой дедушка? Ты вот так все и оставишь, не разузнав, где он и что с ним, без погребения, без ничего?

– Да, поехали уже.

– Просто так все бросишь?

– Да что мне бросать? – Она всплеснула руками, а голос против воли едва не поднялся до крика. – У меня здесь ничего нет! Даже тела деда нет! Это уж слишком.

– Ты не можешь…

– Так ты отвезешь меня, или вызвать такси? Или что, станешь держать меня здесь силой?

Укор во взгляде Януша не мог повлиять на ее решение. Плевать, что он или кто-то еще подумает. Оставлять заботы о погребении городской ритуальной службе было не слишком приятно и совсем не по-семейному, но что она могла? Страх за собственную жизнь сейчас говорил гораздо громче долга.

– Ладно. Поехали, – угрюмо бросил он, и машина, наконец, сдвинулась с места.

Птицы, что в любой момент могли кинуться на стекла, всей стаей проводили их несколько десятков метров, пока Януш ехал на самой низкой скорости. Постепенно их число поредело, они больше не метались как обезумевшие, пока вовсе не остались позади. Это казалось неким намеком, странным знаком, который лишь укрепил Славу в ее решении уехать из Смоленска. Раз уж сама природа велит ей убираться, кто она такая, чтобы спорить с ней?

Януш угрюмо молчал всю дорогу. Слава тоже молчала, скользя пустым взглядом по мелькающим в окне постройкам. Вывески магазинов и кафе сменяли друг друга, двухэтажки и пятиэтажки чередовались с частными домами в окружении зелени, а дорога то ныряла резко вниз, то уводила вверх, с одного холма на другой.

Скоро за спиной остались Успенский собор и мост через реку Днепр, а также сохранившийся кусок крепостной стены с Днепровскими воротами. Руки Славы, сжимающие ремень безопасности, все еще слегка подрагивали, а в голове крутилась только одна мысль: хоть бы поскорее убраться.

Может быть, чувство вины за то, что сбежала и оставила все как есть, придет чуть позже, но сейчас она не могла думать ни о чем кроме того, что ей страшно. Впервые в жизни – настолько. Она вообще не думала, что способна ощущать нечто подобное, такое оцепенение, такую беспомощность и полнейшую растерянность. Все, что с ней произошло за последний день, прямо-таки кричало об опасности. А значит, чтобы этой опасности избежать, надо уехать отсюда как можно скорее.

Со всем прочим она разберется позже.

Слава едва сумела дождаться остановки машины на вечно переполненной стоянке перед вокзалом, схватила рюкзак и потянулась уже было к ручке, как Януш окликнул ее:

– Погоди. Прости за все это. Я прекрасно понимаю, почему ты хочешь уехать. Да я бы и сам уехал, если бы мог. Просто запиши мой номер на всякий случай. Я постараюсь разобраться с… ну, этим, и если что сообщу.

– Ладно, – выдохнула Слава, старательно избегая встречаться с ним взглядом. Паника прошла, и теперь ей было неловко за свою слишком бурную реакцию. – Спасибо.

Сохранив номер телефона Януша, без лишних слов она вышла из машины и поспешила к вокзалу.

То ли Славе улыбнулась, наконец, удача, то ли это очередной добрый знак, посланный судьбой, высшими силами или кем бы то ни было еще, но она как раз успела на ближайшую “Ласточку”, и не пришлось просиживать на вокзале лишние несколько часов. В вагоне оказалось не так много народу. Ей повезло повторно, когда обнаружилось, что соседние кресла пустуют, и никто не помешает ей устроиться поудобнее. Успокоенная тем, что возвращается домой к обыденности и безопасности, к нормальной жизни без всех этих духов и бешеных птиц, уличных банд и пропавших покойников, Слава положила голову на рюкзак и закрыла глаза.

Мерный шелест поезда, легкое покачивание и неразличимые голоса пассажиров скоро растворились в подступившей дреме вместе с мыслями и тревогами. Так хорошо. Слава проспала бы всю дорогу, если бы не кондиционеры, из-за которых в какой-то момент стало слишком холодно.

С диким нежеланием Слава разлепила веки, чтобы достать себе кофту из рюкзака, но вдруг поняла, что не может шевельнуться.

