Книга: Классика, скандал, Булгарин… Статьи и материалы по социологии и истории русской литературы - Абрам Рейтблат

Если рассматривать классику с социологической точки, то нельзя не прийти к выводу, что она возникает на определенной стадии развития литературы и формирует ее первоначально часть литературных деятелей этой стадии.

Как водится в научной литературе, автор начинает с разбора самого понятия "классика" и очень коротко перечисляет, кто из именитых литературоведов что думал по этому поводу. Затем он переходит собственно к предпосылкам и механизмам формирования литературного канона на материале истории русской литературы 18 - начала 19 века. Коротко говоря, сначала ориентиром была античная и французская литература, затем, по мере накопления материала на русском языке и формирования профессионального сообщества писателей, издателей и литературных критиков, был сформирован список наиболее авторитетных писателей. А уж потом этот список был закреплен в учебной программе, да так и остался, по большому счету. Статья дает этот материал достаточно сжато, так что в будущем явно стоит обратиться к каким-нибудь монографиям на эту тему. Вторая статья посвящена распространению произведений в списках от руки - интересная историческая деталь, специфически российская к тому же, насколько я поняла:

Если во всем мире, от Италии и Испании до Китая и Японии, книгопечатание развивалось «снизу», как частное дело, отвечающее потребностям населения, то в России оно было введено государством и долгое время являлось его монополией. И позднее, когда появились частные типографии и издатели, государство с помощью цензуры очень жестко контролировало выходящую печатную продукцию. Поэтому печать с тех пор и почти до наших дней воспринималась как официальная, воплощающая одобряемые государством ценности. Параллельно существовало распространение текстов в рукописной форме. Эти тексты были маркированы как частные, групповые, а иногда и антиправительственные, но никак не государственные.

Третья разбирает понятие литературного скандала:

В своей статье я попытаюсь продемонстрировать, что скандалы – нормальный элемент литературной системы, выполняющий важную конструктивную стабилизирующую роль, которого нет в системе еще не развитой или действующей в условиях жесткого политического контроля над средствами коммуникации.

Здесь самым интересным была классификация (то есть в чем именно суть скандала-то) и примеры. Любопытно было узнать, что использование чужих персонажей в своем произведении может быть расценено как нарушение литературной этики - расцветшая культура фанфиков изначально скандальна, выходит? Статья, посвященная профессионализации русских литераторов, рассматривает становление писательства как ремесла, за которое не стыдно, и восприятие его в обществе. Это сейчас у нас писатели вроде как властители умов, но так было далеко не всегда, и прочитать об этом было довольно любопытно. Наконец, статья о риторических стратегиях оправдания крепостничества удивила меня тем, что в ней среди прочих разбирается мнение Пушкина по этому вопросу.

Второй большой раздел посвящен исключительно Булгарину: кто он был таков, какова была его биография (довольно-таки бурная, скажу я вам), что он делал и чем был знаменит, как вел себя в отношении тех, кто стоял выше него, и тех, кто ниже. Я-то его имя встречала до этого исключительно в эпиграммах (оцените, кстати, как хороша лермонтовская):

Россию продает Фаддей Не в первый раз, как вам известно. Пожалуй, он продаст жену, детей, И мир земной, и рай небесный, Он совесть бы продал за сходную цену, Да, жаль, заложена в казну.

Довольно много места отведено под аннотацию его статей на злобу дня, на протяжении очень долгих лет регулярно публиковавшихся в "Северной пчеле" - этот раздел дает самое концентрированное чувство сопричастности эпохе. Последняя, третья часть посвящена биографиям нескольких малоизвестных литературных деятелей. Особенно, конечно, меня впечатлила история Елизаветы Шабельской.

В целом - книга написана очень доступно и при этом увлекательно, я отлично провела время за ней и планирую обязательно вернуться к этому автору за чем-нибудь более фундаментальным.