4. Страхи и совы

Януш проводил взглядом быстро удаляющуюся фигурку девушки с огромным рюкзаком на плече и тяжело вздохнул. Больная спина тут же дала о себе знать, отзываясь острой резью едва ли не на каждое движение, но к подобному привыкаешь и учишься не обращать внимания. Со временем, конечно.

Плохая идея – отпускать Славу вот так, не разобравшись до конца в ситуации. Следовало поговорить с шепником и защититься от следующих появлений зморы, ведь Януш толком не знал ничего о ней и не был уверен, привязывается ли злой дух к месту или к человеку. Что если к человеку? Возможно, Славе по-прежнему грозит опасность.

Почему это вообще должно его волновать? Он не имел определенного ответа на этот вопрос. Но казалось как минимум неправильным оставлять в беде человека, который совершенно ничего не знает о тайной стороне и точно не сможет самостоятельно себя защитить. К тому же Слава – внучка Виктора Ивановича, не последнего человека в его жизни.

За долгие годы знакомства Виктор Иванович стал для Януша кем-то вроде старшего друга. Странная случайность свела их – его, мальчика из детдома, без семьи и друзей, которого бросили родители по причинам, так и оставшимся для него загадкой, – и старика, которого тоже все покинули. Виктор Иванович подобрал его, как одну из тех бездомных кошек из подвала, которых вечно подкармливал. Он никогда не отказывал в помощи и не требовал ничего взамен. Пускал переночевать, когда было некуда идти, и без лишних вопросов обрабатывал очередную рану, только печально качал головой. Что говорить, у Януша даже был свой ящик с одеждой в его квартире на случай непредвиденных ситуаций, которых в жизни происходило немало. Он постеснялся сообщать об этом ящике Славе, потому что считал, что та поймет все неправильно, а может и вообще подумает, что Януш имеет виды на квартиру деда и втирался к тому в доверие в надежде, что он перепишет завещание.

Нет, Януш уважал старика слишком сильно, чтобы после его вызывающей некоторые подозрения смерти оставить его внучку в беде. Пусть для нее он оставался чужаком, но она для него – не такая уж чужая. Виктор Иванович любил ее и любил рассказывать о ее успехах, так что Януш не по своей воле знал достаточно много. Надо будет позвонить ей чуть позже, хотя бы убедиться, что она в порядке.

Вообще, все это – змора и птицы – точно не было простой случайностью. Казалось, кому-то очень не хотелось, чтобы Слава была здесь, и кто-то очень постарался напугать ее. Иначе как объяснить, что птицы успокоились, стоило ей принять решение уехать? Уже появились догадки, кто способен на подобное, но пока не было ответа – зачем.

А уж исчезновение тела и вовсе из ряда вон выходящая ситуация. Следовало сообщить обо всем совету – хотя бы для порядка – и надеяться, что они уделят этому чуть больше внимания, чем пропажам людей. Двое пропали за последнее время, а совет и пальцем о палец не ударил, списав все на побег. Но никто не сбегает из сообщества просто так, без причины, не поставив в известность ни друзей, ни глав.

Столько странных событий за столь короткое время не могли быть совпадением. Слишком поспешно заикаться о чьем-то плане и уж тем более заговоре, но все же…

С мрачной решительностью во что бы то ни стало разобраться в смерти Виктора Ивановича и всем остальном, Януш проследил из окна машины, как Слава садится на поезд, и наконец покинул парковку.

***

Страх нахлынул вместе с воспоминаниями о сегодняшней ночи. Глаза принялись лихорадочно метаться по всему обозримому пространству, выискивая темный силуэт. В нос ударил запах сырой земли. Не осталось никаких сомнений, что злобный дух – змора – увязался за ней.

Шум голосов стих, Слава не видела со своего места других людей, и ей начало казаться, что она в вагоне одна. Змору она тоже не видела, но с каждой секундой болезненного ожидания становилось только хуже и хуже, когда понимаешь, что воплощенный ночной кошмар где-то рядом, прячется, наблюдает, по какой-то причине оттягивая неизбежное, словно наслаждается твоей беспомощностью и застывшим в глазах ужасом.

Сердце грохотало где-то в желудке, в ушах звенело, кожа покрылась ледяными мурашками. Слава напрягала все силы, чтобы сбросить с себя оцепенение, вскочить, сделать хоть что-нибудь, но ничего, совсем ничего не могла.

Скоро мертвячие пальцы вновь сомкнутся на ее шее, спутанные грязные волосы вновь противно защекочут кожу, но теперь нет рядом Януша, чтобы прогнать призрака. Да и как прогнать того, кто на этот раз даже света солнечного не побоялся?

Тут вдруг раздался грохот, и поезд накрыла тень проносящегося рядом состава, погрузив вагон в неестественную темноту.

Что-то появилось впереди за спинкой кресла – или, может, оно было там всегда. Слава перестала дышать. Сбоку показались узловатые пальцы, темные, словно вымазанные в чем-то. Они вцепились в спинку, а Слава уставилась на них в ожидании, почти даже в предвкушении – в таком, когда уже ни на что не надеешься, а просто хочешь, чтобы все это поскорее закончилось. Так долго она смотрела на эту руку, что не сразу почувствовала чье-то пробирающее до костей внимание. Перевела взгляд – и вздрогнула, уткнувшись в белесый, затянутый пеленой смерти глаз. Змора наблюдала за ней в щель между спинками кресел, как любопытный ребенок, который не может усидеть на месте.

Крик вновь застрял в горле, обретя форму лишь в мыслях. Казалось, кричит все ее сознание, каждая клеточка, но никто этого не слышит.

И вдруг…

– Наш поезд прибывает на станцию “Ярцево”, – объявил бодрый мужской голос, и с ним вместе в голову ворвались звуки шагов и голоса пассажиров, а в окно снова ударил яркий солнечный свет.

Слава дернулась, вытягивая себя из лап ледяного оцепенения – змора позволила ей это, – тоненько пискнула, схватила рюкзак и опрометью кинулась из вагона. Стоящие на станции люди шарахнулись от нее, с укором поглядели вслед, но ей было плевать. Она не понимала, что делает, и лишь одно-единственное желание оказаться как можно дальше от призрачной твари горело внутри и гнало ее вперед.

На перроне стояли люди, летнее солнце припекало в самый разгар дневной жары, а где-то неподалеку чирикали воробьи. Зморы пока не было рядом. Без сил Слава опустилась на скамейку, трясущимися руками достала смартфон и набрала номер.

– Да? – откликнулся знакомый голос.

В горле застрял ком, и Слава не могла вымолвить ни слова, как ни старалась. Просто прижимала смартфон к уху и тряслась.

– Слава, это ты? Что-то случилось?

Глаза вдруг наполнились слезами, из горла вылетел всхлип, а миг спустя она уже рыдала. Словно что-то прорвало плотину ее самоконтроля, и теперь все эти накопленные страхи, тревоги, непонимание, горе выплескивались наружу бурным потоком.

– Она… она… – попыталась хоть что-то сказать между всхлипами Слава, но выходил лишь прерывистый бессвязный лепет.

– Слава, ну… не плачь… – Голос выдавал беспокойство пополам с неловкостью. – Что произошло? Где ты?

– В Яр… Ярцево…

– На станции?

– Угу.

– Жди там, я приеду. Хорошо? Подожди немного.

Слава в последний раз всхлипнула в трубку и отключилась. Почему она позвонила Янушу и что собирается делать дальше, она не знала. И только потом, спустя время, мысли потихоньку принялись собираться в кучу. Сердце все еще сильно колотилось в грудной клетке, руки по-прежнему изредка дрожали, но тихие всхлипы становились все реже, да и слезы перестали градом катиться по щекам, вызывая недоуменные взгляды прохожих.

Итак, змора явно преследует ее, а значит, с квартирой это – проклятие или что бы там ни было – скорее всего не связано. Значит, куда бы ни пошла Слава, призрак последует за ней.

Похоже, единственный способ избавиться от него – вернуться в Смоленск и вместе с Янушем сходить к тому, кто что-то об этом знает.

Слава откинулась на спинку скамейки, подставила лицо летнему солнцу – и неестественный, потусторонний холод, сковавший ее тело, начал постепенно отступать.

Уже через сорок минут она сидела в машине Януша. Упорно молчала, ощущая себя до того неловко, что идея поехать вместе с ним перестала казаться такой уж хорошей. Распускать сопли перед незнакомцами она не привыкла, как и не привыкла полагаться на них. Но ситуация не оставила ей выбора: придется доверить Янушу если не жизнь, то точно сохранность психологического здоровья, ведь сейчас нервы ее находились на пределе.

Вот так всю сознательную жизнь строишь из себя сильную личность, которая решает все проблемы самостоятельно, которая не проронит ни слезинки из-за известия о смерти родственника, которая бесстрашно кидается зашивать раны незнакомцу. Но в один момент, когда следовало бы быть сильной больше всего, приходит осознание собственной беспомощности, осознание, что ты больше не контролируешь свою жизнь. Оно приходит и рушит все, что с таким трудом выстраивалось годами, оставляя голую истину.

Она трусиха. Трусиха и совсем не такая сильная, какой сама себе хотела казаться. Горько было это признавать.

– Прости за ту мини-истерику, – все-таки пробормотала Слава после того, как несколько минут периодически поглядывала в сторону Януша, собираясь с духом. Удивительно, как иногда сложно произнести нечто настолько простое.

Он послал ей быструю улыбку.

– Ничего. Я понимаю. Главное, что тебе уже легче.

– Да. Спасибо, что забрал меня.

“Спасибо” – еще одно слишком сложное слово.

– Не стоит. Это я сглупил. Следовало разузнать побольше о зморе и о том, почему она явилась, прежде чем отпускать тебя в Москву.

– Если девушка чего-то хочет, ее ничто не остановит. Даже здравый смысл, – усмехнулась Слава, но Януш оказался слишком поглощен мрачными мыслями, чтобы поддержать эту слабую попытку разрядить обстановку.

– В любом случае, хорошо, что ты не успела уехать, ведь там тебе пришлось бы остаться с духом один на один, хотя сама ситуация, разумеется, – ничего хорошего. А еще в Москве полно шарлатанов, которые только притворяются сведущими. Впрочем, их везде полно.

Слышать беспокойство и даже заботу в голосе незнакомца было довольно необычно. Сама Слава, поменяйся они вдруг местами, вряд ли поехала бы в соседний город успокаивать человека, с которым знакома меньше суток. В чужие проблемы она обычно предпочитала не лезть. И потому ей ужасно хотелось узнать, что заставило Януша поступить столь благородно и не оставить девушку в беде даже после того, как она часом ранее сама отказалась от помощи. Возможно, раз дед был его хорошим знакомым, он чувствовал себя обязанным позаботиться о его родственнице?

Но об этом она спрашивать не стала. Куда больше в данный момент ее интересовала собственная судьба.

– Тот человек, как его, он правда поможет? Кто он вообще?

– Шепник много знает о сторонних сущностях и умеет их заговаривать. Может словом снять порчу или излечить недуг.

– А откуда ты его знаешь?

– Ну, м-м…

Януш нахмурился и замолчал. Он не отрывал взгляда от пыльной дороги с редкими машинами и лесопосадками по краям. Потрескавшееся лобовое стекло молчаливо напоминало о недавнем событии, которому Слава даже не пыталась найти логическое объяснение. Однако теперь, когда страх немного унялся, и когда стало понятно, что даже побег в другой город не поможет избежать странностей, ей хотелось знать, что все-таки случилось.

Пауза затянулась, и когда стало понятно, что Януш не собирается отвечать на ее вопрос или попросту не может подобрать слов, Слава заговорила вновь:

– Я пойму, если это какая-то секретная информация, недоступная простым смертным: клуб экстрасенсов или, может, филиал масонского ордена, тайно управляющий городом. Честно, даже и не знаю, может ли что-то удивить меня больше, чем существование демонов.

– Змора не демон.

– Да неважно. Но хотелось бы иметь хоть малейшее представление о том, что происходит и во что я собираюсь вляпаться, если мы будем искать тело деда.

– А ты собираешься его искать? – с сомнением уточнил Януш, так что было непонятно, рад он этому или не очень.

Слава прекрасно понимала, как все это выглядит со стороны: за последние пару часов она меняла свои решения несколько раз, и вполне законно предположить, что следующая из ряда вон ситуация заставит ее вновь пойти на попятную. Оставалось надеяться, что, подготовившись к потрясениям, она сможет их перенести более спокойно.

– Ты мне скажи. Если замешаны, хм, злые силы, магия или типа того, вряд ли я хоть что-то смогу сделать.

Януш вновь в задумчивости нахмурился и промолчал. Тогда в ход пошел последний аргумент:

– А еще хотелось бы узнать о смерти дедушки. Если кто-то действительно желал ему зла, и у него получилось… Сначала я не верила, что подобное вообще возможно, но теперь это кажется все более правдоподобным.

Очередная пауза завершилась длинным вздохом.

– Наверно, ты права. Ты и так столкнулась с нашим миром, и нет смысла дальше держать тебя в неведении.

– Нашим? То есть…

– Миром нечисти. Я тоже один из них.

Сердце забилась чаще, но не в страхе, а, скорее, в предвкушении.

– Как это? Я же видела кровь.

– Не все из нас мертвы. Разве что внутри.

Он мрачно усмехнулся и замолчал. Когда продолжения не последовало, Слава нетерпеливо поторопила:

– Так, что за драматическая пауза? Ждешь, что я с криками выпрыгну из машины, или мне вытягивать из тебя по фразе за раз?

– Да тебе не угодишь.

– А то.

Януш окинул ее быстрым взглядом и нервно заерзал на месте.

– Мне, знаешь ли, прежде не приходилось рассказывать человеку о том, кто я. Это слегка сбивает с толку. Ладно. Надеюсь, ты и правда не станешь прыгать из машины на ходу. М-м… Тех, кто умеет обращаться в животных или птиц по собственному желанию, здесь называют “двуобличник”. Я, например, могу обратиться в сову.

Звучало это невероятно. Даже несмотря на все пережитое, Слава не могла сходу поверить его словам и с некоторым скепсисом хмыкнула:

– Оборотень, значит? Круто.

– Нет, не очень. Это полезно только если нет машины.

– Шутишь?

– Пытаюсь. Ну, есть еще те, кто принимает облик волка, медведя или рыси. Это, мне кажется, чуть более полезно. Лезть в драку с медведем мало кто решится.

– Значит, те шрамы…

– Ага. Но кроме двуобличников есть и другая нечисть: мавки, ночницы, домовые и так далее. Все, кто смог когда-то ужиться с людьми и влиться в общество. И есть еще те, кто не является нечистью, но тесно с ней связан. Ведьмы, например.

Януш рассказывал это с таким серьезным видом, что все сложнее и сложнее становилось сомневаться в его словах несмотря на то, что каждая фраза звучала все более фантастично. Это следовало хорошенько переварить.

Слава ненадолго задумалась, пытаясь представить себе новую картину мира, в котором персонажи сказок и мифов соседствуют с обычными людьми, которые даже не подозревают об их существовании, как вдруг ее посетила невероятная догадка.

– А как с этим всем связан мой дедушка? Неужели, он тоже…

– Нет, он был простым человеком, – тут же успокоил ее Януш. – Но это и правда интересный вопрос. Он был в курсе, скажем так, тайной стороны Смоленска еще до моего рождения, но никогда не говорил о том, как узнал о нашем мире. Я слышал только, что Виктора Ивановича привел кто-то из наших. Хотя обычно мы не раскрываем своей истинной природы простым людям. Это вроде как один из наших главных законов.

– Любопытно. Получается, ты только что нарушил закон?

Парень угрюмо хмыкнул.

– Кто-то именно так и скажет. Еще один повод для ненависти, но меня здесь и так недолюбливают, так что плевать. Хотя на самом деле закон нарушил тот, кто прислал змору. А если выяснится, что этот кто-то еще и повинен в смерти человека, начнется настоящий скандал. Наши это так не оставят, поверь.

– Хм-м. Ну, теперь хотя бы понятно, почему ты обращался за помощью к ветеринару.

– Очень смешно.

Слава провела ладонями по лицу. В сон больше не клонило, но голова по-прежнему раскалывалась от недосыпа, к которому она не привыкла в своем свободном графике, от новой информации и от навязчивого ощущения нереальности происходящего.

Как? Как поверить во что-то подобное, если за свои двадцать три года она не смогла поверить ни в гомеопатию, ни в НЛО, ни даже в Господа?

– Честно, все это сильно смахивает на бред. Я надеюсь, что ты не решил таким образом подшутить надо мной, которая ничего в этом не понимает.

Януш взглянул на нее как-то странно, потом вдруг сбавил скорость и съехал с трассы на пустую проселочную дорогу, уходящую куда-то через заброшенное поле. По бокам тянулась полоса елей, а впереди никого, только по трассе проносились мимо редкие автомобили на большой скорости.

Машина остановилась, Януш отстегнул ремень безопасности, вынул тоннели из ушей и зачем-то открыл окно со своей стороны, а в голове Славы пронеслась в этот момент отчаянная и нехорошая мысль, что он просто заговаривал ей зубы ради каких-то своих интересов.

Однако не успела она по-настоящему испугаться, как Януш вдруг стал меняться так быстро, что глазам не удавалось ничего различить. В один миг он исчез, а на его месте среди вороха одежды и бурых бинтов появилась настоящая живая сова. Птица встряхнула пестро-коричневыми крыльями и повернула голову в сторону Славы. Ее круглые желтые глаза были точь-в-точь как у Януша.

От изумления у Славы едва не отвисла челюсть, а глаза, должно быть, сделались такими же круглыми, как и у птицы. Помимо воли вырвалось тихое:

– Охренеть…

Несколько мгновений она рассматривала сову и пыталась понять, чувствует ли восторг, растерянность или все вместе; рада она или все-таки не рада тому, что слова Януша оказались правдой.

Потом он расправил крылья, вылетел в открытое окно и скрылся из виду, а всего через миг он вновь обернулся человеком. Настороженно поглядел на нее с другой стороны окна, наполовину скрытый дверцей машины, и потянулся к оставшимся на сиденье вещам.

Когда дар речи вернулся к ней, Слава нервно усмехнулась.

– Вопрос снят. Это было круто.

5. Шепник и богородская трава 

В парке в тени деревьев стояла приятная прохлада. Сквозь сочно-зеленое кружево листьев проглядывало безоблачное небо. По уложенным камнями тропинкам гуляли люди, их голоса, смешиваясь со щебетом птиц и плеском воды в фонтане, создавали фоновый шум, такой привычный и потому успокаивающий. С задворок кафе летели манящие запахи шашлыков и кофе, а где-то на заднем плане раздавались тихие композиции Глинки.

Слава сидела за столом на летней веранде и присматривалась к прохожим из чистого любопытства, сможет ли распознать в ком-то из них нечисть. Они выглядели совершенно обычно: молодежь болтала без умолку и слишком громко, словно кроме них здесь никого нет, люди постарше сидели на скамейках и грелись на солнце, детишки беззаботно бегали вокруг фонтана, звонко хохоча, когда ветер приносил в их сторону мелкие брызги. Все как и везде. Очевидно, раз за столько лет о нечисти так и не расползались слухи, скрываться она умела.

Януш отвлек Славу от мыслей, поставив на стол два стакана кофе и три тарелки, на одной из которых оказались привычные драники, а на двух других нечто, напоминающее то ли сырники с зеленью, то ли крупные клецки. Прежде чем заняться насущными вопросами и двинуться на встречу с шепником, они решили перекусить, ведь было уже за полдень, и кроме утреннего капучино в рот не попало ни крошки.

– Что это? – спросила Слава и, не дожидаясь ответа, воткнула вилку в одну из клецок. В животе предательски заурчало.

– Лапуны. Решил, раз уж ты в Смоленске, стоит попробовать местную кухню. Здесь их готовят из творога и манки, а мама когда-то делала на муке, но мне все равно нравится. – Парень улыбнулся. – Напоминает детство. Эти с творогом и картошкой, тоже попробуй.

Януш придвинул к ней обе тарелки, сам подцепил кусочек и щедро макнул в сметану.